Текст книги "Мертвец (СИ)"

Автор книги: Люция Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

– А близнецы сами лезли к нему, – продолжает женщина. – Но с Рагнаром всё было тяжелее. Он переворачивал всю посуду перед ним.

– А я? – интересуется Валериан.

– Ты был очень спокойным, – отвечает она. – Тихо сидел и смотрел на всех. Не проявлял эмоций.

– Даже будучи совсем маленьким? – неожиданно спрашивает Рагнар. Брат слегка хмурится, бросая взгляд на Даниэля. Я знаю, о чем он думает. Все знают и боятся этого.

– Да, – подтверждает его страхи Ава, поглядывая на детей, сидящих за своими стульчиками. Они немного подросли. Оба кудрявые и их почти невозможно отличить друг от друга. Но безэмоциональность Дэнни слишком заметна. А Раф, наоборот, очень энергичный и громкий ребенок.

– Значит, когда мы были маленькими, папа не сторонился нас. – Валериан отодвигает от себя тарелку, закончив обедать. – В моих воспоминаниях он всегда держался на расстоянии.

– Просто ваш отец тогда боялся сделать что-то неправильно, – объясняет Ава. – Всё-таки у него был плохой пример отцовства. И ему было сложно проявлять свои эмоции.

Мне хочется закричать после этих слов. Закричать на весь гребаный мир, что Игнат просто слабый ублюдок. Я тоже, черт возьми, папа. Но не такой, как он. Не такой! Как и Раг. Его любовь к близнецам настоящая и глубокая. Мы с ним другие.

– А сейчас он не такой? – уточняет Валериан.

– Конечно нет. Как же легко ей удается лгать. – Он любит вас. Вы бы видели, с каким озадаченным лицом Игнат пеленал вас в младенчестве. Выглядело очень забавно.

– Кстати, когда папа приедет?

– Завтра или послезавтра, – отвечаю я, пряча взгляд и играя с Самаэлем. – У него важная встреча. И, к сожалению, там нет связи. Я не могу дозвониться до него.

– Если бы он знал, что ты упал с лестницы и потерял память, то тут же приехал, – твердо говорит Ава Валериану.

Алан внезапно шумно отодвигает стул и встает из-за стола. Он выходит из столовой, не выдержав этого спектакля, и исчезает за задней дверью, ведущей в теплицу.

– Что-то не так? – Валериан пристально смотрит вслед младшему. Я не знаю, что ему сказать, чтобы не вызвать никаких подозрений.

– У него проблемы с девушкой, – отвечает Юсейра. – Они поссорились, поэтому он без настроения.

Я благодарно смотрю на невестку и встаю из-за стола.

– Пойду поговорю с ним, – бросаю, прежде чем отправиться за братом.

Сэмми обнимает меня за шею и смотрит, куда мы идем.

– Папа, цеты? – спрашивает он, поняв, что мы направляемся в теплицу.

– Да, сынок. Мы идем посмотреть на цветы. – Целую сына в макушку, радуясь каждому новому слову, которое он произносит. Сейчас их где-то пять или шесть. Но, думаю, в скором времени его словарный запас пополнится.

Вхожу в теплицу и подхожу к дивану, на котором сидит Алан. Он выглядит недовольным, прикрывая злостью свою боль.

– Дядя… – Сэм тянет к нему руки, как только я сажусь рядом с ним.

– Да, дядин. – Младший забирает его и сажает на свои колени. Потрепав макушку Самаэля, брат играет с его пальцами и отвлекает ребенка.

– Ты в порядке? – спрашиваю я у Алана.

– Разве можно быть в порядке, когда приходится сидеть за одним столом с этой женщиной, – с отвращением отвечает он.

– Невозможно. Но надо потерпеть.

– Я понимаю. И я стараюсь терпеть ради Валериана. Но моей выдержки не хватает, – ворчит младший. – Просто… всё это… Меня злит и бесит. У нас был шанс стать настоящей семьей. Я тоже хотел бы, как и другие дети, доставать родителей. Например, просить у мамы что-нибудь приготовить, как это делает Аурелия. Или чувствовать защиту папы, как Юсейра.

– Знаю, – хриплым голосом говорю я.

– Это нечестно, брат. За нами никто не смотрел, когда мы болели. У нас нет папы, на которого хотелось бы быть похожим. Нет мамы, знающей нас лучше, чем мы сами. И я очень сильно завидую другим, когда вижу, как их любят, – признается он. – Но нас так не полюбили. Почему? Разве мы были плохими детьми?

– Нет. – Мою грудную клетку разрывает от боли брата.

Глаза Алана начинают блестеть, и он часто моргает, чтобы не позволить слезам заполнить их.

– Разве ты не любишь своего сына только потому, что он есть?

– Люблю. – Мой сын – моя жизнь.

– Тогда почему нас не полюбили за это?

– Не знаю. – Я обнимаю Алана, и слышу его всхлип. Брат прячет лицо на моем плече, пытаясь успокоиться, пока Сэмми удивленно наблюдает за нами. – Я тебя люблю за маму и за папу, – говорю младшему. – Так же сильно, как своего сына.

– И если тебе нужно, чтобы кто-нибудь из нас готовил твои любимые блюда, то мы научимся, – раздается голос Рагнара. Я и не заметил, как он появился у входа вместе с Исааком. Кажется, они давно там стоят.

– И тебя есть кому защитить, – добавляет Исаак, с сожалением разглядывая близнеца.

– И вообще. – Максим появляется у входа и, растолкав Рагнара и Исака, входит в теплицу. – Не помню, чтобы я чего-то вам не готовил, засранцы. Я лучше любой мамы.

Мы выпускаем усмешки, бросая взгляд на повара. Алан отстраняется и, нахмурившись, смотрит на повара.

– Осталось только заменить рубашки на платья, – ухмыляется младший.

– Ну не до такой степени, – возмущается Рыков. – Я не готов прощаться со своими классическими костюмами.

– И не надо. Мои глаза этого не выдержат, – озадаченно произносит Исаак. – Мужик в платье на кухне.

Мы начинаем смеяться, немного расслабившись после тяжелого обеда. Пусть у нас не было родителей, но мы все равно научились смеяться и без них. Мы не те дети, которые могут произнести слова «мама» и «папа». Но мы дети, сумевшие стать семьей и без них.

Глава 32.

«...ЧТОБ ОТЫСКАТЬ ТВОЙ АРОМАТ...»

Вивиен

20 апреля. 13:38.

Никогда бы не подумала, что стану человеком, который может, поддавшись боли, собрать вещи и сбежать из города. Сбежать от воспоминаний, превратившихся в галлюцинации. Но это был единственный способ не сойти с ума, потому все вокруг напоминало мне о Валериане. А разбитое сердце неустанно путало мысли, заставляя поверить в то, что произошедшее – неправда.

С одной стороны, я бы с удовольствием поверила в то, что мне приснился кошмар. Но вера неспособна изменить реальность. Она не сотрет из моей головы холодный взгляд и слова, жестоко брошенные в меня после того, как я доверилась и подарила мужчине свою невинность. Возможно, для него она не имела значения. Но для меня первый раз являлся чем-то большим, чем обычный секс.

Уезжая из Умбры, я надеялась, что расстояние станет моим лекарством. К сожалению, моя надежда рассеялась за неделю пребывания в Фламе. Расстояние не лекарство, а яд, медленно крадущий силы, желание жить и душу.

Я вытираю слезы, скопившиеся в уголках глаз, и смотрю на море. Не знаю почему, но в последнее время меня постоянно тянет к нему. Покопавшись в пляжном песке, на котором сижу, нахожу несколько ракушек и бросаю их в море. Проделываю это раз пять, пытаясь справиться с волной страха, поселившегося в грудной клетке пару часов назад. Не помогает. Да и как это поможет справиться с грузом внезапной ответственности на плечах? Никак.

Разочарованно цокнув, я поднимаюсь на ноги и покидаю пляж. Пешком иду к себе в квартиру, снятую мной на месяц. Я собиралась разгрузить мысли и вернуться в Умбру. Но теперь не знаю, стоит ли.

Прогуливаясь по улицам Фламе, я смотрю по сторонам и моментами улыбаюсь. Каждое заведение, супермаркет или торговый центр напоминают мне о маме. Только из-за неё я выбрала этот город. Хотела увидеть, где она росла, в каком клубе встретила папу. Я даже посетила его. Не знаю, на что я надеялась. Что по волшебной случайности встречу там отца, которого не знаю? Какая глупость. Мечты маленькой девочки.

По возвращении домой я смотрю на чемодан в прихожей. Сегодня я должна съехать, потому что завтра в эту квартиру заселяются новые жильцы. Мне нужно вернуться в Умбру, но… Я беременна. Беременна от человека, вышвырнувшего меня словно… шлюху. Осознание этого не дает покоя.

Я сажусь на пол в прихожей и прислоняюсь спиной к стене. Уставившись в одну точку, думаю над тем, что мне делать. Растить ребенка одной, как мама? Не думаю, что справлюсь с этим. У меня нет денег, образования. А Валериан… Если я ему не нужна, то он может заставить меня сделать аборт. Но я не смогу. Это мой малыш. Я рожу его в любом случае.

Мысли переплетаются между собой, выискивая выход из всей этой ситуации, и находят одно единственное решение. Не будь я в таком положении, я бы никогда не согласилась на это. Однако ради ребенка придется переступить через себя и сделать шаг, о котором, возможно, я еще не раз пожалею.

Накрыв ладонью живот, я улыбаюсь уголками губ, заглушая боль в сердце. Неужели мой ребенок, как и я, вырастет без отца? Неужели и ему не суждено произнести слово «папа»?

– Как же сложно, – дрожащим голосом произношу я. – Но ничего. Мы справимся, малыш. По щекам скатываются слезы. – Мама постарается больше не плакать, чтобы не вредить тебе. А папа… Может быть, однажды я осмелюсь сказать ему о тебе.

Вытирая слезы, я поднимаюсь с пола и беру свой чемодан. Хотелось бы вызвать такси, но, увы, у меня нет мобильного, а на новый не хватило денег. Придется справляться иначе.

***

Найти ателье Раксаланы оказалось не так сложно. Бабушка слишком знаменитая швея в Фламе, поэтому таксист без лишних вопросов привез меня в торговый центр, где она работает. Я надеялась застать её на месте, когда приду, потому что не знаю её домашнего адреса, а номер мобильного не помню.

К счастью, мне повезло. Как только я переступаю порог ателье «Мираж», вижу бабушку. Женщина стоит спиной ко мне и с кем-то разговаривает. Её седые волосы собраны на макушке и закреплены крабиком. Стильный брючный костюм синего цвета идеально на ней сидит. А черные туфли на шпильках дополняют образ.

Раксалана Кольцова – женщина, болеющая своей работой. Не знаю, утопает она в ней или прячется, но больше склоняюсь ко второму варианту. Порой работа – это единственная возможность сбежать от реальности и забыть об одиночестве.

Бабушка делает шаг назад и поворачивается в мою сторону, собираясь показать девушке платье на манекене. Увидев меня, она ничуть не удивляется. Женщина даже не здоровается и продолжает говорить с клиенткой. А я начинаю жалеть о том, что вообще пришла сюда.

Закатив глаза, подхожу к небольшому диванчику в углу и опускаюсь на него. Жду где-то полчаса, пока Раксалана освободится и соизволит уделить мне минуту своего времени. И, о Боги, женщина наконец-то отпускает девушку и идет ко мне.

– Какими судьбами? – Она садится рядом со мной и, поправив свои очки для зрения с бордовой оправой, вопросительно вскидывает бровь. – У тебя проблемы?

– С чего ты решила? – Мне становится как-то неловко, что бабушка сразу догадалась об этом.

– Иначе ты не пришла бы ко мне. Это же очевидно.

Я прожигаю ее взглядом, размышляя над тем, стоит ли говорить ей о моей беременности. Вдруг она меня не примет. Скажет, что ее это не касается.

– Ты беременна, – внезапно говорит Раксалана, недовольно качая головой. – И не смей лгать мне, что это не так. По твоему лицу все понятно.

– Да. Я беременна, – раздраженно бросаю.

– От кого?

Вопрос застает меня врасплох. Мне совершенно не хочется рассказывать ей о Валериане.

– Неважно. – Да. Некоторые привычки Власова уже передались мне. – У меня нет денег. И я не смогу сама растить ребенка.

– И тебе нужна моя помощь, – догадывается бабушка.

– Да. Но если ты не хочешь помогать, то я не стану тебя обременять и уеду. У меня нет желания оставаться и каждый день слушать твои упреки. И аборт делать я не собираюсь.

Раксалана хмурится и скрещивает руки на груди. Немного подумав, женщина поднимается с дивана и бросает взгляд на мой чемодан.

– На твоем месте я бы избавилась от ребенка, чтобы не губить свою жизнь. Но ты слишком сильно похожа на мать и не станешь этого делать. А я не позволю тебе лишить себя будущего. – Бабушка подходит к небольшому столу в конце ателье и берет свою сумочку. – Вставай. Мы едем ко мне. А завтра пойдем к врачу.

– Зачем? – Я напрягаюсь, потому что мою голову посещают самые разные плохие мысли.

– Кто-то ведь должен вести твою беременность.

Глава 33.

«…ОТКРЫВ ГЛАЗА, ПРИМУ МУЧЕНИЯ…»

Валериан

21 апреля. 14:43.

– Не стоило этого делать, – ровным тоном говорю я братьям, оккупировавшим мою спальню.

Сегодня ко мне вернулась память, и я столкнулся лицом к лицу с Авой. Я не испытал никаких эмоций по этому поводу, но у меня появились вопросы. Например, какого хрена она делает в замке? Ответ, конечно, оказался весьма очевидным. Её визит был связан с моими нескончаемыми проблемами с головой.

С каждым днем мое психологическое состояние приносит все больше неприятностей семье. Я осознаю, что становлюсь обузой для них. Без меня им было бы намного легче. Не пришлось бы пытать самих себя ради моего спокойствия. Всё-таки я не единственный травмированный Власов.

– Ты спрашивал о... той женщине, – запнувшись, объясняет Демьян. – Мы не хотели вгонять тебя в стрессовую ситуацию, поэтому позволили ей быть рядом с тобой.

– Тем самым вы навредили только себе. Я поднимаюсь с кровати, поправляя повязку на глазах. – Есть новости о Виви? – Конфетка сейчас важнее Авы и всего остального.

– Нет, – отвечает Исаак, а затем добавляет: – Но тебе звонил некий Демид.

С момента пропажи Вивиен я попросил старшего держать мой мобильный у себя, если у меня случится приступ. На всякий случай.

– Это... – Я не успеваю ничего сказать, потому что слышу звук приближающихся шагов Максима. Повар входит в комнату, и, судя по запаху хлеба и чечевицы, он держит в руках поднос с едой. – У меня нет аппетита, – сообщаю ему, пока Рыков не настроился превратить мою кровавую комнату в весьма эстетичный ресторан.

– Ты пропустил обед и провалялся в постели три часа, – ворчит повар. – Поэтому сядь и поешь. И посмотри на свой вид. Ты похудел. И так постоянно выглядел как зомби, а сейчас вообще непонятно на кого похож. Таким, как ты, еще даже название не придумали.

– Удар ниже пояса, – озадаченно говорит Алан.

Мне приходится сесть за рабочий стол и немного поесть, пока Максим не начал сам запихивать в меня еду. Ему совсем не нравится, когда приготовленные им блюда пропадают. Видимо, это бьет по его тонкой поварской душе.

– Кстати, сегодня вечером приедет Самсон, – сообщает Рагнар. Брат подходит к моей кровати и садится на неё.

– Ко мне? – уточняю я.

– Да. Он хочет поговорить с тобой, поэтому не уходи никуда.

Под словом «никуда» Рагнар имеет в виду квартиру Вивиен. Единственное место, где я могу пропадать днями и ночами.

– Хорошо. Я дождусь его.

– Ты так и не сказал, кто такой Демид, – вмешивается Исаак. – Мне стоит отвечать на его звонки?

– Это ищейка, – отвечаю брату. – Я нанял его, чтобы найти отца Виви. Не думаю, что парень даст тебе какую-либо информацию. Он разговаривает только с клиентом.

– Ты ничего не говорил об этом. Демьян глубоко вздыхает.

– Не было возможности. Я отодвигаю от себя поднос, потому что не могу осилить больше двух ложек супа. Меня мутит от еды. – И эти поиски затянулись. У нас почти нет никакой информации о мужчине. Только татуировка на груди и название клуба в Фламе, где мать Виви встретила её отца. Она даже имени его не знает. К тому же прошло уже двадцать лет. Возможно, у этого человека своя семья или его нет в живых. Еще её мать запомнила, что встретила мужчину третьего мая.

– Получается, человек даже не знает, что у него есть дочь? – удивляется Алан.

– Нет. Может быть, он вообще не собирался заводить детей. В любом случае, мне необходимо найти его. Я обещал Вивиен.

Даже этого не смог для неё сделать. Не смог найти отца девушки и дать ей то, чего она так желала. Ее надежда встретиться с ним так и осталась надеждой.

– Я могу попробовать что-нибудь найти. Хотя не уверен, что получится, – вздыхает Исаак. – Дай мне название клуба и опиши татуировку.

– Клуб «Тар-Тар», – глухим голосом отвечает за меня Максим. – И анаграмма на груди. Словно «сила», с удвоенной «с».

– Откуда ты знаешь? Я поворачиваю голову в сторону повара. – И Вивиен ничего мне не говорила о удвоенной букве «с».

Рыков выпускает нервный смешок. Затем еще один.

– Третье мая – годовщина смерти моей жены Лиссы. А татуировка сделана в её… честь. – Его голос слегка обрывается.

В моей комнате воцаряется чертова тишина, которую даже мне не удается нарушить. Я пытаюсь сохранить в голове полученную информацию, переплетая её с той, что уже знал.

Все становится слишком просто и в то же время сложно. Если Максим – отец Виви, то она постоянно находилась с ним в одном замке. Постоянно контактировала с мужчиной, которого искала.

– Ты знал, что у тебя есть дочь? – мрачно спрашивает Демьян у Максима.

– Нет! – рычит мужчина, наматывая круги по спальне. – Черт, нет! Думаешь, я бы бросил своего ребенка?!

– Не бросил бы. – Это правда. Мужчина действительно не из тех, кто смог бы так поступить.

– Нужно сделать ДНК-тест, – заплетающимся языком бормочет Рыков. – Я должен убедиться.

– Сделаем, – твердо говорит брат. – В квартире Вивиен должно остаться что-то, что мы можем использовать для теста.

– Расческа и несколько резинок, – подсказываю я. – Там остались её волосы.

– Я отправлю туда Цербера, – тут же говорит Рагнар.

– И предупреди Лукьянова. Нам необходимо в незамедлительном порядке получить результаты.

Если Максим действительно отец Вивиен, то её судьба в любом случае переплетена с этим замком. И со мной.

***

Вивиен

Мне становится как-то не по себе, когда бабушка приводит меня в лабораторию. Просыпаются материнский инстинкт и недоверие. Я начинаю сомневаться в том, что здесь мне окажут какую-либо помощь. Скорее навредят моему ребенку.

Мысленно я уже обдумываю план побега. Решаю, как проскочить мимо многочисленной охраны, если вдруг они будут представлять для меня опасность. Одновременно ругаю себя за то, что доверилась Раксалане. Лучше бы вернулась в Умбру и постаралась справиться со всем сама, как мама.

– Добрый день, – внезапно доносится до меня мягкий голос, заставляющий отвести взгляд от выхода.

– Добрый, – здоровается бабушка с девушкой невысокого роста с глубокими черными глазами и довольно милой внешностью. Она не похожа на того, кто навредит мне или моему ребенку. Мое напряжение спадает, но не полностью.

– Меня зовут Аниса.– Девушка протягивает мне руку, и я неуверенно пожимаю её.

– Вивиен, – представляюсь, взволнованно поджав губы.

– Рокси сказала, что вы беременны. – Она отпускает мою ладонь и подходит к большому рабочему столу в углу, на котором расставлено множество незнакомых мне предметов. Достав из выдвижного ящика блокнот, открывает его и делает записи. – Сегодня ваше первое УЗИ?

– Да.

– Мне нужно будет задать вам несколько вопросов. И еще необходимо сдать некоторые анализы. А затем мы пройдем в кабинет УЗИ.

Я слабо киваю девушке, постоянно теребя край юбки. Меня покидает чувство безопасности, и моментами я поглядываю на бабушку. Жду какого-то подвоха или малейшего намека на то, что здесь что-то не так, чтобы сбежать.

Переживая о своем ребенке, отвечаю на вопросы врача. Исходящая от неё теплота – единственная причина, по которой я все еще сижу в этой лаборатории.

Девушка заканчивает с вопросами, но продолжает делать записи в блокноте. Я внимательно наблюдаю за ней, пока дверь одного из кабинетов не распахивается. Из него выходит высокий мужчина в белом халате. Мои брови мгновенно взлетают вверх. Его рост и телосложение чем-то напоминают мне Валериана. Мне казалось, что таких крупных мужчин, как Власовы, больше не существует. Или существует, но встретить их можно крайне редко. Видимо, это моя судьба – сталкиваться с такими мутантами.

Мужчина бросает на меня пристальный, изучающий взгляд, от которого по спине ползут мурашки, а затем переводит его на бабушку и кивает ей.

– Твоя внучка совершенно не похожа на тебя, – выдает он неожиданно.

– Это точно был не комплимент, – ворчит Раксалана.

– Заметь, ты сама это сказала, – равнодушно произносит незнакомец.

Бабушка закатывает глаза и поворачивается ко мне.

– Этот умник может ответить на все твои вопросы касаемо беременности, – сообщает женщина. – Он знает все в этом мире.

– У умника есть имя. Меня зовут Дамир. Я муж Аниссы. – Его взгляд падает на жену, и в каре-зеленых глазах просыпается такая ласка, от которой щемит сердце.

Мне приходится опустить голову и сделать глубокий вздох, чтобы не зарыдать в голос. Образ Валериана всплывает в моих мыслях и напоминает о том, как хорошо я себя чувствовала рядом с ним. Как ласково он смотрел на меня. Как обнимал, проникая в мою душу взглядом. Все это... Неужели ради одной ночи? Неужели только, чтобы затащить меня в постель?

– Вы в порядке? – внезапно спрашивает мужчина, сократив меня нами расстояние.

Я поднимаю голову и слабо киваю ему. Но, судя по его взгляду, он не верит мне.

– Стресс плохо влияет на развитие плода. Старайтесь избегать его, – советует Дамир. – Проходите в кабинет. Указывает на дверь.

Взяв себя в руки, я вхожу в помещение, температура в котором чуть ниже, чем в фойе. Ложусь на кушетку и жду врача. Ладони начинают потеть от волнения, а боль в груди усиливается.

Все не так!

Я должна была прийти на УЗИ с Валерианом. Мы бы вместе увидели нашего ребенка. Но мой малыш лишен этого. И мне становится ужасно обидно за него. Становится обидно за маму, которой тоже пришлось пройти через все это. Видимо, эта тяжесть в сердце никогда меня не оставит.

Мне приходится постараться, чтобы перестать об этом думать и переключить свое внимание на Анису. Она берет в руки аппарат УЗИ и внимательно смотрит на экран перед собой. Я наблюдаю за её реакцией, страшась увидеть на лице Анисы эмоцию, что вызывает у меня тревогу за ребенка.

– Беременность маточная. Срок очень маленький. Четыре-пять недель. – Девушка хмурится и начинает щуриться.

– Что-то не так? – уточняю я.

– Нет-нет. – Она улыбается, заметив мою реакцию. – Все хорошо. Переживать не о чем. Я запишу вас на УЗИ через три недели. Тогда смогу сказать больше. Сейчас я вижу только плодное яйцо.

– Хорошо, – выдыхаю я.

– Тогда я возьму у вас кровь для анализа. – Аниса протягивает мне полотенце, чтобы я вытерлась. – Можете вставать.

– Подождите.– Я нервно поправляя очки, потому что у меня есть вопросы, которые хочу задать. Но не знаю, смогут ли они на них ответить. – Ваш муж действительно очень умный?

– Я бы назвала его гением, – с мягкой улыбкой отвечает девушка. – У вас есть к нему вопросы?

– Да. Это касается генетических заболеваний.

– О! – Девушка удивляется.

– Мышонок? – Внезапно раздается стук в дверь.

– Входи, Дамир, – просит его Аниса, слегка краснея. Кажется, девушку смутило то, что он ласково позвал её.

Я заправляю одежду, прежде чем мужчина показывается в кабинете. Его взгляд сразу падает на меня, и он словно чего-то ждет. Будто уже знает, что есть вопросы, которые я хочу задать ему.

– У Вивиен есть вопросы к тебе, – сообщает ему жена, на что Дамир коротко кивает.

– Я вас слушаю.

Сев на край кушетки, я накрываю ладонью живот.

– Может ли алекситимия передаваться через гены? – интересуюсь я.

– Только в тридцати пяти процентах случаев, – не задумываясь, отвечает мужчина. – Но генетическую алекситимию можно скорректировать.– Он скрещивает руки на груди. – Предполагаю, отец вашего ребенка родился с этим недугом?

– Да. С годами все стало еще хуже. Сейчас он не может смотреть на лица людей. Всегда ходит в повязке.

– Скорее всего, ухудшению его состояния должна быть веская причина.– Дамир вопросительно вскидывает бровь. – Какая?

– Он ослеп и не мог видеть долгие годы.

– Понятно. – Мужчина задумывается. – Если хотите, я могу глубже изучить этот вопрос. Но потребуется время, чтобы найти решение для этой проблемы.

– Было бы неплохо.– Мой голос становится хриплым. – Спасибо вам.

У меня нет желания контактировать с Валерианом. Но сердце предательски кричит, что я должна ему помочь. Однако я не буду связываться с ним. Дамир и сам может это сделать. Главное, чтобы он не выдал меня.

Валериан

Воспоминания… Кажется, это самое ценное, что есть у людей. Хотя с какой стороны посмотреть. Маловероятно, что каждый человек захочет помнить, как ему причинили боль, разбили сердце или пытали. Есть моменты, которые лучше стереть из памяти. Но, к сожалению, мозг не запрограммирован удалять то, что нам не нравится. Если и избавляться от воспоминаний, то от всех. Однако, будь у меня выбор, я бы сохранил в голове всю агонию прошлого, чтобы не терять ни единой улыбки Вивиен.

Жаль, что проклятая судьба лишила меня выбора. Она сделала из меня обузу и инвалида, но, черт возьми, я готов бросить ей вызов.

Мне не нужно дожидаться результатов ДНК-теста. Я на девяносто процентов уверен, что Виви – дочь Максима. К тому же у меня нет времени ждать. Разговор с Самсоном дал мне понять, что моя память – это бомба замедленного действия. Неизвестно, когда она взорвется и заберет у меня всю жизнь.

Я закидываю в дорожную сумку несколько своих вещей и дневник, который веду каждый день. Закрыв её, надеваю на запястье широкий серебряный браслет с замком и нацарапанным на нем именем. Моим именем. В случае полной потери памяти, он станет моим путеводителем.

Перекинув сумку через плечо, я выхожу из комнаты, заранее убедившись, что Демьяна нет в коридоре. Брат наверняка уже закончил свой обход и пошел спать. Эта привычка никак не оставляет его. Бесшумно спускаюсь по лестнице и останавливаюсь перед столовой.

Завтра моя семья соберется за столом, но меня не будет рядом с ними. Им больше не придется носить маски, чтобы я спокойно поел рядом с ними. Больше не придется ждать момента, когда я наконец-то спокойно взгляну им в лица. Да, они будут искать меня. Но большая часть проблем исчезнет вместе со мной. А я… Я постараюсь найти Виви. Своими силами. Может, даже успею сказать ей об отце.

Развернувшись, направляюсь к выходу из замка. Бойцы уже привыкли, что я часто выезжаю по ночам. Они не станут докладывать брату, но будут следить за мной. Мне придется оторваться от них.

– А я всё ждал, когда ты это сделаешь, – внезапно раздается голос Демьяна, когда я прохожу мимо гостиной.

Остановившись у дверного проёма, я бросаю на него взгляд. Брат сидит на кресле у камина со стаканом виски в руке. Я не смотрю ему в глаза, но знаю, что он зол. Наверняка зол.

– Сделаю что? – Возможно, речь идёт не о моём побеге.

Демьян раздражённо цокает и, наклонившись вперёд, ставит стакан на журнальный столик. Поднявшись на ноги, он суёт руки в карманы штанов и делает несколько шагов в мою сторону.

– Одной сумки недостаточно. Тебе так не кажется? – В его вопросе слишком много скрытого смысла. Всё-таки речь идёт о побеге.

– Ты бы не отпустил меня, – называю одну из причин, по которой решил уйти незамеченным. Но я просчитался.

– Потому что ты не в том состоянии, чтобы уходить! – взрывается Демьян. Сократив расстояние между нами, смахивает с моего плеча сумку, а затем хватает меня за воротник. – Какого чёрта, Валериан?! Какого чёрта?! Ты с ума свести меня хочешь?!

– Нет, – ровным тоном отвечаю я, дожидаясь, пока он успокоится.

– Я же сказал, что ищу Вивиен. Ты что, не веришь мне?!

– Верю. Дело не в этом.

– А в чём, блять?!

– Самсон сказал, есть вероятность, что скоро я всех забуду. Навсегда.

Хватка на воротнике слабеет, и брат медленно отпускает меня. Сделав шаг назад, он проводит ладонями по лицу.

– Пока я не забыл Виви, мне нужно найти её. Возможно, мне будет легче сделать это самому. Посетив каждый город, – продолжаю я. – Отпусти меня.

– Отпустить, зная, что ты можешь забыть нас и никогда не вернуться? – шепчет Демьян.

– Брат…

– Нет, – отрезает он. – Нет, Валериан.

– Ты не можешь держать меня возле себя постоянно.

– Но и отпустить тебя навсегда я тоже не могу. Ты мой бр…ат. – Его голос превращается в низкий хрип. —Ты мой брат.

Демьян подходит к дивану и медленно опускается на него. Наклонившись вперёд, обхватывает голову руками. Я жду, что он ещё что-нибудь скажет, но вместо слов слышу шаги Исаака. Он спускается по лестнице и, видимо, заметив меня, идёт к гостиной.

– Ты что, собирался свалить? – спустя минуту молчания интересуется старший.

– Я собирался отправиться на поиски Виви, – беспристрастно отвечаю я.

– Валериан собирался уйти, зная, что может забыть нас всех навсегда и не вернуться, – рычит Демьян.

– Ты можешь забыть нас навсегда? – тут же переспрашивает у меня Исаак.

– Да. – Я бросаю взгляд на сумку. Мои планы всё равно не изменились. Мне нужно идти.

– И решил уйти, зная об этом?

– Да.

– Ты не уедешь. – Исаак подходит к Демьяну и садится рядом с ним. – По крайней мере один. Мы с Аланом поедем с тобой.

– Зачем? – интересуюсь я.

– Для твоего же блага, – отвечает Демьян. – Иначе никак.

Возможно, это плохая идея. Но это мой единственный выбор. И пока я думаю над этим, в гостиной появляются Рагнар и Алан, которых позвал Исаак.

– Ты, блять, охуел?! – злится на меня Рагнар, когда узнаёт обо всём. – Свалить, не сказав нам? Ты хотя бы представляешь, что бы здесь творилось без тебя?!

– Вы бы сели за стол без масок, – спокойно отвечаю я.

– Ты нарываешься! – Брат сжимает кулаки, и я решаю помолчать. – Без масок, – бубнит он. – Я лучше бы приклеил эту маску на свое лицо и никогда не снимал, чем узнал, что ты ушел.

– Весьма необдуманный поступок.

– Заткнись, черт возьми!

Проходит некоторое время, прежде чем гнев братьев немного отступает. Но в конце концов, близнецы собирают вещи, чтобы отправиться со мной в путь. И впервые за долгое время нам приходится разделиться.

– Будьте осторожны, – сурово говорит Демьян, провожая нас.

– Не ввязывайтесь в неприятности, – добавляет Рагнар. – И всегда будьте на связи.

– Хорошо. – Алан закидывает в багажник своего автомобиля наши сумки.

– Свяжитесь с нами, как будут готовы результаты ДНК-теста.

– Свяжемся. – Демьян подходит ко мне и слабо хлопает по спине. Он ничего не говорит. Хотя в его молчании есть много слов. Брат не хочет отпускать нас. Заставляет себя сделать это, потому что не может поступить иначе. Не тогда, когда я теряю память.

Мы с близнецами садимся в автомобиль и выезжаем с территории замка. Когда достаточно отдаляемся, я оборачиваюсь и бросаю взгляд на Демьяна и Рагнара, которые всё ещё стоят у ворот и наверняка смотрят нам вслед.

– Мы вернемся, – хриплым голосом произносит Исаак. – Найдем Вивиен и вернемся.

– Как думаете, хулиганы не успеют особо подрасти, пока нас нет? – спрашивает Алан, сидящий за рулём.

– Они совсем не вырастут, – фыркает старший.

Подрастут. И я уверен, что братья знают об этом. А ещё знают, что дети будут скучать по ним. Именно поэтому никто не захотел будить остальных. Чтобы не прощаться. Чтобы не передумать.

Глава 34.

«…НО НЕ ПРИМУ, ЧТО ТЕБЯ НЕТ…»

Вивиен

12 мая. 10:45.