Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
– Простите, – шепчет девушка, обхватывая теплыми ладонями мое лицо и, кажется, разглядывая рану на виске. – Простите, пожалуйста.
Бегающий взгляд Виви встречается с моим, и она мгновенно застывает. Смотрит на меня, не моргая, как и я на неё. Ее глаза… Они напоминают песок в пустыне. Такой густой, чистый и обжигающий. В них можно смотреть часами, и это не надоест. Наоборот, заставит расслабиться.
Губы девушки слегка приоткрыты, а ресницы дрожат, словно она хочет моргнуть, но не делает этого. Нежная кожа впалых щек выглядит как бархат и вызывает покалывание в пальцах, сопровождаемое желанием испортить её. А аромат… Он снова и снова отравляет. Казалось бы, куда еще сильнее? Но, видимо, это возможно.
Вивиен выглядит как кукла, которая не может пошевелиться. Я потихоньку отстраняюсь от неё, пока мне хватает сил не наброситься на неё. Она тут же оживает, отрывает от меня теплые ладони и подскакивает на ноги. Я встаю вслед за ней, пристально наблюдая за её бегающим взглядом.
– У меня есть аптечка. Я сейчас... – Девушка быстро находит свой рюкзак и достает оттуда чемоданчик, размером в свою ладонь. Протянув его мне, снова встречается со мной взглядом и виновато смотрит в глаза. – Простите еще раз.
Я забираю аптечку и прерываю зрительный контакт. Пытаюсь понять, почему легко разгадываю каждую эмоцию на лице Вивиен. Возможно, потому что она слишком ярко выражает их? И мимика лица позволяет ей это. Ее выразительные движения мышц, точно отражающих чувства.
Бросаю взгляд на коробки, которые стоят недалеко от стола, и догадываюсь, что споткнулся о них. Я привык к порядку, поэтому спокойно хожу в повязке. Видимо, Виви не такая. Она стремительно создает хаос не только в моей голове, но и в жизни.
– Я принесла коробки, чтобы собрать в них книги для городской библиотеки, – сообщает девушка, поднимая их с пола и бегая глазами вокруг. Ищет, куда бы их убрать, чтобы они мне не мешали.
– Вы можете поставить их у крайних полок. Желательно рядом со стеллажами, чтобы я точно знал расположение, – советую ей.
Вивиен кивает мне и, сделав шаг в указанном мной направлении, останавливается. Обернувшись, виновато смотрит на меня и кусает уголок губ.
– Я могу обработать вашу рану, – едва слышно произносит она.
Мне бы хотелось, чтобы она сделала это. Еще раз прикоснулась, предоставляя мне возможность понаблюдать за ней. Изучить черты лица, потому что впервые я не хочу спрятаться за повязкой. Не хочу избегать прямого взгляда. Не боюсь запутаться и неправильно понять кого-то. Впервые я готов смотреть и чувствовать сам.
***
Вивиен
Валериан сидит, запрокинув голову назад, пока я обрабатываю рану на его виске, встав между раздвинутых ног мужчины. Он смотрит на меня в упор, напрягая до такой степени, что мне становится страшно дышать. Приходится делать короткие вздохи через определенный промежуток времени, при этом не отрывая внимания от раны.
– Все, – облегченно говорю я, позволяя себе шагнуть назад и выдохнуть.
Валериан ничего не отвечает. Только пристально смотрит, словно сканируя меня своими яркими серо-зелеными глазами. Я впервые вижу такой необычный оттенок. Его хочется как следует рассмотреть вблизи, но в то же время больше не видеть.
Правду говорят, что глаза – это зеркало души. Сейчас я вижу душу мужчины. Она не такая холодная, как его кожа, к которой мне удалось сегодня прикоснуться, и тон. В Валериане есть опасный огонек. Он хищник, чего не скрыть никакой повязкой. Но не тот, что набрасывается сразу. Здесь все иначе. Словно зверь готов очень долго ждать, прежде чем наброситься, вцепиться в горло и растерзать свою жертву. Возможно, даже поиграть с ней. Стоит держаться от него подальше.
– Я приступлю к работе.
Мне не хватает сил выдержать взгляд мужчины, поэтому я как можно быстрее подхожу к стеллажу, за которым чувствую себя спокойнее. Прячусь за толстыми книгами и перевожу дыхание. Опустившись на стул, тянусь к книге и замечаю на полке конфетницу, заполненную сладостями. Кажется, в этот момент сердце переворачивается в груди.
Нет. Надо держаться подальше от Валериана. Я каждой клеточкой своего тела чувствую, что он причинит мне боль. Даже толком не зная его, уже ощущаю, что Власов – это огонь. Обожжет и сожжет меня.
Я достаю стопку книг с полки и, положив их на колени, скольжу взглядом по каждой. Читаю названия, но не могу сосредоточиться. Несколько минут сижу без дела, пытаясь привести мысли в порядок, и только после этого возвращаюсь к работе. На этот раз мне удается сконцентрироваться и погрузиться в книжный мир.
***
Валериан
Вивиен спряталась от меня за стеллажами, стараясь не шуметь и не привлекать к себе мое внимание. Но время от времени до меня доносилось шуршание фантиков. Утром я заполнил конфетницу разными сладостями и поставил на полку, у которой ей предстояло работать. Сделал это для её удобства. Чтобы девушке не пришлось думать о том, как стащить конфету, пока я не вижу. Словно сделай она это передо мной, я могу осудить её за слабость к сладкому или не так посмотреть на неё. Я скорее покажу самую вкусную помадку, чем брошу на неё укоризненный взгляд.
Когда до меня доносится очередное шуршание, я не выдерживаю и бесшумно поднимаюсь из-за стола. Поправив очки, которые надел, чтобы поработать за ноутбуком, медленно подхожу к стеллажу, где сидит Виви. Она не видит меня, потому что нас разделяют книги. Но я достаю одну с верхней полки, чтобы взглянуть на девушку.
Вивиен закидывает в рот карамель и слегка хмурится, сравнивая текст двух книг. Предполагаю, что у них разный год издания. Она откидывает назад длинные волосы, которые успела распустить. Такие красивые и густые, что хочется зарыться в них лицом и вдохнуть их аромат. А ее губы постоянно складываются в трубочку. Наверняка у них сейчас вкус карамели.
Я вновь чувствую легкую дрожь в руках, поэтому ставлю книгу на место и возвращаюсь к столу. Только собираюсь сесть за рабочее место, как дверь библиотеки распахивается и входит Максим. Мужчина несет поднос с едой.
– Где ты был ночью? – интересуется повар, поставив посуду за стол.
Я снимаю очки и натягиваю повязку, пока эмоции Рыкова не превратились в кашу в моей голове.
– У меня были личные дела, – спокойно отвечаю я.
– Не знаю, какого рода у тебя личные дела, Валериан, но будь добр в следующий раз не отключать мобильный, – строго произносит он.
– Постараюсь.
– Уж постарайся.
Я слышу звон тарелок и чувствую аромат, по которому определяю, что Максим приготовил бобовый суп.
– Вивиен, я принес вам обед, – сообщает ей мужчина.
– Уже иду, – доносится до меня её мягкий голос.
Мне приходится покинуть библиотеку до того, как девушка подходит к столу. Потому что я знаю, что ей будет комфортнее есть без меня.
***
Вивиен
– Это просто великолепно, – с восторгом произношу я, пробуя суп, приготовленный Максимом. У него золотые руки. Не понимаю, почему его блюда могут пробовать только в замке. Этого мужчину должен знать весь мир. И не только как повара, но и модель. Ему бы блистать на обложках журналов.
– Приятного аппетита, – улыбаясь, говорит повар.
– Спасибо.
Я познакомилась с Максимом еще вчера, когда он принес мне обед. Как только мы встретились, мужчина тут же спросил о том, есть ли у меня аллергия на какие-нибудь продукты. К счастью для него, я оказалась всеядна, но слишком впечатлительна. Мне пришлось привыкать к его внешнему виду. Не каждый день видишь накаченного, элегантно одетого, татуированного повара с бешеной харизмой. Потребовалось время, чтобы отвести от него взгляд и закрыть широко распахнутый рот.
– Максим, а вы бы могли дать мне рецепт этого супа? – интересуюсь я, пока мужчина не покинул библиотеку.
– Любите готовить сами?
– В моем распоряжении нет столько времени, чтобы делать это. В выходные дни я стараюсь питаться домашней едой, но зачастую пеку десерты. Они у меня получаются бесподобными. – По крайней мере, так говорила мама.
– Тогда я пришлю вам сообщением рецепт, а вы мне приготовите один из ваших любимых десертов.
– Продиктовать номер мобильного? – Я доедаю свою порцию и отодвигаю от себя поднос.
– Возьму у Аурелии.
– Буду ждать. Кстати, а у вас нет аллергии, о которой мне стоило бы знать?
– Можете не переживать по этому поводу. Аллергии у меня нет. – Максим забирает посуду со стола и покидает библиотеку, подмигнув мне напоследок. Эх… Мужчина точно разбил не одно женское сердце.
Я собираюсь вернуться к работе, но меня останавливает внезапно распахнувшаяся дверь. Мой взгляд падает на Префекта, вошедшего в помещение с несколькими бумагами в руке.
– Добрый день, – низким голосом здоровается Демьян.
– Добрый, – еле слышно шепчу я, напрягаясь всем телом.
Мы с ним уже сталкивались в день открытия библиотеки. Однако видеть его снова все еще непривычно. Мужчина словно припечатывает людей к месту одним взглядом. И попробуй только шевельнуться.
– Нам нужно подписать несколько документов, Вивиен, и поговорить об оплате. – Власов подходит к столу и садится напротив.
– О каких документах идет речь? – сглотнув слюну, интересуюсь я.
– О тех, в которых указано, что вы не будете распространяться о своей работе. Никто не должен знать, что вы как-то связаны с Власовыми. Любая неосторожность с вашей стороны может превратиться в угрозу для моей семьи, – сурово говорит Демьян.
– Но ведь об этом знаю не только я. – Что, если Зина проболтается? Тогда Префект будет спрашивать за это с меня?
– Вы имеете в виду главного библиотекаря?
– Да.
– Она будет молчать. Тем более, что уже получила за это деньги.
Меня удивляет тот факт, что Зина Викторовна не стала молчать безвозмездно, но я не подаю виду. Это не мое дело, поэтому не мне об этом думать и судить. В данном вопросе меня беспокоит другое.
– Вы и мне собираетесь платить за молчание? – задаю я вопрос, наблюдая за тем, как Префект оставляет свою подпись на документах.
– А в этом есть необходимость? – Мужчина отрывает взгляд от бумаг и смотрит на меня, вскинув бровь. В его темных глазах бурлит строгость и неодобрение.
Я выросла без отца, но в данный момент возникает такое чувство, словно я провинилась и папа поставит меня в угол. Еще и сладкого лишит. На неделю. Нет! На месяц!
– Нет, – едва слышно произношу я.
– Чудесно. – Префект подталкивает ко мне договор и не менее строго добавляет: – Ознакомьтесь. Если будут вопросы, придете ко мне. Если вас всё устроит, оставьте свою подпись и передайте бумаги Валериану.
Я слегка киваю ему.
– Здесь не указан ваш ежемесячный заработок. Он будет в десять раз больше, чем ваш оклад в библиотеке. – Власов огорошивает меня этой неожиданно приятной и шокирующей новостью.
– Что? – Я не узнаю своего голоса. – Почему так много?
– Потому что в библиотеке немало работы, у вас всего лишь один выходной в неделю и достаточно загруженный график. Еще вопросы?
– Э-э-э… Нет.
– Вам что-нибудь нужно для работы?
– Нет. – Я скольжу взглядом по библиотеке. – Хотя мне нужны коробки для книг.
– Сколько?
– Тридцать. Пока что.
– Они будут у вас сегодня же. Еще что-то?
– Пожалуй, нет.
Префект поднимается из-за стола и коротко кивает мне.
– Удачного вам дня, Вивиен, – вежливо говорит мужчина.
– И вам. – Я слегка расслабляюсь и провожаю Власова взглядом. Кажется, он не такой строгий, каким выглядит на первый взгляд.
***
Валериан
Мой мобильный неустанно вибрирует на столе, пока я пытаюсь сосредоточиться на изучении договоров. А это и так сложно, учитывая, что групповой чат бомбит Аурелия, а Вивиен сидит с распущенными волосами, из-за которых в моей голове всплывают очень много взрывоопасных картин и сюжетов.
Я беру в руки гаджет в надежде отвлечься от Виви и открываю чат. Не стоило.
Кукловод: Алан, почему у Самаэля на попе нарисована муха?
Младший: Просто так?
Кукловод: Алан! Не рисуй на попе моего сына!
Младший: Он испачкал мое одеяло едой. Это маленькая месть.
Младший: Не кипятись. Тебе нельзя, малышка. Забыла?
Старший: Она не будет кипятиться, если ты перестанешь докучать ей.
Младший: А что я делаю?
Проблемная: Перечислить?
Младший: Не начинай, Юси-Пуси. На близнецах я еще не рисовал.
Рагнар: АЛАН!
Рыков: У нас завтра будут гости. Ведите себя прилично и не спугните его.
Демьян: Кого?
Рыков: Того, кто будет прибирать за вами.
Оливия: Наконец-то!
Демьян: Алан, еще раз назовешь мою жену малышкой или нарисуешь что-то на Сэме, я затащу тебя в спортзал.
Младший: Брат, ты только угрожаешь, но ничего не делаешь.
Демьян: Ты пользуешься моим терпением.
Младший: Потому что ты любишь меня?
Валериан: Потому что ты – заноза.
Младший: А ты – киборг, но мы смирились.
Валериан: Предлагаешь смириться с тем, что ты – заноза?
Младший: Давно пора.
Младший: Кстати, где ты вчера шлялся?
Валериан: Я уже ответил на этот вопрос за обедом.
Проблемная: Твой ответ не удовлетворил нашего любопытства.
Младший: Юси-Пуси права. Нам нужны подробности.
Рагнар: АЛАН!
Младший: Ты знаешь еще слова, кроме моего имени?
Рагнар: Знаю. Но я скажу их, когда буду пинать тебя во время тренировки.
Младший: Постоянная агрессия – это плохо. Прими успокоительное.
Валериан: Кому-то лучше перестать провоцировать старших.
Рыков: Когда вы уже повзрослеете?
Кукловод: Кажется, никогда.
Старший: Что у нас сегодня на ужин?
Рагнар: Конечности Алана.
Старший: Не порть мне аппетит.
Рыков: А это возможно?
До меня доносится звук приближающихся шагов Вивиен, вынуждающий убрать мобильный в карман. Я поднимаю глаза, когда девушка встает напротив меня, и ловлю на себе её взгляд. В нем есть эмоция, которую мне удается прочитать. Виви взволнованна. Почему?
– Я подписала договор, – сообщает она, протянув мне бумаги. – Префект сказал передать их вам.
– Только один экземпляр. Второй оставьте у себя. – Я забираю у неё договор и случайно касаюсь её пальцев своими. Кожа горит, словно я получил ожог.
– Еще я хотела поблагодарить вас за сладости. – Вивиен поджимает губы в едва заметной улыбке. Но взгляд все еще выдает волнение.
– Не стоит. Это просто сладости. – Я встаю из-за стола. – Вы уже начали составлять список книг?
– Да.
– Могу взглянуть?
– Конечно. – Виви направилась к стеллажу, у которого работала, и я последовал за ней. Она взяла подняла блокнот со стула и передала мне. Я прошелся взглядом по списку и одобрил его.
– Можете сразу забрать эти книги в библиотеку.
– Благодарю. Я бы еще хотела, чтобы заменили стремянку. Она кажется ненадежной.
– Завтра, – твердо произношу я.
Вивиен больше ничего не говорит и возвращается к работе, заправив за ухо слегка завитую прядь волос. Мне хочется остаться и понаблюдать за ней, но я этого не делаю. У меня для этого есть целая ночь.
***
Вивиен
Работа в библиотеке может по-настоящему вымотать, поэтому, приняв душ и высушив волосы, я пораньше ложусь спать. Сил не остается даже на книгу, которую я обязана дочитать. Но не сегодня. Возможно, завтра.
Натянув одеяло до шеи и запустив одну руку под подушку, я сонно зеваю, прикрыв глаза. Прежде чем уснуть, касаюсь живота и тяжело вздыхаю. Завтра на весах будет плюс пятьсот грамм, если не больше. Не стоило есть много сладкого. Из-за предрасположенности к лишнему весу я быстро поправляюсь. Но и ограничивать себя постоянно не могу. Запреты приводят к срывам. Стресс приводит к срывам. Или я просто лентяйка. Надо смириться с этим, потому что бороться не получается. Я такая размазня.
Дав себе обещание, что завтра не буду есть сладкого, я глубоко вздыхаю. Я часто даю себе это обещание и не могу сдержать. По крайней мере, я всегда выполняю обещания, которые даю другим людям. Хотя бы это во мне есть. Не такая я уж и размазня.
Я чувствую, как чьи-то грубые руки касаются моих бедер и нежно проводят по ним пальцами, почти щекоча. Горячее дыхание обжигает шею, а ритм сердца нарастает. Губы оставляют поцелуй на коже, и я улыбаюсь. Так хорошо. Так безопасно и уютно, как никогда ранее. Словно я дома-дома. Там, куда стремится каждая душа.
– Еще, – шепчу я, когда поцелуи достигают плеча.
Пусть сон не заканчивается.
Глава 5.
«…Я ВИЖУ ЛИЦА. ИХ ТАК МНОГО…»
Валериан (17 лет)
Я провожу рукой по затекшему затылку, и по камере разносится лязг цепей. Прошло трое суток, как меня заперли, но время словно замедлилось и превратилось в три недели. Бесполезный отдых, отрывающий меня от более важных дел. Хотя я нашел себе занятие. Считал, сколько раз морская волна разбилась о скалу. Шестьдесят тысяч пятьсот восемьдесят восемь раз. Однако эта информация не несет никакой пользы. Плохо.
У меня пересохло во рту, и жажда начинает вызывать слабость. Организм сдается, из-за чего постоянно клонит в сон. Но головная боль, вызванная отвратительными запахами, не позволяет заснуть. В камере пахнет сыростью, кровью, мочой, ржавым железом и морем. Меня постоянно тошнит из-за этих чудесных ароматов, но уже не выворачивает. Просто в желудке ничего нет. Даже желчи.
Шестьдесят тысяч пятьсот восемьдесят девять.
Шум моря, к которому я прислушиваюсь, нарушают шаги. По их тяжести и скорости я догадываюсь, что ко мне идет Игнат. Он не один, а с бойцами. В ближайшие минуты мне придется слушать аромат парфюма отца и голос, наполненный лукавством.
Я отчетливо слышу, как отец останавливается у решеток камеры, и чувствую его взгляд каждой клеткой своей холодной кожи.
– Проголодался? – ухмыльнувшись, интересуется он.
– Моему организму не помешает подкрепиться, – ровным тоном говорю я. – Принеси стакан воды и чего-нибудь калорийного.
– Валериан! – рычит Игнат.
Шестьдесят тысяч пятьсот девяносто.
– Я слушаю тебя, – равнодушно бросаю я.
– Если ты думаешь, что твое высокомерие поможет тебе, то это не так.
– Мне поможет страх? К твоему огромному разочарованию, я его не испытываю.
– Знаю. Это единственная причина, по которой твои пытки не приносят должного удовольствия, – скучающим тоном произносит отец.
– Мне стоит извиниться за это? – Я сгибаю ноги в коленях и зеваю.
– Нет. Я возмещаю это иным способом.
– Рад за тебя. – Мне известно, что эти слова разозлят Игната. Ему прекрасно известно, что я не испытываю этого чувства.
– Ты слишком сильно раздражаешь меня. Возможно, мне стоит пустить тебе пулю в лоб и избавиться от твоей надоедливой рожи.
– Хочешь похоронить свой главный проигрыш, потому что не сумел сломать меня? Жаль тебя… Игрушка оказалась с изъяном.
– Я хотел сломать тебя, – цедит Игнат. – Но не стану этого делать. Ты уже сломлен. Ты – испорченная игрушка, Валериан. Ты родился таким.
– Поэтому ты боишься меня?
– Боюсь? – Его смех врезается в стены и эхом разносится по камере. – Скорее презираю. Ты же живой труп. Мертвец. У тебя нет души, Валериан. Ты – ошибка природы.
В его словах есть доля правды. Ведь люди верят в то, что душа существует. И отсутствие у меня эмоций наталкивает на мысль, что я бездушен. Но после того, как Игнат лишил меня зрения пару месяцев назад, я научился читать эмоции других по голосу. Если бы знал, что такое возможно, то сам приставил бы те лампы к своим глазам. И плевать на жжение и пульсирующую боль. Главное, что лица исчезли и мне больше не придется видеть их.
Шестьдесят тысяч пятьсот девяносто один.
– Ошибка природы, – повторяю я. – А когда-то ты говорил, что я особенный, папа.
Игнат замолкает, и я слышу, насколько глубоким становится его дыхание.
– Ты говорил, что меня боятся из-за этого. И ты тоже меня боишься. Я знаю. Но не потому, что я особенный, а потому, что мы с тобой похожи. Ты тоже ничего не чувствуешь, вот почему сходишь с ума, пытаешь нас. Ты болен. Я болен. – Я улыбаюсь, прекрасно зная, что моя улыбка напоминает оскал. Это не выражение эмоций, а демонстрация собственной неполноценности. Своего бездушия и мерзости. Своей непохожести и исключительной отвратительности.
– Ты ничуть не похож на меня, – низким голосом говорит отец.
Шестьдесят тысяч пятьсот девяносто два.
– Мы с тобой должны уехать, – спокойно говорю я. – Должны оставить всех и избавить их от нашего общества. Мы опасны, папа.
– Заткнись!
– Ты такая же скверна, как и я. И ты прав. Порой природа совершает ошибки, создавая подобных нам людей. Достаточно капнуть в треснутый сосуд определенный характер, лишить того, чем наделены другие, окружить его грязью и окунуть в неё с головой. Так появляется зависть. Так рождаются монстры. И я говорю о тех, кто действительно ими являются. Ты монстр, но твоей вины в этом нет.
– Ты и сегодня останешься без еды, – раздраженно бросает Игнат, прежде чем удалиться из подвала.
Шестьдесят тысяч пятьсот девяносто три.
– А говорил, что не боишься…
Глава 6.
«…НО ВСЕ ОНИ НОЧНОЙ КОШМАР…»
Валериан
16 января. 16:31.
– Я впервые слышу о подобном, – удивленно говорит Самсон. – Это феномен.
Ручка психолога царапает очередной лист в блокноте, и этот звук отчетливо доносится до моих ушей.
– А я на девяносто девять процентов уверен, что это не первый случай в психологии. – Мою голову заполняют мысли об Игнате. Если отец оказался на моем месте и впервые испытал эмоции рядом с Авой, то её уход мог повлиять на него сильнее, чем я думал. Лишенный своего постоянного наркотика, он гнался за дозой, которую мог получить только от своих детей.
– Намекаете на своего отца? – догадывается Самсон.
– Да. Он страдал от той же болезни. Но у меня нет доказательств этому.
– Вы все еще ищете информацию о нем? – интересуется мужчина.
– Да.
– Потому что не хотите стать таким же, как он? Тем более сейчас, когда внезапно встретили девушку, эмоции которой можете легко читать.
– Я не просто не хочу. Мне нельзя превращаться в Игната.
У меня есть братья, невестки, племянники – семья. Если со мной что-то случится, то я стану той самой переменной, сломавшей крепкий фундамент, построенный ими после смерти Игната. Я разрушу братьев, но причиню больше боли, чем отец.
– Вы не хотите поговорить с братьями о своем состоянии?
– Нет, – равнодушно бросаю я. – Они все равно не смогут мне помочь, поэтому я не вижу в этом необходимости. Я родился таким, и это мой крест. Мне хватит сил нести его самому.
– А как же ваша кратковременная потеря памяти? Это не врожденная болезнь, а приобретенная рана. Не думаете, что рано или поздно Демьян догадается, из-за чего вы приходите в такое состояние?
– Знаю, что догадается. Но на его вопросы отвечать не стану. Брат эмоционален, и эта информация отрицательно скажется на нем.
– За полтора года терапии я очень хорошо понял одну вещь, Валериан. Упрямство создали Власовы. Оно у вас в крови, – ухмыляется Самсон.
– Считаете эту черту характера весьма раздражающей?
– Я бы выразился иначе. Упрямство – интересная черта характера.
– Или вам просто интересны мы.
– Не буду отрицать. Вы – братья – все особенные личности.
Особенные...
***
Завершив сеанс терапии, я направляюсь в библиотеку, где оставил Вивиен одну. Прежде чем отлучиться, я предупредил об этом девушку. Судя по облегченному вздоху, который я услышал следом, её это обрадовало. Видимо, ей комфортнее работать, когда меня нет рядом. Но не могу сказать того же о её подсознании. Потому что во сне Виви очень даже уютно себя чувствует в моей компании.
Я сжимаю челюсть, вспомнив, как несколько дней назад позволил себе прикоснуться к Вивиен, пока она спала обнаженной, выставив напоказ свои прелести. Одна часть меня желала разбудить её и напугать. Довести до сумасшествия. Взять девушку силой, упиваясь горькими слезами. Оставить на её светлой коже синяки, порезы и глубокие раны. Показать свою скверную, уродливую реальность. Но голос Виви разбил это желание. Одно короткое «еще» вгрызлось в мое отвратительное сердце. И в тот момент я дал ей того, чего она хотела – нежности.
Будучи бездушным монстром, я увидел всю красоту души Вивиен. Такая светлая, теплая, ангельская. Но я… Я испачкаю ее своим уродством. Может, стоит держаться от нее подальше?
– Валериан! – громкий зареванный голос девушки вырывает меня из своих мыслей. Я срываю с глаз повязку и распахиваю дверь в библиотеку. Мой взгляд моментально падает на Виви, высоко взобравшуюся на стремянку. Она сидит на одной из ступенек и дрожит.
– Черт, – срывается с моих губ ругательство.
Я быстро подхожу к стеллажам и встаю у основания лестницы. Внимательно разглядываю девушку, напоминающую котенка, застрявшего на дереве. Она вцепилась руками в стремянку и хлопает своими большими глазами, в которых полно страха. Если рай существует, то её эмоции – это он.
– Сможете спуститься сами, если я буду стоять здесь? – спокойно спрашиваю я, прекрасно понимая, что даже с моим ростом не дотянусь до нее. Стремянка почти шесть метров в высоту. А Виви сидит почти на самой ее вершине.
Получив отрицательный кивок в ответ, я сам поднимаюсь за ней. Через несколько секунд оказываюсь прямо напротив девушки.
– Обхватите меня ногами и руками, – ровным тоном приказываю ей. – Я спущу вас.
– Нет, – еле слышно шепчет она.
– Почему?
– Я… тяжелая.
– Тяжелая? – Возможно, я неправильно расслышал.
– Да. – Её подбородок начинает дрожать.
Я хватаю Вивиен за талию и прижимаю к себе. Она инстинктивно впивается пальцами в мои плечи и широко распахивает глаза.
– Во-первых, вы не тяжелая. Во-вторых, я слишком силен для того, чтобы какая-то девчонка, не дотягивающая и до семидесяти килограммов, заявляла мне, что я не смогу её поднять.
– Я так не говорила. – Виви взволнованно сглатывает слюну.
– Обхватите меня ногами, – рычу я.
Девушка вздрагивает и тут же цепляется за меня, словно коала. Ее взгляд падает вниз, и, увидев, на какой высоте мы находимся, она прижимается ко мне еще сильнее. Даже будучи в одежде, я чувствую ее тело так, словно мы оба обнажены. И этот момент однажды настанет. Каждый чертов изгиб, мягкость кожи и прерывистое дыхание. Ее аромат… Будь все проклято!
Я спокойно спускаюсь по стремянке, придерживая одной рукой Вивиен. Её макушка периодически касается кончика моего носа, словно дразнит меня. Распущенные волосы щекочут кожу на предплечье, а тонкие пальцы все сильнее впиваются в плечи. Я не чувствую веса Виви и совсем не понимаю, почему она считает себя тяжелой. Видимо, дело в современных стандартах, которые диктуют женщинам выглядеть так, словно их не кормят. К сожалению, мне и моим братьям стоит держаться подальше от таких особ. Учитывая наши размеры и силу, мы можем сломать позвоночник слишком хрупкой девушке, просто обняв её.
Когда мои ноги касаются пола, Вивиен осторожно отпускает меня. Отступив на несколько шагов назад, она поправляет свои очки и словно пытается подобрать слова, но я опережаю её.
– Зачем вы полезли так высоко? – спрашиваю, вернув спокойный тон голосу. Черт. Пару минут назад эта девушка заставила меня рычать. Слишком сюрреалистично, учитывая, что это произошло впервые за всю мою жизнь. Уверен, таких впервые будет еще много.
– Хотела посмотреть на книги на верхних полках. Увлеклась и не заметила, что взобралась слишком высоко. – Виви глубоко вздыхает и внезапно врезается в меня… злым взглядом? – Почему вы так долго шли? Вы сказали, что вернетесь через час, а прошло на пятнадцать минут больше.
Я вопросительно вскидываю бровь, немного удивленный её вопросом. Это даже не вопрос, а обвинение в мою сторону. Но выглядит довольно забавно.
– Простите, – вполголоса говорит она, пряча глаза. – Просто я думала, что вы вот-вот вернетесь, поэтому спокойно залезла на стремянку.
– Возвращайтесь к работе, Вивиен. И больше не подходите к стремянке, если меня нет.
Я прохожу мимо неё, не желая лишний раз напрягать девушку. Ей и так некомфортно рядом со мной.
– И я не говорила, что вы не сможете меня поднять, – бросает мне в спину Виви.
– Но вы так подумали. – Глаза Вивиен выдавали все мысли, которые крутились в её голове.
– Вы не можете знать этого наверняка.
– Уверены? – Я сажусь за стол и, надев очки для работы перед ноутбуком, внимательно смотрю на конфетку, облаченную в бордовый полукомбинезон и белую футболку. Короткие пряди рядом с лицом слегка вьются, а глаза красные, потому что она недавно плакала. Вселенская красота.
Виви не отвечает мне и мгновенно прячется за стеллажами. Ничего. Скоро она привыкнет к моему взгляду. Всему свое время.
***
Демьян
– Чего ты хотела? – Я опускаюсь на диван и враждебно смотрю на Аву, в глазах которой бурлит ярость. Но меня это совсем не впечатляет. В какой-то степени даже радует.
– Я прошу тебя увидеться со мной уже три месяца. Неужели так сложно это сделать? – цедит она, сжимая ладонями подлокотники кресла.
– Ты еще спрашиваешь? Не догадываешься, что мне противно смотреть на тебя?
– Тебе еще не надоело ненавидеть меня? – Женщина откидывается на спинку кресла и закатывает глаза. – Пора бы забыть прошлое.
– Забыть прошлое? – Из моего горла вырывается смешок. Не верится, что она говорит мне об этом. – Простить тебя? Такие, как ты, не заслуживают прощения. Это тебе пора бы понять, что не всё в этом мире прощается.
– Чушь, – отмахивается Ава. – Так говорят только трусы. В этом мире всё прощается, Демьян. Абсолютно всё. Но не всем! А знаешь почему? Потому что люди – мерзопакостные существа, которые из-за своих эгоистичных желаний и сердечных привязанностей могут простить всё тем, к кому больше расположены.
– Как правильно ты себя описала. Мерзопакостное существо.
– Тебе доставляет особое удовольствие оскорблять меня? – Женщина неодобрительно щурится.
– Как и тебе доставляет удовольствие пытаться встретиться со мной, докучая моим братьям, – мрачно произношу я.
Я не имел никакого желания видеться с ней. Но из-за того, что она постоянно приходит к воротам замка и показывается Рагнару, мне пришлось переступить через себя. К тому же её часто видели Исаак и Алан, время от времени выезжающие по своим делам.
– Отвечай на мои звонки и сообщения, тогда я не буду им докучать. – Ава закидывает ногу на ногу и пристально смотрит на меня. – Я хочу увидеть своих внуков.
Гнев мгновенно отравляет мне разум и превращается в огонь, кипящий под кожей. Я в ту же секунду достаю из-за пояса пистолет и направляю на женщину. Ее это даже не удивляет.
– Не переходи границы, – рычу я. – Держись подальше от детей, иначе я не посмотрю ни на что и убью тебя. И мне будет глубоко наплевать на последствия.
– А ты слабее, чем я думала. – Она выпускает смешок. – Хотя... Я понимаю тебя. Самаэль – твой первенец. Ты безумно любишь его и хочешь обезопасить. Родители часто питают слабость к первому ребенку.
– Что-то я не заметил, чтобы ты питала слабость ко мне, когда бросила с Игнатом или, получив мой палец в качестве сувенира, попыталась вернуться.
– А кто сказал, что ты мой первенец? До тебя у меня была дочь.
Мой гнев сменяет леденящий душу холод, достигающий самого сердца. Огонь превращается в лед, прокалывающий кожу насквозь. Я медленно опускаю оружие, стараясь принять услышанное. Понять, говорит ли Ава правду или лжет.
