Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)
За счастьем в семье Власовых, свидетелем которого я становлюсь каждый день, скрывается нечто страшное. Не то чтобы я никогда не знала об этом. Но у меня не было привычки совать свой нос в чужие дела, ковыряться в душах людей. Казалось, что они сами должны делиться своими проблемами, когда будут готовы к этому. Это правильно. Для меня.
Крутя в голове все свои вопросы, я гуляю вокруг замка вместе с Амароком, увязавшимся за мной. Не думала, что мне когда-нибудь будет симпатичен волчонок. Вроде я должна бояться его, но не испытываю никакого страха. Наоборот, мне нравится его компания.
Мы проходим мимо теплицы и идём в сторону невысокой сосны. Мне хочется присесть у неё на маленькие булыжники, образующие декоративный круг. Я подхожу к дереву, и внезапно моя нога проваливается. К счастью, мне удаётся вовремя ухватиться за ветку и не упасть. К тому же реакция Амарока не остаётся незамеченной. Волк встал передо мной, словно хотел, чтобы я ухватилась за него.
– Вивиен! – раздаётся позади голос Рагнара. Он подбегает ко мне и обхватывает ладонью мой локоть. – Какого хрена ты ходишь одна? – грозно спрашивает, пытаясь вытащить мою ногу из небольшой ямы.
– Я же не ушла далеко от замка, – недовольно бубню в ответ.
– Всё равно не ходи одна снаружи. – Ему удаётся помочь мне. – Ты не ушиблась? Животом не ударилась?
– Нет. – Меня умиляет его взволнованный вид. – Я успела вовремя схватиться за ветку.
– Хорошо, – выдыхает мужчина, сканируя меня взглядом. Убедившись, что со мной всё в порядке, он опускается на корточки перед деревом и начинает отбрасывать булыжники в сторону.
Поначалу я думала, что небольшая яма, но всё оказалось не так. Булыжники были рассыпаны поверх решётки. Я бы решила, что это ливнёвка, если бы не её размер и толстый замок.
– Это подвал? – спрашиваю у Рагнара, продолжающего отбрасывать в сторону камни.
– Не знаю. – Он хмурится и достаёт из кармана штанов мобильный. Включив фонарик, светит в темноту и щурится. Не знаю, что Власов там видит, но мужчина меняется в лице. Сжав челюсть, поднимается и показывает мне в сторону замка. – Идём. Пора завтракать.
Слегка кивнув ему, я иду с ним обратно. Амарок бежит впереди нас. Меня тянет вернуться и разглядеть то место как следует. Но почему-то мне кажется, что это плохая идея. Не нужно рисковать. Если свалюсь там во второй раз, то могу не успеть схватиться за ветку.
Глава 43.
«…НО КАЖДЫЙ МИГ, ЧТО НАС КАЛЕЧИТ…»
Валериан
23 июля. 11:11.
– Власовы Виктор и Матвей – это отец и дядя, – говорю я, разглядывая фотографии, которые сделал Рагнар.
Вчера Виви чуть не провалилась в пыточную яму, где, судя по вырезанным именам, держали когда-то Игната. Никто и предположить не мог, что под декоративными булыжниками находится прошлое нашего отца. Другие им не интересовались, но я в свою очередь собирал каждую крупицу информации о нем. Хотел знать всю правду о монстре, превратившем меня в свое подобие.
– Да. – Рагнар ставит передо мной еще несколько изображений.
– Рока? – Я вопросительно вскидываю бровь, прочитав незнакомое имя. Все они были вырезаны внутри ямы и зачеркнуты. Словно Игнат записывал имена своих врагов, которых собирался убить. И, судя по всему, убил.
– Мне неизвестно, кто это. – Брат хмурится. – Но этот человек в любом случае мертв. Как и этот. – Протягивает мне очередное фото.
– Сил, – читаю имя, шрифт которого крупнее, чем у остальных. – Наверняка Рока и Сил – это укороченный вариант полных имен.
– Я тоже так подумал. Но узнать об этих двоих не смог. Невозможно окунуться в прошлое Игната. Оно словно стерто. Даже Ава не знает, кто они такие, – недовольно произносит Рагнар. Он не рад, что ему пришлось с ней говорить.
– Ты и не горишь желанием узнавать о прошлом этого ублюдка. – Я поправляю свои очки и убираю фотографии в карман. – Сам изучу все. Ты показывал фото Демьяну?
– Первым же делом. Ты же знаешь, как он к этому относится.
– Крайне негативно.
– Вот именно.
– Это в его характере. – Я поднимаюсь с дивана и подхожу к панорамному окну, из которого наблюдаю за Виви. Пока я нахожусь в замке, Аурелия отвлекает её, беседуя с ней в теплице. – Завтра у неё УЗИ? – уточняю у брата.
– Да. В час дня.
– Пусть Лукьянов поставит шторку в палате. Я хочу побыть там, но чтобы Вивиен меня не видела.
– Я передам ему. – Рагнар подходит ко мне и встает рядом. – Когда ты уходишь?
Сложно ответить на этот вопрос, учитывая, что я всем своим существом хочу остаться здесь. Черт, я готов всю жизнь наблюдать за Вивиен, стоя у этого окна. Пока полностью не иссохну, и мое холодное сердце не перестанет наконец-то биться.
– Еще немного, – отвечаю ему, не зная, о каком промежутке времени говорю.
***
Вивиен
Находясь среди вишневых деревьев и множества цветов, наполняющих всю теплицу своим ароматом, возникает ощущение, словно ты где-то в другой Вселенной. Вроде это один и тот же мир, но совершенно непохожий на себя. Здесь спокойнее, уютнее. Словно ты попала в волшебное место, откуда не хочется уходить.
– Ты уже думала над именами для детей? – спрашивает Аурелия, которая привела меня сюда. Ей захотелось поесть мороженого среди цветов, и она решила, что не хочет делать это в одиночестве. Кажется, у неё такое хобби, потому что я часто вижу её здесь. И это не похоже на прихоть беременной женщины.
– Нет. Сложно выбирать одной. – Я натянуто улыбаюсь ей, заглушая неприятную тревогу. – А ты уже выбрала имена девочкам?
– Да. Эрида и Рея. – Она взволнованно вздыхает. – Как тебе?
– Очень красиво, – произношу с восхищением.
– Я перерыла весь интернет в поисках имен для девочек. Это очень сложно.
– Оба имени выбрала ты?
– Почти. Демьян пытался мне помочь. Но, если честно, у него плохо выходит.
– Он хотя бы пытался. – Я сглатываю образовавшийся в горле ком, и часто хлопаю глазами. Эти гормоны постоянно доводят до слез. – А Валериан даже не интересуется детьми. Зато снится мне по ночам. Словно его пытают.
Ложка мороженого в руке Аурелии застывает в воздухе. Девушка бросает на меня взгляд, в котором полно сожаления. Задумавшись о чем-то, замолкает на несколько долгих минут.
– Вивиен, он интересуется, – внезапно говорит она. Ее сине-голубые глаза слегка блестят, наполняясь слезами. – О тебе постоянно спрашивает. А еще приходит ночью в замок, чтобы понаблюдать за тем, как ты спишь.
Мои брови взлетают вверх от удивления.
– Он просил не говорить, но я… – По её щекам скатываются слезы. – Ему плохо. Его психологическое состояние… Черт. Это так сложно.
У меня начинают дрожать руки, и у самой выступают слезы. Не знаю почему, но становится страшно, словно я услышу что-то, что разобьет мне сердце.
– О чем ты? – хриплым голосом спрашиваю я.
– Отец Валериана… Хотя его даже отцом назвать нельзя. Он чертов монстр, который пытал собственных детей. Лишил Рагнара голоса, а Валериана зрения. Держал их в подвалах, где Демьяну приходилось становиться для них надзирателем и палачом. Все эти шрамы на их телах… Это его вина. А еще Игнат продавал их женщинам и заставлял участвовать в боях. – Аурелия проходит ладонями по лицу. – Валериану не понравится, что я все это рассказываю, но ты должна знать. Он время от времени теряет память. Не знаю, что произошло между вами в то утро, когда ты сбежала. Но он просто не помнил тебя.
У меня сжимается сердце. Больно слышать это. В голове всплывает момент, когда мы встретились у супермаркета. Он прошел мимо и… Не узнал меня. Я думала… Какой ужас.
– Валериан интересуется тобой и детьми, Вивиен. – Девушка кладет свою руку поверх моей. – Просто он не хочет быть для вас обузой. Для тебя. Не хочет, чтобы… – У неё вырываются всхлипы… – Чтобы ты металась между детьми и им. Каждый раз испытывала стресс, который плохо повлияет на малышей. Ему кажется, что без него вам будет лучше.
– Почему вы… мол…чали об этом? – Мне с трудом удается выдавить из себя слова.
– Это желание Валериана. Не наше. Мы все это время пытались его отговорить. Но он непреклонен. – Аурелия вытирает свои слезы. – Не знаю, нужен ли он тебе таким… искалеченным. Если не нужен, то сделай вид, что ни о чем не знаешь. А если… любишь…
– Он нужен мне любым, – перебиваю я её. – Любым, Аурелия!
– Поговори с ним. Эти мужчины слабы перед своими женщинами. Валериан не сможет пойти против тебя. Ты его одержимость. Даже сейчас… Он находится в замке. Разговаривает с Рагнаром в своей комнате, а меня просил отвлечь тебя, чтобы вы не столкнулись.
– В своей комнате. – Я поднимаюсь с дивана и выхожу из теплицы. Лицо горит, а сердце превращается в кашу. Злость и любовь становятся самым настоящим ураганом.
Он думает, что может быть обузой для меня, для детей. Не частью семьи, папой, мужем, а обузой. Разве родной человек может быть обузой? Нет. Не для меня. Не для нас.
Глава 43.2
Валериан
Когда Виви внезапно выходит из теплицы и направляется в замок, я собираюсь выйти из комнаты. Но, учитывая, что есть вероятность столкнуться с ней, пишу сообщение Аурелии:
«Я все еще в замке. Мне нужно спуститься».
Кукловод: «Прости».
Пытаюсь понять смысл её ответа, и он доходит до меня довольно быстро. Невестка не смогла. Всё-таки гормоны оказались сильнее, чем обещание молчать.
Когда в коридоре раздаются шаги Вивиен, я снимаю очки и бросаю взгляд на дверь. Она распахивается с такой силой, словно конфетка пыталась выломать её. Я не отрицаю, что так и было.
Одна секунда, и все мое тело переполняется эмоциями. Слёзы в глазах Виви причиняют боль. А то, как она выглядит… Такая красивая. Ей идёт беременность. Этот выпирающий живот. Чёрт. Ночей не хватает, чтобы наглядеться. В целом, думаю, что и жизни не хватит.
Вивиен собирается что-то сказать, но резко замолкает, скользнув взглядом по комнате. Её глаза широко распахиваются от шока, а губы дрожат. Она прислоняется спиной к дверной раме и медленно скатывается по ней.
– Виви. – Я быстро подхожу к ней, не позволяя сесть на пол. Подхватив на руки, несу к кровати и сажаю на неё. – Ты в порядке?
– Ты… – Взгляд Виви скользит по имени, которое написано на стенах комнаты моей кровью. Не помню, сколько раз. Возможно, сто, потому что я сбился со счёта ещё на восьмидесяти.
Я опускаюсь перед ней на колени и жду, пока её шок пройдёт. Хочу взять за руки, но не позволяю себе этого. Просто разглядываю лицо, на котором сменяются эмоции.
Вивиен всхлипывает, и её взгляд падает на меня. Поддавшись вперёд, кладёт ладони на мои плечи и крепко сжимает их. Сползая с края кровати, садится мне на колени и смотрит глазами, в которых полно вопросов. Но помимо них, я вижу кое-что ещё. Будущее, где она приносит себя в жертву. Из-за меня.
– Я…
– Нет, – перебиваю её, пока не стало поздно. Пока с губ моей конфетки не слетели слова, способные сделать меня рабом. Я готов к этой роли, но где я – раб, моя женщина – рабыня. Не хочу для неё этой проклятой роли. – Не приковывай себя и детей ко мне, Виви. Я – это плохое будущее для них.
– Это наше будущее. И для нас оно станет прекраснее, если ты будешь в нём присутствовать. – Она начинает дрожать всем телом. – Я говорила тебе, что ты нужен мне любым. Ты нужен мне, родной. Очень сильно нужен. И я не позволю тебе отказаться от этого. Ты не можешь так поступить с нами.
– Конфетка… – Я дрожащими руками обнимаю её за плечи и талию. Эмоции выводят из равновесия. Появляется ощущение, словно в меня вселилась стихия, желающая разорвать грудную клетку изнутри.
– Ты всё мне расскажешь. Всё. И мы справимся с этим.
Всё… Зачем? Чтобы ей было больно? Я не хочу этого. Я должен отказаться. Должен защитить её и детей от себя самого. Должен…
Виви сильнее сжимает мои плечи, а её глаза пленят меня. Мольба во взгляде действует как сокрушительный удар, и правильная программа в голове становится вирусом, от которого хочется избавиться.
– Расскажу, – шепчу я, сдавшись. – Я всё тебе расскажу. – Опускаю голову на её плечо. – Всё сделаю. Всё, что ты пожелаешь. Я всё для тебя сделаю. Всё сделаю.
Вивиен всхлипывает и крепко обнимает меня, обвивая руками торс. Мы сидим так некоторое время, словно всё вокруг замерло. Нам выпал шанс пойти против реальности и построить мир грёз, о котором мне ничего не известно. Ведь я не тот человек, способный мечтать и создавать альтернативную реальность. Но ради неё я вдохну жизнь в своё мёртвое сознание. Ради неё я стану живым, даже если это невозможно.
***
Вивиен
Впервые за эти месяцы я чувствую покой. Словно душа вернулась в тело и больше не покинет его. Да, моё сердце болит. Мне тяжело, потому что теперь всё изменится. Теперь нужно стать опорой для Валериана, потому что он… Он особенный. Согласна, что будет тяжело видеть его в том состоянии, о котором говорила Аурелия. Но я готова. Даже если мне придётся каждый день собирать себя по осколкам, я готова.
Не знаю, сколько раз боль мужчины разрушит меня. Уверена, что легко не будет. Придётся учиться быть его женщиной, чтобы ему стало легче жить. Придётся учиться узнавать, когда он в плохом состоянии, чтобы оградить от всего этого детей. И это не вынужденный выбор, сделанный ради них. Если бы я узнала обо всём раньше, то всё равно не оставила бы Валериана.
Сейчас, сидя в объятиях, которые стали глотком свежего воздуха, я разглядываю стены комнаты. Они исписаны моим именем, и что-то подсказывает мне, что это не красная краска, а кровь. Осознание того, что Валериан страдал без меня, как и я без него, ничуть не утешает. Тем более, что его душевная боль имеет другую форму. И он, кажется, с ней не справляется. Разум не позволяет ему этого.
Мужчина отстраняется и поднимается на ноги вместе со мной на руках. Ложится на кровать, укладывая меня рядом с собой, а затем целует в лоб, вдыхает мой аромат и снова целует. Его ладонь скользит по моим плечам, спускаясь к животу. Когда он прикасается к нему, я чувствую толчок и застываю. Это произошло впервые за всё время беременности и не прекращается несколько секунд.
Валериан выглядит сосредоточенным на каждом толчке, как будто пытается разгадать азбуку Морзе. А я просто наблюдаю за ним. И моё материнское сердце подсказывает, что наши дети будут очень сильно его любить. Возможно, даже больше чем меня.
– Это их первые толчки, – сообщаю я ему, улыбаясь уголком губ.
– Значит, я не пропустил этот момент. – Он щурится, поглаживая живот так, словно изучает что-то новое для себя. Знакомится с тем, что принадлежит ему. И, возможно, мысленно сохраняет что-то в своей памяти. Памяти, что оказалась его уязвимым местом.
– Почему это происходит? – спрашиваю у него. – Почему ты теряешь память?
– Отрицательные эмоции сказываются на мне. И поскольку из-за алекситимии я чувствую только самые яркие эмоции, мозг начинает защищаться, стирая мою память. – Валериан смотрит мне в глаза. – Это нелегко, как и для меня, так и для окружающих. Тебе будет тяжело.
– Пусть, – твердо говорю я, накрывая ладонью его щеку. – Я никогда не оставлю тебя, Валериан. Ты можешь забыть меня, но я тебя не забуду.
– Это тяжело, Виви, – повторяет он. – Что, если однажды я навсегда тебя забуду? Такая вероятность всегда есть.
– Тогда мы всё начнём сначала.
Глава 43.3
Я согласна знакомиться с ним вновь и вновь, если это означает, что мы будем вместе. До конца своих дней. Потому что мне не хочется других отношений. Другой любви. Другого мужчины в своей жизни. Есть только один единственный, кому ради которого я готова на всё.
– Сначала. – Валериан слегка кивает мне и подносит мою ладонь к своим губам, а затем оставляет на ней несколько поцелуев.
– Ты помнишь, что произошло, после того как память возвращается к тебе? – Мне интересно, осталось ли то утро только в моих воспоминаниях.
– Нет. – Он щурится. – Ты спрашиваешь, потому что я что-то сделал после нашей ночи? Ударил тебя?
– Нет. – Мои брови взлетают вверх от удивления. Откуда у него такие мысли?
– Тогда почему ты выбежала из комнаты, держась за локоть? Я видел по камерам.
– Ты просто сильно сжал его. Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Просто тебе хотелось, чтобы я ушла. – Я отвожу взгляд, думая над его словами. Потеря памяти не превращает мужчину в другого человека. Возможно, что фразы, брошенные им… Может быть, он думает обо мне и моей фигуре именно так.
– Твоя бабушка сказала, что я пытался прогнать тебя из комнаты обнаженной. Это так?
– Да. – Не стоило говорить об этом Раксалане. Эта женщина совершенно не умеет молчать, когда того требует ситуация.
– Между нами произошло что-то еще, кроме этого? – Валериан обхватывает двумя пальцами мой подбородок и вынуждает посмотреть ему в глаза.
– Нет. – Не хочу повторять то, что он тогда сказал.
– Если не хочешь говорить мне, то скажи об этом. Нет необходимости лгать, – ровным тоном произносит мужчина.
– Не хочу говорить, – неуверенно шепчу, надеясь, что на этом вопрос будет закрыт.
Валериан принимает мой ответ. Но я вижу, что он его не устраивает.
– Аурелия сказала, что тебя продавали женщинам. – Меня тревожит его прошлое. Оно словно кошмар, который мне приснился.
– Продавали. – Валериан проворачивается на спину и смотрит в потолок. – Одной единственной женщине. С пятнадцати лет она покупала меня и использовала мое тело как холст.
– Так эти рисунки… – А я восхищалась узорами на нем, не зная, что за этим стоит. – Зачем она делала это с тобой?
– Она была ненормальной. Но и себя нормальным я бы не назвал. Ей нравилось пускать мне кровь, а затем трахаться в ней. – Он прикрывает глаза. – Тая постоянно говорила, как я красив. Называла меня любимым и восхищалась мной в своем понимании. С неким безумием. Наверное, это оставило свой след, поэтому я постоянно хотел причинить тебе боль во время секса и вне его. Помимо этого, реакция моего тела на острые предметы тоже появилась из-за неё. Я плохо реагирую на иглы и любые острые предметы. И даже в ту ночь на яхте, когда ты меня ущипнула, мое тело отреагировало прежде, чем я успел подумать. Но я узнал об этом в тот момент.
– Значит, мне лучше не щипать тебя, – заключаю я, пытаясь подавить ярость, бурлящую в крови. Какая дрянь причиняла ему боль, и смириться с этим слишком тяжело. Ему было пятнадцать лет. Пятнадцать лет. Вот же сучка. – Эта Тая, она жива?
Валериан распахивает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Пристально смотрит на меня, проникая в голову и читая мысли. Я уверена, что он это умеет.
– Не знаю. С тех пор, как Игнат умер, она больше не появлялась. А я не интересовался ею.
Какое счастье. У меня, конечно, бывает привычка мысленно насылать понос людям, но этой дряни я готова наслать смерть. Чтобы ее тело пронзило сотнями игл с веревками, и она повисла на них под палящим солнцем, пока ее будут клевать стервятники.
– Ты злишься, – констатирует факт мужчина.
– Немного. – Поджимаю губы. – А как ты лишился зрения? – Обычно я не задаю некорректных вопросов, но сейчас мне нужно узнать о нем все.
– Игнат сделал это, потому что я попросил книгу у Таи. Она рассказала ему об этом, в отместку меня лишили зрения, оставив висеть перед лампой, яркий свет которой повредил роговицу. Мне было семнадцать лет.
Я вздрагиваю, сжимая платье в области груди. Представляя того подростка, страдавшего от рук собственного отца, чувствую, как по щеке скатывается слеза.
Валериан полностью поворачивается ко мне и, накрыв ладонью мое бедро, успокаивающе гладит меня.
– Достаточно на сегодня, Виви, – шепчет он. – Мы поговорим об остальном в следующий раз.
– Только если ты ответишь еще на один вопрос, – всхлипываю. – Это твоя кровь? – показываю на свое имя, которым расписаны стены.
– Да. – Валериан садится на кровати и притягивает меня к себе за плечи. – Тебя не было. Я и так безумец, а без тебя… – Прижимается своим лбом к моему. – Без тебя и меня не было.
Как и меня без тебя.
– Ты снова начал пробираться ко мне по ночам. – Я накрываю ладонями его грудную клетку. Ощущаю холод тела, по которому скучала.
– Я пытался заставить себя держаться от тебя подальше. Но в этой игре мне никогда не победить. Ты всегда возьмешь вверх надо мной. И я с удовольствием проиграю тебе, конфетка. – Он запускает пальцы в мои волосы и слегка тянет их назад. Его грубость будит мурашки в моем теле. А взгляд… Этот безумный взгляд. Я растворяюсь в нем. – Знаешь, я никогда не хотел детей, учитывая, что они с большей вероятностью будут похожи на меня. Но когда узнал, что ты беременна… Единственное, о чем думал, только о вашей безопасности. И в какой-то степени посчитал себя угрозой для вас, плохим будущим. Я до сих так считаю. Вижу, как больно тебе будет. Вижу слезы в твоих глазах. Твое сердце разобьется, если я однажды не узнаю наших детей. Я стану твоим разрушением.
– Тогда у тебя появится еще одна обязанность, Валериан, – дрожащим от боли голосом говорю я. – Тебе придется собирать меня каждый раз после разрушения.
– Ты не должна этого говорить. Не должна. – Его глаза отражают глубокую печаль, какой я никогда не видела. – Я люблю тебя, Виви, – произносит хриплым голосом, превращая мое сердце в воздушный шар.
Любит. Он меня любит.
– Я тебя тоже люблю, родной. Ты нужен мне. Нужен нашим детям. Нужен любым. И это никогда не изменится. – Я не откажусь от него из-за шрамов, которые слились с ним. Но я стану с Валерианом одним целым, чтобы забрать их себе. Столько, сколько смогу. Пусть отпечатаются в моей душе и превратятся в проклятия, способные утянуть в ад. Я окунусь в него с головой.
Глава 43.4
Валериан
Прошло часа четыре, прежде чем мы с Вивиен вышли из комнаты. Мой мобильный периодически вибрировал в кармане, пока мы говорили, но я не стал отвлекаться на него. Однако отчетливо слышал шаги своих братьев и Максима за дверью и понимал, что они переживают, поэтому периодически подходят, чтобы удостовериться, что у нас всё хорошо.
– Завтра у меня УЗИ, – сообщает мне Виви, когда мы спускаемся по лестнице.
– Знаю. – Я держу её за руку, переплетая наши пальцы, и вижу в глазах конфетки яркую радость. Для неё важно, чтобы я интересовался детьми. Но даже если бы это было не так, я бы не стал бросать их. Возможно, заботился бы издалека и нависал над ними, словно тень.
– Ты будешь со мной? – уточняет она, взволнованно сжимая мою ладонь.
– Да, – как можно тверже говорю я.
Проходя мимо гостиной, замечаю там всю семью и останавливаюсь. Они сидят в полной тишине, что для них несвойственно. Даже дети молчат, а это нечто невозможное.
– Решили сыграть в молчанку? – спрашиваю, заметив, как Аурелия прячется за Демьяном.
– Нет. Мы просто ждем хороших новостей. – Юсейра улыбается, но выходит как-то неестественно. – Ну?
– Что? – Я вопросительно вскидываю бровь.
– Хорошие новости будут? Ты возвращаешься в замок?
– Да, – коротко отвечаю и перевожу внимание на Аурелию. – Молчание – не твой конек.
Невестка быстро вскакивает на ноги, не без помощи брата, конечно, и подходит ко мне.
– Ты не злишься на меня? – интересуется, встревоженно кусая нижнюю губу.
– Для этого нужно очень сильно постараться. Но я уверен, что эксперименты тоже не твой конек.
– Согласна, – выдыхает она. – Я очень рада за вас. Теперь я не рожу раньше времени.
– Вы всё решили между собой? – вмешивается Демьян, встав позади жены.
– Решили. – Я перевожу взгляд на Виви и спускаю очки, чтобы взглянуть на неё. Она выглядит слегка смущенной, смотря на Максима.
С момента моего возвращения из Фламе, мне не удалось поговорить с Рыковым. Даже о том, что я буду жить у Алексея и придется многое скрывать от Вивиен, он узнал от Демьяна. Но в связи с произошедшим сегодня, нам придется многое обсудить.
– Валериан, выйдем ненадолго. – Мужчина проходит мимо меня, решив не откладывать наш разговор в долгий ящик.
Я отпускаю руку Виви и, поправив очки, следую за ним. Мы выходим из замка со стороны столовой и встаем недалеко от теплицы.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, сунув руки в карманы своих классических штанов. Не верю, что ему действительно удобно носить подобную одежду. Это же настоящая тюрьма для тела. Или я и мои братья воспринимаем её так, потому что нас часто сковывали.
– Не могу сказать, что я в порядке. Не знаю, когда ждать следующего приступа. – Мысли об этом долго будут атаковать мой мозг.
– Обычно они длятся несколько дней. – Максим хмурится. – Но Демьян сказал, что ты можешь забыть обо всем и больше никогда не вспоминать. Ты предупредил Вивиен?
– Да. Она все равно не отказалась от нашего общего будущего.
– Разве это повод отказываться?
– Почему нет?
– Как минимум потому, что она любит тебя. – Рыков улыбается уголком губ. – Как и ты её. Но, к сожалению, это не упростит вам жизнь, как бы сильно мне этого не хотелось.
– Так ты не против того, чтобы мы были вместе?
– Во-первых, я недавно узнал о своей дочери. У меня еще нет права выступать против каких-либо ее решений. Мы продолжаем узнавать друг друга. Во-вторых, я знаю тебя и эту семью, Валериан. Моей дочери повезло, что она попала именно сюда. Да, у тебя и твоих братьев есть травмы, но вы защищаете друг друга, оберегаете своих женщин и детей. Вы стараетесь жить, после того как пришлось выживать. У вас получается, и я рад этому больше всех. Для меня сейчас нет разницы между тобой и Вивиен. Вы словно оба мои дети, поэтому я переживаю о вас.
За все то время, пока Максим работает в замке, я не помню и дня, когда он относился бы к моим братьям или ко мне как подчиненный. С самого начала было ясно, что у нашего повара больше власти над нами, чем у нас над ним. И его привязанность вполне предсказуема. Мы слушали его, возможно, как дети слушали бы своего отца. Не из-за страха, хотя он постоянно бросался угрозами. Скорее из-за того, что считали его членом семьи. Он есть в нашей жизни, и я не сказал бы, что Рыкова когда-то не было.
– Не знаю, что именно вас ждет, – продолжает мужчина. – Но лучше так, вместе. Для всех. И дети с Вивиен не исключение. Единственное, чего я от тебя хочу, чтобы ты ни в коем случае не делал шаг назад, когда станешь причиной её слез. А ты станешь, и мы оба это знаем. Есть ты или нет – не имеет значения. Тут нет хорошего или плохого выбора.
– А если бы был? – решаю уточнить. – Если бы был выбор прожить долгую и счастливую жизнь без слез?
– Покажи мне человека, который никогда не страдал, и тогда я отвечу тебе, Валериан. Только покажи мне этого человека. Уверен, ты не сможешь его найти. Потому что долго и счастливо не существует. Но есть кое-что другое, что помогает нам жить.
– Что?
– Счастливые воспоминания. Порой даже одно короткое мгновение дает силы прожить до самой старости. И у вас с Вивиен этих мгновений будет очень много.
Рыков прав. Я создам для Виви очень много красивых воспоминаний, которыми она будет делиться со мной. И может быть они станут причиной её улыбки, когда ей придется вновь и вновь рассказывать о них мне. Придадут силы оставаться матерью для наших детей. Не потухнуть в моей болезни, отражая непосильную тяжесть, взваленную на её плечи.
Наверняка я буду видеть в ней чужого человека, чья болтовня мне только мешает. Но если бы у меня был выбор… Если бы он был.
Глава 44.1
«…НЕ УНЕСЕТ ВЕКОВ РЕКА…»
Вивиен
23 июля. 7:57.
Мне казалось, что после того, как дети впервые толкнулись, не стоит сразу ждать частых толчков, но двойняшки, видимо, решили опровергнуть все мои сомнения по этому поводу. Они с утра начали войну. Я готова поклясться, что эти двое дерутся между собой. Неужели за место?
Совершенно не хочется открывать глаза и вставать, учитывая, что рядом лежит Валериан. Я давно не спала с ним и не могу отлипнуть от него. Его родной аромат и холодная кожа ощущаются как дом. А крепкие объятия – отдельная любовь.
Вчера, когда он пришел в мою комнату ночью, я немного удивилась. Мне казалось, что Власов будет спать у себя, но желала я совершенно другого. Даже думала, что пойду к нему сама. Мужчина опередил меня и без лишних слов лег рядом.
Я довольно улыбаюсь, закинув ногу на его торс, и чувствую, как он накрывает ладонью мой живот. Война наших детей мгновенно прекращается. Вот как? Серьезно? Может, им нравится чувствовать прохладу? В этом они точно похожи на меня.
Понежившись немного в объятиях Валериана, я открываю глаза и вижу на его груди татуировку. Ее не было раньше. Разглядываю её как можно ближе, потому что мне лень дотягиваться до очков, и застываю.
Не знаю, что меня удивляет сильнее всего: надпись «Моя Жена» или мое лицо, изображенное на его груди. Кажется, и то и другое. Но у меня не возникает вопросов, зачем он набил татуировку. Потому что ответ мгновенно всплыл в голове.
Чтобы не забыть.
Именно сейчас я осознаю всю серьезность ситуации. Понимаю, что вместе с его памятью может исчезнуть и любовь ко мне. И нет гарантии, что он полюбит меня вновь.
Этого всего еще не произошло, но мое сердце уже тоскует. Оно страдает по украденному будущему. По тому, что нас уже лишили мгновений, которые мы еще не прожили.
Едва коснувшись пальцами надписи, я провожу ими по ней. Чувствую шрамы, выступающие бугорками. Это больше не красивые узоры, а история боли. Книга, которую я боюсь читать, но должна.
Потянувшись вперед, оставляю поцелуй на груди Валериана и, запрокинув голову, встречаюсь с пристально наблюдающим за мной взглядом. Серо-зеленые глаза слегка блестят, словно отражают свет звезд. Зрачки расширены, а выражение лица непроницаемое.
Отсутствие эмоций не позволяет разгадать мужчину. Прячет его мир, куда я бы с удовольствием окунулась. А мне так хочется вновь увидеть, как он смеется. Так искренне, словно живет.
– Доброе утро. – Его голос как самая красивая музыка касается моего сознания.
– Д-доброе, – отвечаю, ощущая, как его ладонь скользит по моей спине. – Ты сделал татуировку.
– Решил побороться с собственной памятью. – Валериан целует меня в лоб.
– Почему там написано «Моя Жена»?
– Я обозначил твой будущий статус.
Меня удивляет его ответ. По крайней мере потому, что я не помню, чтобы мне делали предложение выйти замуж.
– А когда ты её набил? – Рядом с ним мои вопросы не заканчиваются.
– Сразу после твоего исчезновения. – Валериан с интересом вглядывается мне в глаза, пока я думаю над тем, что он уже тогда принял решение сделать меня своей женой. А я страдала в Фламе, не зная всей правды.
Отогнав мысли о тех месяцах, я обнимаю мужчину за шею и прижимаюсь к его груди. Он запускает пальцы в мои волосы и начинает играть с ними.
– Вот бы сегодня весь день не выбираться из постели, – бубню себе под нос.
– Могу сказать, чтобы нам принесли завтрак сюда.
– Нет! – резко говорю я, прекрасно зная, кто его принесет. Это будет крайне неуместно.
– Принесу сам. – Этот вариант тоже не подходит.
– Нет. – Я отстраняюсь и сажусь на кровати. Беру свои очки с прикроватной тумбы и надеваю их. В голову приходит мысль, вызывающая смех.
