Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)
Annotation
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Валериан
Я всегда думал, что моя жизнь – это серая картина, и мне не суждено увидеть ярких красок. Однако отец показал мне черный цвет и окунул в него с головой. Он погрузил меня во тьму, думая, что она станет моим уничтожением. Но разве может существовать тьма похуже той, что царствует в моем разуме? Нет. И я сам в этом убедился.
Вивиен
Порой мне кажется, что меня приговорили к одиночеству. К жизни, в которой я сама должна бороться за себя, свою безопасность и будущее. За свет в конце тоннеля. Но чем старше я становлюсь, тем сильнее убеждаюсь в том, что в конце нет никакого света. И даже мое яркое воображение не способно этого изменить.
Люция Волкова
Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.
Глава 9.
Глава 10.
Глава 11.
Глава 12.
Глава 13.
Глава 14.
Глава 15.
Глава 16.
Глава 17.
Глава 18.
Глава 19.
Глава 20.
Глава 21.
Глава 22.
Глава 23.
Глава 24.
Глава 25.
Глава 26.
Глава 27.
Глава 28.
Часть 2
Глава 29
Глава 30.
Глава 31.
Глава 32.
Глава 33.
Глава 34.
Глава 35.
Глава 36.
Глава 37.
Глава 38.
Глава 39.1
Глава 39.2
Глава 39.3
Глава 40.
Часть 3
Глава 41
Глава 42.
Глава 43.
Глава 43.2
Глава 43.3
Глава 43.4
Глава 44.1
Глава 44.2
Глава 44.3
Глава 45.
Глава 45.2
Глава 46.
Глава 46.2
Глава 46.3
Глава 47.1
Глава 47.2
Глава 47.3
Глава 48.
Глава 49.1
Глава 49.2
Глава 50.
Глава 51.
Глава 52.1
Глава 52.2
Глава 52.3
Глава 52.4
Глава 53.
Глава 54.1
Глава 54.2
Глава 55.
Глава 56.
Люция Волкова
Мертвец
Глава 1.
«ГЛАЗА ОТКРЫЛ – НЕ ВИЖУ СВЕТА…»
Валериан (7 лет)
– У меня деловая встреча вечером, – говорит за завтраком отец, закидывая ногу на ногу и расстёгивая пуговицу на своём чёрном пиджаке. – Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной.
– Во сколько? – интересуется мама, раскладывая по тарелкам блины. Сначала близнецам, затем Демьяну и Рагнару. Последние три достаются папе. Моя тарелка останется пустой, поэтому я в ожидании смотрю на неё. Жду, что она прикажет принести ещё для меня. Но этого не происходит.
– В шесть.
– Я буду готова в пять. – Мама берёт в руки кружку кофе и делает несколько глотков. Переглянувшись с папой, игнорирует мой взгляд. Словно упрямо старается не видеть меня.
– Хорошо. – Папа делает глубокий вздох и перекладывает блины со своей тарелки в мою. Поднявшись из-за стола, он выходит из столовой, слегка нахмурившись и задумавшись о чём-то.
Я спрыгиваю с высокого стула и бегу за ним. Услышав мои шаги, он останавливается у лестницы и оборачивается.
– Что случилось, Валериан? – спрашивает папа, скользя по моему лицу неодобрительным взглядом. Он выглядит так, словно ему неинтересно знать ответ на заданный вопрос.
– Ничего. – Я шмыгаю носом, который слегка покраснел из-за простуды. Со мной частенько такое происходит. По словам врачей, у меня слабый иммунитет. А ещё я очень худой, и мне необходимо лучше питаться, пить витамины, которые время от времени мама забывает мне давать. Иногда я сам напоминаю ей о них. Хотя порой она делает вид, что не слышит меня. Но Демьян говорит, что это не так. Наверное, брат прав. Ему лучше знать. Ведь он не такой, как я. Или не видит того же, что и я.
– Валериан? – Отец опускается на одно колено передо мной, и теперь мне не приходится запрокидывать голову назад, чтобы посмотреть на него. Теперь наши лица на одном уровне. – Тебя что-то беспокоит?
– Меня ничего не беспокоит.
Папа выпускает смешок и пристально щурится:
– Конечно. Тебя ничего не может беспокоить.
– Я странный, и мама меня не любит. – Мои подозрения совсем не вызывают чувств. Но я всегда должен знать правду. Если я не знаю правду, то мой мозг начинает атаковать меня. Я не могу спать. Не могу есть. Иногда из-за этого сложно дышать и появляются странные мысли. Они неправильные. Их нельзя воплощать в реальность.
– Ты не странный. Это нормально – быть непохожим на других. Таких, как ты, остерегаются, боятся.
– Мама боится меня?
– В каком-то смысле да.
– А ты?
– Я никого не боюсь. – Папа встаёт и накрывает ладонью моё плечо. – А теперь возвращайся к столу и поешь.
Отец сразу исчезает, спеша приступить к своим делам, а я делаю то, что он сказал – иду обратно. Как только сажусь за стол, ловлю на себе задумчивый взгляд мамы. Она смотрит на меня дольше, чем обычно. На её лице проскальзывает эмоция, которую мне сложно понять. Я ещё путаюсь в них и не могу проявлять сам, хотя множество раз репетировал у зеркала. Старался улыбнуться, но, по словам близнецов, это выглядело страшно. Наверняка всё из-за глаз. Они не блестят, как у моих братьев. Во мне чего-то не хватает…
Глава 2.
«…И ТЬМА ПОКИНУЛА МЕНЯ…»
Вивиен
11 января. 16:01.
Утомительная это работа – протирать полки в библиотеке. Особенно когда на них красуется нескончаемое количество книг, и они очень тяжелые. Настолько, что если возьмешь в руки больше десяти штук, то жди беды. Но мне не привыкать. Я не первый год этим занимаюсь. Давно втянулась и справляюсь со всем на раз-два. У меня даже есть избранные отсеки, в которых я порой застреваю. Могу увидеть любимую книгу, и возникает желание перечитать ту или иную сцену, застрявшую в голове на долгие годы. И только попробуй побороть это желание. Ничего не выйдет. Как и сейчас.
Я глубоко вздыхаю и открываю книгу «Проклятье трех миров». Пролистываю несколько глав и с улыбкой на губах скольжу взглядом по фрагменту, который знаю наизусть. Стало быть, зачем читать то, что ты и так помнишь? Этого не объяснить. Одно дело – помнить, а другое – читать и видеть происходящее. Мысленно, конечно. Но это ничуть не хуже просмотра фильма. Даже лучше. Здесь, по крайней мере, я знаю, о чем думают герои.
Из-за чтения генеральная уборка в библиотеке длится дольше. Но спешить некуда. Сегодня у меня выходной, и по идее я должна сидеть у себя в квартире, попивая горячее молоко с печеньями, приготовленными собственными руками. Однако Зина Викторовна – главный библиотекарь – решила разрушить мои планы одним звонком. Женщина вытянула меня на работу, а отказать ей я не смогла. Еще уволит. А мне это не нужно. Я и так живу от зарплаты до зарплаты. Не могу рисковать.
Пролистывая очередную страницу, я кусаю губы от волнения. Мое сердце порхает, когда перед глазами появляются те самые строчки.
«Я протянул ей зеленое яблоко, разглядывая незнакомку словно зачарованный. Ее неописуемая красота мгновенно сразила меня, а румянец на щеках...»
– Котова! – Внезапный крик Зины вырывает меня из другого мира. Я с жалобным стоном закрываю книгу и возвращаю ее на место.
– Иду! – Как можно громче бросаю в ответ, чтобы женщина услышала. Всё-таки ей уже за семьдесят, и слух порой подводит.
Библиотека напоминает лабиринт, поэтому очень легко заблудиться среди стеллажей. Со мной такое уже случалось. Но Леонид сразу нашел меня и вывел. Если бы не предусмотрительность охранника, то я бы долго бродила здесь. Хотя вокруг меня находилось столько книг, что умереть от голода среди них – это самое лучшее, что могло со мной случиться.
Я почти дохожу до кафедры, и в глаза бросается яркий красный цвет. Губную помаду Зины можно увидеть раньше, чем её саму. У этой женщины старческий маразм и ангельские кудри. Если честно, она выглядит как купидон. Не хватает только лука и стрел.
– Ты закончила с уборкой? – интересуется Викторовна, не отрывая взгляда от регистрационного журнала, который проверяет два раза в день.
– Осталось совсем немного. – Неужели она оторвала меня от чтения, чтобы спросить об этом? Надо наслать на неё порчу.
Пусть у Зины Викторовны начнется диарея.
– Можешь не заканчивать. Иди домой.
Отмена! Отмена!
– Вы уверены? – уточняю на всякий случай.
– Да.
Это что-то на удивительном.
– И еще. – Зина поднимает голубые глаза и пристально смотрит на меня, поправляя круглые очки для зрения с леопардовой оправой. Я инстинктивно касаюсь и своих. Порой забываю, что плохо вижу. Очки стали неотъемлемой частью меня, и я уже не представляю себя без них. – Вчера приходила супруга Префекта.
– Аурелия Дьякова? – Мои брови взлетают вверх.
– А у него есть еще супруга?
– Нет. То есть... Просто неожиданно. А что она хотела?
– По её словам, у них в замке есть огромная библиотека. Нужно освободить её помещение от небольшого количества книг. Выбрасывать их девушке не хочется, поэтому она попросила нас навести там порядок. Забрать книги, которые нам пригодятся.
– И вы хотите отправить в замок меня? – догадываюсь я. От одной только мысли об этом у меня дрожат колени. Я совершенно не готова ко встрече с Префектом и его семьей. А вдруг они убьют меня, если я что-то сделаю не так?
– А кого еще мне отправить? Ты видишь здесь других молодых библиотекарей?
– Нет, – мрачно отвечаю я, задумывая о том, что мне придется час добираться до замка. Автобусы туда не едут. Такси пускают только до леса, а дальше нужно тащиться пешком. Еще на проезд тратиться. Надо начать экономить на еде, иначе до зарплаты я не доживу.
– Тогда мы все решили. – Зина смотрит на меня таким взглядом, словно это она является Префектом.
Возвращаю порчу.
– Решили, – бубню я.
– Они будут присылать за тобой автомобиль и отвозить обратно.
Отмена! Отмена!
– Мило. – Я выдавливаю из себя невинную улыбку. О тратах на проезд можно забыть.
– И будь осторожна, – шепчет Зина. – Мне Светлана сказала, что в замке Власовых водятся злобные призраки.
– Призраки? – Серьезно? Я, конечно, не удивляюсь россказням Светы. Наша уборщица верит во всякую ересь. Но Викторовна – образованная женщина. Какие еще приведения? Лучше бы она самих Власовых боялась, которые могут и город сжечь, невзирая на последствия, и головы рубить. Хотя об этом пресса умалчивает.
– Да.
– Понятно, – выдыхаю я. – Во сколько за мной приедут?
– Не знаю. С тобой свяжется супруга Префекта. Я дала ей твой номер телефона.
Я слабо киваю Зине и иду в гардеробную. Надевая белые пуховик и шапку, бросаю взгляд на окно, за которым свистит ветер и идет снег. Солнце уже село, а темнота потихоньку поглощает город. Не люблю добираться домой в такое время, но приходится. Надо бороться со своими страхами. Никто другой за меня этого не сделает. Никто не спасет от монстров, прикидывающихся людьми. А ведь когда-то я верила, что в моей жизни обязательно появится герой. Потом осознала, что мне вовсе не герой нужен, а злодей. Но со временем поняла, что в моей жизни и герой, и злодей – это я. Никто не спасет меня, кроме меня самой.
***
Валериан
– Не будь так категоричен. – Аурелия наматывает шаги по библиотеке, и в каждом из них я улавливаю ее возмущение. – Уверена, что в твоей библиотеке есть книги, которые тебе неинтересны.
– Даже если и так. Я не хочу, чтобы кто-то нарушал мой покой и тишину своим присутствием. – Я чувствую, как Самаэль впивается маленькими ручками в материал моих штанов и усердно тянет их, сопровождая свои действия непонятным детским лепетом. Страхую его, держа ладонь на спине ребенка. Всё-таки он еще плохо ходит и постоянно падает. Племянник пытается взобраться ко мне на колени, но я не спешу ему помогать.
– Здесь ужасный бардак, Валериан. – Из-за повязки я не вижу выражение лица невестки, но только благодаря этому читаю её эмоции. Иначе не умею. Когда смотрю на людей, они вызывают у меня панику, путают. Их эмоции превращаются в кашу в моей голове, поэтому я все еще ношу повязку. Она мое спасение. А вернувшее зрение стало бременем, с которым сложно справиться.
– Вызови клининг, – предлагаю я.
– Сначала нужно избавиться от некоторых книг. Для них уже нет места. Тебя скоро не будет видно за ними. А ты и так солнечного света не получаешь, потому что не выходишь из замка. Если останешься надолго среди всей этой макулатуры и будешь дышать пылью, то у тебя начнутся проблемы со здоровьем. Посмотри на себя. Ты же весь бледный.
– Я здоров. И в Умбре весьма редко светит солнце. – У меня прекрасное самочувствие. А бледная и холодная кожа – привычное для меня состояние. Но Аурелия права. Я не покидаю библиотеку. Не дышу свежим воздухом. И в теплицу давно не захаживал.
– Валериан, пусть девушка придет и пройдется по библиотеке. Если она будет тебе мешать или напрягать своим присутствием, то я не стану больше доставать тебя.
– А если я не соглашусь?
Благодаря своей настырности, Самаэлю удается взобраться ко мне на колени. Он обнимает меня за шею и кладет голову на плечо. Я слышу, как ребенок зевает. Сэм частенько использует меня в качестве мебели. Ему нравится спать на холодном, и температура моего тела идеально подходит для этого.
– Я буду постоянно приходить в библиотеку и доставать тебя, – совершенно серьезно произносит Аурелия. – Лишу тебя покоя, тишины и…
– Не продолжай. Я тебя понял.
– Отлично, – в ее голосе присутствует радость. – Вивиен, придет завтра днем.
Вивиен… Я уже слышал это имя. Так звали девушку, убившую донора моей роговицы. И она точно работала в библиотеке. Неожиданное совпадение. Но мне интересно посмотреть на нее.
– Пусть приходит, – ровным тоном говорю я.
– И еще кое-что. Ты редко проводишь время с нами. Тебе некомфортно, когда мы все вместе?
– Вы моя семья. Рядом с вами мне всегда комфортно, Аурелия. – Именно поэтому я ношу эту повязку. Чтобы чувствовать себя комфортно и не беспокоить их своей алекситимией. Чтобы не забывать, как они проявляют эмоции, спокойно слушая их шаги, голос и дыхание. Потому что если я забуду, то это начнет беспокоить мою семью. А когда они беспокоятся, это странным образом воздействует на меня, путает алгоритмы в голове. Они единенное, что имеет хоть какое-то влияние на мое сердце – орган, постоянно воюющий с мозгом. Сердце, которое слишком редко давало о себе знать на протяжении всей жизни. Я могу по пальцам пересчитать те случаи, когда что-то чувствовал. – А теперь забери свое чадо и уходи. Ты мне мешаешь.
– Это чадо – твой племянник, – фыркает невестка, аккуратно отрывая от меня Самаэля.
– Использующий меня в своих целях.
– По крайней мере я уверена, что если он ищет тебя, значит хочет спать. – Аурелия направляется к выходу из библиотеки. Я считаю ее шаги. Их должно быть пятнадцать. Когда она останавливается на четырнадцатом, слышу глубокий вздох. Он полон волнения. – Валериан, ты ведь знаешь, что мы тебя любим и ты так же важен, как и любой член семьи?
– Знаю, – ровным тоном отвечаю я.
– Не забывай об этом, сидя в этой библиотеке.
– Не забуду, пока могу.
– Если забудешь, мы тебе напомним. – Аурелия делает последний шаг и покидает библиотеку.
Однажды я все равно всех забуду. Это неизбежно… Но никто не знает, когда это произойдет.
***
Вивиен
Я сжимаю одной рукой ручку черного рюкзака, свисающего с моих плеч, а другой – перцовый баллончик, который может пригодиться в любой момент. Никто не знает, когда на моем пути встретится какой-нибудь неадекват, решивший, что женщина – это вещь. Ею позволено пользоваться где угодно и когда угодно, пытаться взять силой. И неважно, улица это или библиотека.
Мне приходится оглядываться по сторонам, когда людная дорога остается позади и впереди появляется парк. Идти через него – сложное испытание для меня. Но это самый короткий путь до дома. Поэтому я стараюсь не останавливаться и унять страх, пока деревья вокруг пугают меня одним своим видом. Напоминаю себе, что за мной не следят. А странные звуки шагов, внезапно доносящиеся до моих ушей, – плод моего воображения.
Иногда я задумываюсь над тем, что будет, если мои страхи станут реальностью. Что, если однажды по пути домой меня изнасилуют и убьют. Никто не станет переживать о моей смерти, потому что у меня никого нет. Ни матери, ни отца. Мама умерла, когда до моего совершеннолетия оставалось всего два месяца. А папа… Больная тема. Я никогда не знала своего отца. Когда расспрашивала маму, она ничего толком не рассказывала о нем. Зачастую её охватывала печаль после моих вопросов, поэтому в какой-то момент я перестала говорить о нем и смирилась с тем, являюсь полусиротой.
Не скажу, что у меня совершенно нет родственников. На два месяца до совершеннолетия опека надо мной перешла бабушке. Но она тот еще фрукт. Приехала, похоронила дочь, не проронив ни слезинки, и сразу же уехала. Конечно, у неё же работа. Она лучшая швея в Фламе, и ей есть чем заняться. Однако в её защиту скажу, что женщина предложила мне поехать с ней. Я отказалась, но не без причины.
Бабушка была в плохих отношениях с мамой. Они часто ссорились из-за прошлого. По её словам, мама вела слишком разгульный образ жизни. Нагуляла меня от неизвестного. Еще и не захотела продолжить семейное дело в ателье. Могла бы стать швеей, но работала продавцом в алкомаркете. Бабушке не было известно, что таким образом её дочь проявляла некий протест. У них всегда не складывались отношения, вот мама и пыталась держаться на расстоянии. Звонила раз в месяц, и всё на этом. И со мной бабушка вовсе не контактировала. Да и я не особо горела желанием.
Мне хватало мамы, которая работала ради меня. Даже когда болела, старалась не отсиживаться дома. Будто боялась показаться мне безответственной и ленивой. Хотя я никогда её такой не считала. Я ценила маму. Каждую вещь, купленную ею мне. Она ходила в старой одежде, но меня всегда хорошо одевала. Я видела это и ничего не просила у неё. Совесть не позволяла.
Когда парк остается позади, я облегченно вздыхаю и направляюсь в свой подъезд. Набрав код на двери, поднимаюсь по лестничной площадке и вхожу в свою квартиру, находящуюся на первом этаже. Как только оказываюсь дома, бросаю сумочку на пуфик в прихожей и чувствую себя в безопасности. Наконец-то…
***
Валериан
– Кофе перед сном – не самая лучшая затея, – ровным тоном говорю я, остановившись на пороге столовой, в которой пахнет кофейными зернами.
– Надо проверить личные дела кандидатов на место Алексея, – отвечает Демьян, сонно зевая. – Завтра собрание.
– Аурелия занята ребенком, и работы стало больше? – Я подхожу к столу и опускаюсь на стул, который всегда отодвинут для меня.
– Бумажной – да.
– Возможно, я бы смог заняться этим. Если ты не против. – Должна же быть хоть какая-то польза от возвращения зрения. К тому же мне не помешает чаще снимать повязку и тренировать глаза.
– Тебе не будет тяжело? – В голосе брата появляются нотки волнения.
– Не думаю. Но мы не узнаем, пока я не попробую.
– Тогда поговорим об этом послезавтра. – Демьян делает глоток кофе и прочищает горло. – Релли сказала, что завтра в замок придет библиотекарь. Кажется, она решила навести у тебя порядок и поделиться книгами с городской библиотекой. Как ты согласился на это?
– Аурелия отлично умеет убеждать.
– Угрожала? – Брат выпускает смешок.
– А ты отлично знаешь свою жену.
– Она переживает за тебя, – серьезно говорит Демьян.
– Знаю, поэтому позволяю собой манипулировать. – До моих ушей доносятся шаги Рагнара. Но они тяжелее, чем должны быть. Он идет не один. Наверняка кто-то из близнецов у него на руках. Точно Даниэль.
– Не спится? – Вполголоса спрашивает брат, как только входит в столовую.
– Нет, – отвечает Демьян. – Даниэль снова бодрствует ночью?
– Этот ребенок меня пугает. Он лежит с открытыми глазами. Я не могу уснуть, зная, что он гипнотизирует взглядом потолок.
– У него сбился режим сна. – Я многое узнал о младенцах еще до того, как родился Самаэль. Понимал, что контактировать с детьми особо не смогу. Но по-своему сумею помогать невесткам. – Нужно восстановить его.
– Скажи завтра Юсейре, как это сделать. В данный момент мой мозг отказывается работать и воспринимать какую-либо информацию. – Рагнар опускается на стул рядом со мной. Близнецы вымотали его и Юсейру. Даже Исаака и Алана, которые большую часть времени выполняют роль нянь. Но им в радость.
Хорошо, что и Оливия живет с нами. Женщина помогает Аурелии с Самаэлем. А ей помощь очень нужна, учитывая, что невестка вновь беременна. Хотя все еще не знает об этом. Но она вновь начала переставлять блюда с резким запахом. В её случае это первый признак беременности.
– Дай его мне и иди спать. – Демьян забирает Даниэля у Рагнара. – Я все равно буду работать. Присмотрю за ним.
– Я заберу его через два часа.
– Можешь спокойно спать. Я сам принесу его.
– Он не принесет его и будет сидеть до утра, – недовольно бубнит Рагнар, как только Демьян покидает столовую.
– У него все равно много работы. – Я разминаю плечи и полностью поворачиваюсь к Рагнару. – Ты узнал что-нибудь об Игнате?
Вопросы об отце до сих пор нарушают мой покой. Они как недостающая команда в цепочке алгоритмов. И если я не заполню пробелы, то в конце концов начну сходить с ума. А учитывая, что я и так имею определенные психологические проблемы, этого лучше избежать.
– Нет. Даже Самсон ничего не узнал, – раздраженно отвечает Рагнар. – Может, стоит забыть об этом?
– Ты говорил с Авой? – интересуюсь я, проигнорировав его вопрос.
– Она сказала, что у Игната не было никаких проблем с психикой. Женщина не считает, что желание пытать своих детей – это проблема.
– Уверен, она выросла в достаточно строгой семье, поэтому не воспринимает пытки как что-то по-настоящему ужасное.
– Я не хочу об этом думать, Валериан. Мне плевать на эту женщину и её прошлое. Но чтобы ты знал, я продолжаю искать информацию об Игнате. Если что-нибудь найду, то дам тебе знать.
Я жду, что брат действительно что-то узнает. Потому что если этого не сделает он, то мне придется взяться за это дело самому.
Глава 3.
«…ВОКРУГ ВСЕ СЕРО. ВСЕ РАЗМЫТО…»
Вивиен
12 января. 11:01.
Я как ошпаренная бегаю по двухкомнатной квартире, пытаясь найти синий лонгслив со снеговиками. Отчетливо помню, что постирала его два дня назад и повесила на сушилку. А куда он делся после – загадка дня. Или я сама его куда-то переложила и забыла? Такое возможно, учитывая, что у меня память хуже, чем у рыбки Дори.
Раз десять подхожу к сушилке, чтобы убедиться, что лонгслив всё-таки не висит там. Потому что помимо проблем с памятью у меня еще и трудности с концентрацией. Я совершенно рассеянный и невнимательный человек, из-за чего вокруг меня постоянно хаос. Когда мама была жива, она хоть как-то контролировала это мое состояние. Но без неё я превратилась в худшую версию себя.
В какой-то момент мне надоедает бегать. Я останавливаюсь и, раздраженно вздохнув, пинаю пылесос. Чувствую боль в ноге и издаю жалостливый вопль.
– Как же мне всё это надоело! – Озлобленная на весь мир, я открываю шкаф с одеждой и вижу свой лонгслив, аккуратно висящий на вешалке. Почему я не посмотрела здесь раньше? И как лонгслив оказался в шкафу? Черт. Порой мне кажется, что Осоргин был прав. Некоторые предметы живут своей жизнью. В моем случае одежда.
Наконец-то одевшись, я подхожу к зеркалу и разглядываю себя со всех сторон. Проверяю, прикрыт ли мой зад, который не исчезает, даже когда я сбрасываю постоянно возвращающийся вес. Да и грудь у меня выделяется. Мне приходится носить закрытую одежду, чтобы прятать свои недостатки. Ненавижу свою фигуру, потому что не могу носить то, что хочу.
Расстроенная своим внешним видом, я поднимаю рюкзак, лежащий на полу у кровати, и выхожу из спальни. Надев шапку, пуховик и угги, покидаю квартиру, в которой не помешает убраться. Займусь этим вечером. Я часто так себе говорю, но в итоге ничего не делаю, потому что застреваю с очередной книгой в руках. Может быть, потому что хочу сбежать из этого мира в другой? Ведь там интереснее. Там… все живое, волшебное и по-своему настоящее.
У подъезда меня припаркован минивэн. Должно быть, это за мной. Как только я подхожу к нему, дверь распахивается изнутри и перед моими глазами появляется мужчина в форме. Его лица не видно из-за балаклавы, и слава богу. От него и так исходит довольно тяжелая, опасная энергетика.
– Котова Вивиен? – грохочущим тоном интересуется боец.
– Да, – сглотнув слюну, отвечаю я. На нем столько оружия, словно на нас вот-вот нападет армия и ему нужно будет защищать всю Умбру.
– Прошу. – Мужчина указывает мне на место у окна. Я слабо киваю ему и сажусь в минивэн, в котором оказывается еще несколько бойцов. Мне становится интересно посмотреть на тех самоубийц, решающихся напасть на Префекта, зная, кто его охраняет. Это же как надо не любить свою жизнь?
Как только минивэн трогается с места, я бросаю взгляд на дорогу и читаю надписи на баннерах, чтобы немного отвлечь себя от весьма давящей обстановки в салоне. Чувствую, что на меня пристально смотрят, но стараюсь не нервничать. Этого стоило ожидать.
Когда большая часть пути остается позади, передо мной открывается великолепный вид. Я вижу замок, слившийся со скалами и ставший их частью. Словно замок – это скалы, а скалы – замок. Настоящий симбиоз природы и творения рук человека. Издалека это было не так заметно, но вблизи картина совершенно иная. Она восхищает и в то же время пугает. Вызывает неистовые впечатления, пробуждающие мурашки во всем теле.
Я с трудом сдерживаю восторг, когда оказываюсь на территории заснеженного замка и покидаю салон минивэна. Ребенок во мне ликует, словно увидел что-то сказочное, волшебное. Но тревожный взрослый советует быть осторожнее. Не влюбляться в то, что мне не принадлежит. Не привязываться к этому месту. Однако читатель не внемлет словам взрослого и, еще не успев переступив порога, открывает сердце, чтобы согреть его мечтами.
Я попала в свой личный рай…
– Вивиен! – доносится до меня женский голос.
Я смотрю на вход и встречаюсь взглядом с Аурелией. Супруга Префекта совсем не изменилась с нашей последней встречи. Все такая же красивая и элегантная. Я все еще помню, как передала ей записку в день открытия библиотеки. Она выглядела очень окрыленной, увидев, кто её написал. Тогда я немного позавидовала девушке. Ведь не каждой даровано почувствовать настоящую любовь, а не ту, что превращается в пыль с годами. Надеюсь, её любовь проживет сто лет.
– Добрый день! – Я вежливо улыбаюсь Аурелии, сделав несколько шагов в ее сторону.
– Добрый, – спокойно отвечает она и сразу интересуется: – Как добрались?
– В полной тишине, – шепчу я, поджимая губы.
– Оу! – Девушка бросает взгляд на бойцов. – Они вас напрягают?
– Слегка. Можно в следующий раз их будет не так много?
– Конечно. Я позабочусь об этом, – непринужденно говорит Аурелия. – Пройдем внутрь. Я проведу вас в библиотеку.
Я следую за женой Префекта, успевая оценить уютную обстановку замка. В глаза бросаются детские принадлежности, которые заставляют мое сердце растаять. Откуда-то доносится смех ребенка и взрослого, а также чьи-то возмущения.
Отвлеченная этим, не сразу замечаю, что Аурелия ведет меня по длинным коридорам, и паникую. Здесь легко потеряться. Придется запоминать дорогу, чтобы не опозориться в будущем.
– Здесь очень легко заблудиться, – встревоженно говорю я, сжимая ручки рюкзака.
– Не переживайте. В коридорах есть камеры. Мы всегда вас найдем, – успокаивает меня девушка. – И если понадобится, мы будем оставлять у дверей бойца. Для вашего спокойствия.
– Благодарю.
– Если вас что-то не устроит, скажите мне сразу. Я со всем разберусь. Мне хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя комфортно, учитывая, что долгое время будете работать у нас.
Долгое время? Я была уверена, что это на пару дней. Максимум пять.
– Думаю, я управлюсь со всем за неделю. Этого должно быть более чем достаточно.
– Мне так не кажется. Библиотека просто огромная. У вас уйдет как минимум два месяца, чтобы разобрать все книги.
Два месяца?! Офигеть!
– И… – Аурелия резко останавливается и прикрывает рот ладонью так, словно её сейчас стошнит. – Пройдите… – Она указывает на дверь. – Я сейчас вернусь.
Девушка буквально сбегает. Неужели отравилась? Надеюсь, она действительно вернется.
Сделав глубокий вздох, я подхожу к массивным дверям и бесшумно открываю одну. Оказавшись внутри библиотеки, широко распахиваю рот от шока.
Я говорила о неделе? Кажется, и двух месяцев будет мало.
Никогда бы не подумала, что такие огромные библиотеки существуют. Мне приходится как следует запрокинуть голову назад, чтобы рассмотреть верхние полки. Просто… Сколько здесь этажей? Жизни не хватит, чтобы прочитать все книги. Какой псих собрал все это? Даже я, будучи заядлым читателем, неспособна на такое. Но надо отдать должное тому, что работал над дизайном. Этот шар в виде луны – настоящее произведение искусства.
Я озадаченно оглядываюсь по сторонам, и мое внимание привлекает мужская фигура. На черном кожаном диване у одного из стеллажей кто-то сидит. Причем неподвижно. Из-за приглушенного света я не могу толком разглядеть человека.
– Добрый день, – здороваюсь я, но не слышу ответа.
Меня немного напрягает это молчание. Почему-то в мыслях всплывают слова Зины о призраках. Я закатываю глаза и подхожу к дивану. Замечаю повязку на глазах мужчины. А еще у него бледная кожа лица, как у мертвеца.
Призраков не существует.
– Эй, – шепотом зову я его, чувствуя, как учащается мой пульс. Снова нет ответа. Наклоняюсь вперед и тыкаю в мужчину пальцем. В этот момент в библиотеке начинает мигать свет. Мои ноги прирастают к полу, а из горла вырывается писк. Боже!
Не успеваю сделать вздох, как меня внезапно бьют по коленям, и я с криком падаю на… призрака. У меня начинается паника, пока я пытаюсь вырваться из рук холодного исчадия ада, зомби.
– Не шуми, – раздается у самого уха равнодушный голос, вынуждая меня замереть.
Я пытаюсь восстановить свое сбившееся дыхание и скольжу взглядом по призраку. Плохо вижу его и понимаю, что обронила очки. Без них я ощущаю себя неполноценной, поэтому судорожно начинаю искать их вокруг. А вокруг слишком твердо. Кажется, я трогаю призрака.
– Мои оч… – Не успеваю договорить, как мужчина ловит меня за запястье и вкладывает их мне в ладонь. Как неловко. – Простите. Я приняла вас за…
– Призрака? – догадывается незнакомец.
– Да. – Всё из-за Светланы и Зины… Надо придушить обеих.
– Разве при виде призраков люди не убегают?
– Убегают. – Я надеваю очки и встаю с мужчины, пристально разглядывая его. Судя по его повязке на глазах, он слепой. Видимо, это один из братьев Префекта.
– Тогда зачем вы меня трогали?
– Я… Ну я не была уверена, что вы призрак. Простите, – виновато произношу я. – Но вы тоже ударили меня по коленям и напугали. А еще этот свет. Почему он так приглушен и мигает?
Мужчина молча поднимается с дивана и спокойно проходит мимо меня, словно все видит. Удивительно! Он включает свет в библиотеке, и мой взгляд застывает на нем. Что это? Кто это? Откуда это? Какой же… огромный… призрак. Чем питается эта скала? Девственницами?
– Прошу прощения. Я не специально вас ударил. Это рефлекс. Срабатывает, если меня трогают во сне. – Незнакомец скрещивает руки на груди и словно смотрит на меня в упор. Видит сквозь повязку. И даже если это не так, я чувствую на себе его леденящий душу взгляд. – Свет в библиотеке приглушен, потому что мне он не нужен. И, скорее всего, пришла пора поменять лампочки.
