Текст книги "Мертвец (СИ)"

Автор книги: Люция Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

– Это Рагнар! – кричит Слон. – Он ранен!

– Рагнар! – Алан срывается и кубарем катится вниз. На этот раз я не успеваю поймать его.

– Алан! – Я отпускаю ствол дерева и скольжу по грязи, намереваясь вовремя схватить младшего. Но меня ловят за капюшон и не дают этого сделать.

– Поймайте его! – приказывает Кода бойцам, стоящим внизу, удерживая меня на месте.

Я жду, что кому-то из них действительно удастся это сделать. Но нет. Под ногами слишком скользко. Это замедляет бойцов. Алан падает в реку и просто исчезает.

– Алан! – кричу я, широко распахнув глаза и уставившись на поверхность грязной реки. Жду несколько секунд, а затем бью тростью по руке Коды. Мужчина резко отпускает меня, и я качусь вниз вслед за братом.

Глава 47.3

Внутренний голос говорит мне, что это было опрометчиво. Но когда счет идет на минуты, остается только бежать, потому что времени составлять план уже нет.

Очки слетают с моих глаз до того, как я успеваю достигнуть реки. Чувствую боль в теле, ударившись о несколько выступающих камней, а затем холод, в который резко погружаюсь. Я с головой ухожу под ледяную воду.

Ноги касаются дна и увязают в иле, но течение оказывается сильнее. Меня уносит до того, как я успеваю за что-нибудь ухватиться, но мне удается вынырнуть из реки.

Первым делом я замечаю бойцов, пытающихся помочь. Слышу всплеск воды и вижу безликого, нырнувшего вслед за мной, с привязанной к поясу веревкой. Течение несет его ко мне, но я не могу найти Алана. Цепляюсь ногами за дно, однако все мои попытки оказываются бесполезными.

– Алан! – кричу на весь чертов лес, борясь с течением. Предполагаю, что брат потерял сознание. Иначе ему удалось бы вынырнуть. Если не найду его сейчас, то он труп. – Ала-ан!

– Валериан, хватайся! – слышу голос Коды, спустившегося вниз и протягивающего мне длинную ветку. Но я игнорирую мужчину. – Ты утонешь, черт возьми! – злится он.

Безликому удается схватить меня за руку, и мы застреваем посреди реки. Веревка удерживает нас, а я пользуюсь возможностью и осматриваюсь вокруг. Хочу удостовериться, что Алан не зацепился об торчащие камни. Но… Нет. Младшего унесло дальше.

До ушей доносится жужжание, и я запрокидываю голову назад. Вижу над головой белый дрон.

– Исаак, – догадываюсь я. Видимо, старший следил за нами.

Он подлетает ко мне и мигает, а затем поворачивается и летит вдоль реки. Я пытаюсь высвободиться от крепкой хватки, чтобы поплыть за ним, но мне не удается. Безликий пристегивает наручник к моему запястью.

– Зачем? – холодным тоном спрашиваю я.

– Я обязан с-спасти вас, – дрожащим от холода голосом отвечает он. – Таков регламент.

– Сними наручники.

– Вам нужно вернуться на берег.

– Ты задерживаешь меня. Достав кинжал из трости, я рублю веревку и крепко держу подарок Демьяна, не желая потерять его.

– Черт возьми! – слышу крик Рахманова. Мужчина явно не в восторге.

Течение вновь уносит меня, но на этот раз ко мне прикован безликий. И ему не везет, потому что здесь не за что ухватиться. Единственное, что нам остается, это плыть вслед за дроном и постараться не утонуть.

Когда дрон садится у камней, выступающих из реки, я замечаю Алана, застрявшего между ними. Он без сознания, и из его головы течет кровь.

– Нам нужно ухватиться за те камни! – Как можно громче говорю безликому. – Там Алан.

– Понял! – кричит мужчина в ответ.

Мы одновременно хватается за выступы, но рука безликого соскальзывает. Я крепче держусь за камень, чтобы нас не унесло. Нам с трудом удается остаться на месте. И на берегу никого нет, чтобы помочь. Приходится справляться своими силами.

Я потихоньку двигаюсь к Алану, над которым нависает мигающий дрон. Кажется, Исаак пытается привести его в чувства с помощью света, но ему не удается. Добравшись до брата, бью его по щекам, стараясь не смотреть на лицо. К сожалению, младший не приходит в себя.

– Нужно вытащить его, – хриплым голосом говорю безликому.

– Будет сложно. Нам нужна помощь. Мужчина тяжело дышит. – Они уже здесь. Указывает на бойцов на спуске.

Они подходят на безопасное расстояние и бросают веревку. Мы сразу привязываем к ней Алана, а затем себя. Как только оказываемся на берегу, к нам подлетает вертолет. Он нависает над нами, и младшего тут же поднимают на борт.

– Я останусь, – говорю безликим, когда они пытаются подтолкнуть меня к лестнице.

– Рагнара уже подняли, – сообщают мне. – Вы тоже можете лететь.

– А Демьян? – уточняю я.

– Префекта еще не нашли.

Я подхожу к дрону, все еще кружащему вокруг.

– Нам нужно найти Демьяна, – четко говорю Исааку, чтобы он услышал. Дрон мигает в знак согласия и улетает. – Те, кто еще в силах идти, пойдут за мной. Поворачиваюсь к бойцам и безликим и скольжу взглядом по лицам, спрятанным под балаклавами.

– Я смогу. Сфинкс делает шаг вперед, а остальные следуют его примеру.

– Рагнар что-нибудь сказал, когда его нашли? – уточняю у них.

– Он ничего не видел. Его отбросило слишком далеко. Ему пришлось ползти вверх по склону, чтобы не утонуть.

– Тогда нам нужно перейти реку. Скорее всего, Демьян где-то там.

В таких ситуациях я не тот человек, на которого можно положиться. Учитывая, что сам стану проблемой в любой момент, я вовсе не тот человек. Мне лучше держаться на расстоянии и не создавать новых проблем. Но в данный момент я не могу закрыться в библиотеке и ждать.

Я привык, что в моей жизни есть Демьян и Рагнар. Они старше, и мне есть на кого положиться. Да, я не могу сказать подобного о родителях. Никто из моих братьев не может этого сказать. Но у меня по крайней мере есть братья. Пусть у нас не было возможности проявлять свое братство всю жизнь, однако это ничего не меняет.

Если однажды я стану безнадежным человеком, угасающим словно свеча, у моей жены и детей будут дяди, которые не дадут их в обиду. Но я не помню, чтобы когда-то выполнял роль того, кто защищает. Оберегать братьев от самого себя и своих недугов – это, как мне известно, не защита.

Я думаю обо всем этом, пересекая реку и направляясь в сторону дымовой завесы. Из-за дождя она быстро становится блеклой. Мы приближаемся к ней и видим первый труп бойца. С каждым шагом их становится больше. И среди всех них я пытаюсь найти Демьяна.

Мой взгляд цепляется за две мужские фигуры, прижатые к земле дверью от минивэна. Мы с безликими отбрасываем её назад, и я вижу Цербера. У мужчины нет руки. Видимо, её оторвало во время взрыва. Боец словно пытался спрятать собой Демьяна.

Я опускаюсь на колени и проверяю пульс брата. Надо мной загорается свет и жужжит дрон. Уверен, Исаак ждет, когда я что-нибудь скажу.

– Жив, – сообщаю я безликим, параллельно касаясь шеи Цербера. – Оба живы.

– Здесь тоже есть выжившие! – кричит кто-то из бойцов.

– Немедленно сообщите Тании. Пусть пришлет вертолет.

Безликие начинают суетиться. Мы поднимаем Цербера, а затем Демьяна. На мгновение брат приходит в себя. Его дыхание сбивается. Я не могу посмотреть ему в глаза, но знаю, что он видит меня.

– Валери… – голос брата обрывается. Сейчас ему сложно издавать звуки.

– Все будет хорошо, – говорю ему то, что он сказал бы мне. – Я рядом. И буду до тех пор, пока смогу. А потом он будет рядом со мной.

Глава 48.

«…НЕ УПУЩУ ШАНС РАСЦВЕСТИ…»

Валериан

11 августа. 2:04.

Шум. Его так много, что он мешает мне думать и пытается нарушить порядок алгоритмов в голове. Вокруг слишком много людей, и каждому что-то от меня нужно, потому что без Демьяна и Рагнара вся ответственность за семью ложится на меня. На меня, черт возьми. Если бы я умел проявлять гребаные эмоции, то наверняка рассмеялся бы в лицо тому, кто сказал мне об этом.

– Нужно еще одна бригада врачей.

– В части тоже есть раненые.

– О взрыве узнали журналисты.

– Автомобиль не доедет до замка. И выехать тоже не получится.

– Тихо, – ровным тоном говорю я, прерывая гул в гостиной. Поправив очки на переносице, скольжу взглядом по Тание и Лукьянову. В первую очередь необходимо оказать моим братьям медицинскую помощь. – Тания, отправь за врачами вертолет. Немедленно.

– Хорошо. – Женщина в спешке удаляется, чтобы выполнить мой приказ.

– Авдей, какое состояние у моих братьев? – интересуюсь я, откинувшись на спинку кресла.

– У Алана сотрясение мозгов. Нет угрозы жизни. Скоро он придет в себя. Демьяну требуется еще одна операция. Мне нужна помощь нейрохирурга. У Рагнара несколько переломов, сотрясение мозга и раны по всей спине. Я удалил все осколки, и сейчас им занимается мой ассистент. Выживших бойцов тоже удалось спасти. Но врачей недостаточно, – объясняет меня Лукьянов.

– Это все?

– Пока да.

– Все, кто тебе нужен, будут здесь в течение двадцати минут.

Мужчина коротко кивает мне:

– Я вернусь в палату.

Как только он уходит, я перевожу взгляд на Коду.

– Возьми СУ на себя. Кто-то должен следить за безопасностью замка, – говорю ему, поднимаясь с дивана.

– Я и так собирался заняться этим, – низким голосом произносит Рахманов.

Подхожу к Исааку, сидящему за ноутбуком.

– Ты следишь за новостями? – спрашиваю я.

– Да.

– В интернет не должна просочиться информация о том, что у нас происходит. Мы не можем допустить, чтобы на нас напали, когда мы уязвимы.

– Уже занимаюсь этим. – Старший поворачивает ко мне ноутбук. – Камера в минивэне кое-что зафиксировала перед взрывом.

Наклонившись вперед, я смотрю на экран. Включается запись, на которой четко видно, как на минивэн садится дрон, и происходит взрыв.

– Произошла цепочка взрывов, – объясняет Исаак. – Скорее всего, после первого взрыва Демьян и Рагнар успели выйти из минивэнов с несколькими бойцами. Это спасло их. Задержись они там хотя бы на секунду, то и всех ждала смерть.

– Они собирались убить Демьяна. – Я выпрямляюсь. – Но не смогли угадать, в каком минивэне он находился.

– Нам повезло, что им этого не удалось. Идентичные номера сыграли нам на руку.

Однако в следующий раз исход может быть иным, – раздраженно произносит Исаак. – Кем бы ни был этот ублюдок, он ведет грязную игру.

– И о многом осведомлен, словно...

– Словно среди нас есть предатель?

– Нет. Словно он знает, как мы думаем. Как думает Демьян.

– Это еще хуже, – брат закрывает ноутбук и тяжело вздыхает.

– Именно.

Я размышляю над тем, мог ли этот человек присутствовать в нашей жизни ранее. Был ли знаком с Игнатом? Пытался ли его убить или нет? Может быть, все началось после смерти нашего отца?

Мысли об этом ничего не дадут. Надо искать информацию, чем я не могу заняться. Сейчас мне необходимо позаботиться о семье. Пока я способен на это.

Поднявшись в палату, я слышу всхлипы из комнаты напротив. Вхожу и вижу невесток. Они сидят на диване и с опущенными плечами, словно взвалили на себя весь груз этого мира. Вивиен стоит у панорамного окна, опустив голову и поглаживая живот. Видимо, дети снова толкаются.

Я подхожу к жене, обратив на себя ее внимание. Спускаю очки, чтобы взглянуть ей в глаза, и вижу в них печаль, тревогу. Она знает, что нас ждет. Мы оба знаем, но ничего не можем изменить.

– Ты в порядке? – шепчу, накрыв её живот ладонью. Чувствую толчки, но спустя несколько секунд они прекращаются.

– Да, – натянуто улыбнувшись, отвечает Виви. – А ты?

Не хочу лгать, поэтому просто игнорирую этот вопрос. Мне не хочется говорить жене, в каком дерьмовом состоянии я нахожусь. Как я боюсь за неё. Боюсь за то, что ей придется пережить. И самое отвратительное то, что мне неизвестно, в какой момент я погружу и ее, и себя в кромешную тьму, утащив за собой наших детей.

Мы садимся на большое кресло в углу и ждем. В полной тишине комнаты прислушиваемся к голосам в палате. Когда приезжает нейрохирург, тишина становится еще громче. Я даже слышу, как бьется сердце Виви. Словно она поместила его в меня и сделала моим.

Спустя несколько часов операция заканчивается. Мы получаем хорошую новость и в конце концов выдыхаем. Теперь остается только ждать пробуждения моих братьев.

Я собираюсь встать, чтобы поговорить с Лукьяновым, но замечаю, что Вивиен уснула в моих объятиях. Подхватив жену на руки, несу её в нашу спальню и укладываю на кровать. Сняв с ней обувь, накрываю одеялом и сажусь на край кровати.

Это желание наблюдать за спящей Виви, видеть её уязвимой, пока она не замечает этого, не оставляет меня. Чем Вивиен ближе ко мне, тем сильнее я ощущаю, что у моей одержимости нет границ. И они не появятся никогда. А нужны ли они вообще? Не думаю.

Если между двумя людьми есть чувства, то они должны быть именно такими. Не просто любовь, которою можно забыть после расставания. Нет. Это все фальшь, привычка. А именно зависимость, приковывающая вас к друг другу. Зависимость, внушающая лютый страх. Вынуждающая дрожать от одной только мысли о расставании. Именно эта зависимость заставит нас утонуть там, куда не стоило погружаться. Потому что не у каждой пропасти есть дно. И не из каждого болота можно выбраться.

Я наклоняюсь к Виви и, потянувшись к её губам, целую. Делаю это нежно, чтобы не разбудить. Просто хочу почувствовать губы жены на своих. Этот вкус конфетки и аромат ежевики. Отстранившись, провожу большим пальцем по её щеке, а затем заправляю за ухо выбившиеся пряди волос.

Моя жена прекрасна. Она одна из тех книг, которые любит читать. Просто маленькая нимфа из фэнтези романа, явившаяся мне в реальной жизни. Хотя я не совсем уверен, что моя жизнь реальна. Возможно, это тоже книга, в руках заядлого читателя или автора, что подарил ей душу, как Виви сделала это со мной. Но если это так, то я бы хотел спросить, почему он выбрал для меня такую жизнь. Почему в моей истории я не обычный человек, а особенный?

***

Вивиен

– Черт. Как же тошнит. – Алан с отвращением смотрит на еду, принесенную Максимом. Судя по его взгляду, он не собирается к ней прикасаться. – Убери это. – Парень отталкивает от себя поднос. – Я не буду есть.

– Не ешь. – Исаак ставит поднос на тележку. – Отдыхай.

– Я устал отдыхать. Целый день в этой гребаной кровати.

– Ты не просто так там лежишь, – напоминаю я ему. – У тебя сотрясение мозга.

– Это не смертельно, – возмущается младший близнец. – Как там Рагнар и Демьян?

– Уже пришли в себя. – Я подхожу к нему и протягиваю стакан апельсинового сока, который изначально принесла для себя. – Будешь?

– Из твоих рук хоть яд, очкарик. – Алан хитро улыбается мне.

– Не переживай. Травить тебя я не буду, – говорю, слегка смущенная его словами.

– Премного благодарен, – ухмыляется он, забирая стакан. – А где подгузники?

– Внизу с Оливией и Алексеем.

– Эта женщина использует Дьякова как хочет. Выпьет всю его кровь, прежде чем простить. Я уже боюсь её.

– Она его не использует, – фыркаю я. – Он сам пришел помочь. Точнее, Алексей пришел, чтобы провести время с женой, дочерью и внуком, но не признается в этом даже под дулом пистолета. Словно, если покажет чувства, получит по голове битой.

– Возможно. – Алан возвращает мне стакан и пытается встать с кровати. – Я хочу увидеть Демьяна и Рагнара.

– Идем, – без возражений говорит Исаак. Он помогает брату встать на ноги. Закинув его руку на свое плечо, ведет его в палату.

Я следую за ними, держась на расстоянии, чтобы не путаться под ногами. Переступив порог палаты, замечаю Валериана. Утром я проснулась одна. Кажется, мужа не было рядом со мной всю ночь. Видимо, его и Исаака загрузили делами, которые обычно решают Демьян и Рагнар.

– Алан. – Демьян хмурится, увидев брата. Выглядит суровым, но в глазах заметна тревога. – Ты в порядке?

– Естественно. Это просто мелочи. – Парень указывает на перебинтованную голову. – Вы как? – Его взгляд скользит по братьям.

– Живы, – отвечает Рагнар, сжимая руку Юсейры, сидящей рядом с ним. – И на том спасибо. Кстати, какие у нас потери?

– Девять бойцов мертвы. – Валериан скрещивает руки на груди и прислоняется спиной к стене. – Пятнадцать ранены.

– Как Цербер? – спрашивает Демьян.

– Ему оторвало левую руку.

Мне становится жаль бойца. Я знаю Цербера. Часто видела его у ворот. Очень запоминающийся мужчина. Возможно, это из-за его фиолетовых глаз. Они такие яркие и необычные.

– Он очнулся? – Демьян пытается сесть, но ему не удается. Аурелия подставляет позади него подушку, чтобы ему было удобнее.

– Да. Его беспокоит то, что теперь он не сможет работать в СУ.

– Цербер будет продолжать работать в СУ. Я не лишу его должности из-за отсутствующей руки. К тому же в наше время эта проблема решаема.

– Решаема, – соглашается Валериан. – Есть высокотехнологичные протезы. Можно заказать ему такой.

– Я займусь этим. – Исаак помогает Алану сесть на кресло. – У меня есть идеи на этот счет.

– Он спас мне жизнь, прикрыв собой и ни на секунду не задумываясь о себе. – Демьян проводит ладонью по лицу. – Этот человек очень предан своей работе. Я не могу потерять такого бойца.

– В будущем мы можем передать ему СУ, – предлагает Рагнар. – Из него выйдет отличный начальник.

– Что насчет остальных? – уточняет Демьян.

– Сегодня похоронят. Не всех нашли. – Валериан отталкивается от стены и подходит ко мне. – Двое бойцов пропали. Скорее всего, их тела смыло рекой. Тания занимается их поисками.

– Пусть сообщит мне, как только найдет их.

– Я передам ей. – Муж берет меня за руку и выводит из палаты. Сняв свои очки, целует меня в лоб.

– Ты не спал ночью? – спрашиваю я, накрыв ладонями его грудную клетку.

– Были дела. – Его рука ложится на мою талию, а глаза... В них такая пустота. – Виви...

– Знаю, – перебиваю я его. – Ты в любой момент можешь забыть меня. Хочешь, чтобы я была готова к этому.

– К этому нельзя быть готовой. – Он опускает голову и касается своим лбом моего. Прикрыв глаза, обхватывает ладонью мой затылок.

– Нельзя. – Я встаю на носочки и целую мужа в щечку. Он распахивает глаза и ласково смотрит на меня. Так мягко, что сердце болезненно сжимается в груди, а щеки покрываются румянцем. – Я справлюсь, родной.

Валериан кивает и внезапно достает из кармана конфетку. Протягивает ее мне, и я сразу забираю у него сладость. Чувствую прилив радости, а затем несколько толчков.

– Иногда мне кажется, что дети толкаются, тем самым требуя твоего внимания, – говорю мужу.

– И я буду его давать. – Он подхватывает меня на руки и уносит от палаты. Делает это с такой легкостью, словно я ничего не вешу. Приятно, когда твой мужчина очень силен. Так чаще чувствуешь себя девочкой. Вспоминаешь о том, что можешь побыть слабой. Но самое главное, что рядом есть человек, с которым можно полностью обнажиться и не бояться этого.

Валериан заносит меня в библиотеку и садится на диван. Я оказываюсь прижата к его груди, поэтому, воспользовавшись моментом, прислушиваюсь к сердцебиению. Ощущаю ладонь мужа на животе и улыбаюсь.

Мужчина периодически целует меня в макушку и вдыхает аромат. Ласкает так, словно делает это за те дни, когда не будет помнить. Или же просто хочется насытиться мной. Но мы не насытимся. Никогда. Я это знаю.

– Я люблю тебя, конфетка, – шепчет Валериан, когда его объятия становятся сильнее. – Больше жизни.

Грудная клетка наполняется болью, когда приходит осознание того, что это прощание. Я сжимаю его футболку на груди и держусь, чтобы не зарыдать. Не дать слезам испортить этот момент.

– Я тебя тоже люблю, – хриплым голосом шепчу в ответ.

С каждой секундой появляется ощущение, словно температура тела Валериана падает. Я кусаю дрожащие губы и, зажмурив глаза, замираю. Меня больше не обнимают. Тело мужа обмякает и, отстранившись от него, я вижу его закрытые глаза.

– Валериан, – дрожащими пальцами касаюсь его щеки. – Родной.

Никакой реакции. Он потерял сознание. И, вероятно, проснется совершенно чужим для меня человеком.

– Я тоже люблю тебя больше жизни. – На моих глазах появляются слезы. Они скатываются по щекам, а из горла вырывается всхлип.

С трудом я достаю мобильный из кармана и звоню папе. Он поднимает после первого же гудка.

– Вивиен…

– Приходи в библиотеку, – говорю еле слышно.

– Иду.

Связь обрывается и спустя минуту в библиотеку врывается не только Максим, но и Исаак. Увидев нас, в их глазах посыпается сожаление. Папа подходит ко мне и крепко обнимает.

– Все будет хорошо, дорогая. – Он целует меня в макушку, а я продолжаю крепко хвататься за мужа. Словно удерживаю его воспоминания. Душу, так сильно подходящую моей.

Глава 49.1

«…И КТО СКАЗАЛ, ЧТО ПУТЬ НЕВЕРНЫЙ…»

Вивиен

12 августа. 5:33.

У него такие холодные руки. Вроде бы я уже привыкла к этому, но сейчас меня пугает температура его тела. Не утешает даже осознание того, что ему ничего не угрожает.

Сердце Валериана бьется ровно, как и всегда. Лицо лишено эмоций, а глаза закрыты. Он спит, пока я с тревогой в груди жду его пробуждения. А дети, кажется, чувствуют мое состояние и постоянно толкаются.

– Тебе нужно отдохнуть. – Аурелия садится рядом со мной на край кровати и гладит меня по спине. Я даже не заметила, как она появилась. Дверь спальни открыта нараспашку, и каждые полчаса сюда кто-то входит, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Не хочу, – шепчу я, тяжело вздыхая и продолжая наблюдать за мужем.

– Так нельзя. Подумай о детях.

– Я все равно не усну. Они так толкаются, словно… – Мой голос обрывается из-за кома в горле.

– Чувствуют твое состояние, – заканчивает за меня девушка. – Так и есть. Именно поэтому я хочу, чтобы ты отдохнула. Ложись рядом с ним. Может быть, тебе удастся уснуть.

У меня нет сил спорить с ней, поэтому я ложусь на вторую половину кровати, не отпуская руку мужа. Слышу за спиной шаги, по которым определяю, что в комнате появился Демьян.

– Иди спать, Релли, – вполголоса говорит он жене. – Я побуду здесь.

До меня доносятся их шепот, который я не могу разобрать. Спустя пару минут Аурелия уходит, а меня накрывают пледом.

– Именно поэтому он не хотел тебе говорить. – Демьян садится за моей спиной, и тут же в нос бьет аромат выпечки. – Возьми. – Протягивает булочку с вишней. – Максим сделал и просил передать.

– Спасибо. – У меня нет аппетита, но если поем, смогу немного отвлечь себя. – Ты был против того, чтобы Валериан раскрыл мне правду?

– Нет. Наоборот, мне не хотелось, чтобы вы обо всем поговорили. Но сейчас тебе плохо, и я жалею об этом, – признается он. – У Валериана не было выбора между горькой правдой и сладкой ложью.

– Даже в этом случае я бы хотела знать правду и быть рядом с ним. – Я кусаю булочку и медленно жую ее. – Почему с вами все это делали? Неужели за все эти годы не нашлось человека, который захотел бы помочь вам?

– Нет, – ухмыляется Демьян. – Хотя была одна девушка. Журналистка. Она хотела написать статью и разоблачить Игната перед всей Умброй.

– И? – Я смотрю на мужчину через плечо и замечаю в его глазах мрак, от которого по коже бегут мурашки.

– Я свернул ей шею. – Его тон становится таким низким, что я готова съежиться и спрятаться под одеялом.

– Почему?

– Представь, что тебя держат в камере, где в меню есть только овсяная каша. Тебе приходится есть ее, чтобы выжить. Так, день за днем, неделя за неделей, ты ешь только эту кашу. И вот однажды вместо каши тебе приносят целый торт. Что ты первым делом сделаешь?

– Сначала обрадуюсь, – отвечаю я. – А затем насторожусь. Наверняка за этот торт придется дорого заплатить. Возможно, своей жизнью.

– Вот и я так подумал, поэтому убил.

– Я бы могла просто не есть торт. Отказаться от него.

– В моем случае отказаться – значит убить. Есть риски и возможности. Приходится взвешивать все и выбирать тот путь, который принесет пользу мне и моим братьям. Отпусти я эту девушку, Игнат мог узнать о ней и решить, что мы с ней действуем сообща. Мне пришлось бы заплатить за это своей жизнью. А если я убью её и отдам ему тело журналистки, то он оценит уровень моего страха перед ним и слегка расслабится. Так у меня будет больше шансов помочь чем-нибудь братьям.

– Я понимаю, о чем ты. Но она была не виновата.

– Как и я и мои братья. Однако это не сделало нашу жизнь лучше. Жизнь – это не то место, где ты найдешь справедливость, Вивиен. Люди – животные, стадо. Если не будешь хищником, тебя растопчут. Либо ты, либо тебя.

Если верить его словам, то все вокруг – это темнота. И в этой темноте нет ни лучика света, в тепле которого можно погреться. Мир словно уже потерян, и его не спасти. Теперь это чистилище.

– Это страшно осознавать, – шепчу я.

– Но когда осознаешь, становится легче жить. – Демьян протягивает мне стакан воды. – Выпей и поспи. Скоро Валериан проснется и не узнает тебя. Возможно, и меня тоже. Мы должны быть готовы к этому. Особенно ты.

Не думаю, к этому можно быть готовой. Но я постараюсь быть сильной, чтобы пережить этот момент.

– Я бы тоже убила, чтобы спасти свою семью, – говорю, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Тебе не придется этого делать, библиотекарь, – шепчет Власов, прежде чем я засыпаю.

***

Меня будят голоса, один из которых я узнаю, еще даже не проснувшись. Он словно живет в моем сознании, и я слышу его даже во сне.

Открываю глаза, но не вижу рядом Валериана. Пульс учащается из-за волнения.

– Сколько тебе лет? – спрашивает Демьян.

Я резко сажусь на кровати и смотрю на мужа. Он стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди. Его взгляд устремлен в пол. На нем нет очков, и ему сложно видеть лица без них. Я достаю их с прикроватной тумбы, чтобы передать Валериану. Меня останавливает его ответ.

– Двадцать пять.

Вздрагиваю и прижимаю очки к груди. Переглянувшись с Демьяном, сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Валериан не помнит меня. Сейчас я для него никто.

– Что происходит? – спрашивает ровным тоном. – Где Игнат?

– Я убил его и стал Префектом, – отвечает Демьян, сунув руки в карманы брюк. – Сейчас ты в безопасности, как и все остальные.

– Сколько мне лет на самом деле?

– Завтра исполнится двадцать восемь.

– Значит, я не помню почти два с половиной года жизни. – Валериан выглядит так, словно думает о чем-то и анализирует.

– Что последнее ты помнишь?

– Что тебя забрали участвовать в Лудусе. И я точно был слеп. – Он бросает мимолетный взгляд в мою сторону и сразу отводит его. Но спустя мгновение вновь смотрит на меня. В его глазах проскальзывает едва заметное сомнение. – Кто она? – щурится так, словно сканирует меня.

– Твоя жена. – Демьян делает несколько шагов к брату. – Вивиен.

– Я женился?

– Не только ты. Мы с Рагнаром тоже успели жениться и обзавестись детьми.

У меня возникает ощущение, словно я впервые вижу Валериана. Он разглядывает меня с таким холодом, как в то утро, которое я не хочу вспоминать. Но я напоминаю себе о потере памяти. Сейчас я для него чужой человек.

– Привет, – здороваюсь, натянув улыбку. Я справлюсь. Со всем справлюсь.

Валериан не отвечает мне и пулей выходит из комнаты, словно сбегает от меня.

Глава 49.2

– Не огорчайся, – сразу говорит Демьян.

– Не буду.

Я понимаю, что Валериану необходимо время и предстоит свыкнуться с мыслью, что у него есть беременная жена и не только. Тем более ему никогда не хотелось детей. Наверняка сейчас он будет долго об этом думать. Его не огорчит и не обрадует мое присутствие в жизни, но именно оно загрузит ему голову.

Демьян выходит из спальни вслед за ним, и я остаюсь наедине с собой. Чтобы не позволить волнению завладеть мной, направляюсь в ванную и принимаю душ. Встав у зеркала, делаю глубокий вздох и морально готовлю себя к тяжелым дням.

Я покидаю комнату только после того, как нахожу в себе силы подчинить собранное настроение. Самообман – сложная штука, но именно это помогает не свалиться в кровать и не спрятаться под одеялом. Сделаю это, когда все встанет на свои места.

Спускаюсь в столовую, держа в руках очки и чувствуя толчки детей. Я бы с удовольствием пошла к Валериану и попросила его успокоить это утреннее буйство наших малышей, но не могу. К тому же я не нахожу мужа сидящим за столом и спокойно завтракающим. Его нет.

– Доброе утро, – здоровается со мной папа, отодвинув для меня стул и поджав губы. Я замечаю в его глазах волнение, поэтому опускаюсь на свое место, а не срываюсь искать моего Призрака.

Призрак… Это слово как проклятье нависло надо мной и превратило Валериана в того, кем я его всегда считала. Он действительно стал фантомом в моей жизни. Поэтому я выбрасываю это слово из головы и заменяю его тем, которого уже не боюсь. Сталкер. Больше никакого Призрака. Теперь только мой личный преследователь, пробирающийся ко мне в ночи. Именно такого мужчину я хочу. Пусть пугает, продолжает сводить с ума, доводит до безумства и делает из меня грешницу. Все что угодно, лишь бы не покидал меня.

– Доброе, – говорю Максиму и остальным. – Где Валериан?

– В библиотеке, – отвечает Демьян, откидываясь на спинку кресла. Власов выглядит слегка бледным. Вместо того чтобы лежать в постели после ранения, он пытался выполнить обязанности старшего брата. – Я проводил его туда и отнес ему завтрак. Он хотел побыть один, но Рагнар сейчас с ним.

Эти братья совершенно не берегут себя, если переживают друг за друга. У них настолько сильная связь между собой, что она начинает действовать как магнит. Любой, кто оказывается в этой семье, становится звеном одной цепи. Их цепи. И я почему-то уверена, что они не позволят никому выпасть из неё.

– Я пойду к нему. – Поднимаюсь со стула и собираюсь взять тарелку с собой, чашку чая и несколько сырников, но папа опережает меня. Он берет все сам.

– Идем. Я провожу тебя, – говорит, положив все на поднос.

– Спасибо. – Господи, я люблю этого человека. Если бы росла рядом с ним, то не знала бы забот. Он настолько хороший, что это разбивает мне сердце.

– Как ты себя чувствуешь? – Максим ведет меня в библиотеку под руку, словно ребенка.

– Неплохо. Стараюсь держаться.

– Ты сильная девочка, Вивиен, – серьезно произносит он, с нотками горечи в тоне. – Жизнь сделала тебя такой. Поэтому я уверен, что ты справишься с трудностями рядом с Валерианом.

– Справлюсь, – бубню себе под нос, вспоминая свое прошлое. Как осталась без мамы. Как пыталась выжить. Как боролась за свою невинность. Как убила человека. Как старалась противостоять страхам, пусть это и было сложно.

– Я знаю, в твоей жизни были страшные ситуации, из которых тебе приходилось выбираться самой, – внезапно говорит Максим, словно знает, о чем я думаю. – Учиться справляться со страхом, когда он окружает со всех сторон – это подвиг. Но ты справлялась. Меня не было рядом, и я чувствую себя виноватым. Постоянно хочу попросить у тебя прощение за это.

– Ты не обязан. Ты не знал обо мне. – Я не злюсь на него из-за этого и не обижаюсь.

– Все равно прости меня. И будь уверена, что я стану очень безжалостным человеком, если кто-то обидит мою дочь. Я прекрасно управляюсь с ножом и вне кухни. – В его глазах проскальзывает едва заметная злость. Таким я его еще не видела.

– Возьму себе на заметку. – Я выпускаю смешок, немного раздосадованная, но вполне довольная заявлением отца.