Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)
– Я провожу тебя, – строго говорит Исаак. – Идем.
– Я сама, – шепчу, вырывая руку.
– Ты боишься темноты, поэтому мы пойдем вместе. – Его тон становится ниже, а взгляд говорит о том, что это даже не обсуждается.
У меня нет желания спрашивать, откуда он об этом знает. Не сказав больше ни слова, я ухожу. Исаак следует за мной, словно тень. Он молчит, пока я не оказываюсь на пороге дома.
– Мы приехали за тобой, – говорит Власов, прежде чем я закрываю за собой дверь.
Прижавшись к стене, я скатываюсь по ней вниз и удивленно смотрю в одну точку. В груди образуется пустота. Это был Валериан. И он… Он просто прошел мимо, посмотрев на меня так, словно я никто. Просто прошел мимо.
Глава 39.1
«…Я ОБ ОДНОМ ТОЛЬКО ЖАЛЕЮ…»
Валериан
13 июля. 14:14.
– Сколько? – спрашиваю я у Алана, сидя на кровати и обхватывая руками голову. Пульсирующая боль в висках мешает думать, но я пытаюсь игнорировать её.
– Три дня, – отвечает он, протягивая мне стакан воды и таблетку.
Я сразу закидываю обезболивающее в рот, надеясь, что оно подействует как можно быстрее. Зажмурив глаза, резко распахиваю их и скольжу взглядом по близнецам, чтобы удостовериться, что на этот раз нам удалось избежать неприятных инцидентов. Судя по их внешнему виду и отсутствию на моих запястьях веревок, всё было спокойно.
– Как себя чувствуешь? – интересуется Исаак, закрыв ноутбук, за которым сидел минуту назад.
– Голова раскалывается. – Я массирую виски. – В остальном всё в порядке. Где мы?
Последнее, что я помнил, это то, что мы были в Самбре. Исаак пытался разузнать о том, где поселилась Виви, и всё. Дальше ничего нет.
– Во Фламе, – отвечает старший.
– Что мы делаем во Фламе?
Близнецы молчат, что наталкивает меня на хаотичные мысли, беспощадно атакующие мой мозг. Я словно собираю пазл в голове, чтобы понять всё самому.
– Мы нашли Вивиен, – внезапно говорит Исаак, после чего у меня перехватывает дыхание. – Она беременна.
Беременна.
Мое тело становится каменным. Стакан в руке трескается от того, что я сильно сжал его, а пульс учащается и барабанит по ушам. Моя и без того холодная кожа начинает леденеть и покрываться мурашками. Волосы на затылке встают дыбом, а в голове появляется совершенно новый алгоритм с пустыми ячейками.
Моя женщина беременна. Я стану отцом. Был ли я готов к этому? Нет. Думал ли когда-нибудь о собственном ребенке? Да. Хотел ли я его? Нет.
Я никогда не считал себя человеком, способным стать хорошим отцом. В принципе отцом. Это роль не для меня. Отец, который может забыть собственного ребенка, слишком паршивый отец. Но… Я стану папой. Папой.
Сердце превращается в воздушный шар от осознания того, что Виви носит в себе жизнь. Жизнь, которую необходимо защищать. Даже от меня. Такой отец, как я, – обуза.
Лицо горит от осознания того, что меня ждет. Внутри всё болит, и что-то теплое скатывается по щеке. Я решаю, что это пот, пока в зрение в одном глазу не мутнеет. Это не пот, а… слеза. Моя первая в жизни слеза.
– Брат? – Алан садится рядом со мной и забирает из моей руки стакан. На ладони образовался порез, но эта рана незначительна. Рана внутри меня куда безобразнее.
– Мне нужно увидеть Вивиен, – ровным тоном говорю я. – Мы должны забрать её в Умбру.
– Она в ателье. – Исаак бросает на кровать аптечку. – Обработай рану и поедем.
***
Вивиен
Уже второй день напряжение в моем теле не спадает. По коже постоянно бегают мурашки и возникает ощущение, что за мной следят. Волнение не отпускает. В добавок к нему меня переполняет новая волна боли. Появляются вопросы, ответы на которые я не нахожу. Если Валериан приехал за мной, то почему он прошел мимо меня? Почему не пришел вчера? Знал ли он о моей беременности?
Мысли превращаются в тяжелый груз. Мне страшно за себя и за детей. Я боюсь вновь столкнуться с Валерианом. Столкнуться с равнодушием в его глазах.
– Вивиен! – громкий голос бабушки вытягивает меня из мыслей о Власове. Она стоит рядом со мной и, кажется, уже давно пытается докричаться до меня. – Ты где витаешь?
– Нигде, – хриплым голосом отвечаю я.
Я не сказала Раксалане о короткой встрече с отцом своих детей. Не знала, как она отреагирует. Да и говорить обо всем этом не хотелось.
– Оно и видно. – Бабушка закатывает глаза. – Тебе не помешает проветриться. Иди в кафе напротив и закажи чего-нибудь на вынос. Мы с тобой сегодня не обедали, а я и забыла. Работы слишком много.
– А что тебе заказать? – Я поднимаюсь из-за стола, машинально накрывая ладонью живот.
– Салатик какой-нибудь. Мне без разницы.
У меня нет аппетита, но поесть нужно. Я выхожу из ателье и собираюсь подняться на второй этаж торгового центра, где находится кафе. Пока иду, чувствую, как по позвоночнику ползет холодок. Вена на шее пульсирует так, словно хочет пробить кожу. Сердце сжимается, и мне приходится остановиться перед эскалатором, чтобы случайно не отступиться. Нахмурившись, я хочу шагнуть вперед, но не могу.
Ледяная ладонь цепляется за мое запястье словно кандалы. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто меня держит. Температура его тела всё говорит за него. Даже в летнюю жару он холодный.
– Виви, – раздается над ухом шепот, из-за которого подкашиваются ноги.
Дрожь в коленях вынуждает меня пошатнуться, но Валериан не позволяет мне упасть. Обвивает рукой мою талию и тянет назад, прижимая спиной к своей груди. Его ладонь оказывается на моем животе, и мы оба замираем.
Не знаю, что заставляет меня взять себя в руки. Возможно, шум вокруг и люди, проходящие мимо и продающие на нас взгляды. Но я резко разворачиваюсь и освобождаюсь от хватки Власова, даже не посмотрев на него. Словно ошпаренная бегу в ателье, и слышу позади его шаги.
– Вивиен, – зовет меня ровным тоном.
– Отстань, – бросаю ему, желая спрятаться.
– Нам нужно поговорить. – Мужчина входит в «Мираж» следом за мной.
– Нам не о чем говорить.
– Нам есть о чем поговорить, – парирует Власов. Он ловит меня за локоть и поворачивает к себе. Я встречаюсь с ним взглядом. С мягким, ласковым взглядом, которому когда-то поверила. Но сейчас он только разрушает меня. – Почему ты сбежала, Виви? Почему? – Его ладонями сжимают мои предплечья, не позволяя сдвинуться с места.
– Почему? – Я удивленно смотрю ему в глаза. – Ты еще спрашиваешь почему?! Серьезно? – Мои губы начинают дрожать. – Валериан, прошу, уходи. Нам не о чем говорить.
– Нет. Я не уйду без тебя. К тому же ты беременна. – Его взгляд падает на мой живот.
– Это не твой ребенок. – Мне совсем не хочется говорить что-либо о детях. Хочется сделать ему больно.
Власов щурится, словно пытается раскусить мою ложь.
– И что? – Он вопросительно вскидывает бровь. – Это не имеет никакого значения. Ты все равно возвращаешься в Умбру.
Пока я пытаюсь осмыслить его ответ, позади раздаются шаги бабушки.
– Что здесь происходит?! – Она подходит к нам и вклинивается между нами, отталкивая от меня Валериана. – Кто ты такой и что делаешь в моем ателье?! – спрашивает, грозно уставившись на него.
– Валериан Власов, – представляется он, смотря только на меня.
– Значит, всё-таки нашел, – фыркает Раксалана. Что это значит? – В любом случае выметайся отсюда. Держись подальше от моей внучки. Она никуда с тобой не поедет.
– Она поедет со мной, – твердо говорит он, а затем добавляет: – К своему отцу.
Глава 39.2
– Что? – Мне резко сажусь на стул и хватаюсь за его спинку. Валериан мгновенно опускается на колено передо мной и берет меня за руки. – Ты нашел папу?
– Да, – отвечает он. – И ты его знаешь.
– Знаю?
– Это Максим.
– Но… Как такое возможно? – Я не знаю, как реагировать. Не знаю, верить ли Валериану или нет.
– Максим был тогда в Фламе. Третье мая – годовщина смерти его жены. Татуировка на его груди – анаграмма. Но обо всем этом тебе лучше поговорить с ним. И ДНК-тест мы уже сделали. Все совпало.
Мне требуется время, чтобы осмыслить полученную информацию. Я бегаю взглядом по ателье и задерживаю его на близнецах. Они стоят у входа, наблюдая за происходящим.
– Поэтому вы меня искали? – шепчу дрожащим голосом. Сердце снова разбивается.
– Вивиен… – Валериан слегка хмурится.
– Уходи! – Из горла вырывается всхлип. – Зачем ты пришел?! Отправил бы кого-нибудь! Зачем пришел сам?!
– Виви…
– Ты прогнал меня! Прогнал! – По моим щекам скатываются слезы, и я резко встаю. Валериан поднимается вслед за мной. – Ненавижу тебя! – Начинаю бить его кулачками по груди.
– Виви… – Он внезапно обнимает меня и прижимает к груди. – Прости меня.
Я смогу простить. Больше не смогу поверить ему.
– Уходи, пожалуйста, – реву я, уткнувшись лицом в его грудь. – Я только-только начала приходить в себя. Оставь меня в покое. Я умоляю тебя. Не появляйся передо мной.
– Не могу, – хриплым голосом произносит мужчина.
Мое дыхание становится прерывистым, пока я стою прижатая к нему всем телом. Хочу отстраниться, но даже разум мне не подчиняется. Сердце тянется к нему. Оно разбито, раздавлено, но все равно желает быть рядом с этим мужчиной. Словно мир существует только рядом с ним.
Какая же я слабая. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, плачу в его объятиях. Зная, что он не любит меня. Что я ему не нужна. Валериан приехал только потому, что нашел моего папу. Не ради меня.
Слова мужчины все еще режут мне слух. Они всплывают в памяти, и я отстраняюсь от него. Да, у нас родятся общие дети, но вместе нам не быть. Валериан не мой родной человек. Надо чаще себе об этом напоминать.
– Давай ты присядешь, и мы поговорим, – спокойно произносит он, накрывая ладонью мою щеку.
– Я… – Я хочу оттолкнуть его, но на этот раз боль в груди становится невыносимой. Все вокруг плывет.
– Виви!
– Дети, – срывается с моих губ шепот, прежде чем все вокруг темнеет.
***
Валериан
Дети, черт возьми. Не ребенок, а дети.
Пока все внутри меня дрожит, я пытаюсь дать этой информации закрепиться в моем разуме. Но это сложно, когда в руках находится хрупкое тельце Вивиен. Я прижимаю ее к своей груди, пристально разглядывая осунувшееся лицо. Она похудела. Ее тепло уже не так ощутимо, как раньше. Кожа стала холодной, почти как моя.
– Здесь! – вскрикивает Раксалана, указывая в сторону лаборатории. И, судя по количеству охраны вокруг, это не то место, которое может посетить каждый.
Исаак останавливается у входа, и я выхожу из автомобиля с Виви на руках. Охрана никого не останавливает. Наоборот, нам помогают попасть в лабораторию. Невысокая девушка в медицинском халате показывает мне, куда занести Вивиен.
– Уложите её на кушетку и покиньте палату, – строго говорит она.
Мне приходится выполнить все инструкции и ждать в фойе вместе с братьями и Раксаланой. Периферийным зрением я замечаю, что женщина смотрит в мою сторону. Ей точно не нравится мое появление. И она посодействовала тому, чтобы поиски Виви продлились дольше, чем должны были. Уверен, что этому есть причина, явно связанная со мной.
– Что это за место? – спрашивает у Раксаланы Алан, пока мы ждем новостей.
– Место, где в случае чего мою внучку смогут защитить, – надменно отвечает женщина.
Я не поднимаю на неё взгляд, а просто смотрю в пол, прислонившись спиной к стене.
– От кого ты хочешь её защитить? От нас? – возмущается младший.
– А от кого еще?! – повышает она тон. – Я вас не знаю. Единственное, что мне известно, что вот этот вот персонаж, – тычет в мою сторону пальцем, – влюбил в себя мою внучку, а затем прогнал её. Хотел выставить обнаженную на всеобщее обозрение.
Мои ладони сжимаются в кулаки, и я слышу их хруст. Мое тело превращается в вулкан, наконец-то проснувшийся ото сна. Все горит. Каждый гребаный орган. Внутренности кипят.
– Что? – Это не мой голос. Он принадлежит монстру внутри меня.
– Ты глухой, черт возьми?! – Женщина в два шага преодолевает расстояние между нами и дает мне пощечину. – Как ты мог так поступить с ней?! В тебе вообще нет ничего человеческого?!
– Какого хрена?! – рычит Исаак, хватая Кольцову за локоть и оттягивая от меня. – Не прикасайся к моему брату или, клянусь, в следующий раз я сломаю тебе шею раньше, чем ты успеешь открыть рот.
– И умрешь сразу после меня, – усмехается Раксалана. – Это не Умбра. Здесь Фламе. Тронешь женщину и поплатишься за это жизнью.
– Ты и представить не можешь, как мне плевать на правила, когда дело касается моей семьи.
– Я могу сказать то же самое о себе. Держитесь подальше от моей внучки. И папаша её внезапно объявившийся пусть катится на дно ада!
– Почему вы нарушаете здесь тишину? – раздается незнакомый мужской голос. Странно, что я не услышал, как он появился в фойе. – Если желаете выяснить отношения, то делайте это за пределами лаборатории.
Незнакомец проходит мимо меня, и я подмечаю, что мы с ним одного роста. Он садится за небольшой рабочий стол в углу, убирая в карман медицинского халата блокнот и ручку.
– И так, Власовы, вы всё-таки добрались до Фламе, – говорит ровным, но довольно угрожающим тоном. – Не скажу, что рад видеть вас на территории Востока. Я не люблю гостей. Тем более незваных. Но нам давно пора встретиться.
Территория Востока. Значит, вот кому принадлежит лаборатория. Вот почему она так рьяно охраняется. Здесь находится Глава Востока – Абдуллаев Дамир Мурадович. Я читал о нем научные статьи. И не только. У этого мужчины много людей, и если ему вдруг захочется схватить меня и моих братьев, это не составит труда. По крайней мере сейчас.
– Валериан, – обращается ко мне Дамир, – прежде чем мы начнем нашу беседу, надень это.– Протягивает мне открытый футляр с очками и ухмыляется. – Вивиен хотела облегчить тебе жизнь. Странные существа эти женщины, не так ли? Хранят в душе обиду, но продолжают заботиться.
Глава 39.3
Гнев не отпускает меня. Он все еще клубится в грудной клетке и пульсирует под кожей. Не из-за пощечины, которой я не придал значения. Всему виной собственный поступок, исчезнувший из моей памяти.
Глубокий вдох и медленный выдох помогают мне не выйти из-под контроля. Я подхожу к рабочему столу и забираю у Дамира очки. Если Виви хотела как-то помочь мне, то я приму это. Я бы и яд принял, будь это ее желанием. Только бы не видеть слез в глазах, в которых можно разглядеть чертов рай.
Надев очки, я не замечаю никаких изменений, пока не бросаю взгляд на лица близнецов.
– Интересно, – говорю хриплым голосом.
– Что ты видишь? – спрашивает Алан.
– Все, кроме небольшой части ваших лиц, – отвечаю я.
– Очки помогут тебе справиться с некоторыми неудобствами алекситимии. – Дамир закрывает футляр и кладет его на стол.
– Так у тебя еще и проблемы с головой, – ворчит Раксалана. – Надеюсь, это не передастся детям. Не хотелось бы для них такой судьбы.
– Даже если и передается, то это можно скорректировать, – объясняет ей мужчина.
Я замечаю, как Исаак сжимает кулаки, повернувшись лицом к Кольцовой. Она ему не понравилась. Еще чуть-чуть, и убьет её. Тогда нас точно не выпустят отсюда.
– В любом случае это второй вопрос, – продолжается Абдуллаев. – Валериан, если твое состояние дошло до того, что ты не можешь смотреть на лица людей, значит, присутствуют еще какие-то проблемы. В чем они заключаются?
Мои мысли заняты детьми и Виви, поэтому я не спешу отвечать. Просто молча стою на месте, пока девушка, осматривавшая её, не выходит из палаты.
– С малышами и с Вивиен все хорошо, – сразу сообщает она. – Но матка в тонусе. Видимо, это последствия чрезмерного стресса. Если вы хотите, чтобы у неё родились здоровые дети, то не тревожьте мамочку, – обращается ко мне и моим братьям.
– Пока они здесь, стресс будет постоянно преследовать мою внучку, – возмущается Раксалана. – Лучше уходите, пока она не пришла в себя.
– На каком основании ты прогоняешь их из моей лаборатории? – вмешивается Дамир.
– Здесь находится Вивиен.
– Именно она хотела помочь отцу своих детей, поэтому дай мне выполнить её просьбу и помолчи, пока я не вышел из себя, – строго произносит мужчина, после чего женщина замолкает. Его внимание переключается на меня. – Продолжим, Валериан. У тебя еще какие-то проблемы?
– Есть, – отвечает за меня Алан. – Но мы не можем их разглашать незнакомым людям. Конечно, мы благодарны за помощь. Однако есть то, что касается только нашей семьи. К тому же откуда нам знать, что в будущем эта информация не будет использована против нас самих?
В словах младшего есть смысл. Доверять всем подряд – это не про нас. Достаточно того, что Виви рассказала им о моей алекситимии. И не стоит забывать о том, что мужчина перед нами – Глава, а не обычный человек.
– Ты прав. Вы не можете этого знать. – Дамир откидывается на спинку кресла и непринужденно добавляет: – Тогда не буду вас задерживать.
– Мы подождем, пока Виви проснется и заберем её с собой, – говорю я. – Она должна вернуться с нами в Умбру.
– Я сама привезу её в Умбру, если ей этого захочется, – цедит Раксалана. – А вы уезжайте.
– Я не уйду без неё, – мой тон становится холодным и слегка угрожающим.
– Вивиен увидит тебя, и ей снова станет плохо. – Женщина подходит ко мне вплотную, поправляя свои очки. – У тебя совсем совести нет? Оставь её в покое, если хоть немного думаешь о ней. Ты подумал своими извилинами, какая жизнь ждет мою внучку рядом с тобой?
Вот теперь слова становятся пощечиной, и эффект от них слишком сильный. Они врезаются в голову, искажая картинку счастливого будущего. Прожигая насквозь мое имя в алгоритме.
– Если у тебя есть проблемы психологического характера, то какого черта ты связался с Вивиен? – продолжает Кольцова. – Ты представляешь, какой стресс она будет испытывать рядом с тобой? Даже если вы сойдетесь, думаешь, ей будет хорошо? Нет! Знаешь, что её ждет? Постоянные слезы. Не потому что тебя нет, а потому что ты есть. Твои трудности станут ее переживаниями. Этого ты ей желаешь? Хочешь втянуть мать своих детей в жизнь, полную тревог?
Мне нечего ответить. Раксала права на сто процентов. Мои потеря памяти станет грузом на плечах Виви. Не будь она беременна, я бы рискнул построить с ней жизнь. Без детей, конечно. Но сейчас… Сейчас все иначе. Малышам нужна мама. А мое присутствие в их жизни сделает её тяжелой. Обременит конфетку хлопотами, которых она не заслуживает.
Тогда зачем все это было? Для чего ей правда? Для того, чтобы привязать девушку к себе и добавить стресса во время беременности? Или пусть боится каждый раз, когда я подхожу к малышам? Вдруг я потеряю память и спрошу у них, кто они такие? А если однажды забуду их навсегда и причиню им боль? Что они скажут? Папа забыл нас? Как Вивиен будет выкручиваться из всего этого?
Я делаю шаг назад и, обдумав все, смотрю на девушку, осматривавшую Виви.
– Могу я увидеть Вивиен, пока она спит? – спрашиваю, сглатывая слюну.
– Д-д-да, – заикаясь, отвечает она.
Кивнув ей в знак благодарности, я вхожу в палату, чувствуя, как леденею изнутри. Мерзну, словно вот-вот останусь один. Навсегда. Разглядывая Виви, подключенную к системе, подхожу к кровати и сажусь на край.
– Я очень сильно скучал, конфетка, – шепчу, заправляя за ухо её длинные волосы и снимаю очки, мешающие рассмотреть лицо.
Черт. Эта девушка взрастила во мне душу, а я причинил ей боль. Виви подарила мне краски, но я забрал у неё акварель. Зачем я встретил её? Лучше бы она никогда не появлялась в моей жизни. Лучше бы не знала меня. Я как гребаный монстр испачкал ее собой. Запятнал.
– Прости меня, – едва слышно произношу в тишину. Моя ладонь скользит вниз, и я накрываю её слегка круглый живот. – И вы тоже простите. Вам совсем не повезло с папой. Но у вас будет семья. Большая семья. Даю слово.
Приняв решение, я наклоняюсь вперед и целую конфетку в макушку. В последний раз вдыхаю её аромат, позволяя ему вновь отравить меня.
– Я люблю тебя своим мертвым сердцем, – признаюсь ей. – Да, оно не такое, как у всех. Но оно принадлежит тебе.
Глава 40.
«…ЧТО ПРИНОШУ ТЕБЕ ЛИШЬ МРАК…»
Вивиен
14 июля. 10:06.
– Возвращайся, – хриплым голосом просит Максим.
Возможно, я не до конца поверила Валериану, когда он сказал, что Максим – мой отец. Ведь не может быть таких случайностей. Мне не может так повезти. Но сейчас, разговаривая с мужчиной по телефону, все сомнения испаряются. Осознание того, что у меня есть папа, врывается в сердце и вынуждает дрожать от эмоций.
– Я позабочусь о тебе, – твердо произносит… папа. – Пригляжу за тобой и внуками. Тебе не придется ни о чем думать. Будешь жить со мной. Мы узнаем друг друга получше, Вивиен.
– Правда? – Моя нижняя губа дрожит, пока я шмыгаю носом и смотрю на близнецов, сидящих в ателье.
Эти мутанты не оставляют меня в покое со вчерашнего дня. Они следуют за мной везде, что очень не нравится Раксалане. Но им плевать на её мнение. Однако Валериана нет с братьями. Почему?
– Правда. Приезжай в Умбру с Исааком и Аланом. Так будет безопаснее, – отвечает Максим. – И я буду спокоен за тебя. Договорились?
– Да. – Мне хочется его увидеть. Так сильно, что я готова прямо сейчас покинуть ателье и отправиться к нему.
– Умница. Я приготовлю тебе что-то очень вкусное. У тебя есть токсикоз? – уточняет он.
– Нет. Его не было. – Мои губы растягиваются в улыбке.
– Отлично. Я буду ждать тебя сегодня.
– В замке? – интересуюсь я. У меня нет желания сталкиваться с Валерианом.
– Валериана здесь нет, – словно прочитав мои мысли, говорит Максим. – Он больше не живет в замке. Не переживай об этом. Тебе не придется с ним видеться. Только со мной.
Нет? Почему его нет? Неужели он ушел, чтобы не видеться со мной? А как же малыши? Власов не мог поверить в то, что это не его дети. Тогда в чем проблема? Может быть, ему просто не хочется становиться отцом?
Я заканчиваю говорить с Максимом и прерываю связь. Пальцы на руках и ногах леденеют. Вслед за ними замерзает и сердце. Я запираю свои чувства к Валериану. Мне плевать на человека, которому плевать на моих детей. Именно моих. Потому что с сегодняшнего дня он не имеет к ним никакого отношения.
Хотя, это я просила его уйти. В каком-то смысле он выполнил мое желание. Но, кажется, я сама не была готова к этому. Требовала одного, а желала совершенно другого. Женское раздвоение личности.
– Что хотел твой внезапно объявившийся отец? – спрашивает меня Раксалана, встав передо мной и скрестив руки на груди.
– Чтобы я вернулась в Умбру сегодня, – спокойно отвечаю ей.
– Пусть катится ко всем чертям. Никуда ты не поедешь. – Мда. Тяжелый случай.
– Я хочу поехать к нему. Он моя семья, – объясняю ей в надежде, что она поймет меня. – К тому же мы уже знакомы. Максим очень хороший.
– Это ты сейчас так думаешь.
– Не пытайтесь очернить его в глазах Вивиен, – встревает Исаак, вальяжно сидящий на диване. Парень испепеляет взглядом Раксалану. – Ей очень повезло с отцом. И она сама в скором времени убедится в этом.
– Я не собираюсь верить вам на слово. – Бабушка закатывает глаза. – И вообще, проваливайте из моего ателье.
– Мы уйдем только с Вивиен, – скучающим тоном бросает Алан, прислонившись к стене и подкидывая в воздухе монетку. – Очкарик, тебе лучше начать собирать вещи.
– Я не очкарик, – возмущаюсь, недовольно разглядывая его.
– Тогда телепузик? – Его взгляд падает на мой живот. – Или пингвиненок?
– Нет. Очкарик больше подходит, – задумчиво говорит Исаак.
Тяжело вздохнув, я встаю и направляюсь к выходу из ателье.
– Куда?! – одновременно спрашивают близнецы и бабушка.
– Домой. Мне нужно собрать вещи, – отвечаю я.
– Ты серьезно собираешься вернуться в Умбру? – ворчит Раксалана.
– Да. Там мой папа и дедушка моих детей. Он им нужен, – хриплым голосом говорю я. – И мне тоже.
Нельзя терять ни минуты, которую я могу провести со своим отцом. Между нами и так есть пропасть длиною в двадцать лет. Нам необходимо наверстать упущенное.
***
Валериан
– Ты не прав! – кричит Аурелия, расхаживая из стороны в сторону и придерживая свой живот. – Так нельзя. Возможно, Самсону удастся помочь тебе. Все будет хорошо.
– Аурелия, ничего не будет хорошо, – ровным тоном говорю я, наблюдая за невесткой.
– Ты не можешь быть уверен в этом, – встревоженно произносит Юсейра, опускаясь на диван напротив меня.
– Но я уверен. Это тяжело. Я не желаю Вивиен и своим детям такой судьбы.
– Это несправедливо.
Согласен. Вся моя жизнь сплошная несправедливость. Но я не могу этого изменить. Не все в этом мире можно починить. Я уже не подлежу ремонту. Я как испорченная игрушка, место которой в мусорном баке.
– Вернись в замок. – Аурелия подходит ко мне и садится на диван рядом со мной. Я не вижу её глаз и носа, но замечаю слезы, стекающие по щекам.
– Не могу. – Я обнимаю её за плечи и прижимаю к себе. – Не плачь. Хочешь мороженое?
– Если хочу пойти и самой взять? – недовольно бубнит она.
– Нет. Попросим Сиси принести тебе мороженого.
Мне пришлось переехать в дом Алексея. Не то чтобы я сам этого хотел. Дьяков был у нас, когда узнал о моем переезде. Предложил поселиться у него, потому что там безопасно, и он сможет за мной присмотреть. Я сразу согласился, чтобы моя семья не переживала о моей безопасности.
– Ладно, – всхлипывает невестка.
– Я тоже хочу обниматься. – Юсейра внезапно плюхается с другой стороны дивана и тоже оказывается в моих объятиях.
– Ты будешь отвечать на каждый мой звонок и сообщение, – требует Аурелия.
– Хорошо, – безоговорочно соглашаюсь я.
– И вовремя ешь. Не застревай нигде с книгой.
– Будет сделано.
– Мы все равно будем заглядывать к тебе, – угрожает мне Юсейра.
– Даже не сомневался в этом. – Я тяну ее за кудрявую прядь волос, за что получаю легкий удар ладонью по животу. – Позаботьтесь о Виви, – прошу невесток. – Она застенчива и не будет говорить о своих желаниях, если ей что-нибудь понадобится. Проследите, чтобы у неё все было.
– Мы присмотрим за ней. – Аурелия шмыгает носом.
Я уверен, что Вивиен будет комфортно в замке. Теперь она часть семьи Власовых. О ней есть кому позаботиться. Её есть кому любить.
Легкие шаги, доносящиеся со стороны кухни, прерывают наш диалог. Я еще не определил, кому они принадлежат. Но взглянув в дверной проем, вижу Анну. По словам Аурелии, девушка слишком сильно похудела после смерти Григория. У неё выпирают кости в плечах. Ключицы сильно заметны.
– Валериан, будешь мясной пирог? – интересуется Анна. – Я сама приготовила.
– Я пока не голоден, – отвечаю, почувствовав, как напрягаются плечи Аурелии.
– Ладно. – Девушка улыбается мне и уходит.
– Держись подальше от Пелагеи, Анны и Моники, – предупреждает меня невестка.
– Мы живем в одном доме, – напоминаю ей.
– Тем более. Мне не нравится её взгляд. Она замышляет пробраться в твою постель.
– Ты поняла это по взгляду?
– Да.
– Как?
– Я не могу это объяснить. Просто знаю. Поверь мне.
– Верю, – твердо говорю, напоминая себе запирать дверь своей комнаты по ночам.
***
Демьян
Я всегда знал, что жизнь может сделать крутой поворот и столкнуть тебя лицом к лицу с врагом. Но только эта битва не против друг друга, а плечом к плечу. Хотя я бы не сказал, что видел в Алексее своего лютого врага. Он всегда был для меня человеком, которого мне нельзя убивать. Ради Релли. Её сердце должно оставаться целостным, и я не хочу, чтобы на нем появлялась даже царапина. Я не стану мужем, заставляющим страдать свою жену. Втягивающим её в конфликт, способный потрепать душу и метаться меж двух огней.
В любом случае холодная война с Алексеем превратилась в небольшие семейные стычки. С этим несложно справиться. И теперь, весьма неожиданно, тесть стал единственным человеком, которому я могу доверить брата. Не полностью, конечно. Мне пришлось попросить Оливию вернуться к мужу на время, чтобы она могла присмотреть за Валерианом. Женщина охотно согласилась, прекрасно понимая мое положение.
– Тебе так понравилась комната Аурелии? – Дьяков выходит на балкон, на котором я стою уже час, наблюдая за дорогой. Вспоминая о наших коротких встречах с Релли.
– Очень, – сухо отвечаю я. – Часто ты её здесь запирал?
Алексей хмурится, бросив на меня весьма недружелюбный взгляд. Его холодные глаза искрятся от гнева.
– Ты был паршивым отцом, – продолжаю, сунув руки в карманы штанов. – Но, по крайней мере, тебе хватило ума измениться. Не все могут этим похвастаться.
– Жалеешь, что убил Игната, не дав ему шанса исправиться? – мрачно спрашивает мужчина.
– Нет. Он бы никогда не исправился. Одержимость, которой жил этот ублюдок, окончательно лишила его рассудка. У него стерлись все границы, а выстроить их снова – это уже что-то сверхъестественное.
Игнату не хватило бы сил. Он уже проиграл эту войну. И его падение началось в тот день, когда он впервые поднял на меня руку. Удивительно, что в наших жилах течет одна кровь.
– Валериан похож на него, – внезапно выдает Алексей. Но я не удивляюсь, потому что его слова – правда.
– Он еще держится, – встаю на защиту брата.
Меня беспокоит состояние Валериана. Его постоянное равнодушие забирает возможность прочитать настоящие чувства. Но есть то, что невозможно скрыть – одержимость. Он не сможет спрятать ее от меня. Но самое главное, что ему и самому не удастся ее контролировать.
– Ты уверен? – ухмыляется Дьяков.
– Нет, – немного подумав, говорю я. – Ночью он будет выходить. Днем Валериан сможет держать себя в руках, но с темнотой вся его выдержка снизойдет на нет.
– И куда он пойдет?
– В замок. Ему в любом случае захочется увидеть Вивиен, пока она спит. Никто и ничто не сможет его удержать.
– И что ты предлагаешь? – Мужчина щурится.
– Просто следи за ним. Пиши мне, когда он уходит и возвращается. С остальным я разберусь.
Я уже позаботился о том, чтобы путь от дома Дьякова до замка охранялся. Безликие не станут следовать за Валерианом. Они просто будут ждать на своих постах, когда он проедет.
– Почему ты позволил ему переехать ко мне, если знаешь, что Валериан всё равно будет тянуться в замок? – непонимающе спрашивает Алексей.
– Он захотел этого. Я не могу заставить его подчиниться моим желаниям и держать возле себя. Я и так приковал его к себе больше, чем других. – Все из-за этой гребаной болезни.
Валериан – моя больная точка. Я одинаково люблю своих братьев, но за него испытываю самый сильный страх. Отпуская его, я всегда борюсь с собственной совестью. Чувствую себя безответственным старшим братом. Иногда хочется разрушить свою потрепанную душу, чтобы исцелить брата. Или выколоть себе глаза и не видеть в нем очевидные сходства с Игнатом.
Ублюдок вырастил меня в пытках и ненависти, за что и поплатился своей жизнью. Сейчас мне кажется, что мы поменялись с ним местами. Но я пытаюсь спасти другую версию Игната, как если бы мой отец оказался моим сыном.
***
Рагнар
– Если ты закончил обнимать мою жену, то будь добр отпустить её, пока я еще в здравом уме, – грозно говорю я Валериану, сидящему на диване вместе с Юс и Аурелией.
Брат убирает руки с плеч Юсейры. Кудрявая сразу подходит ко мне и прижимается к моему боку, хлопая своими оленьими глазками. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не отшлепать ее прямо здесь и впиться зубами в тонкую шею. Она у меня получит. Позже.
