Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)
– Я сделал тебе больно, – ровным тоном произносит он.
– Нет. – Я отрицательно мотаю головой, словно это заставит его поверить мне. – Не сделал. – Мои глаза начинают слезиться, потому что он не верит. – Не сделал.
– Виви…
– Не надо, – прерываю Валериана, крепко обнимая за шею и дрожу всем телом. Держу его так, словно могу потерять в любую секунду. – Пошли спать. Я хочу спать.
Он не предпринимает никаких действий. Стоит как статуя и тяжело дышит. Его мышцы напоминают сталь из-за напряжения в теле. Биение сердца не спокойное, как обычно, а громкое и быстрое.
Я понимаю, что Валериан сейчас чувствует. И этих чувств, нарушающих порядок в его голове и мешающих думать, очень много. Вина, гнев и любовь воюют внутри него. Но пусть победит одержимость. Пусть победит мой Сталкер.
Запрокинув голову назад, я смотрю в глаза мужу и жду. Мне нужны его ласка и мягкость. Нужны прикосновения и объятия. И я показываю это своим взглядом, пробираясь в сердце мужа сквозь ледяные стены. Встаю на носочки, чтобы поцеловать, но не дотягиваюсь.
– Конфетка. – Валериан отчаянно вздыхает и подхватывает меня на руки. Посадив стол, прижимается своей щекой к моей. Царапает щетиной, а затем оставляет на ней поцелуй. – Моя маленькая нимфа. Прости меня. Прости за то, что причинил боль.
– Не причинил. – Я цепляюсь за его плечи, не желая отпускать.
– Почему ты не послушала меня? Почему не держалась от меня подальше?
– Не могу. И не хочу. Даже пробовать не буду.
Валериан обхватывает пальцами мой подбородок и смотрит в глаза. Ласково. Любя. Так красиво и глубоко, словно забирает у меня свою душу, оставленную на хранение рядом с моей.
Его пальцы тянутся к пуговицам на моей пижаме. Он расстёгивает её и избавляется от рубашки. Внимательно рассматривает каждый сантиметр кожи. Ищет синяки или любую другую отметину. Тяжело осознавать, что муж настолько не доверяет себе, что думает, будто может причинить мне физическую.
– Ничего нет, – мягко говорю ему. – Правда.
Валериан щурится, считывая мои эмоции. Удостоверившись, что я не солгала, переводит взгляд на выпирающий живот. Я затаив дыхание наблюдаю за тем, как он проводит по нему ладонью. Наклонившись вперёд, целует и получает в ответ пинок.
– Они не мучили тебя? – спрашивает, продолжая гладить.
– Они часто требовали твоего внимания. – На моих губах появляется улыбка.
Валериан поднимает глаза и внимательно разглядывает меня. Мои щеки покрываются румянцем, когда его взгляд скользит к моей полной груди. Я сглатываю слюну и кусаю нижнюю губу. Смотрю на торс мужа, а затем тянусь к нему руками. Прикоснувшись, борюсь с собственным смущением. Когда уже это пройдёт?
– Виви, отведи взгляд или я трахну тебя прямо здесь, – низким голосом предупреждает меня Валериан.
Хочу ли чтобы меня трахнули? Ещё как хочу. Именно поэтому не могу перестать разглядывать его. У меня очень красивый мужчина. Смесь красоты, силы и ума делает его настолько сексуальным, что постоянно дурманит.
– Я предупреждал.
Валериан накрывает мои губы своими и напористо целует. Я отвечаю ему, наплевав на всё. Он мне нужен. Просто необходим как воздух. Тело отчаянно нуждается в нём. Каждая клеточка меня желает, чтобы мужчина запомнил меня сейчас же.
Наш поцелуй напоминает хаос, затягивающий в себя. Дыхание мгновенно сбивается. И незаметно оказываюсь обнажённой и тянусь к резинке штанов мужа. Тяну их вниз, выпуская уже твёрдый член.
– Ложись на спину, Виви, – приказывает мне Валериан, когда я хочу прикоснуться к нему. – Живо!
Я подчиняюсь ему, не отрывая от него взгляда. Он томно смотрит на меня, скользя ладонями по моему телу, сжимая бёдра и задевая влажный клитор.
– Чёрт! – Валериан опускается между моих ног и начинает лизать меня. Со стоном втягивает клитор в рот, а затем трахает языком.
Выгнув спину, я закатываю глаза и запрокидываю голову назад. Зажимаю ладонью рот, пытаясь заглушить собственные стоны. Но поздно понимая, что рычание мужа громче них, а дверь в библиотеку открыта. Нас могут услышать.
– Как же ты течёшь, – хрипит он, шлепая меня по ягодице. Господи! Ему совершенно плевать на то, что мы можем привлечь внимание. – Виви, убери, блять, руку со рта. Сейчас же.
– Но…
– Немедленно. Иначе я вынесу тебя в коридор и буду трахать под камерами.
– Нас услышат.
– Это последнее, о чём тебе следует переживать. Валериан раздвигает мои ягодицы и проводит языком до колечка мышц. Я хватаюсь за края стола, когда он вводит туда один палец. Трахает меня им и языком.
На моём лбу выступает испарина. Всё тело становится влажным, а стоны и имя мужа постоянно срываются с губ. Я чувствую подступающий оргазм, но Валериан не даёт мне кончить. Он внезапно отстраняется.
– Ты кончишь на мой член, Виви. – Его губы выглядят слегка припухшими, а глаза сверкают. Он закидывает мои ноги себе на плечи и резко входит в меня. – Бля-я-ять! Останови меня, если будет слишком.
Не успеваю кивнуть ему, как мужчина начинает таранить моё тело своим. Не входит полностью, слегка сдерживаясь из-за беременности, но старается доставить максимум удовольствия. Однако мне мало. Так мало его.
– Ещё, – умоляю мужа. – Мне нужно всё, Валериан.
Он рычит и срывается. Обхватывает ладонью мою шею и сжимает её. Проводит большим пальцем по моей скуле, вколачиваясь в меня словно зверь.
– Ты получишь всё, – цедит сквозь зубы. – Всего меня, Виви. И даже больше, чем просишь.
Я знаю. Этот мужчина даст мне всё. И сейчас он говорит не только о сексе. Речь идёт о чём-то большем. О чём-то бесконечном и вечном.
Меня накрывает оргазм, и я вздрагиваю от удовольствия. Валериан сжимает мои бёдра, отстраняется и обходит стол. Он становится напротив моего лица, скользя ладонью по члену. Сжав свободной рукой мой грудь, кончает на неё и издаёт гортанный стон.
– В спальне или на балконе? – спрашивает, тяжело дыша.
– Там идёт дождь и гроза, – напоминаю ему, на что Валериан вопросительно выгибает бровь. Обожаю, когда он так делает. – Балкон, – выбираю, улыбаясь уголком губ. А почему бы и нет?
Глава 52.2
Валериан
Я сжимаю в ладони мобильный, гипнотизируя взглядом номер телефона, на который собираюсь позвонить. Мне не приходится думать над тем, стоит ли это делать или нет, потому что решение уже принято. Я не в том положении, чтобы сомневаться. Ради Вивиен и наших детей придется рискнуть, довериться.
Первый гудок эхом разносится по библиотеке, вслед за ним раздается гром. Скрестив пальцы, я смотрю на сенсорный экран, но перед глазами всплывает лицо жены. Ее слезы, боль, тяжесть ситуации и не заслуженный ею груз. Мне бы хотелось, чтобы она оказалась эгоисткой и ушла от меня. Интересно, хотел ли того же Игнат для Авы? Возможно, именно по этой причине он не пытался встретиться с ней сам. А мои братья не были способом вернуть её. Ему просто нужно было убедиться, что ничто не заставит женщину поменять своего решения. Но это не отменяет того факта, что отец дико ревновал Аву к Данису. Поэтому приказал Коде избавиться от него.
Проклятье!
Я не хотел быть похожим на Игната, но в итоге оказался его точной копией. Старался держаться подальше от Вивиен, но заведомо знал, что сотру с лица земли каждого мужчину, с кем ей захочется построить отношения. Не смог. Но рано или поздно пришел бы к этому.
– Пять часов утра, – раздается сонный голос, растворяющий в воздухе мысли об отце. – Видимо, случилось что-то важное, раз ты решился мне позвонить.
Он знает, что это я. Не удивительно.
– Случилось, – ровным тоном отвечаю я.
– Я тебя слушаю.
Не знаю, сможет ли Дамир помочь мне. Довериться незнакомцу – риск. Но надеяться в этом вопросе только на самого – глупость.
– Все началось, когда мне было восемь лет, – начинаю я. Приходится опустить некоторые подробности, касающиеся моих братьев. Это никак не влияет на историю моей болезни. Я рассказываю только о себе и о том, что сделало меня таким. Насколько все плохо.
Дамир слушает меня, не перебивая. Если бы не его редкие глубокие вздохи, то я решил бы, что мужчина уснул. К тому же когда мой развернутый рассказ подходит к концу, он не спешит говорить. Видимо, моя история приводит его в замешательство. В ней слишком много жестокости для людей, умеющих чувствовать.
– Ты подозреваешь, что алекситимия перешла тебе от отца? – спрашивает Абдуллаев.
– Я уверен в этом на семьдесят процентов.
– Развею тридцать процентов твоих сомнений. Это действительно так. И в твоем случае все усугубилось. Но я уверен, что ты и сам об этом знаешь.
– Знаю.
– Начнем с хорошего. Ты сможешь смотреть на людей, если начнешь тренироваться.
– Каким образом? – интересуюсь я.
– Это должно происходить постепенно. Судя по тому, что ты можешь смотреть на Вивиен, предполагаю, что дело в мимике человека и немаловажную роль здесь играет психологический фактор. Тебе придется бороться со своим разумом и научиться контролировать его. Ты не можешь сделать этого с помощью чувств, что усложняет нам работу. – Дамир переводит дыхание. – Будет физически больно, Валериан. Мозг начнет обманывать тебя, но ты должен пережить это.
– Это не приведет к потере памяти? – уточняю я.
– Нет. К потере памяти тебя приводит другое. Когда ты впервые испытал отрицательные эмоции, оно оказались настолько сильными, что разум воспринял их как угрозу для жизни. Именно поэтому плохое воспоминание блокируется и тебя бросает в тот промежуток времени, где ты ничего не чувствуешь. Это прозвучит чудовищно, но твой разум чувствует себя в безопасности там, где страдает тело.
Я пытаюсь осмыслить слова мужчины. Раньше мне не приходило подобное в голову. Я не задавался вопросом, почему во время пыток мой разум спокоен. И пытки не вызывают у меня эмоции. Даже гнева.
– Это ничем мне не поможет, – понимаю я.
– К сожалению, – подтверждает Дамир.
– Все настолько дерьмово.
– Настолько. Это война против самого себя.
Нет противника страшнее, чем ты сам. Зная свои возможности и силу, можно победить, только проиграв.
– Ты говорил, что после исчезновения Вивиен приступы участились, – продолжает Дамир. – Все из-за чувства вины перед девушкой, страха потерять. С её возвращением все может измениться. Но еще неизвестно, в какую сторону.
– То, что я виню себя в том, что она проживает тяжелую жизнь, плохо скажется на мне? – Не хочу слышать ответа, но должен.
– Да.
Я опускаю голову и обхватываю её ладонями. На моих губах появляется усмешка. Если Виви узнает об этом, она… Сука! Сука!
– А что с братом? – спрашиваю хриплым голосом. – Я ведь не виноват в том, что он оказывается в смертельной опасности.
– Не виноват. Но когда ему угрожает смерть, это вызывает у тебя отрицательные эмоции. И произошедшее в прошлом всплывает в твоей памяти. А если между вами сильная связь, то все только обостряется.
Слишком сильная связь. Демьян всегда был тем, кто отгонял моих монстров по ночам. Сменял постель, если я обмочусь. Убеждался, что под кроватью никого нет, и укладывал спать. Мог даже уснуть рядом со мной.
– Ты сможешь разорвать связь со своим братом? – совершенно серьезно спрашивает Дамир.
– В каком смысле разорвать?
– Оставить его и уехать в другой город с женой? Не интересоваться им? Просто жить свою жизнь?
– Нет. – Могу попробовать ради Вивиен и детей. Но знаю, что это не поможет. И знаю почему. – Провалы в памяти останутся навсегда?
– Да, – без капли сомнения в голосе отвечает мужчина.
– Я могу потерять память навсегда?
– Да. Но только в одном случае.
– В каком?
– Если станешь причиной смерти близких тебе людей. В этом случае память никогда не вернется, Валериан. – Дамир глубоко вздыхает. – Не все в этом мире лечится. К сожалению, помощь, не оказанная вовремя, это единственный шанс, который мы упустили. Прошлое сформировало тебя таким, какой ты есть. Мы не в силах этого изменить, но способны вынести для себя урок. Алекситимия может передаться твоим детям. Если это случится, ты будешь готов и сможешь помочь им. Но сначала тебе нужно научиться смотреть на них. А для этого придется пройти через ад.
– Тогда я пройду, – твердо говорю я.
– Я помогу тебе. Начнем с того, что ты будешь каждый день описывать мне свое состояние. Рано или поздно твой разум сдастся, и ты сможешь смотреть на себя, своих родных. Но ты должен понимать, что на это могут уйти годы.
– Понимаю. – Я согласен на все, даже если на это у меня уйдет вся жизнь, и в конце я лишь раз смогу спокойно взглянуть на своих детей, семью. Потому что они заслуживают этого.
– И еще кое-что, Валериан. Не старайся быть непохожим на своего отца. Возможно, твое спасение именно в вашей похожести.
Слова Дамира надолго застревают в моей голове. Я пытался понять, чем болел Игнат, чтобы не стать таким, как он. Но быть похожим на него не значит повторять его ошибки.
Глава 52.3
За время моего приступа у меня успели родиться племянницы. Я заставил себя взглянуть на них лишь раз, чтобы знать, как они выглядят. Девочки оказались похожими как две капли воды, если не считать одного маленького различия – цвета глаз. У Эриды они черные, как две бусинки, а у Реи – синие, как океан.
В моей груди ничего не щелкнуло, когда я держал племянниц на руках. С мальчишками все было также. Но я ждал рождения девочек, чтобы убедиться, что пол ребенка никак не влияет на мои эмоции. Убедился.
Я готовил себя к тому, что между мной и моими детьми не будет никакой духовной связи. Как и у Игната не было связи со мной и моими братьями. Но это не отменяло того факта, что это никак не влияет на мое отношение к сыну и дочери. Я сам выбираю, как вести себя с ними.
– Они больше похожи на Аурелию, правда? – широко улыбаясь, говорит Виви. Её счастливый взгляд направлен на девочек. И сейчас она выглядит расслабленной, спокойной.
– Да, – соглашаюсь, передав Эриду Демьяну, а Рею – невестке.
– Уложите их в коляску. – Оливия встает между дочерью и зятем. – Я пройдусь с ними, а вы пока садитесь за стол. Позавтракайте.
Мы с Виви садимся на свои места, отдаваясь привычной шумной домашней атмосфере. Судя по голосам, все спокойны и даже счастливы. Видимо, мое возвращение памяти обрадовало их. Возможно, все эти дни в замке царила напряженная атмосфера из-за меня.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает у меня Юсейра, протягивая близнецам чайные ложки, которые они используют не по назначению. Дэн и Раф начинают драться, атакуя друг друга столовыми приборами.
– Вполне, – отвечаю, отрывая взгляд от детей и накладывая себе и Виви сырников. – Есть новости о том, откуда взялись дроны, взорвавшие минивэны? – интересуюсь у братьев.
– Да. – Рагнар забирает у сыновей ложки и дает каждому по блинчику. Судя по тому, что он не дает мне развернутого ответа, предполагаю, что об этом мы поговорим позже.
– Я звонил Абдуллаеву Дамиру, – сообщаю семье, пресекая разговор о дронах и вынуждая всех замолчать. В столовой наступает полная тишина.
– И? – Исаак вопросительно вскидывает бровь, отодвигая от себя ноутбук.
– Он поможет мне избавиться от очков. Не сразу, но у нас все получится. Конечно, вы можете не доверять ему. Всё-таки этот человек никому из нас хорошо не знаком.
– Это неважно, – строго произносит Демьян. – Если этот мужчина может тебе помочь, то мы доверимся ему.
– Дамир – ответственный человек, – твердо говорит Вивиен. – Уверена, он сделает для тебя все, что в его силах. – Её ладонь ложится на мою в поддерживающем жесте.
– Будем на это надеяться, – бубнит себе под нос Алан. В его голосе есть сомнения, как и у каждого в столовой. Просто младший не скрывает этого.
В отличие от остальных, я не испытываю этого чувства. Уверен, что моей семье будет тяжело с этим справиться, когда они узнают, через что мне предстоит пройти.
– А что он сказал о твоих провалах в памяти? – интересуется Рагнар, слегка хмурясь.
– Что не все болезни лечатся, – отвечаю брату. – К сожалению, шанс справиться с этим был упущен еще в детстве.
Рагнар сжимает челюсть. Не знаю, какие эмоции он испытывает сейчас, но могу предложить, что это гнев и разочарование.
– По крайней мере ты сможешь спокойно смотреть на нас, – подбадривает меня Аурелия. – Это тоже очень важно. А с остальным мы справимся.
Я киваю невестке и, сняв очки, смотрю на жену. Ее мягкий взгляд встречается с моим, а в глазах блестит надежда. Она верит, что у нас все получится. Значит, так и будет.
– Поженимся через две недели? – спрашиваю я у Вивиен. Её брови мгновенно взлетают вверх, а на щеках появляется румянец. До нас доносится кашель Алана, но я игнорирую его. Судя по всему, брат подавился.
– Да, – почти шепотом произносит Виви, взволнованная неожиданным предложением.
– Как мило, – всхлипывает Аурелия, прижимая ладони к груди. Невестка родила, но её чувствительность никуда не делась.
– И внезапно, – добавляет Максим. Я надеваю очки и вижу, как Рыков улыбается одними губами. Мне повезло с тестем, если сравнивать его с Алексеем и Кодой. Он самый адекватный среди них.
После завтрака я оставляю Виви в столовой с невестками, чтобы они могли обсудить подготовку к свадьбе, а сам поднимаюсь в кабинет вместе с Демьяном и Рагнаром.
– Что вы нашли? – спрашиваю, опустившись на диван.
– Нам удалось узнать, что дроны контролировали из города, – отвечает Демьян. – Контрактно – из пивбара. Там есть камеры, и нам удалось получить запись. На ней видно, как за одним из столиков сидит ублюдок, которого мы ищем. На нем маска и перчатки. Лица не разглядеть. Но он знал, что мы найдем запись.
– Он оставил вам послание? – догадываюсь я.
– Взглянул на одну из камер и подмигнул, – раздраженно произносит брат. – Ему хочется поиграть с нами.
– Это было понятно с самого начала.
– Сукин сын так и рвется сдохнуть, но при этом прячется, как крыса, – грозно бросает Рагнар. – Трус.
– Нам нужно как можно быстрее узнать, кто он такой. – Демьян накрывает ладонью лоб и массирует виски. Брату сложно принять тот факт, что с его мышлением ему сложно кого-то найти. И это будет давить на него, пока все не закончится. Сложно биться, когда не знаешь, кто твой враг. Но еще сложнее, когда враг знает тебя.
Наш разговор прерывает стук в дверь. В кабинете появляется Тания.
– Доброе утро, Префект. У ворот стоит Ава. Она хочет войти. Нам пропустить её?
– Да, – рычит Демьян. Будь его воля, брат отдал бы приказ пристрелить эту женщину, но не может. У неё есть рычаги давления на него. И основной рычаг – я.
– Я спущусь в столовую и прослежу за всем. – Рагнар мгновенно выходит из кабинета вместе с начальницей ЧК. В его присутствии Аве придется подбирать слова, чтобы не влететь в ближайшую стену.
– Как будет проходить твое лечение? – интересуется Демьян, как только мы останемся наедине. – Есть что-то, о чем тебе стоит заранее предупредить меня?
– Придется потерпеть физическую боль. – Это не та информация, которой я бы хотел делиться с братом. Но скрыть её все равно не получится. – Разум будет атаковать тело, пока я учусь читать эмоции и достаточно долго смотреть на лица.
– И ты хочешь этого? – Его голос становится хриплым.
– Хочу.
Он больше не задает вопросов. Но я знаю, что Демьян будет последним человеком, в глаза которого я смогу взглянуть. Потому что эта пытка для нас обоих. Она встряхнет его воспоминания, и ему придется столкнуться с прошлым. Мы вновь отправимся в камеру, где брат играл роль моего палача.
Глава 52.4
Вивиен
За то время, что я живу в замке, мне еще не доводилось сталкиваться с Авой. Женщина обосновалась в своем крыле и раз в месяц навещала семью. Я узнала об этом только сегодня, когда Рагнар влетел в столовую, как грызли, готовый разорвать любого на своем пути, и объявил, что у нас нежеланный гость. Мужчина завел детей в манеж в гостиной и, придвинув к нему кресло, опустился на него, заслоняя собой малышей. Он словно защищал их от монстра. Хотя для Власовых их мать действительно монстр.
– Ей можно видеть детей, но нельзя подходить к ним, – говорит Рагнар, заметив на себе мой озадаченный взгляд.
– Я поняла, – киваю, собираясь покинуть гостиную.
Ава не мать Валериана, поэтому я не обязана с ней видеться. Однако мое желание и реальность не сходятся. Она входит в гостиную как раз в тот момент, когда я собираюсь выйти.
Первые несколько секунд я не могу сдвинуться с места, потому что мое внимание приковано к женщине, рост которой заставляет мои брови поползти вверх. Мне было известно, что она высокая, но знать об этом и видеть – не одно и то же.
У Авы пепельный цвет волос, но ближе к корням оттенок становится слегка серым. Красивые голубые глаза с черными крапинками и мягкие черты лица. Ее взгляд властный, как и осанка. И даже в обычном белом спортивном костюме она выглядит как королева.
– Доброе утро, – равнодушно произносит женщина, бросая на Рагнара неодобрительный взгляд. – Детский сад. Пора бы подрасти, сынок.
Мужчина не отвечает матери, но, судя по рыку, вибрирующему в воздухе, ей лучше не испытывать его терпение.
– Видимо, до этого еще далеко, – заключает она, прежде чем сесть на пустующий диван.
Аурелия и Юсейра, сидящие за небольшим столом, переглядываются и закатывают глаза. Они не скрывают своей неприязни к женщине, но, судя по лукавой усмешке, её это не расстраивает и даже забавляет.
Внимание Авы переключается на меня. Она скользит по мне взглядом, а затем пристально смотрит в глаза. В ней есть какое-то сходство с близнецами, но я пока не могу уловить какое именно.
– Ты, видимо, Вивиен. – Женщина складывает руки на груди. – Любительница нудных книг, как и твой муж. Валериан нашел жену под стать себе.
– Не разговаривай с ней, – грозно произносит Рагнар, рассерженно уставившись на мать.
– Серьезно? Ты еще запрети мне смотреть на неё. Это уже сверх абсурда. Может, в следующий раз заявиться в повязке?
– Могу одолжить одну, – раздается позади меня холодный тон Валериана.
– Чтобы задушить меня ею?
– Это было бы слишком легко. – Мужчина касается ладонью моей спины и смотрит на меня поверх очков. Я вижу в его глазах немой вопрос и улыбаюсь ему уголками губ, показывая, что все в порядке.
– Ну да. Лучше содрать кожу и освежевать, – фыркает Ава, а затем добавляет: – Или сжечь.
– Не терпится умереть? – ухмыляется Рагнар.
– Скорее столкнуться с тем, у кого хватит на это сил. – Она хмурится. – Не обманывайтесь моим внешним видом. Меня растили, чтобы убивать. Я обучена этому с детства, поэтому не стоит недооценивать меня.
– Твоя родня была такой же ненормальной, как ты сама.
– Не отрицаю. – Женщина бросает взгляд на детей. – Долго еще мне сидеть, не имея возможности поговорить с внуками? Беседовать с вами становится как-то скучно.
– Никакого контакта с детьми, – цедит Рагнар.
– Ничего не случится от того, что я перекинусь с ними парочкой слов. Они даже не знают, кто я такая.
– Не то чтобы мне хотелось, чтобы они узнали тебя. Достаточно то, что им приходится находиться в твоем обществе.
– Полчаса в месяц?
– Даже этого много.
– Боишься, что я понравлюсь им?
– Боюсь, что ты испортишь им психику.
– Как банально.
– Скорее рационально. – Валериан поправляет свои очки и оборачивается, когда в коридоре раздаются шаги. Мой взгляд падает на межкомнатную арку, в которой появляется Алексей.
Мужчина кивает в знак приветствия и ищет глазами дочь, но, наткнувшись на Аву, глубоко вздыхает и лукаво улыбается.
– Неожиданно, – раздраженно произносит женщина, одаривая его презрительным взглядом. – Все еще пытаешься помириться с дочерью и женой?
– Все еще пытаешься стать частью этой семьи? – Дьяков наклоняет голову на бок и щурится.
– Я и есть её часть.
– Выпавшая, как молочный зуб?
Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не выпустить неуместный смешок. И у меня получается, в отличие от засмеявшейся Юсейры, которую Ава испепелила взглядом.
– Если тебе больше нечего сказать, то у меня есть дела. – Алексей подходит к манежу и берет на руки Самаэля, улыбающегося своему дедушке.
– Дедука! – радостно кричит ребенок.
– Сэм. – Мужчина подмигивает внуку и выносит его из гостиной, дав знак Аурелии, чтобы она шла за ним. Он искренне старается наладить отношения с семьей, и у него прекрасно получается. Потому что сегодня дочь впервые улыбнулась после его появления. И в этот момент в её глазах промелькнула детская уязвимость. Та самая, для которой слово «папа» дает почувствовать, что весь мир принадлежит ей. Просто потому что отец рядом.
– Я пришла провести время с внуками, но он забрал Самаэля. Это как минимум неуважительно, – недовольно произносит Ава.
– А почему вы хотите проводить с ними время? – спрашиваю я, немного расслабившись. Во мне просыпается жалость к женщине. После её слов о родне, я вижу в ней маленькую девочку, которую не любили. И своими язвительными фразами она пытается защититься, но уже не замечает грань между защитой и нападением.
– Потому что это мои внуки, – отвечает небрежно, словно я задала очень глупый вопрос.
– И вы любите их? – Я внимательно смотрю на неё, считывая её эмоции. Их нет. Она запирает их, словно боится чего-то. – А детей своих любите?
– Конечно, я люблю своих сыновей и внуков. – Голос Авы пропитан ложью. У неё нет никаких чувств к ним. Но помимо лжи, я вижу в её глазах огонь, запертый очень глубоко в душе. У этой женщины есть своя боль, прошлое, все еще не пережитое ею. Словно не оплаканное горе. Возможно, однажды ей удастся отпустить это.
Глава 53.
«…НЕ ИЗЛЕЧИЛИ МЕНЯ ГОДЫ…»
Валериан
25 августа. 12:11.
Дамир был прав, когда говорил, что мне придется пройти через ад. И эти слова не являлись метафорой. Я вошел в это пекло. Входил постепенно, что ничуть не облегчало задачу. Все становилось хуже, будто я стремился к самому дну, но видел перед собой только бездну.
Неделя агонии, сжигающей тело и душу. Агонии, поглощающей меня и моих братьев. Неделя, давшая мне понять, что происходящее даже не «старт». До этой линии еще далеко. Все худшее ждет меня впереди.
– Это, черт возьми, как гребаная пытка, – рассерженно произносит Алан, сидя напротив меня и нервно постукивая ногой. – Почему я должен смотреть, как ты страдаешь?
– Я не с-страдаю, – дрожащим голосом отвечаю ему.
По моему телу скатывается пот, а живот словно протыкают ножом. Завтрак так и рвется оказаться на матах спортзала СУ. Мышцы постоянно сводит. Мне тяжело, но я держусь. Атака моего мозга еще не достигла своего пика. Скоро мне станет совсем плохо.
– Черт! – Младший хмурится. – Если я буду нести всякую чушь, это облегчит твою боль?
– Попробуй. – Это не поможет, но, возможно, отвлечет брата.
– Вчера мне приснился сон, что я нарисовал ночное небо и меня внезапно засосало в собственную картину. Поначалу все было хорошо. Я бегал среди звезд, счастливый и беззаботный. А потом внезапно моя одежда исчезла. Ее заменили гребаные подгузники. – Алан разводит руками. – Эти младенцы свели меня с ума. Они же… инопланетяне. Точно! Они пришельцы.
– Очень интересное сравнение. – Мое горло сдавливает, но я продолжаю говорить: – Откуда такие гениальные мысли?
– Ты понаблюдай за ними. Они болтают на своем языке и понимают друг друга. Откуда, черт возьми?
– Я как-то не задумывался об этом.
– А я думаю. И мне кажется, что эти карлики знают больше, чем мы.
– Надеюсь, ты не называл детей карликами в присутствии Аурелии и Юсейры?
– Я мазохист. – На губах Алана появляется широкая улыбка. – Мне немного досталось, но я даже не почувствовал их ударов. Хотя Юсейре лучше не знать, что её борцовские приемы для меня как драка с кошкой. А Аурелия вовсе плюшевый медведь.
Температура моего тела поднимается, и кожа начинает гореть. Я чувствую, как размывается зрение. Лица брата толком не видно. Меня трясет, а затем выворачивает.
– Валериан! – Алан держит меня сзади за плечи и ждет, пока тошнота отступит. – Ты весь горишь.
– Это пройдет через полчаса.
Младший открывает бутылку воды и льет её мне на голову. Следующие полчаса уходит, чтобы привести меня в себя, выслушивая ворчание брата. С Рагнаром и Исааком все проходит спокойнее. Надо взять этот факт на заметку.
***
Вивиен
Я начала читать дневник матери Валериана. С его разрешения, конечно. Меня тревожило, что он не делает этого сам. Но у него были на это веские причины. А мне безумно хотелось помочь ему узнать свою мать.
Мы поговорили и решили, что будет лучше, если сначала с дневником познакомлюсь я, а после прочитаю ему самые безопасные моменты. Меня бы не выбросило в прошлое из-за смешанных эмоций. Но это оказалось не единственным, чего стоило ожидать от слов матери, пропитанных страхом, болью и любовью.
Валериана писала:
«Я всегда чувствовала себя грязной женщиной. Жизнь сделала меня такой. Приходилось торговать собственным телом. Но это был не мой выбор. Поначалу меня заставляли. Причиняли боль, если я отказывалась подчиняться.
Знаешь, сынок, я бы с удовольствием согласилась умереть, чтобы прекратить все это, но гнев, желание отомстить и ненависть к миру требовали дышать. И я дышала. А потом появился ты… Твое появление все изменило.
Твоя мать не святая женщина. Поначалу из-за всего этого я даже прикасаться к тебе не хотела. Думала, что испачкаю собой, своими грехами и пороками. Но ты тянулся ко мне. Ты хотел есть, а я твоя мать. В любом случае твоя мать. Мой ребенок не может голодать…».
У меня на глазах выступают слезы, которые я судорожно вытираю. Взяв красный стикер, клею на страницу, чтобы случайно не открыть её при Валериане, а затем переворачиваю и продолжаю читать.
«Сегодня мне страшно, сынок. Не потому что я умру. Мне страшно, потому что из-за своей болезни я оставляю тебя без себя. Не смогу быть рассмешить, когда тебе грустно. Не смогу радоваться вместе с тобой. Меня не будет, чтобы поддержать тебя, выполнить все твои капризы, показать мир. Но я стану твоим ангелом хранителем. Обещаю, мамин. Ты только живи и будь счастлив».
Не представляю, как сложно одинокой матери, знающей, что в скором времени она оставит своего ребенка совсем одного. Это слишком глубокая боль. Одна мысль о том, что мои дети могут остаться без меня, будит во мне страх. А я их еще не родила.
– Виви, – голос Валериана, внезапно раздавшийся в библиотеке, вынуждает меня вздрогнуть.
Я захлопываю дневник и скольжу пристальным взглядом по мужчине. Его глаза слегка покраснели, и это единственное, что выдает болезненное состояние, в котором он находится.
Каждый день в течение недели Валериан ходит в часть СУ, забирая с собой одного из братьев. Они проводят там часы, пока он учится смотреть на их лица. Не знаю, как именно все происходит, потому что меня держат подальше от лишнего стресса. Но это не мешает мне беспокоиться о муже.
Я быстро сокращаю небольшое расстояние между нами и прижимаюсь к его твердой груди. Впиваюсь пальцами в спину Власова, вдыхая исходящий от него аромат свежести и лимона. Он наклоняется вперед, оставляя короткий поцелуй на моей макушке.
