Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)
– Нам пора идти, – сообщаю невестке. – Исаак звонил. Они скоро доедут.
– Наконец-то. – Фурия широко улыбается. – Я так скучала по ним.
Мы все соскучились. Разлука не пошла на пользу никому. Я стал нервным и плохо спал по ночам. Постоянно вспоминал то время, когда меня закрывали в карцере. Мы не виделись месяцами, и это было одной из самых худших пыток.
– Валериан, идем, подышим свежим воздухом. – Я киваю в сторону сада.
Мы выходим из дома и останавливаемся у небольшой беседки в саду. Мой взгляд задерживается на его новых очках, благодаря которым он спокойно может находиться среди незнакомых людей.
– В чем дело? – Валериан пристально смотрит на меня.
– Как ты? – спрашиваю я. – Как себя чувствуешь?
– Неплохо.
– Я не хочу, чтобы ты жил здесь, – сразу перехожу к делу. – Это… небезопасно.
– Дом охраняют наши люди. Зная характер Демьяна, он наверняка позаботился о том, чтобы с меня не сводили глаз. Я бы не сказал, что здесь небезопасно. Но дело ведь не в этом? – догадывается он. – Ты просто не хочешь, чтобы я находился вдали от вас. Меня легче контролировать, когда я рядом.
– О тебе легче заботиться, когда ты рядом, – поправляю его я. – Расстояние усложняет нам задачу.
– Если я останусь в замке, то буду доставлять неудобства Виви. – Брат опускает голову. – Пусть спокойно вынесет наших детей. Без лишнего стресса в виде меня.
Я понимаю, в чем проблема Валериана. В его словах есть смысл. Но мне кажется, что держаться на расстоянии от Вивиен – это не выход. Хотя здесь нет выхода. Выбор стоит между злом и злом. Третьего не дано.
– Максим пойдет ей на пользу. И дети будут отвлекать её, – заключает он.
– А ты что будешь делать? Продолжать сходить с ума? – Мне становится не по себе от одной только мысли о том, что когда ему плохо, меня не окажется рядом. Никого из нас, черт возьми.
– Буду ждать, когда родятся мои дети, – ровным тоном отвечает Валериан. – И надеяться, что они не будут похожи на меня.
– Даже если будут, о них есть кому позаботиться, – твердо говорю, чувствуя тяжесть в груди.
Гребаный Игнат. Он испоганил судьбу моего брата. Лишил его всего. Даже возможности находиться с собственными детьми. Слышать биение их сердец вместе со своей женщиной. Валериан пострадал больше всех. И его боль никогда не позволит нашей семье полноценно радоваться жизни.
***
Вивиен
Мне казалось, что дорога до Умбры пройдет в полной тишине, так как нам с близнецами не о чем говорить. Но я глубоко ошиблась, потому что эти двое не закрывали ртов. Еще и меня втянули в свою бесполезную беседу. Мы болтали без умолку, хотя к концу пути я даже не помнила о чем. Либо у меня проблемы с памятью, либо… проблемы с памятью. Кажется, это все из-за беременности. Или этим двоим удалось свести меня с ума.
– Где шнур от ноутбука? – спрашивает Исаак, когда мы подъезжаем к замку. Меня охватывает волнение, как только я вижу впереди медленно открывающиеся массивные ворота.
– Откуда я знаю? – ворчит Алан.
– Он под тобой, – твердо говорит близнец.
– Нет его подо мной.
– Есть. Встань.
– Как мне встать? Я за рулем, если ты не заметил.
– Это не мешает тебе поднять зад.
Они ненормальные. Но это даже нормально.
Автомобиль криво заезжает на территорию замка, потому что Алану приходится слегка привстать. И каким-то чудом Исаак вытягивает из-под него длинный шнур.
Я выпускаю усмешку, но она застревает в горле, как только мой взгляд падает на семью Власовых, ждущих нас у входа в замок. И среди них я вижу Максима.
Странно… Именно сейчас, глядя на мужчину как на своего отца, я вижу наше с ним сходство. Оно в карих глазах, чем-то напоминающих мои. В улыбке, точь-в-точь похожей на мою. Раньше я не замечала этого. Может быть, потому что смотрела на него иначе.
Максим подходит к автомобилю и открывает дверь с моей стороны. Он выглядит немного взволнованным, как и я сейчас. Кажется, что тоже ищет сходство и находит его. Порой людям нужно нечто большее, чем тест ДНК. Нужна связь, которая кричит о родстве. И между нами она явно есть.
– Прив-вет, – неловко здороваюсь я, чувствуя, как дрожит голос.
– Привет, Вивиен. – Мужчина ласково улыбается мне и протягивает ладонь. Я неуверенно вкладываю в неё свою и выхожу из автомобиля. Встав напротив отца, ощущаю себя очень маленькой рядом с ним. Не из-за разницы в росте. Просто… все иначе. – Как доехали? – интересуется он.
– Нормально.
Мы не можем оторвать друг от друга взгляда. Я пытаюсь найти в его глазах хотя бы капельку намека на то, что он не рад внезапно появившейся дочери. Но вместо этого натыкаюсь только на мягкость, теплоту. Мое сердце сжимается от радости и боли, и когда я внезапно оказываюсь в теплых объятиях папы, из глаз брызгают слезы.
– Не думал, что мне так повезет в жизни, – шепчет Максим. – Найти дочь и в то же время узнать о том, что я скоро стану дедушкой.
Я всхлипываю, уткнувшись лицом в его грудь. Чувствую себя в безопасности, словно теперь мне не страшно ничего в этом мире. Просто потому что у меня есть папа. И он рад тому, что я появилась.
– Дядя! – доносится до меня детский лепет, привлекающий мое внимание.
Исаак подхватывает на руки мальчика и подбрасывает его несколько раз в воздух. Я узнаю в ребенке Самаэля. Помню, как Валериан спал с ним в библиотеке. В тот день, когда признался в своих чувствах.
– Дядина маленькая жизнь, – радуется близнец, щекоча племянника.
Алан стоит рядом с ними и держит в руках близнецов. Один из них пристально смотрит на него, а второй тянет за волосы.
– Подросли хулиганы, – смеется парень, целуя обоих в щечку.
Парни обнимают по очереди Аурелию, Юсейру и братьев. По ним видно, что они очень сильно скучали по друг другу. Но среди них не хватает Валериана.
Когда внимание Власовых переключается на меня, мне хочется спрятаться. Я боюсь шагнуть им навстречу. Что, если не впишусь в их семью? Если Валериан ушел, потому что здесь появилась я, то они могут не возлюбить меня.
– Не переживай, – улыбаясь, говорит Максим, видимо, заметив мое напряжение. – Здесь ты будешь чувствовать себя как дома.
Я слегка расслабляюсь, но напряжение возвращается, как только к нам подходит Префект. Он внимательно смотрит на меня, но выражение его лица невозможно прочитать. Словно мужчина еще не решил, как встретить гостью.
– Здравствуй, Вивиен, – вежливо здоровается Демьян.
– Здравствуйте, – прочистив горло, отвечаю я.
На его губах появляется улыбка, и они с Максимом переглядываются.
– Даже не думай подшучивать над ней, – грозно, но в тоже время с некой дружественностью в голосе говорит Максим.
– Возможно, только немного. Из ревности. – Демьян подмигивает мне. – Я привык, что он все свое время уделяет мне. Хотя иногда это надоедает. Может быть, благодаря тебе этот тиран ослабит контроль надо мной.
– Размечтался. Как-нибудь в следующей жизни. И то не обещаю.
– Жаль. – Префект наиграно тяжело вздыхает. Похоже, у этих двоих весьма близкие отношения.
– Макс, скажи, что ты не забыл приготовить мои любимые блюда! – кричит Исаак, все еще щекоча Самаэля.
– Как о таком забудешь? Ты мне пятьсот сообщений написал, пока ехал. И я не преувеличиваю. Там было ровно пятьсот, – ворчит Максим.
– Видишь, как я тебя люблю.
– Так я тебе и поверил, – фыркает мужчина, обнимая меня за плечи.
Когда во дворе замка начинаются споры, я расслабляюсь. Эта обстановка тепло отзывается в груди. Мне становится уютно среди Власовых. Особенно с женами братьев, которые спустя несколько минут тянут меня внутрь и осыпают вопросами.
– Мальчики или девочки? – спрашивает Юсейра, разглядывая мой живот.
– Мальчик и девочка, – улыбаясь, отвечаю я.
– Счет все еще в пользу мальчиков. – Аурелия накрывает свой живот.
– У вас мальчики? – интересуюсь я.
– У тебя, – поправляет меня девушка. – Девочки. Близняшки. – Её взгляд падает на Юсейру. – Кому-то надо сравнять счет.
– Даже не смотри в мою сторону. – Юсейра щурится. – Мне своих пока хватает.
– А я ни на что не намекала. – Аурелия выпускает смешок, и меня тянут в сторону столовой. – Нам надо подкрепиться. У нас много дел.
– Каких дел? – непонимающе спрашиваю я.
– Весьма интересных. – Девушка лукаво улыбается, словно я попала в её плен, из которого не выбраться. Хотя я не уверена, что это не так.
Часть 3
Глава 41
«МЫ ГОВОРИМ, ЧТО ВРЕМЯ ЛЕЧИТ...»
Валериан
21 июля. 01:37.
Я считал себя сильным человеком. Не в физическом плане. Всегда есть вероятность, что найдется кто-то, кто сможет победить меня на ринге. Но что касается эмоционального состояния – в этом мне не было равных. Постоянно равнодушный, расчетливый и… мертвый. Так лучше думается.
Сейчас все иначе. Есть эмоции, и они управляют мной. Берут вверх над разумом, логикой и принципами. Каждое решение разбивается в прах о чувства. Мной командует любовь. Она привела меня в замок. Она привела меня к девушке, от которой я хотел держаться подальше.
Сидя в комнате Виви и наблюдая за тем, как она спит, я начинаю злиться. С первого дня её появления в замке я, как умалишенный, мчусь к ней ночью и бесшумно пробираюсь в спальню. Вновь и вновь разглядываю конфетку, словно узнаю заново. Знакомлюсь с той, что уже давно стала неотъемлемой частью меня.
Попытки избавиться от привычки следить за ней не увенчались успехом. Чтение книг никак не отвлекало. А просьба приковать меня цепями и не выпускать из дома не понравилась Алексею. Или он испугался, что может огорчить Оливию, и их временное перемирие подойдет к концу. На его месте я бы тоже этого боялся. Женщина и так ждет от него малейшей ошибки.
Размеренное дыхание Вивиен пробуждает желание разбудить её. Но я борюсь. Напоминаю себе о том, что моя женщина беременна, и я должен держаться от неё подальше. Даже мое нахождение в её спальне – это риск и единственный способ сохранить остатки терпения. Мне повезло, что у Виви крепкий сон, и вероятность того, что она проснется, слишком мала. Возможно, равна нулю.
За время нашей разлуки в ней ничего не изменилось. Если не считать одного нюанса. Теперь она почему-то спит в пижаме. Хотя дверь в её комнату была заперта на ключ. Я бы решил, что ей холодно. Но, судя по скинутому одеялу, это не так. Либо девушка боится, что кто-то войдет в её спальню. Либо дело в чем-то другом.
Пижама Виви слишком закрыта. Все пуговицы застегнуты. Похоже на то, что она прячет свое тело. Даже днем носит невзрачную одежду и кардиганы. Никаких ярких цветов. Конфетка больше не напоминает радугу. Она превратилась в тучку.
Задумавшись об этом, я покидаю спальню, заперев дверь своим ключом, чтобы не вызвать у неё никаких подозрений. Спускаясь по лестнице, натыкаюсь на Демьяна. Брат знает о моих визитах и каждую ночь ждет, когда я приду и уйду. Дежурит в гостиной.
– Ты сегодня быстро. – Он укладывает на диван Самаэля, который в последнее время слишком часто просыпается по ночам. Брат или близнецы постоянно забирают его у Аурелии, чтобы она спокойно поспала.
– Хотел, чтобы ты лег спать пораньше. – Я надеваю очки и сажусь на кресло, разглядывая племянника.
– Ты начал думать обо мне. – Демьян ухмыляется и опускается на пол у дивана. – Взрослеешь?
– Я давно повзрослел. Но ты не хочешь этого видеть.
– Для меня все вы дети.
– Говоришь так, словно прожил лет пятьдесят.
– Больше.
– Шестьдесят?
– Возможно.
– Пенсия все ближе. Уже подумывал о зубном протезе?
Брат бросает в меня подушку, но я ловко уворачиваюсь от нее.
– Даже в шестьдесят лет я смогу надрать тебе зад, – усмехается он.
– Я ставлю на то, что ты не сможешь подняться в свой кабинет без отдышки.
Демьян беззвучно смеется и разминает шею.
– Я тут думал о твоих частых провалах в памяти, – внезапно говорит брат. – Самсон сказал, что это происходит из-за ярких отрицательных эмоций. Это так?
– Да. – Не знаю, куда он ведет, но у меня есть кое-какие предложения.
– Я помню, когда это случилось впервые. Но в тот момент не произошло ничего, что могло бы вызвать у тебя подобный приступ. Или я просто не знаю о чем-то? – Брат вопросительно вскидывает бровь.
Никто, кроме Игната, не знал, когда именно начались провалы в памяти. В то время меня просто держали в подвале, вдали от всех. Братья узнали о моих провалах через несколько месяцев, когда один из них произошел на глазах у всех.
– Нет. Ты прав, – отвечаю ему.
– Что стало причиной приступа?
– Неважно.
– Значит, ты не хочешь об этом говорить. – Демьян хмурится. – Этого я и ожидал. Именно поэтому долго мучил себя одним и тем же вопросом. А что, если первый приступ произошел тогда, когда никого из нас не было рядом?
Это не та тема, в которой хочется копаться. Но если брат начал её, то избежать разговора не удастся. Разве что если не случится чудо, способное отвлечь его.
– Что, если все началось несколькими месяцами ранее? – Брат смотрит на меня, и я уверен, что в его глазах сейчас полно суровости. – К примеру, после нашего боя. Потому что пытки на тебе так не сказывались.
Вероятность, что Демьян догадается обо всем, всегда присутствовала в моих алгоритмах. Но я присуждал ей очень низкий процент. Недооценил брата.
– Каждый раз после события, где мне угрожала опасность, у тебя случался приступ, – продолжает он. – Почему? Что спровоцировало его впервые? Только не пытайся солгать мне. Я все равно соберу пазл в своей голове. Ты прекрасно это знаешь.
Слишком сильно недооценил.
– Чувство вины, – равнодушно отвечаю я спустя несколько секунд молчания. – Это случилось утром. Игнат сказал мне, что у тебя остановилось сердце.
– Ты подумал, что убил меня?
– Да. И каждый раз, когда есть высокий риск того, что ты умрешь, это чувство вины возвращается. Оно стирает воспоминания. Мне казалось, что это будет единственной причиной моих приступов. Эмоции – это что-то слишком редкое для меня. Но потом появилась Виви, и эмоций стало очень много.
Брат никак не реагирует на мои слова. Сидит, запрокинув голову назад. Не знаю, смотрит ли он в потолок или пустоту. Скорее всего, в пустоту, утопая в собственных мыслях.
– Почему ты рассказал мне об этом? – внезапно нарушает он тишину.
– Ты много чувствуешь. Тебе хватает груза на плечах. К чему лишние мысли?
– Они не лишние. Я в любом случае переживаю о каждом из вас.
– Брат, у тебя скоро родятся близняшки. Есть сын и жена. Еще и должность Префекта. Побереги нервы.
– У меня есть сын, жена, братья, невестки и племянники, – поправляет меня он. – Скоро в замке родятся еще четверо детей. Вы все – моя семья. Я не разделяю вас. Я одинаково переживаю о вас, потому что старший. Потому что несу ответственность, от которой не устану. Такова моя роль в вашей жизни. И если есть возможность помочь кому-то справиться с травмами, нанесенными мной, то я приму это. Найду способ, если он есть. Но мне не нравится, когда кто-то из вас скрывает от меня что-то. Мне приходится узнавать все самому. Так не должно быть.
Я не знаю, что ему сказать. Молча думаю над ответом, но не нахожу его.
– И мне совершенно не нравится твоя идея скрывать всё от Вивиен, – сурово произносит Демьян. – Я понимаю, что ты не хочешь постоянно вгонять её в стресс. Не хочешь для неё такой жизни. Но ты подумал о том, что она чувствует сейчас? Считаешь, мысль о том, что отец её детей не интересуется ими, будет положительно влиять на неё?
– Мысль о том, что у детей будет такой отец, как я, тоже не принесет ей счастье, – хриплым голосом говорю я. Мне приходилось думать обо всем, что сказал брат. И я не видел хорошего развития этого сценария.
– Лучше такой отец, чем жизнь без него. Да, у тебя есть проблемы. Но мы поможем, черт возьми. Всё сделаем для тебя и Вивиен. Брат тяжело вздыхает. – К тому же что ждет эту девушку в будущем? Дети подрастут. Я не буду насильно держать ее в замке. Она захочет работать. Захочет свободы. И я дам всё это ей. Уверен, в её жизни появится мужчина, и ты не выдержишь этого. Совершенно слетишь с катушек.
– В её жизни не будет других мужчин. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как меня отравляет ревность.
– Конечно. Ты об этом позаботишься. Гребаный маньяк.
– Это ты мне говоришь? Человек, который отрубил десятки голов из-за своей жены?
– Я сделал это не из ревности.
– Именно. Только представь, на что ты будешь способен, если вдруг приревнуешь Аурелию.
– Предполагаю, что дело закончится дракой, – размышляет Демьян.
– Почему я тебе не верю?
– Понятия не имею. Он пожимает плечами и ухмыляется.
Однажды я припомню ему этот разговор. Обязательно.
***
Вивиен
– Идеально, – восторженно произношу я, пробуя творожные булочки, приготовленные Максимом.
Почему-то на завтрак мне захотелось именно их. И стоило только упомянуть об этом, как папа незамедлительно вооружился миской и венчиком.
– Согласен, – с полным ртом говорит Исаак.
У нас с Исааком нашлось кое-что общее. Мы оба любим вкусно поесть. За неделю моего пребывания в замке я постоянно оказывалась с ним на кухне. Мы, как два маленьких ребенка, ждали, чем сегодня нас удивит Максим. Затем принимались за дегустацию блюд.
– Будешь еще? Я беру с подноса очередную булку и протягиваю близнецу.
– Ты же знаешь, что буду. Он продолжает есть, словно получает от этого невероятное удовольствие.
Максим озадаченно смотрит на нас, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают булочки. Зато его уже не удивляет то, что мы сидим на кухонном островке. Но в свою защиту хочу сказать, что все это начал Исаак. Это его идея – сидеть на столешнице. Еще и меня пристрастил к этому.
– Очкарик, ты пробовала яблочный штрудель, приготовленный Максимом? – интересуется Власов, цепляя меня плечом.
– Н-нет, – с трудом отвечаю я, пытаясь пережевать все, что находится во рту.
– О-о-о, это фантастика. Пальчики оближешь.
– Черт! Когда вы уже наедитесь?! – Алан входит на кухню и смотрит на нас как на идиотов. Его глаза так и кричат об этом.
– Никогда, – язвительно бросаю я.
– У них просто хороший аппетит, – улыбается Максим.
– Скоро они и тебя съедят, заправив каким-нибудь вареньем, – фыркает Алан.
– Клубничным, – подсказывает ему Исаак. – Оно очень вкусное.
– Только каннибалов в замке не хватало, – возмущается папа. – Так, оба слезли со столешницы и марш в столовую. Начинайте накрывать на стол.
– Ладно. Старший близнец спрыгивает со столешницы и следом аккуратно спускает меня.
В кухне начинается суматоха. Вся семья потихоньку собирается в столовой, заполняя её своими голосами и детским смехом. А я время от времени бросаю взгляд на братьев Власовых, чувствуя покалывание в груди. Особенно часто мое внимание привлекают Демьян и Рагнар.
Старшие братья с трепетом относятся к женам и детям. Смотрят на них с любовью и проявляют заботу. И в моей голове не укладывается кое-что. Я не понимаю, почему Валериан не такой. Почему он отказался от меня и детей? Просто ушел из замка и даже не интересуется нами. Возможно, дело в чувствах. Если между нами нет любви, то к чему заставлять себя находиться рядом со мной? Хотя любви нет только с его стороны. Мои чувства, как бы я ни старалась, невозможно выдернуть с корнем из сердца. Они засели так глубоко, словно слились в одно целое с моей душой.
– Вивиен, – зовет меня Максим, когда я застываю у стола, разглядывая Рагнара, играющего с Рафаэлем. Мужчина целует сына в обе щеки, слегка щекоча ребенка щетиной.
– Да, – прочистив горло, перевожу взгляд на папу и замечаю в его глазах сожаление.
– Садись за стол. Он отодвигает для меня стул, и как только я опускаюсь на него, целует в макушку. – Сегодня мы с тобой пойдем в мою пекарню. Если хочешь, зайдем в библиотеку.
– Хочу, – улыбаюсь ему.
За неделю, проведенную с Максимом, я узнала, что у него никогда не было детей. Его жена не могла забеременеть, а когда узнала, что муж изменил ей, повесилась. Отец рассказывал об этом с такой болью в голосе, что мне захотелось навсегда закрыть эту тему. Он был не из тех, кто отрицал своих ошибок. А я не приписывала себя к людям, которые напоминают о них. У каждого из нас есть и свои грехи. Не стоит забывать об этом.
Максим всю эту неделю старался узнать обо мне все. Начиная с самого детства и вплоть до дня нашей встречи. Единственное, о чем он не спрашивал, это Валериан. Папа даже не произносил его имени вслух, словно боялся причинить мне боль. Зато когда смотрел на меня, видел глубже, чем казалось бы.
– Я предупрежу безликих. Они поедут с вами, – говорит Демьян, услышав наш короткий диалог.
Максим слегка кивает ему, и начинает заполнять мою тарелку едой.
Я бросаю взгляд на Алана, когда он крадет из-под носа Исаака сэндвич, и улыбаюсь. Замечаю, как младший близнец поглядывает на пустующий стул. Кажется, это место Валериана. Меня начинает одолевать чувство вины.
Власовы скучают по Валериану, но из-за моего появления он больше не живет в замке. Наверное, если бы не дети, безопасность которых стоит на первом месте, я бы ушла. Просто, чтобы не разделять братьев. Потому что я часто вижу взгляды, брошенные на пустой стул, слегка отодвинутый назад. Словно здесь всегда ждут, когда Валериан придет и сядет за стол.
***
Валериан
В последнее время моим хобби стало смотреть на часы, считая минуты до наступления ночи. Чтобы слиться с темнотой и вновь увидеть Вивиен. Словно это единственная возможность выползти из собственной могилы, потому что все вокруг неожиданно превратилось в кладбище.
– Что делаешь? – спрашивает меня Оливия, поставив передо мной чашку кофе.
– Пытаюсь подготовиться к экзаменам. – Я бросаю на стол книгу, на которой не смог сосредоточиться. Через неделю у меня экзамены, а мне впервые плевать на это.
– Получается? – Женщина садится на кресло, давая понять, что мы, видимо, будем о чем-то разговаривать.
– Нет.
– Думаешь, не сдашь?
– Сдам. – В то время как мои братья занимались дистанционно, я только сдавал экзамены в конце года. И мне легко это удавалось, поэтому я не нуждался в обучении. – Я знаю ответы на все вопросы. Но освежить память не помешает.
– Я бы удивилась, если бы ты ответил иначе. – Оливия слегка улыбается. – Ты каждую ночь покидаешь замок. Ездишь к Вивиен? – Вот и основная тема разговора.
– Да. – Я беру в руки кружку кофе и делаю глоток.
– И она не знает о твоих визитах?
– Не знает.
Дьякова поджимает губы и откидывается на спинку кресла. Поворачивает голову то в одну сторону, то в другую, словно рассматривает спальню. Или просто думает над тем, что сказать.
– Ты считаешь, что это неправильно, – помогаю я ей.
– Честно? Да, – вздыхает женщина. – Будь я на месте Вивиен, то хотела бы знать о том, что любимый мужчина не сбежал от ответственности. Просто у него проблемы.
– Как только Виви узнает об этом, она возьмет на себя роль спасительницы. Будет тревожиться по любому поводу, – объясняю я. – Ей захочется помочь мне, но когда она поймет, что не сможет этого сделать, это станет для неё тяжелым бременем. Не останется сил на материнство. И знаешь, что самое страшное в этой ситуации, Оливия? Если наши дети родятся такими же, как я.
– В таком случае ей понадобится поддержка.
– У нее будет поддержка. Моя семья ей поможет. Максим не оставит её. Но я в картине этого мира лишний человек.
– Я согласна с тем, что твое состояние может доставить Вивиен неудобств. Согласна и с тем, что в будущем это, возможно, отрицательно скажется на детях. И ей будет больно, если они начнут спрашивать, почему папа их забыл.
– Однако есть «но», – догадываюсь я.
– Есть, – кивает Оливия. – Её мир никогда не будет полным без тебя. Точно так же, как и твой. Подумай об этом. Переживать боль вместе легче, чем порознь. Иначе ты бы не чах над книгами в этой комнате. Только посмотри на себя. Совсем исхудал за месяцы поисков. А за последнюю неделю стал еще бледнее. Мне все больше начинает казаться, что ты мертв.
– А я не чувствую себя живым, – равнодушно произношу я.
Человек, живущий в воображении, давно мертв. Но именно воображение дает возможность жить. Я дышу, пока вижу Вивиен. Она везде. Сидит рядом со мной, когда я завтракаю, и улыбается. Лежит в моей кровати, когда я ложусь спать. Сидит рядом со мной в автомобиле, поправляя свои очки. А я… Я будто угасаю. Таю, как восковая свеча.
***
Вивиен
– А зачем тебе пекарня, если ты и так работаешь у Власовых? – спрашиваю я, когда мы покидаем заведение, принадлежащее Максиму.
– Хобби. – Он заводит автомобиль и выезжает на дорогу. – Поедем в библиотеку?
– Да.
– Если хочешь, можем заехать в детский магазин, – предлагает мужчина. – Ты присмотришь кроватки для детей. Или еще что-нибудь.
– Можно. – Я накрываю ладонью живот и глажу его. Жаль, что не могу выбрать все с отцом своих детей.
– Есть что-то, что тебя беспокоит, Вивиен? – неожиданно спрашивает папа.
– Нет, – шепотом отвечаю я. – Что меня может беспокоить? Все в порядке.
– Так говорят люди, которым есть о чем переживать. – Максим пристально смотрит на дорогу, но появляется ощущение, словно он видит меня насквозь. – Но ты не обязана мне рассказывать.
Нам еще далеко до дочери и отца, которые делятся между собой секретами, своими переживаниями. Но почему-то мне хочется поделиться с ним всеми моими чувствами.
– Просто я думаю над тем, что Валериан совершенно не интересуется детьми, – признаюсь папе.
– А тебе бы хотелось, чтобы он расспрашивал о них и принимал участие в их жизни? – спокойно интересуется Максим.
– Мне бы хотелось, чтобы у моих детей был папа. Чтобы они не были лишены чувства безопасности. Чтобы не смотрели на других детей с завистью.
– А ты завидовала другим детям? – Он бросает на меня внимательный взгляд, всматриваясь в глаза.
– Да. Других детей защищали отцы. В случае чего они могли закричать, что расскажут папе, как их обижают. И знаешь, чему я завидовала сильнее всего? Их уверенности. Они всегда верили, что папа – это герой. Знали, что их спасут. А мне постоянно приходилось спасать себя самой. – Я грустно улыбаюсь уголком губ. – Мне как никому другому известно, что место отца никому не заменить. Оно другое. Особенное. Тем более для девочек.
– Прости, что меня все это время не было рядом с тобой, – с сожалением произносит Максим. – Если бы я только знал о твоем существовании. Если бы только знал…
Ему самому неприятно то, что его не было в моей жизни. Но я все понимаю. Не злюсь и не обижаюсь. Ведь он не знал обо мне. Жаль, что не знал.
– А что касается Валериана, мне кажется, тебе нужно поговорить с ним. – Папа хмурится.
– Мне не о чем с ним говорить, – обиженно бросаю я.
– Разве? – Он вопросительно вскидывает бровь. – Я думаю иначе. Дети, которых ты носишь, это уже повод поговорить. Подумай над этим. Согласен, это непросто. Но кто-то должен поступить по-взрослому. Отодвинуть обиды на второй план и подумать о будущем малышей.
– Ты считаешь, что мне надо встретиться с Валерианом? – удивляюсь я. Мне казалось, что он посоветует держаться от него подальше. Хотя зачем ему такое советовать?
– Да. Именно так я и считаю, Вивиен. Подумай над моими словами. Возможно, тогда все наладится.
Мне кажется, что в словах Максима есть подтекст, но я не могу прочитать его. Однако обещаю себе подумать над тем, чтобы увидеться с Валерианом. Ради детей. В качестве их матери, а не женщины, когда-то принадлежавшей Власову.
Глава 42.
«…МЫ ГОВОРИМ, ЧТО ЖИЗНЬ – БОРЬБА…»
Вивиен
22 июля. 03:21.
Страх… Мое тело дрожит, а шаги становятся тяжелее. Темнота вокруг пугает до чёртиков. Бороться нет сил. Спрятаться негде. Я словно нахожусь в пустоте.
Обняв себя за плечи, ощущаю, как холодный воздух касается кожи. Лёгкий ветерок бьёт в лицо, и я иду ему навстречу, надеясь, что он выведет меня к свету.
Это не реальность. Сон. Я уверена в этом, но не могу проснуться. Знаю, что сплю сейчас в кровати в замке Власовых. Однако это никак не помогает мне. Кошмар слишком сильно завладел мной. Он затягивает мою душу всё глубже и глубже.
С каждым шагом я всё больше боюсь оказаться на краю обрыва. Боюсь, что провалюсь в бездну или встречу монстра. В голове возникают разные образы, ужасающие своим уродством.
Когда тишину вокруг нарушает лязг цепей, я замираю. Рядом со мной кто-то есть, и теперь мне страшно даже шевельнуться.
– Проснись, Виви, – прошу саму себя. – Проснись же.
Толстые стены сна не позволяют открыть глаза. Но в темноте появляются огоньки, напоминающие падающие звёзды. Они освещают всё вокруг, и я наконец-то вижу. Первым делом в поле моего зрения попадают решётки. А за ними… За ними есть человек.
У меня нет желания сокращать между нами расстояние, но тело само движется вперёд. Фигура передо мной становится чётче. Это высокий парень, висящий на цепях посреди небольшой камеры. Его ноги уже согнулись в коленях. Видно, что у него нет сил. Голова опущена вперёд, а по рукам течёт кровь.
Я приглядываюсь и вижу узоры на его обнажённой груди. Очень знакомые узоры, но сейчас их меньше. Весь торс покрыт синяками и открытыми ранами.
– Валериан, – дрожащим голосом произношу я, обхватывая ладонями прутья. Но не получаю никакой реакции. – Валериан! – Начинаю трясти их, словно смогу открыть дверь, которой здесь даже нет.
Я просовываю руку между решёток, пытаясь дотянуться до Валериана. Но между нами останется расстояние в несколько проклятых сантиметров. Однако сейчас они кажутся мне годами, разделяющими нас.
– Валериан. – Мой голос дрожит, а по щекам скатываются слёзы. – Пожалуйста. Пожалуйста. – Не знаю, о чём прошу его. Жить?
Внезапно он поднимает голову, и я сталкиваюсь с уставшим взглядом серо-зелёных глаз. Власов смотрит на меня, но… Но не видит, потому что слеп.
Сейчас Валериан просто молодой парень. На вид ему лет восемнадцать. И мне безумно хочется утешить его, спасти. Но словно назло, всё вокруг начинает рассеиваться, а меня уносит из сна. Уносит от него.
Я резко просыпаюсь и сажусь на кровати, накрыв ладонью грудную клетку. Меня передергивает несколько раз, дыхание сбивается, а по лбу стекает холодный пот.
– Валериан, – шепчу я, прежде чем вскочить с кровати и выбежать из спальни. Бегу в сторону его комнаты, которая находится не так далеко от моей, но натыкаюсь на запертую дверь. Несколько раз дёргаю ручку и только после этого мирюсь с тем, что это был всего лишь кошмар.
Из моего горла вырывается смешок, когда я осознаю, что несмотря на причинённую мне боль, всё равно бегу спасать этого мужчину. Жизнь не учит меня ничему. А может, я просто слишком мягкосердечная для неё.
***
Утро сегодня кажется мрачнее, чем обычно. Даже воздух вокруг ощущается тяжёлым, вязким. А моё настроение полностью подходит под него. Не знаю, что именно стало причиной этого: то, что я не выспалась, или кошмар.
Мне не удалось выбросить из головы образ Валериана. В частности, его взгляд. Эти глаза, которые смотрели на меня, но не видели.
В груди образовалась самая настоящая дыра, потому что я начала переживать о нём. Всё ли с ним в порядке? Есть что-то, о чём я должна знать? Например, почему у Демьяна отсутствует указательный палец на правой руке? Почему у Рагнара шрамы на шее? Почему у близнецов шрамы на лице? Почему тело Валериана напоминает полотно?
