Текст книги "Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона (СИ)"

Автор книги: Любовь Песцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Как по мне, необходимость не ходить ночью в туалет через половину замка – это дорогого стоит.

И пусть про половину замка я преувеличила, всё равно было неприятно. Вспоминались студенческие времена, нищее общежитие, вездесущие тараканы, которых невозможно было вытравить ни одной отравой.

Здесь же была благодать. Пусть и не такой шикарный бассейн, как у хозяина замка, но я и не рассчитывала.

И так условия лучше, чем можно было бы представить. В целом походило на хороший семейный номер в отеле. Большая комната для родителей, маленькая – для детей, общий санузел.

Если заменить комнату ребёнка на кухню будет стандартная однокомнатная квартира. Но готовить здесь не было необходимости – питание тоже предоставлял работодатель.

Я не так давно получила первую зарплату и поняла, что если не начинать шиковать на полученные деньги, а также найти хотя бы одну подработку, получится отдать долг Джулиану в срок.

Это радовало. Но будущее всё равно поглядывало на меня с горизонта, посылая тревожные сны, странные мысли.

И пока я здесь ерундой занимаюсь, он ищет. Наверняка.

Так что нужно очнуться наконец и понять, что я не в ситкоме.

У меня есть обязанности. У меня ребёнок на руках, который нуждается в заботе и внимании. Но прежде всего – в безопасности.

– Для начала пусть радуется пусть и небольшой, но своей комнате. Маленький шаг по возврату прошлого комфорта. Она ведь аристократка, нужно будет в итоге обеспечить ей условия, соответствующие ее положению.

Чтобы перенести все вещи понадобилось всего две ходки. Одной бы хватило, но я решила, что косплеить маленького ослика и нагружать себя сверх меры – плохая идея.

А потом возник вопрос. Где Айрис.

Обычно она играла с другими детьми на заднем дворе между хозпостройками. После того случая со мхом она вроде бы влилась в их компанию и вполне весело проводила время.

По крайней мере, спать ребёнок стал лучше, и я решила, что это благодаря регулярной физической активности.

Среди детей был сын местной поварихи. Тот самый бойкий паренёк в синей куртке, который выступал заводилой. И эта милая женщина периодически присматривала за детьми.

Собственно, за ними много кто присматривал. Здесь ещё не отказались от принципа, который гласил, что для того, чтобы вырастить ребёнка, нужна деревня.

Но сейчас я начала проклинать этот принцип. Потому что моего ребёнка нигде не было!

Ни на заднем дворе, ни в парке, куда ребятня и не заходила обычно, но я всё равно решила проверить, ни в служебном крыле.

Спустя полчаса поисков, когда меня уже охватывало отчаяние и появилось желание срочно изобрести мобильные телефоны и GPS-трекеры, которыми можно увесить Айрис с ног до головы, я наткнулась на ребят.

– Привет, – поздоровалась я. – Слава мирозданию, я вас нашла. Вы зачем прячетесь? Я места себе не нахожу!

– Ой! Простите…

На лицах ребятни было такое виноватое выражение, что закрались нехорошие подозрения. Причём у всех сразу, вот что настораживало.

– Где Ася? – спросила я.

Голос начал неприятно дрожать и поскрипывал, как несмазанная телега.

С ней ведь не могло ничего случиться, верно? Она в защищённом от любых врагов замке. Здесь безопасно. Здесь вырастали целые поколения детей слуг.

Какое обманчивое искажение!

Если ничего плохого не случалось на моих глазах, это не значит, что ничего плохого в принципе не случалось. И что до взрослого возраста доживали все дети, бегавшие по этому заднему двору.

Почему, ну почему же я не уследила?

– Понимаете, мадам Нокс… Мы не виноваты, честно! Мы только пошутить хотели!

– Та-а-а-ак! А теперь рассказывайте все. Иначе у нас с мэтром Лаббе появится несколько новых подопытных!

Малышня испугалась и начала колоться, как сухое полено.

И мне очень хотелось хлопнуть себя по лбу. Нужно ведь было это предусмотреть!

Айрис влилась в компанию местных ребят. Но своей не стала. Просто не успела бы.

Как и любому новичку, ей начали устраивать разные проверки. Неосознанно, разумеется. Дети просто тестировали границы дозволенного.

И если обижать себя девочка не позволяла – об этом я с ней говорила часто и подолгу, пытаясь вбить в голову информацию о личных границах, то вот на провокации велась.

Эти гении не придумали ничего лучше, чем взять её на слабо.

Нужно было всего-навсего проникнуть в господское крыло и стащить оттуда красивый маленький флакончик из цветного стекла в качестве доказательства.

– Малышня! – взвыла я, хватаясь за голову. – Вы что натворили? Теперь на опыты пойдёте не вы, а я.

Вот ни разу не сомневалась, что одна наглая Наташка использует этот инцидент, чтобы вдоволь надо мной поиздеваться.

Глава 31

Моя филейная часть, скрытая монашеским одеянием от мадам Крыс, чуяла какую-то беду.

Прям всем своим объёмом ощущала подлянку, которую подкинет мне жизнь. В очередной раз.

– Скучные будни меня преследовали, но я была быстрее, – вздохнула я.

Я обыскала уже почти всё крыло, в которое отправили Айрис. Только перед этим сдала малышню родителям, разумеется, рассказав тем, как их детишки развлекаются.

Пусть и от мамы с папой воспитательную беседу получат, чтобы впредь неповадно было.

– Чёрт, Айрис, да где же ты?!

Пожалуй, осталось только отправиться к дракону и спросить у него, не натыкался ли он на маленькую девочку.

Конечно, существовал вариант, при котором Айрис не поддалась на провокации и просто где-то спряталась. Но проверить я всё равно должна была.

Сделав глубокий вдох, я постучалась в злополучную дверь, которую когда-то назначила своим личным врагом.

– Лорд Роуд, простите, что беспокою, но вам случайно не попадалась… Ася?!

Девочка сидела на стуле, болтая ногами и поедая пирожное.

– Ч-что? Что вы здесь делаете с моей дочерью?

– Можешь считать, что я допрашиваю вражеского лазутчика, – безмятежно ответил дракон, ничуть не смутившись.

– Да? Почему тогда этот лазутчик поедает пирожное?

– Подкуп. Кстати, сработало. Девочка сдала тебя за сладости с потрохами.

Кровь прилила к вискам, и мне потребовалось всё самообладание, чтобы не пошатнуться.

Что она рассказала? Как это можно будет использовать против меня? Не захочет ли этот придурок сдать меня Джулиану с потрохами?

Это его дед обещал молчать и даже как-то защитить от мерзкого лемура. А этот тип – нет.

– Неправда, – запротестовала девочка. – Он всё врёт!

Я глянула на Айрис, которая чинно вытерла губы салфеткой и с королевским достоинством спрыгнула со стула, поспешив ко мне.

– Правда? – утончила я.

– Чистая. Лорд Роуд пытался о тебе расспрашивать, но я знаю, что негоже выбалтывать семейные секреты посторонним.

– У тебя удивительно разумная и взрослая не по годам дочь, – недовольно заметил Натаниэль. – Но вообще меня немного удивляет, что в вашей семье есть секреты, которые нужно так тщательно оберегать. Сразу напрашивается вопрос – какие?

– Мы шайка серийных убийц, которая расправляется с теми, кто задаёт слишком много вопросов.

– Не смешно.

– Совершенно с вами согласна, – кивнула я и снова переключилась на Асю, которая стояла рядом и делала вид, что ей не страшно. – Милая, если ты не рассказала лорду про меня, то чем вы занимались?

– Он рассказывал мне сказки, – сдала его Айрис.

– Вот как. Интересные?

Я глянула на Натаниэля. Всё такая же безмятежная поза, которая буквально излучает уверенность. Но всё же мне показалось, что кому-то стало неловко. Словно этот кто-то самую малость смутился.

– Не очень, – признала девочка. – Про принцев.

– А про принцев сказки неинтересные?

– Я не поняла, зачем он мне о них рассказывал. Они ведь все уже женатые.

Айрис выдала это с таким серьёзным лицом, что мне захотелось побиться головой о ближайшую стену.

– Очаровательно, – признал Натаниэль.

– Малышка, подожди меня за дверью, я скоро освобожусь и отведу тебя назад, хорошо?

Девочка кивнула и быстро удалилась.

– Спасибо, что не стали ругать Асю, – сказала я Натаниэлю. – Если нужно кого-то наказать за то, что она забрела в это крыло, то только меня.

– Самоотверженно, – хмыкнул лорд. – Но с чего вообще возникли мысли о наказании? По твоему мнению, я могу выпороть ребёнка просто из-за того, что он зашёл не в то крыло?

– Я слабо представляю, на что вы способны, а на что нет. Вы мой работодатель, и я не должна разбираться в вашем внутреннем мире. Мне нужно только хорошо выполнять свою работу.

Старалась говорить безэмоционально. Максимально собрано, вежливо, так, чтобы собеседник по тону и тембру голоса сразу понимал – перед ним профессионал.

Вот бы ещё самой в это поверить…

– Что ж, я тебя понял, – мимолётно поморщился Натаниэль. – И да, я не собираюсь наказывать ни тебя, ни тем более ребёнка. Забавная девочка. Передай ей, что она может заходить в это крыло.

– Снова будете допрашивать и пытаться узнать обо мне что-то? Не легче ли спросить напрямую?

– А ты ответишь?

– Смотря какой будет вопрос, – пожала я плечами.

Уже смекнула, в каком направлении пойдёт разговор, и поняла, что нужно это заканчивать.

И флирт этот непонятный, и свои чувства неуместные, и вообще всё это заканчивать нужно.

У меня есть определённая задача – заработать денег и избавиться от Джулиана. А потом поднять на ноги Айрис, дать ей образование, сделать так, чтобы эта девочка почувствовала любовь, заботу, безопасность и стабильность.

Капризный дракон с перепадами настроения в этот план никак не вписывается.

Именно поэтому я поспешила добавить до того, как разговор снова зайдёт куда-то не туда:

– В рамках моей работы можете спрашивать о чём угодно. И давайте уже определимся с нашими отношениями, лорд Роуд. Я бы предпочла, чтобы никто из нас больше не переходил черту.

– А то что?

– Я буду хуже работать, – отрезала я. – Возможно, вообще перестану. Тем не менее сейчас я действительно искреннее хочу помочь и выяснить, что с вами происходит и как это исправить. Если вы перестанете валять дурака и позволите мне провести несколько тестов…

– Какие?

– Для начала мне нужна будет ваша кровь. До приёма лекарств и после. А также в драконьей ипостаси.

– Не боишься, что я превращусь и сожру тебя?

– Не сожрёте, – отмахнулась я. – Я невкусная, ещё и бешеная. Вот так укусите, потом сами заболеете, оно вам надо?

Он хмыкнул и какое-то время молчал, постукивая пальцами по столешнице.

– Хорошо.

– Что?

– Можешь взять кровь сейчас. И потом, когда нужно будет.

– Правда?

– Да. Делай своё дело. Если будет хоть какой-то результат от твоих действий, можешь рассчитывать на внушительную премию.

Я кивнула и практически бегом отправилась отводить Айрис в её новую комнату, а потом за инструментами для забора крови.

У меня появился шанс выплатить долг даже без подработки на стороне.

Глава 32

Я получила доступ к крови пациента и теперь играла не просто во врача, а ещё и в лаборанта.

Было боязно, но я понимала, что у местных алхимиков даже моих скудных знаний нет.

Конечно, я не думала, что здесь все глупые. Разумеется, нет.

Технологии в этом мире были очень даже неплохо развиты. Просто пошли по другому пути и строились на магии.

Микроскоп заменяло одно заклинание, центрифугу – другое. Главное – найти нужные формулы и составить для себя методичку, которая заменит почти привычную лабораторию.

Но при этом только я могу объединить знания обоих миров.

– Итак, гений ты наш доморощенный, прогресс есть? Или ты просто так мне кровопускания устраиваешь?

– Я всё ещё собираю анамнез, – ответила я на вопрос, пропитанный сарказмом и пассивной агрессией.

– Неужели нельзя было просто ознакомиться с записями Лаббе и его предшественников?

– Я ознакомилась. Но решила, что нужно провести новые тесты, – терпеливо ответила я.

– И каков же результат?

– Прогрессия. Почти незаметная, но она есть.

– Что это значит?

– Если объяснять простыми словами… У вас в крови есть странные, не поддающиеся объяснению частицы. Я думаю, вам об этом и раньше говорили.

– Да, – признал Натаниэль. – Появились после несчастного случая с нестабильным порталом. Лекари пришли к выводу, что это из-за повреждений, вызванных пространственной магией.

– Я читала отчёты, – кивнула я. – Звучит, кстати, очень поэтично. Осколки границы между мирами и измерениями.

– Ты не согласна?

Тон был по-прежнему насмешливым. И это бесило невероятно.

Если он в меня не верит, то почему согласился? Почему вообще ведёт себя так, словно у него биполярка цветёт и пахнет?

То домогается, как скот похотливый, то дуется непонятно на что, то внезапно становится адекватным. Почти…

Было ощущение, что он сам не определился, как ему ко мне относиться.

– Я пока не знаю, у меня маловато данных, чтобы соглашаться или не соглашаться. Но если мы принимаем на веру теорию про эти пространственные осколки, которые пытаются вытравить и которые мешают вашей полноценной жизни, то у меня для вас плохие новости. Их становится больше.

– Насколько?

– Ненамного. Но если сравнивать исследования, которые были проведены за всё время вашей болезни, то можно наблюдать интересную кривую. Сначала их было много, потом по мере лечения концентрация начала снижаться. Вот только после определённого уровня их уровень вышел на плато, а затем и вовсе начал увеличиваться. Рост небольшой, но он есть. И это ломает всю теорию.

– Почему?

– Потому что если дело исключительно в неисправном портале, который вас какой-то плохой магией заразил, то концентрация должна была и дальше снижаться.

Натаниэль задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Сначала я, как и другие, предположила, что концентрация увеличивается из-за того, что вы схему лечения ломаете. Принимаете препараты не вовремя, капризничаете, действуете своим врачам на нервы…

– Я понял, можешь не продолжать эту логическую цепочку. Давай сразу к выводам.

– В общем, я перепроверила ещё раз, посчитала по формуле, сравнила результаты с сегодняшними, когда вы на удивление послушно выполняете все предписания, и эта теория начала сыпаться.

– Что за формула?

– Неважно, – отрезала я. – Вы ведь не лекарь, зачем вам это? Вам важен результат, а не методы диагностики.

– Что ж, резонно. Если основная теория рассыпалась, может быть, у тебя есть новая?

Я вздохнула. Вот здесь было всё очень зыбко.

– Пока что нет. Если позволите… Я бы хотела спросить…

– Спрашивай. И не мямли, я ведь сам согласился на этот проклятый эксперимент. Уже жалею, кстати.

Я сжала кулаки, набираясь побольше смелости. И уже приготовилась к тому, что меня снова выгонят, ещё и наградят несколькими новыми прозвищами. Но всё же спросила:

– Что случилось с вашими глазами? Как вы… ослепли?

Приготовившись к тому, что реакция будет очень бурной, я даже зажмурилась, ожидая крика, ярости или чего-то подобного.

Но секунды шли, а ничего подобного не было.

Открыв глаза, я увидела, что Натаниэль сидит всё в той же позе и только искривлённые в горькой усмешке губы показывают, что ему не слишком приятна эта тема.

– Я не помню.

– Что?

– Я не помню, – повторил он. – Мы с отцом собирались в столицу, он активировал портал, а потом боль и темнота. Когда меня нашли посреди леса, я уже был в таком состоянии.

– А ваш отец?

– Был мёртв. Но глаза у него были на месте.

– Это никому не показалось странным?

– Это всем показалось странным. Но расследование никуда не привело. В итоге все списали на нестабильный портал, назвали это несчастным случаем.

– Вы с этим не согласны?

Отвечать он не стал. Но по его выражению лица я поняла, что не согласен.

Скорее всего, продолжает расследование сам. Точнее, с помощью частных детективов. Хватается за каждую соломинку, но пока без результатов.

– Я могу осмотреть ваши глаза?

Он поморщился, неприязненно дёрнув щекой. Очень захотелось сразу же сдать назад. Сказать, что я не смею настаивать, что это не так уж и важно.

Но я приказала себе молчать. Ждать. Не шевелиться, почти не дышать.

– Хорошо.

Сначала показалось, что я ослышалась. Но он резко, словно не хотел позволить самому себе одуматься, встал и подошёл ко мне.

– М-можно? – спросила я дрожащим голосом.

– Ни в чём себе не отказывай.

Я протянула руку, намереваясь стянуть повязку, которая стала неотъемлемой частью его образа.

Пальцы дрогнули у самого виска. Но я всё же приподняла ткань, а потом и вовсе убрала её в сторону.

Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой.

Я была уверена – для этого мужчины намного легче показаться перед кем-то без одежды, чем без повязки на глазах.

И то, что он так просто «обнажился» передо мной, пусть и в терапевтических целях, заставляло кровь приливать к щекам.

Под повязкой была примерно такая же картина, как я себе и представляла.

Тонкие шрамы перечёркивали веки, частично брови. Как будто кто-то пытался выцарапать ему глаза.

Как заворожённая я подняла руку и прикоснулась к одному из таких шрамов.

Натаниэль вздрогнул и моментально схватил моё запястье, отводя руку в сторону. А потом распахнул веки.

Инстинктивно, а не чтобы взглянуть на меня.

Белые глаза без радужки могли бы выглядеть жутко, но почему-то на этом лице смотрелись удивительно закономерно.

А вот то, что где-то в глубине я уловила зарождение какого-то багрового свечения, было по-настоящему жутко.

Глава 33

– Не смей!

Пальцы на моём запястье сжались сильнее, предостерегая от дальнейших шагов.

– Что у вас с глазами? – спросила я, не испугавшись.

– А так не видно? Ты совсем не соображаешь, что говоришь?

– Знаете, вы можете сколько угодно на меня злиться, но я провожу осмотр в первый раз. И знать не знала, что у вас в глубине глаз может быть какой-то багровый свет мелькать, – разозлилась я.

– Что?

Теперь он удивился. Нахмурился, пытаясь что-то сообразить. И на всякий случай прикрыл веки. Как будто вспомнил, что ему не нужно выставлять свои покалеченные глаза напоказ.

– Вам лучше знать. Раньше такого не было?

– Думаю, нет.

– Думаете или не было?

– Откуда мне знать? Никто об этом не говорил.

– Тогда прекращайте уже рычать и дайте мне нормально вас осмотреть. Вы самый невыносимый и капризный пациент за всю мою жизнь!

– Правда? И сколько у тебя было пациентов?

– Вы первый.

– Замечательная выборка, – хмыкнул он.

– Лорд Роуд… извольте заткнуться, пока я вас осматриваю.

– Напомни, почему я до сих пор тебя не уволил?

– Так вы пытались, но потом пришли к выводу, что без меня ваша жизнь будет невыносимо скучна и однообразна.

– А, точно, – усмехнулся Натаниэль, но почему сразу же сник.

Но всё же позволил мне осмотреть его глаза. Вот только того багрового свечения больше не появлялось.

Странно так. Откуда вообще этот багровый оттенок взялся?

– Скажите, а какого цвета раньше были радужки?

– Зелёные. Ты ведь видела моего деда. Вот примерно такие же. Это семейная черта, завязанная на способностях.

– Способностях?

Вздохнув, видимо, из-за того, что ему приходится разжёвывать такие прописные истины дилетанту, Натаниэль принялся рассказывать:

– Все Верховные помимо основной магической способности имеют ещё один пассивный дар. У судей это эмпатия, у императора – предвиденье, у военных – аура страха, у учёных – суть вещей. Наш род владел даром убеждения, который проявлялся именно через взгляд.

– Это как?

– Будь у меня глаза на месте, я бы мог ввести тебя в некое состояние транса и убедить тебя в своей правоте. Конечно, дар имеет свои ограничения, но в целом работает очень даже неплохо.

Расспросив немного о том, как именно это работает, мне захотелось пойти одолжить лопату на конюшне, а заодно подкраситься в рыжий.

Ведь, как известно, именно люди с таким нестандартным цветом волос и вооружённые столь грозным оружием, могут быть смертельно опасны для пожилых родственников.

Представив, как Натаниэль бегает по дому и поёт «рыжий, рыжий, конопатый…», захотелось пойти провериться у психиатра.

А ещё хотелось топать ногами и ругаться на всех языках. Потому я поняла простую истину – старший лорд делал мне внушение. Ещё когда на работу брал, внушил много чего.

И чтобы я его внука терпела безоговорочно. И чтобы не влюблялась в этого великовозрастного дебила.

Только теперь нужно разобраться, почему со вторым внушением такой сбой вышел…

– Понятно, – процедила я. – А вы сохранили эти семейные способности?

– Разумеется, нет.

– Мне жаль.

– Мне тоже.

Тряхнув головой, я вернулась к осмотру.

– Вы не видите вообще или различаете тени?

– Не вижу.

– То есть сплошная чернота?

– Нет черноты. Я не вижу глазами так же, как ты не видишь локтем.

То есть дело не только в травме, но и во внутренних процессах. Интересно.

Кажется, тот блок, который пытаются снять лекарствами, на центр зрения тоже действует. Если его снять, оно восстановится? Или здесь комбо и видеть ему не даст травма даже при успешном лечении внутренних проблем?

А насколько глубока травма?

Интересно, почему шрамы такие странные? Если бы в глаза попали какие-то осколки, это было бы объяснимо. Но здесь картина была совсем другой. Действительно похоже на царапины.

Снова подняв руку, которую не так давно сжимали жёсткие пальцы, я осторожно дотронулась до шрама.

Настолько медленно, словно передо мной был опасный зверь, а не вполне разумный мужчина. Временами…

На этот раз реакция была более сдержанной. Он дёрнулся и поморщился, но уже не спешил убить всё живое на своём пути.

– Интересно, – прошептала я.

Неосознанно. Просто мысли вслух. Но на это простое слово последовала реакция.

– Не очень. Давай заканчивай, неприятно же.

– Шрамы болезненные?

– Нет, – снисходительно пояснил он. – Я имел в виду, что прикасаться к ним неприятно.

Говорил не как о своём предположении, а как о непреложной истине.

– С чего бы? – удивилась я. – Шрамы как шрамы. Ровные, аккуратные. И вас совсем не портят.

– Демоны!

Он дёрнулся, разрывая прикосновение, и быстро отошёл, снова надевая повязку.

– Мы ведь почти научились существовать в одном помещении. Зачем льстить начала, да ещё и так глупо? Я это ненавижу.

– Да уж поняла давно, – закатила я глаза. – Но вам бы пора научиться отличать лесть от фактов. Вы слишком самоуверенны, чтобы я могла заподозрить вас в каких-то комплексах. Вы и без лести отлично знаете, что красивы.

Послышался тихий и совсем невесёлый смешок.

– Теперь я вспомнил, почему передумал тебя увольнять. Так бить словом – это уметь нужно. Не думаю, что шрамы можно отнести к красоте, что бы не пыталось навязать нам общество о мужчинах. Так что прекращай делать вид…

– Вот знаете, сейчас у меня создаётся ощущение, что вы на комплимент напрашиваетесь, – закатила я глаза.

– О да, жить не могу без твоего одобрения, – съязвил он. – То, что шрамы уродливы – факт. И меня раздражает, когда пытаются подменить понятия.

Я ненадолго замолчала, пытаясь сообразить, как объяснить ему свою позицию, причём желательно не употребляя слово «дебил».

Миссия казалась почти невозможной. Но я вовремя вспомнила, что недавно сильно прокачала навык рассказывать сказки.

– Знаете, есть одна далёкая страна, у которой в языке есть интересная особенность. Среди множества синонимом к слову «красиво» они особенно выделяют один – «кавай». Если переводить дословно, то ближе всего это будет к слову «мило», хотя общей сути не передаёт. Как думаете, почему именно «кавай» считается там высшей формой похвалы?

Судя по выражению лица Натаниэля, у него сейчас программы в мозгу пытаются прогрузиться. Безуспешно, кстати.

Ещё бы! Полоумная девица не просто в его лечение лезет, но ещё и лекции о несуществующей в этом мире Японии читает. Причём ни с того ни с сего.

– Откуда мне знать? И почему ты вообще об этом заговорила?

– Потому что пример уж очень хороший. В этой стране считают, что «мило» – это когда красиво, но с изъяном. И это ценится намного больше вылизанного идеала. Я с ними согласна, кстати. На идеальную красоту невозможно долго смотреть. Она надоедает, обжигает взгляд. Но если в красоте есть изъян, на неё можно смотреть бесконечно.

Он повернулся ко мне, наклонив голову, словно разглядывал. Но ничего не говорил.

А мне надоело изображать из себя коуча с дешёвых курсов по повышению самооценки. Ещё немного и я начну учить Натаниэля дышать маткой.

Уверена, ради такого он себе подобный орган даже отрастит одним лишь усилием воли.

– Советую подумать об этом на досуге, – сказала я. – И да, готовьтесь, мне нужно будет обследовать вас во второй ипостаси.

Глава 34

Тёплое весеннее солнышко пригревало, и хотелось вынырнуть из своего блокнота, подставляя лицо под лучи.

Я выбралась из библиотеки и не только для того, чтобы проведать Айрис. На этот раз я и сама решила подышать свежим воздухом, пока было время.

Вообще-то, слугам не рекомендовалось разгуливать в саду как у себя дома. Но и не запрещалось.

Так что я развалилась на удобной скамейке и пыталась сосредоточиться на своём деле, а не на пении птиц и журчании ручьёв.

– Привет, – послышался знакомый голос. – Давно тебя не было видно.

Рита присела рядом, тоже подставляя лицо весеннему солнцу.

– Дела, – пожала я плечами. – Не думаю, что по мне здесь особо скучали.

– Я скучала. Все остальные жутко скучные.

– А ты всё никак не можешь выкинуть из головы то, что я в окно к господину залезла?

– Кто бы смог, – фыркнула Рита. – На такое никто из слуг не отважится никогда. Только у тебя смелости хватило. Считай, что впечатлила меня на всю жизнь.

– Как легко тебя, оказывается, впечатлить.

– Угу. Кстати, а ты чего этот ужас носишь вместо нормальной формы?

Я скосила глаза на мой любимый «мешок из-под картошки». Вообще-то, неплохо было бы его чем-то заменить.

Под него приходилось надевать плотную рубаху, а чем дальше, тем теплее становилось на улице. И я понимала, что недалёк тот миг, когда в этом одеянии станет банально жарко.

Здесь климат должен быть достаточно жарким. Не Карибы, конечно, но и не север.

Я бы сказала, погода примерно как в Анапе. По крайней мере, весна здесь была такой же тёплой, как в тот год, когда мне довелось там побывать.

– Кстати! – воскликнула Рита. – Ты ведь теперь ассистент господина. Уже из высшего звена, тебе вообще форму можно не носить.

– И правда, – кивнула я. – Нужно будет прикупить одежды.

Что-нибудь достаточно закрытое, чтобы не привлекать ненужное внимание, но при этом удобное и не жаркое. А заодно хотелось бы приодеть Айрис и купить игрушек.

Я ведь обещала себе, что буду выделять деньги на ребёнка, но пока так и не сподобилась обеспечить ей достойные условия.

– В Родвиле как раз ярмарка скоро, соберутся купцы со всей империи. Говорят, новинки от самой леди Хольт будут. У неё такие фасоны – закачаешься. Жаль, что стоят как моё жалование за три месяца.

– Пусть тогда леди Хольт оставит их при себе. Мне бы что-нибудь поскромнее.

– Да ладно, тебе можно и шикануть. Всё же какой карьерный рост! А ведь все ставили на то, что ты отсюда вылетишь, как и другие сиделки.

– Спасибо на добром слове, – хмыкнула я. – Хотя, учитывая характер пациента, ничего удивительного, что текучка такая.

– Нет, ты действительно двинутая, – сказала Рита с восхищением.

– Почему?

– Так говорить о господине вслух!

– О ужас, – лениво протянула я.

Интересно, если она узнает, что я подобное господину прямо в лицо говорю, она меня вообще канонизирует?

Что у неё за внезапный бзик на сумасшедших девушках, не сделавших прививку от бешенства?

– Но вообще его можно понять, – протянула Рита.

– Правда? И в чём же?

– Я о том, почему он так сиделок не любит.

Впервые за весь разговор, я заинтересованно посмотрела на неё.

– Я думала, это просто каприз. Неужели действительно есть причина?

Рита оглянулась, проверив, нет ли кого поблизости.

– Вообще, болтать об этом не принято, но…

– Но всё равно все болтают, – предположила я.

– Не то чтобы все, – протянула она. – В основном всё же боятся. Но тебе я, так и быть, расскажу. Ходят слухи, что давно, ещё до того, как я сюда устроилась, и вообще в те времена, когда молодой господин только получил травму, к нему приставили девушку по имени Роза…

Рассказ получился долгим, путанным, но на удивление интересным.

Эта самая Роза была первой и, по сути, единственной сиделкой Натаниэля. Всех остальных он достаточно быстро выгонял.

Во-первых, за ненадобностью – драконище достаточно быстро приспособился к своей слепоте и уже не нуждался в подобном уходе. А во-вторых, в память о Розе.

В то время мать Натаниэля ещё была жива, хотя все понимали, что это ненадолго. Её супруг умер, а она, по словам очевидцев, была не настолько сильной личностью, чтобы это пережить.

Когда драконы теряют свою истинную пару, очень часто следуют за любимыми за грань. Не всегда, разумеется.

Оставшийся одиноким дракон должен найти причины, чтобы жить дальше. Внушительные такие, веские. Такие, чтобы можно было удержать дракона внутри.

Обычно такой причиной выступали дети, но в случае с матерью Натаниэля почему-то не сработало. Она продолжала угасать, несмотря на то, что здесь остался сын, который ещё и постоянного ухода требовал.

Всем было понятно, что он её не удержит, но сам «молодой господин» надеялся. Делал всё возможное, чтобы мать осталась жива.

Пока её не нашли мёртвой одним ужасным утром. Она не стала дожидаться, когда дракон отправится за своей истинной парой, и решила ускорить свой уход из этой жизни, отравившись какими-то медикаментами.

И обеспечила ей смертельную дозу ни кто иной, как Роза. Та самая сиделка Натаниэля.

Причём сделала она это осознанно, понимая, зачем именно матери её господина подобные зелья понадобились, ещё и таком количестве. Не из человеколюбия. За горсть драгоценностей.

– А ведь говорят, что они с господином были в хороших отношениях. Он уважал Розу, относился по-доброму.

– Удивительное рядом, – вздохнула я.

– Да уж. Жаль, что я в то время здесь не работала. Я бы ей тогда…

– Ничего бы не сделала. Вряд ли она бы стала делиться с тобой своими планами.

– И то верно, – вздохнула Рита.

Она ещё минуту сидела неподвижно, а потом начала вертеть головой и как будто принюхиваться.

– Чувствуешь? Персик зацвёл.

– Не чувствую. Вообще не знала, что здесь есть фруктовые деревья.

– Дикие есть. Люблю здесь весной гулять, аромат потрясающий. Эх, вот бы на ярмарке были купцы из восточных стран. Они такие духи делают потрясающие! Хотя много ароматов упускают из-за широт и климата.

– Наверное. А здесь разве не делают духи?

– Делают, но не такие стойкие. Узнать бы в чём секрет восточных мастеров, я бы…

– Хочешь заняться парфюмерией?

– Да куда мне, – отмахнулась Рита. – Это так, мечты.

– Хорошие мечты, – одобрила я.

Мы поболтали ещё полчаса, а потом пришлось возвращаться к своим обязанностям.

История Натаниэля мало что поменяла в моём отношении к нему.

Да, понять его можно. Но всё равно козёл.

Ни одна девочка, пришедшая после этой Розы, не была виновна в той трагедии, а отыгрывался он на них.

Но какая мне разница? Мне не нужна его мотивация, его жизненные трагедии и травмы.

Я решила, что вылечу этого дракона. Или хотя бы облегчу боль.