Текст книги "Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона (СИ)"

Автор книги: Любовь Песцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Я хочу её увидеть.

– Нет, – отрезала я.

– Ирэн, ты не можешь мне помешать видеться с дочерью.

– Ещё как могу. Ты потеряла право зваться её матерью, когда бросила своих детей.

Маргарет снова поджала губы. Кажется, она очень не любила, когда озвучивают неприятную правду.

– Ты стала жестокой, Ирэн.

– Жизнь заставила.

Мать вздохнула, понуро свесив голову. Казалось, ещё немного, и она её пеплом начнёт посыпать.

– Я понимаю. Но я хочу наладить отношения с дочерью. С обоими дочерями.

– Зачем? Чтобы на нас новые долги повестить?

– Твой отец больше не играет, – покачала она головой.

– Тогда пусть долг свой выплатит.

– Он сейчас поехал в столицу. Там живут его родственники, которые могут помочь.

– А работать он не пробовал?

Снова тень неодобрения промелькнула на её лице, но Маргарет нашла в себе силы продолжить улыбаться.

– Он делает что может. Я остановилась в городском доме Вайолет, – сказала она.

– То есть из своего основного дома она тебя выгнала, но другой недвижимостью ещё позволяет пользоваться? Щедро со стороны тёти.

– Она меня не выгоняла, – недовольно фыркнула мать.

– Допустим.

– Ирэн, я не хочу с тобой ссориться. Понимаю, что очень виновата перед вами и не могу что-то требовать от тебя…

– Именно.

– Но всё же я надеюсь наладить отношения. Я дам тебе адрес, приходите с Айрис в любое время.

Она всунула мне в руку записку с адресом до того, как я успела ответить что-то едкое. И после этого поспешила уйти, сославшись на занятость.

Я смотрела вслед женщине, которая формально являлась матерью этого тела и не понимала, как такое возможно?

Нет, теоретически я знала как. Инфантилизм Маргарет был ещё не самым худшим вариантом. В дисфункциональных семьях и похуже ситуации бывают, уж я насмотрелась на всяких людей за годы своей работы.

Но когда подпускаешь подобных «родителей» настолько близко, становится по-настоящему страшно.

Хорошо, что я вовремя появилась в этом мире. На Земле обойдутся и без меня. У моих родителей хватает других детей, а вот у Айрис никого кроме меня нет.

С этой мыслью я отправилась искать Риту и выбирать подарок для сестренки. Нужно устроить ей шикарный день рождения, чтобы она не чувствовала себя в чём-то обделённой.

***

Все расчёты сводились к одному выводу, который было немного страшно озвучивать.

Наверное, поэтому я тянула до последнего. Но когда все инструменты, которые можно было использовать для исследований, закончились, я поняла, что нужно идти на поклон к дракону.

– Лорд Роуд, вы не заняты? – спросила я, постучав в дверь.

– А когда тебя это останавливало? И ты, кстати, тоже вроде бы стучишь, но разрешения войти не ждёшь. Нынче такая мода?

– Тоже? А кто ещё так делает?

– Неважно, – отмахнулся Натаниэль. – Ты хотела что-то сказать?

– Да… Скажите, если вы перестанете принимать лекарство, как быстро начнёт разрушаться ваша связь с драконом?

– Хм… Достаточно быстро. Примерно через месяц оборот уже станет проблемой.

– Но это обратимо?

– Да.

– Тогда у меня есть предложение, – сказала я и, собрав всё мужество в кулак, выпалила. – Вам нужно перестать принимать лекарства.

Глава 40

Я поняла, что Натаниэль всё же был в чём-то прав. Эта чёрная повязка на глазах всё портит.

Не будь этой тряпки, я могла бы сполна насладиться охреневшим выражением лица, а так приходилось додумывать.

– Что ты сказала?

– Меня наняли ваши враги, и я решила убить вас таким вот интересным способом. Чем дольше и мучительнее, тем лучше, верно?

– Я бы посмеялся, если бы это не походило на правду. Иногда и правда начинает казаться, что ты хочешь моей смерти.

– Ни в коем случае! Если вас не станет, кто будет платить мне жалование?

Натаниэль покачал головой и тяжело вздохнул. Понимаю, тяжело работать рядом с троллем, но он сам виноват.

Если бы мой работодатель был чуть менее наглым, я бы и субординации придерживалась. А так извините, не я выбрала такой стиль общения.

– То есть ты так старалась заставить меня регулярно и вовремя принимать все лекарства по схеме, составленной Лаббе, а теперь говоришь, что всё нужно отменить? Ты нашла ошибку в лечении?

– Не то чтобы ошибку, – задумчиво протянула я. – Но я кое-чего не понимаю. Эти осколки в вашей крови, они ведут себя не так, как должны.

– Хочу напомнить, что я не целитель. Был бы признателен, если бы ты пояснила.

– Ну раз вы так любезны, – хмыкнула я. – Понимаете, если взять за основу теорию целителей о нестабильном портале, из-за которого у вас в организме появились «осколки границы», то их концентрация должна была снижаться.

– Почему?

– Если это просто инородные частицы, то организм должен их выводить. Печень, почки, лимфатическая система – всё это работает и очищает кровь. Ваши же осколки словно воспроизводятся изнутри.

Я могла бы привести пример в виде микропластика или тяжёлых металлов, но вряд ли Натаниэль смог бы понять.

– Инородные частицы действительно могут задерживаться в организме годами, но они не растут в концентрации без внешнего источника, а тот портал давно закрыт. То есть осколки не пассивны. Они что-то делают в вашем теле, как-то взаимодействуют с вашей собственной магией.

– Да, – кивнул он. – Разрушают связь с драконом.

– Вряд ли. Эти частицы не похожи по своему действию на яд. Я вижу основу именно для взаимодействия, а не разрушения.

– Предлагаешь мне поставить на твою теорию жизнь?

– Я поэтому и спросила изначально, сколько вы без лекарств сможете продержаться.

– Спасибо хоть на этом. Ты невероятно добра. Никогда не думала стать сестрой милосердия?

– А сейчас я, по-вашему, чем занимаюсь? После работы с вами молоко должны выдавать за вредность. А лучше сразу виски.

– Молоко? Виски?

– Нет, вместе это точно не нужно принимать, – покачала я головой. – Ставить свою жизнь или нет, решать вам, конечно. Но сейчас ваши лекарства содержат молекулы с длинными углеродными цепями. Препарат действует как хелатор* – связывает ионы активных частиц и выводит их из биодоступной формы. Но почему это вызывает такую боль? Это скорее похоже на синдром лизиса опухоли или реакцию Яриша – Герксгеймера*.

– Что?

Я тряхнула головой и приказала себе заткнуться. Слишком разошлась и начала сыпать привычными терминами, не осознавая, что они, вообще-то, из другого мира.

Был бы передо мной сейчас тот же мэтр Лаббе, спалилась бы я как туалетная бумага в крематории. Хорошо, что драконище может списать непонятные слова на лексикон лекарей.

– Я хочу сказать, что ваши осколки – не инертные частицы. Они живые или метаболически активные. Их разрушение вызывает острую интоксикацию. Утром они находятся в стабильной форме, после обеда разрушаются и меняют структуру. Текущая терапия не удаляет их, а загоняет в бесконечный цикл разрушения и регенерации.

– И поэтому ты решила вообще убрать всё, что способно их разрушить?

Я вздохнула. Да, очень рискованно. Потому что в моём мире подобную активность проявляли не самые приятные вещи. Например, раковые клетки.

Но я перелопатила всю библиотеку, морально изнасиловала мэтра Лаббе и перерыла память Ирэн, чтобы понять: в этом мире не существует онкологических заболеваний.

Мог ли Натаниэль быть первым? Возможно, я бы так и подумала, если бы не одно «но».

Раковые клетки, как и вирусы, всё же действуют немного иначе. У онкологии простая и понятная программа – бесконтрольное размножение. Здесь всё было иначе.

– Осколки способны к самоорганизации. Они формируют сложные, стабильные структуры, взаимодействуя с драконьими компонентами крови. Каждый раз, когда действие препарата ослабевает, осколки снова начинают собираться – и застают организм в изменённом, истощённом состоянии.

Снова порадовавшись, что Натаниэль не видит моего выражения лица, которое сейчас напоминало человека, готовящегося к прыжку с парашютом, я выпалила:

– Эти структуры выглядят слишком организованными для случайных осколков портала. У них есть симметрия. Они растут по определённым правилам. Это не обломки. Это зародыши чего-то. Осколки – не остатки разрушенного портала, а семена.

Натаниэль нахмурился, помассировал виски. Понимаю, наверное, я его терминами загрузила по самую макушку.

Хотя старалась вроде бы объяснить так, чтобы человек, далёкий от медицины, понял. Но я не оратор и не лектор, увы.

– Хорошо.

– Я понимаю, что это может показаться стра… Что?

– Я согласился.

– Правда?

– Ты как будто удивлена. Не этого ли ты добивалась?

– Да, но я не думала, что…

– Что я такой же ненормальный, как ты? Сам удивляюсь. Вот что бывает, когда пускаешь в свой дом сумасшедшего учёного в миниатюре.

– Почему в миниатюре?

– До полноценного сумасшедшего учёного ты ещё не доросла. Ни разу не запирала меня в подвале и не проводила негуманных экспериментов.

– О, а я думаю, что забыла! – воскликнула я, хлопнув себя по лбу. – Спасибо, что напомнили. Немедля займусь.

– Уже занялась. Вот убить меня пытаешься.

– Это не так, – вздохнула я. – Понимаете, сейчас я почти ничего не могу сделать. Лечение, назначенное мэтром Лаббе – действительно единственно верное в текущей ситуации. Но этот путь тупиковый. А если ненадолго отменить терапию, я смогу отследить рост клеток… то есть осколков, взять более широкие образцы для посевов.

– Хорошо, хорошо, я понял. Можешь дальше делать вид, что это не изощрённая месть, – хмыкнул он. – Теперь ты будешь мне кровопускания ещё чаще устраивать?

– Угадали. Но обещаю давать вам передышки. Кстати, через неделю я возьму выходной на весь день, если вы не против.

– Зачем?

Очень хотелось ответить, что пойду в профсоюз жаловаться на переработки. Но я сдержалась.

– У Аси день рождения. Хочу провести весь день с дочерью.

Лицо Натаниэля почему-то помрачнело, но он тут же кивнул.

– Хорошо.

– Спасибо. Тогда я сейчас составлю новую схему лечения и начнём.

– Новую? То есть не просто всё отменяем?

– Разумеется, нет. Премедикация – наше всё. Я планирую защитить магическое ядро, не уничтожая осколков. В общем, я побежала, а вы начинайте готовиться к ужасным экспериментам.

И, засмеявшись, как настоящий сумасшедший учёный из фильмов, я действительно убежала.

Господи, надеюсь, я не убью этого дракона. Он, конечно, бывает той ещё занозой в заднице, но я ведь пообещала себе, что помогу ему.

И пусть смеётся надо мной. Я не против поработать клоуном на полставки. Уверена, от серьёзных лекарей он уже очень устал.

Примечание автора:

Хелаторная терапия – метод выведения из организма тяжелых металлов.

Реакция Яриша – Герксгеймера – острое патологическое состояние, возникающее в первые часы после начала антибактериальной терапии из-за массовой гибели бактерий и высвобождения эндотоксинов.

Глава 41

Раз уж Натаниэль оказался настолько рисковым парнем, что решил сыграть в мою русскую рулетку, я старалась отслеживать его состояние как можно чаще.

Осмотры превратились не просто в ежедневную рутину, я уже каждый час к нему бегала!

– Снова ты? Уйди, – сразу же выпалил Натаниэль, стоило мне переступить порог его комнаты. – Я начинаю жалеть, что назвал тебя сумасшедшим учёным. Ты слишком сильно вжилась в роль.

– Сами виноваты, нечего мне идеи подкидывать. И вообще, больше спорим, уже бы осмотрела вас и ушла.

– Рорена, дай мне сил, – вздохнул драконище. – Вот скажи мне, изверг, какой смысл делать это каждый час?

– А вдруг вы себя хуже почувствуете?

– Когда я не придерживаюсь своей обычной схемы лечения, я себя чувствую замечательно. Кстати, я вот всё задаюсь вопросом, как Лаббе тебя не убил?

– Пытался, – призналась я. – Я сказала, что нельзя лишать вас удовольствия собственноручно придушить меня, если вдруг моя теория окажется провальной.

– Резонно, – согласился Натаниэль. – Кстати, что там с результатами?

– Вы уж слишком многого хотите! Два дня прошло.

– Правда? Мне показалось – вечность. Тебя стало слишком много в эти дни. На тебя даже дед жаловался!

– Что поделать, он мне тоже под горячую руку попался. И мне он, кстати, не жаловался. Некрасиво с его стороны улыбаться в лицо, а потом ябедничать.

– Некрасиво мучить пожилого мужчину.

– Ваш дедушка меня переживёт, – отмахнулась я. – И вообще, будете много говорить, я… я… повышу вам дозу стабилизатора!

– До летальной?

– Мечтать не вредно. Нет уж, какой мне толк с трупа? Над ним ведь экспериментировать так уже не выйдет. Так что закатайте рукав, я возьму кровь и уйду. Так и быть, осмотр перенесём на несколько часов.

Натаниэль недовольно покачал головой, но рукав закатал.

Всё же какая шикарная штука эта драконья регенерация. Хоть пятьдесят раз в день кровь бери, никаких синяков, спаек и прочих радостей жизни. Да и затягивается всё за считаные минуты.

Причём чем дальше, тем быстрее. Было видно, что отсутствие привычной схемы лечения позитивно влияет на регенерацию.

Другие результаты тоже были, просто Натаниэлю я решила про них не говорить. Рано ещё, чтобы делать какие-то выводы. Нужно больше наблюдений.

Но в целом у меня были надежды. До меня в этом мире никто не заглядывал в ДНК. Я же напрягла память и вспомнила все знания, которые вбивали в меня в школе и университете.

Первая магическая экстракция ДНК уже была проведена. Я разрушила мембраны клеток магическим аналогом детергента, убрала белки и осадила ДНК.

Повторяла из раза в раз, чтобы понять, что результат не случайный и у меня действительно получилось. А потом начала наблюдение и вычисление.

Очень пригодилась кровь Бернарда Роуда. Теперь у меня был образец здоровой драконьей крови, причём именно из рода Натаниэля.

А ещё целый испытуемый под боком, которого можно было хоть разобрать на ингредиенты. Он всё равно уже согласился.

И вот что удивительно… Чужеродные и агрессивные на первый взгляд клетки не меняли структуру ДНК. Точнее меняли, но не так, как ожидалось.

При раке поломанные клетки вызывают мутации в своей ДНК. А здесь она как будто изначально была чужая!

И эти две цепочки образовывали что-то новое. А судя по тому, что самочувствие Натаниэля не ухудшается, а улучшается, вряд ли это что-то пытается его убить.

Возможно, если я найду способ сделать так, чтобы эти клетки не влияли именно на драконью составляющую, то у меня получится избавить его от вечной боли…

Поставив новую порцию крови под заклинание, которое должно было разделить её на фракции, я отправилась на задний двор.

– Привет, детвора, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, миссис Нокс, – почти хором ответили дети.

Только Айрис, разумеется, не присоединилась к этим пионерам. Подошла тихонечко, взглянула на меня своими большими глазами и спросила:

– Что-то случилось?

– Нет, заяц. Почему что-то должно было случиться?

– Обычно ты в это время работаешь.

Я вздохнула. И как бороться с тревожностью у ребёнка? Любое нарушение хрупкой стабильности считывается ей как что-то небезопасное.

Захотелось наведаться к «матери года» просто для того, чтобы надавать по щам.

Я, конечно, понимаю, что здесь книг по воспитанию нет в таком количестве, но логику ведь уже изобрели! Могла ведь додуматься, что раз родила детей, то их ещё и воспитывать нужно.

– Ничего не случилось, заяц. Лорд Роуд дал мне время для отдыха, и я решила провести его с тобой. Ты не против?

– Нет, – помотала головой девочка.

Быстро сбегав к друзьям, она сказала, что её забирает мама, и чтобы они её не ждали, после чего мы отправились на прогулку в наше любимое место – к морю.

Поздняя весна здесь оказалась на диво хороша. Солёный бриз пах йодом, а сад – цветами. И это сочетание навевало почти забытые воспоминания о летней Ялте.

– Малышка, скоро твой день рождения. Как бы ты хотела его отпраздновать?

– Не знаю, – пожала она плечами без особого интереса.

– Может быть, хочешь повеселиться с друзьями?

– Я с ними и так каждый день провожу. Не нужно ничего придумывать.

У меня уже лежал подарок для Айрис – огромный сборник самых разных сказок с красивейшими иллюстрациями. В нём были не только привычные истории про принцев и принцесс, но и легенды со всего мира.

Но было у меня ощущение, что если я просто подарю его ей, день рождения превратится в обычный день.

– Малышка, может быть, всё же есть что-то, чего бы тебе хотелось?

– Не-а, – ответила она без особых эмоций.

Я остановилась и присела рядом с ней, заглянув в глаза.

– Ты уверена? Мне ты можешь сказать всё. Я не осужу и не буду смеяться.

– Ну…

Айрис замялась, а я едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по губам. От меня ведь взяла привычку «нукать». Аристократке не пристало иметь такие плебейские слова-паразиты.

Затаив дыхание, я ждала её вердикта. И наконец-то девочка, промямлила, пряча глаза:

– Было бы здорово устроить праздник, как раньше.

– Как раньше?

– Ну, с мамой и папой.

Я прикусила губу, и очередной раз поразилась, как дети могут всего парой фраз вызвать чувство вины на пустом месте.

– Уверена, они тоже по тебе скучают, малышка, – сказала я упавшим голосом. – Если хочешь, мы напишем маме письмо.

– Хочу, – просияла девочка. – А можно?

– Можно, – вздохнула я, а потом поспешила перевести тему.

Нельзя ведь взять и сказать: ребёнок, твоя мама – инфантильный и безответственный человек, зацикленный на себе.

Айрис всего шесть лет. Она верит, что мама самая лучшая, даже если всё говорит об обратном.

У меня была мысль окончательно порвать все связи с родителями, отказавшись от титула и от фамилии. Но как сказать об этом сестрёнке? И захочет ли она остаться со мной…

Глава 42

Письмо для Маргарет сочиняли долго и упорно. В свои шесть лет Айрис умела читать и писать, но строчки выходили ещё слегка корявыми.

Так что она потребовала от меня, чтобы я переписала её сочинение набело. Я вздыхала, но переписывала.

И понимала, что ответное письмо матери тоже нужно будет переписывать. Или вообще сочинить заново. Только почерк изменить.

А вообще, глядя на кривые строчки Айрис, я осознавала, что нужно начинать с ней заниматься всерьёз.

Я старалась выделить хотя бы пару часов в день, чтобы почитать с ней, объяснить основы математики, биологии и всё, что помнила из программы начальных классов. Но этого было катастрофически мало.

По-хорошему нужен учитель, чтобы ребенок и хорошие манеры знал, этикет, танцы, музыку, возможно, иностранные языки.

Вот так и начнёшь понимать тех загнанных, как ломовые лошади матерей, которые своих детей таскают по всем кружкам и «развивашкам».

А как иначе? Тут хочешь не хочешь, а лишние часы в сутках нужно находить.

Выглянув из окна библиотеки, я увидела Риту, и вопреки своим же мыслям о том, что нужно больше работать, подхватила книгу и поспешила к ней.

Как раз обеденное время, никто отвлекать не будет. Мадам Крыс усвоила урок и во время законного перерыва не подходила больше на всякий случай ни к кому.

– Рита! – крикнула я, пытаясь догнать девушку. – Фух, не угонишься. Ты куда так спешишь?

– Там пионы распустились, – сказала она.

– Правда? Замечательно. Как раз об этом я и хотела поговорить.

– О пионах?

– Не совсем, – хмыкнула я, протягивая ей книгу. – Держи.

– Что?

Рита уставилась благоговейным взглядом на обложку, на которой было написано: «Искусство анфлеража, секреты алембика, смолы и фиксаторы».

– Здесь описаны основные техники изготовления духов. Хотя секретов восточного Аматсу нет, но всё же тебе может быть полезно.

– Где ты её достала? В городской библиотеке такого не сыщешь!

– Увидела здесь и взяла под свою ответственность. Не переживай, с лордом всё согласовано, тебя никто ни в чём не обвинит. Главное обращайся аккуратно.

Рита активно закивала, прижав к себе книгу так, словно та была сокровищем.

Такие профильные издания гильдии старались не выпускать из своих рук. Нет, теоретически купить книги можно было, но стоили они очень приличных денег. Особенно те, которые могут дать старт в какой-то карьере.

Образование здесь было ценностью, и никто не видел ничего плохого в том, что беднякам, да и обычным людям, оно не по карману.

– Конечно! – активно закивала девушка. – Буду хранить как зеницу ока! И отдам как можно скорее!

Создавалось ощущение, что она в рекордные сроки не просто прочитает, а перепишет от руки всю книгу. Впрочем, я бы на её месте так же поступила.

Это у меня здесь положение привилегированное и карт-бланш на поиск информации. Я могу пользоваться библиотекой, как захочу, и никто слова не скажет.

А если кто-то из слуг решит себе такое позволить, то быстро вылетит отсюда.

Библиотека – это хозяйское помещение, и пользоваться ей было бы примерно такой же наглостью, как принимать ванну в покоях Натаниэля.

– Я быстро отнесу книгу, чтобы ничего не случилось, и вернусь. Подожди меня, – прощебетала Рита и скрылась.

Как я поняла, походу к пионам всё же быть. Впрочем, я была не против, цветы мне нравились так же, как и всем девушкам.

Но явно не так, как Рите. Она когда видела цветы, напоминала то ли ребёнка, то ли человека после лоботомии. Слюну пусть из уголка рта и будет завершённый образ.

И действительно. Вернувшись, подруга потащила меня вглубь сада.

– Знаешь, что мне не даёт покоя, – просила я, когда мне надоело наблюдать за её причитаниями о красоте и аромате пионов. – Ты столько духов скупила, а я ни разу не слышала, чтобы от тебя ими пахло.

– Это ты просто в моей комнате не была, – хихикнула девушка. – Пытаюсь ноты определить. Иногда смешиваю разные ароматы.

– И как? Получается что-то?

– Не-а, – призналась она. – Но я не теряю надежды. Ты ещё на ярмарку пойдёшь?

– Придётся. Нужно платья забрать, которые заказывала.

– И с мамой увидеться, наверное. Не знала, что она у тебя в Родвиле живёт. Ты для этого выходной взяла? Устроишь день рождения Аси большой компанией?

– Нет! – заорала я так, что Рита шарахнулась в сторону.

– Чего кричишь?

– Ничего, просто… Не поднимай тему семьи, пожалуйста.

– А-а, – протянула Рита, сделав какие-то свои выводы. – Как скажешь.

Я оглянулась, пытаясь определить, нет ли кого-нибудь поблизости. Эх, и чего этот сад такой густой? Находка для шпиона, а не прогулочный парк.

– И при Асе не говори о моей матери.

– Без проблем. Сразу бы сказала, что тема неприятная.

– Да как-то… не принято о таком распространяться.

– Тоже верно, – вздохнула Рита. – Если вдруг какая-то помощь понадобится, ты говори. Я не понаслышке знаю, как тяжело бывает с родственниками.

Девушка моментально переключилась и начала рассказывать про своего дядю, который её то сватает кому-то из своих друзей, то поучать пытается, то ещё что.

В конце концов, у каждого есть свои родственники, о которых не получается вспомнить ничего хорошего.

***

– Теперь вы не отвертитесь! – сказала я, потирая руки.

– У тебя слишком довольный голос для того, кто только что вломился в кабинет своего непосредственного начальства, – вздохнул Натаниэль.

– А у вас рабочий день уже закончился, так что я решила вас подловить.

– С чего ты взяла, что он закончился?

– За окном уже темно!

– Правда? А я и не видел, – пожал плечами Натаниэль.

– Не смешно, – закатила я глаза. – У вас, кстати, и в кабинете темно. Половина светильников под замену.

В этом кабинете магические лампы зажигались, как и в коридорах – по расписанию. Проблема была в том, что этот дракон в своё «святая святых» мало кого пускал.

– Похоже, чтобы меня сильно заботило недостаточно освещение?

– Так и знала, что вы ужасный эгоист, – вздохнула я. – И вообще, хватит этих прелюдий, дайте мне нормально вас осмотреть.

Началась самая нелюбимая процедура Натаниэля. А именно необходимость снова предстать передо мной без повязки.

– Что ты там пытаешься найти? – покачал он головой.

– Понимаете, эти шрамы – единственное, что осталось после несчастного случая. Я думаю, они напрямую связаны с вашими аномальными клетками. И отслеживать ваше состояние мне нужно не только по крови, но и по ним.

– Давай только быстрее, – протянул он недовольно, и всё же подошёл ко мне, сняв повязку.

Немного размяв пальцы, я прикоснулась к его лицу, чтобы повернуть к свету. А потом почему-то замерла, пытаясь вспомнить, как дышать. Очень захотелось провести подушечкой пальца по щеке.

И не мне одной. Увидев, как дёрнулся кадык, я поняла, что нужно заканчивать.

– Знаете, я в такой обстановке ничего не разгляжу, – сказала я.

– Тогда осмотр откладывается, – повеселел Натаниэль.

– Вот уж нет! Подождите минутку.

Выбежав в коридор, я отковыряла пару магических светильников, которые крепились к стенам, и поспешила назад.

– А теперь стойте и не вертитесь, – приказала я.

Но на всякий случай взяла Натаниэля за плечо, вспоминая золотое правило, что хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, и зажгла магический светильник в другой руке.

Вспышка, треск и хлопок были настолько неожиданными, что на несколько секунд оглушили, и я не сразу поняла, что произошло.

Только когда начала чувствовать боль в руке, дошло, что прямо у меня в пальцах взорвался тот самый светильник, который я пыталась активировать магическим импульсом.

– Странно. Я что, слишком много энергии использовала? Вроде бы как обычно, – сказала я задумчиво. – Хорошо, что поднять руку не успела, а то вас бы осколки задели.

Подняв кисть, я начала рассматривать порезы, думая о том, сразу можно их заживить или сначала нужно очистить.

А потом увидела, как в глубине глаз Натаниэля разгорается что-то, чему там совсем не место. Не колдовской огонь, а словно два тлеющих угля.

Сам же он находился словно в каком-то странном трансе.

Всё это длилось не больше пары секунд, а потом он закрыл веки и схватился за голову, отшатнувшись от меня. Послышался тихий стон.

– Что? Где-то болит? Вас задело?

– Нет. Не знаю… Я… Кажется, я что-то видел.

Глава 43

– Вы… что?

– Не знаю, – повторил Натаниэль.

Кажется, я впервые видела этого мужчину таким растерянным.

Он всё ещё держался за виски, а веки были плотно сомкнуты. Натаниэль хмурился, словно от яркого света во время мигрени.

Сделав шаг вперёд, я аккуратно отвела его руки от лица.

– Вам сейчас больно?

– Нет.

– А было?

– Да. Нет. Не знаю, – зарычал дракон. – Не успел понять. Но почему я… Почему?

– Что именно вы видели? И уверены ли вы, что это действительно было зрение, а не галлюцинации.

– Не знаю. Помню хлопок, а потом я словно куда-то провалился. Когда очнулся, всё заволокла какая-то красная пелена. Это так странно.

– Что именно?

– Я очень много лет не видел ничего. Ни черноты, ни уж тем более чего-то красного. Отвык.

Рваные фразы выдавали то, насколько тяжело ему даётся эта ситуация.

– А что ещё видели?

– Какую-то тень. И всё.

– Хорошо, – сказала я максимально ровным тоном, пытаясь успокоить пациента. – Если вам не больно, можете открыть глаза. Нужно проверить, что с вами происходит, и понять, почему.

Натаниэль прикусил губу. Я видела, как поднимается и опускается его грудь, как бьётся жилка на шее.

Он бы никогда мне не признался, но я видела, что ему страшно. И страшно в первую очередь того, что это была лишь галлюцинация.

Веки дрогнули, и я снова увидела почти привычную картину – белые глазные яблоки без какого-либо признака зрачков. И уж тем более тех тлеющих углей, что мне привиделись.

Взяв ещё один магически светильник, я послала совсем слабый магический импульс и только потом, когда увидела едва различимый свет, немного увеличила поток энергии.

Здесь действительно что-то странное происходит.

Светильники взрываются ни с того, ни с сего. Ещё и пациент мой внезапно прозрел ненадолго.

– Что-нибудь видите? – спросила я, поднеся лампу к глазам Натаниэля.

– Нет. Но…

– Что?

– Темно.

– Логично, учитывая, что вы не видите.

– Ты не поняла, – покачал головой Натаниэль. – Раньше не было темно.

– Это как?

– Я уже говорил тебе однажды, что слепота – это не вечная чернота перед глазами. Это просто отсутствие возможности видеть.

– Да, помню. Это, потому что визуальный канал отсутствует.

– Плевать, почему именно, – огрызнулся он. – Сейчас темно. Раньше я просто не видел, а сейчас я в темноте.

– Как когда глаза закрыты?

Натаниэль задумался ненадолго, а потом кивнул.

– Думаю, да. Я уже начал забывать, каково это.

– Хм…

– Откуда эта задумчивость? Это ведь хороший признак.

– Возможно. Но сказать точно сложно, – вздохнула я. – Вам ранее меняли схемы лечения, да и вы сами периодически капризничали и отказывались от лекарств.

– Я не капризничал, что за чушь? – недовольно фыркнул он.

– Да, да, как скажете, вы вели себя очень мужественно и отважно усложняли лекарям жизнь, – отмахнула я, стараясь не обращать внимания на скрип драконьих зубов. – В эти периоды ведь такого не было?

– Не было, – подтвердил Натаниэль.

– Это и настораживает. Прошло не так много времени с отмены. Уверена, в прошлом у вас подобные периоды тоже были. Что тогда спровоцировало изменения? Взрыв светильника? Моя кровь? Меркурий в Марсе?

– Ты снова начала разговаривать на вашем лекарском языке, – укорил меня Натаниэль.

А я поняла, что в этом мире о Меркурии, Венере и Марсе никто не знает. Как-то я даже не задумывалась об этом раньше. Интересно было бы карты звёздного неба сравнить.

Эх, и почему я не астролог? Сейчас бы изобрела заново натальную карту, продавала курсы какие-нибудь и горя бы не знала.

– Прошу прощения, это нервное. И вы ведь понимаете, что мне теперь нужно ещё больше исследований.

– Понимаю, – вздохнул он.

Но как бы он ни пытался сделать вид, что ему всё это надоело, на этот раз не получалось.

В первый раз за очень много лет Натаниэль ощутил результат. Хоть какой-нибудь!

Поэтому в голосе была слышна очень страшная штука, которая может как вытащить человека с самого дна, так и сломать… Надежда.

***

День рождения Айрис подкрался как-то незаметно, а я так и не придумала, что делать с письмом.

Можно было просто придумать ответ самой, но… Айрис может и понять, что ведёт переписку не с мамой, а с излишне хитрой сестрой.

Что самое плохое может меня ждать в доме тёти Вайолет?

Джулиан. Тут к гадалке не ходи.

Но с другой стороны, что он мне сделает? Контракт у нас с ним заключён, до окончания его срока я могу делать, что мне заблагорассудится.

И только если не смогу выплатить ему долг к моменту истечения договора, он получит Айрис. Сейчас же я в относительной безопасности.

Я спряталась и изменила фамилию, чтобы спокойно жить и не практиковать заклинание острого поноса на наёмниках каждый четверг.

Но Маргарет внезапно объявилась в Родвиле, так что поддерживать инкогнито уже нет смысла. Она видела на мне форму служанки и рано или поздно выяснит, где именно я работаю.

– Задолбали! – взвыла я. – Слишком много думаю о родственничках. И что случится, если маман на меня Джулиана натравит? Попрактикуюсь в заклинании по выведению камней из почек. Посмотрим, на сколько хватит его защитных амулетов!

Преисполнившись решимости, я схватила письмо, которое мы с Айрис вместе сочиняли, я отправилась в город. По пути, обдумывая, что будет с Маргарет, если она откажется писать адекватный ответ.