Текст книги "Первый свет (ЛП)"

Автор книги: Линда Нагата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Если бы роботы стоили дешевле, нам бы не пришлось быть здесь.

У нас всего две душевые кабинки и два туалета. Мое домашнее правило гласит: чем меньше тебе платят, тем раньше ты идешь в душ, поэтому Дубей и Яфия идут первыми.

– Пять минут! – кричу я им из коридора.

Яфия что-то кричит в ответ. Ее голос приглушен, но я почти уверен, что это не «есть, сэр».

Я захожу на кухню, беру пять алюминиевых мисок и выхожу на улицу. Солнце еще не взошло, поэтому во дворе всего около девяноста градусов. Когда я открываю дверь, собаки валяются под своим брезентовым навесом, но как только видят меня, тут же вскакивают и облепляют со всех сторон. Я открываю пять банок собачьего корма, наполняю миски и становлюсь богом стаи, раздавая дневной рацион. На то, чтобы все съесть, у них уходит секунд тридцать. Я прошу отца присылать нам средства от чесотки, противозачаточные таблетки и препараты от блох и паразитов; еду я покупаю у местного поставщика. Оно того стоит.

Я заношу миски обратно. Джейни в центре тактического управления (ЦТУ), все еще в своей пропитанной потом футболке и штанах. Она поднимает взгляд и кивает, когда я прохожу мимо. Командование требует, чтобы ЦТУ был укомплектован персоналом всё время, пока мы не носим шлемы.

Дубей уже помылся. Он пересекает коридор впереди меня, одетый только в шорты и шапочку, и скрывается в спальном помещении. Рэнсом занял освободившуюся душевую, в то время как у Яфии все еще течет вода.

– Поторапливайся, милочка, – кричу я ей.

– У меня еще тридцать секунд, лейтенант.

Наверное, так и есть. Она довольно одержима такими вещами.

– Как выйдешь, иди смени сержанта.

Я дожидаюсь ее недовольного «Есть, сэр» и несу миски на кухню. К тому времени, как я их вымыл, Джейни уже принимает душ, и вторая кабинка свободна.

Я забрасываю свою одежду в пароочиститель поверх вещей всех остальных – всё, кроме шапочки, – и запускаю стирку. Я все еще в шапочке, когда захожу в душ. Взгляд поверх перегородки показывает, что Джейни тоже не сняла свою. Хорошо. От нас требуется носить шапочки только тогда, когда мы в экзоскелетах, но в зоне боевых действий нам разрешено носить их постоянно, если мы этого хотим – а я бы не стал доверять солдату LCS, который этого не хочет.

Шапочка работает всегда, независимо от того, следит за нами Гайденс или нет. В руководстве сказано, что стимуляция мозга, которую она обеспечивает, не вызывает привыкания, но я думаю, что руководство нужно пересмотреть. Единственный раз, когда я снимаю шапочку, – это те девяносто секунд в душе, когда мне нужно вымыть голову кремом для депиляции.

Почти минуту я позволяю многократно переработанной горячей воде стекать по мне, готовясь к этому моменту. Затем делаю глубокий вдох и стягиваю шапочку.

Я начинаю считать секунды, чтобы отвлечься, пока споласкиваю ее под струей душа. Она сделана из шелковистой ткани со встроенной сеткой из микропроводов и по форме напоминает спортивную шапочку, закрывая голову от лба до затылка, но оставляя уши открытыми.

Когда мой счет доходит до двадцати, я вешаю ее на крючок.

Думаю, я сам себя накручиваю. Не логично, что мое настроение может так стремительно скатиться на дно всего за несколько секунд... но это происходит. Пока я выдавливаю порцию депилятора из дозатора, в груди зарождается пустое, черное, паническое отчаяние.

Я втираю депилятор в голову и в лицо там, где росла бы борода, если бы я ей позволил, сосредотачиваясь на счете, пока горячая вода хлещет по плечам. Я считаю, чтобы не думать. На семидесяти я запрокидываю голову под струю, а на девяноста снова натягиваю шапочку, плотно прижимая ее к свежевыбритой коже.

Я в безопасности еще на двадцать четыре часа.

Во время начальной подготовки в LCS я ненавидел носить эту шапочку – мне казалось, что кто-то постоянно копается в моей голове, – но теперь мне плевать. Мне больше нечего скрывать.

Джейни одевается, когда я выхожу из душа. Я осматриваю ее. В ней, наверное, пять футов восемь дюймов, она стройная, с небольшой, красивой грудью, уже скрытой под футболкой. У нее темная кожа, но не такая темная, как у Яфии. Моя – коричневая. Дубей и Рэнсом здесь бледнолицые.

Джейни замечает мой взгляд и смеется.

– Скоро это пройдет, – говорит она, влезая в чистые штаны.

– Надо наслаждаться, пока могу.

Похоть – это химия мозга, но то же самое относится и к чувствам, которые вы испытываете к своим братьям и сестрам. Вы можете любить их, можете умереть за них, но если только вы не больной ублюдок, последнее, чего вам хочется, – это заниматься сексом со своими родственниками.

Это отвращение к инцесту, и хотя я никогда не видел, чтобы это упоминалось в руководствах, каждый солдат LCS знает, что Гайденс придумала, как имитировать это ощущение в наших головах. Может потребоваться день или два, чтобы оно сработало, но это происходит всегда. Мы живем не с другими мужчинами и женщинами, мы живем с братьями и сестрами. Я единственный ребенок в семье, но с тех пор, как я служу в связанных боевых отрядах, я узнал, каково это – иметь родных. Мы – команда, соблюдающая целибат.

Я проспал, наверное, часа три, когда слышу, как Джейни орет из коридора своим лучшим сержантским голосом:

– Подъем, детишки! – Она колотит в мою дверь. – У Командования для нас новая игра. Называется «патрулирование дороги», и у вас двадцать минут на сборы, так что шевелитесь!

Базовая подготовка была не так уж давно. Я вскакиваю на ноги и наполовину влезаю в штаны, прежде чем вспоминаю, кто командует в нашем маленьком форте.

– Какого черта происходит?

Я застегиваюсь и распахиваю дверь, но Джейни уже исчезла из коридора. Я слышу, как Рэнсом и Яфия матерятся в спальном помещении напротив. От Дубея ни слова, но я уверен, что он уже встал и экипируется.

Центр тактического управления находится рядом с моей комнатой. Там я и нахожу Джейни.

– Что случилось? – спрашиваю я, прислонившись к косяку.

Она стоит перед столом, глядя на большой монитор, и пристегивается к своей «мертвой сестре».

– Конвой подрядчика – они из «Ванда-Шеридан» – должен прибыть на западный периметр нашего района примерно через девяносто минут. Везут оборудование для сборки новой станции прослушивания к востоку от нас. Это приоритетный проект, и наша задача – убедиться, что дорога чиста.

– Блядь! – Я топаю к столу, чтобы просмотреть и подтвердить приказ. – Ненавижу оборонных подрядчиков. Они гребаные паразиты. А «Ванда-Шеридан» – это гребаный монстр. Когда я был в Боливии, клянусь Богом, их местный агент продавал спутниковые данные врагу. «Ванда-Шеридан» – это яркий пример, сержант, оборонного подрядчика, который с радостью играет на обе стороны, чтобы затянуть конфликт. И вот теперь они здесь, в Африке! Заботятся о своей прибыли.

– Да, сэр, – говорит Джейни. – Осталось пятнадцать минут до выхода на дорогу, сэр.

Я ныряю обратно в свою комнату, надеваю ботинки и куртку, а затем направляюсь на кухню, где на столе уже ждут энергетики. Рэнсом и Дубей уже выпили по первой порции. Яфия, должно быть, в туалете. Я хватаю пакетик, запрокидываю голову и выпиваю его в несколько глотков.

– Джейни! – кричу я в коридор. – Кто-нибудь ошивался снаружи во время твоего дежурства?

– Только несколько коз! Я закрываю ЦТУ, сэр!

– Выполняй!

Я допиваю второй энергетик, вышвыриваю Яфию из туалета, быстро справляюсь с физиологическими потребностями, а затем надеваю броню.

Дельфи начинает говорить со мной через оверлей:

– Сегодня квадроциклы, Шелли. У нас нет разведданных о повстанцах в этом районе, но вы все равно должны провести наземную проверку.

– Как всегда.

Я топаю в спальное помещение, снимаю «мертвую сестру» со стойки питания и пристегиваюсь. Даже если мы едем на квадроциклах, никогда не знаешь, когда придется за кем-нибудь бежать. Рэнсом проверяет мою экипировку. Оставив его проверять двух рядовых, я снимаю со стоек свое оружие и шлем, хватаю рюкзак и выхожу наружу.

Джейни уже во дворе, сдвигает навес-гармошку сарая, где мы храним квадроциклы. Я помогаю ей проверить батареи, уровень смазки, манжеты шарниров и износ шин.

– Никаких проблем, – говорит она с удивлением.

Неформальная обстановка в моем LCS часто сбивает новичков с толку. Может, мы здесь и не щелкаем каблуками и не отдаем честь, но в том, что действительно важно, мы делаем всё как надо.

– Я выиграю эту игру, только если мы все выберемся живыми, – напоминаю я ей.

– Истина.

Квадроциклы – это машины с низкой посадкой, рассчитанные на двух человек, где место стрелка приподнято позади водителя, а сиденья специально сконструированы так, чтобы в них помещались солдаты в экзоскелетах. Они не самые быстрые, но там, где мы патрулируем, не с кем устраивать гонки. Они тихие, работают четыре часа до разрядки батареи, заряжаются от солнечных матов, а независимая подвеска всех четырех колес делает их маневренными и устойчивыми.

Детишки обычно дерутся за то, кто будет вести.

– Чур, я! – кричит Яфия, выбегая во двор с оружием и шлемом в руках. – Я за рулем. Рэнсом, ты мой стрелок.

Он выходит следом за ней с растерянным видом.

– Блин. Почему ты всегда...

Дубей оттесняет его.

– Я хочу повести один.

Я слегка ошеломлен тем, что Дубей подал голос в свою защиту, и хочу его поощрить.

– Отлично. Твоя взяла. Бери двух собак и сажай их на место стрелка. Я сяду за сержантом. Надеть шлемы!

Я подтверждаю свои каналы связи; подтверждаю связь моего отряда. Затем встаю у ворот, сдерживая трех собак, которые не едут с нами, пока квадроциклы выезжают. Как только собаки надежно заперты, я занимаю свое место, и мы отправляемся в путь.

Дорога идет на юг несколько километров, прежде чем достигает деревни, а затем в центре деревни другая дорога уходит на запад. Карты говорят, что если ехать по ней достаточно долго, то приедешь в город. Мы любим шутить о том, чтобы однажды сорваться с места и найти этот город, но это просто игра. Квадроциклы не довезут нас и до четверти пути до наступления темноты, так что мы останемся здесь, пока армия не прикажет нам отправиться куда-нибудь еще.

Сегодня нам нужно проехать только первую сотню километров или около того по западной дороге. К тому времени мы должны встретить конвой «Ванда-Шеридан». После этого мы будем просто сопровождать грузовики, пока они не покинут наш район и не перестанут быть нашей заботой.

Мы едем на юг к деревне со скоростью тридцать миль в час, петляя, чтобы объехать выбоины и самые размытые участки дороги. По крайней мере, сейчас нет пыли, как было бы в сухой сезон. Каждый водитель соблюдает предписанную дистанцию в сто ярдов между машинами. Яфия и Рэнсом впереди, мы с Джейни следуем за ними, а Дубей с двумя собаками на сиденье стрелка замыкает колонну. Самодельные взрывные устройства (СВУ) здесь редкость, но никогда не знаешь наверняка.

Я предпочитаю не садиться за руль отчасти потому, что на самом деле не умею водить. Я вырос на Манхэттене, где не было нужды в машине, и получил права в Техасе только потому, что этого требовала армия. Но в основном я не вожу потому, что хочу проводить время в дороге, смотря на мир глазами ангела.

Я отправляю его вперед патрулировать наш маршрут, проинструктировав двигаться широким челночным зигзагом, осматривая местность по обе стороны дороги. Он уже пролетел деревню. Скоро он достигнет предела своей дальности – ему не положено удаляться более чем на десять километров от моей позиции, – но мы догоним его, когда доберемся до другой стороны деревни.

Впереди Яфия сбрасывает скорость до минимума, подъезжая к окраине деревни.

– Визоры на прозрачный режим, – командую я по общей связи. Ношение шлемов обязательно в любое время за пределами форта. Обычно мы держим визоры черными, чтобы ограничить способность врага идентифицировать нас как личности и обеспечить очень эффективный фактор устрашения. Но жители деревни нам не враги, а мои солдаты – не безликие демоны.

Первые несколько строений – это сборные сараи, но они обычно разваливаются, когда из Сахары налетает ветер Харматтан, поэтому большинство домов по-прежнему построены из красивого красного сырцового кирпича, с обнесенными стенами дворами, затененными раскидистыми ветвями и перистыми листьями деревьев ним или более темными, густыми кронами манго. На окраине деревни стоит вышка сотовой связи, а на крышах пестреют спутниковые антенны.

Повсюду козы, а также куры и цесарки, но людей видно мало: в основном старики, сплетничающие у дворовых стен. Затем мы проезжаем школу. Раздается восторженный крик, и около двадцати детей в возрасте от шести до шестнадцати лет выбегают из школьного двора, все в ярких одеждах, смеясь и крича, потому что они не так уж часто нас видят и считают наши квадроциклы крутыми.

– Привет, солдаты! Рады вас видеть. Куда едете сегодня? Можно с вами?

– Ни в коем случае! – отвечает им Яфия. – Возвращайтесь на уроки!

Они все равно бегут рядом.

– Шелли из Манхэттена! – кричат они мне. – Яфия из Калифорнии! Дубей из Ва-шинг-тона! Мэтью из Джор-джи-и!

Затем они замечают, что Джейни – та, кого они раньше не видели.

– А ты кто? Как тебя зовут?

– Это сержант Джейни, – говорю я им.

– Откуда ты, сержант Джейни? Откуда ты?

Я не вижу ее лица, но слышу улыбку в ее голосе.

– Из Детройта, – говорит она. – Канзас-Сити, Чикаго, Филадельфии и еще из кучи мест, которые я уже и не вспомню. – А затем тихо, чтобы дети не услышали, хотя микрофон ее шлема это улавливает: – Это место просто рай по сравнению с теми дырами, где я жила раньше.

Дети продолжают болтать, пока мы не добираемся до западной дороги, затем мы машем им на прощание. Я сомневаюсь, что они вернутся в класс, но это не моя проблема.

Западная дорога заасфальтирована. Как только мы выезжаем из деревни, Яфия набирает скорость. Джейни выжидает нужную дистанцию, а затем тоже ускоряется. Когда мы проносимся мимо деревенского кладбища, я замечаю свежие могилы на заднем плане. Джалал хорошо делает свою работу и отрабатывает деньги, которые мы ему платим.

Дальше мы проезжаем еще несколько полей сорго, стебли уже высотой в шесть футов, с метелками зерна на верхушках. Затем ровную красную землю сменяют редкие деревья и кустарник. Пока что сезон дождей выдался хорошим. Всё зеленое, а деревья окружены высокой травой, которая полностью исчезнет, когда дожди прекратятся. Но пока здесь полно корма для небольших стад коров. Ангел замечает каждое животное и отмечает его позицию на карте. Он также отмечает позицию двух высоких худых подростков, пасущих скот. Когда мы проносимся мимо, они машут нам своими длинными хлыстами и улыбаются.

С моего места на заднем сиденье квадроцикла растительность кажется пышной, но когда я смотрю на нее глазами ангела, раскрывается ее истинная скудость. Здесь мало что может спрятаться, и это меня радует. Если бы землю потревожило что-то более зловещее, чем бродячий скот, ангел бы это увидел. Но всё в порядке.

Почему же тогда у меня начинает появляться дурное предчувствие насчет всей этой затеи?

Мы в пятидесяти двух километрах от деревни, ангел в десяти километрах впереди нас, когда он наконец замечает приближающееся транспортное средство – только одно, так что это не караван подрядчика. Минуту спустя ангел идентифицирует его: небольшой белый пикап, который нам хорошо знаком. Я смеюсь.

– Внимание! – кричу я по общей связи. – Бибата едет в город с нашей собачьей едой.

– Кто такая Бибата? – подозрительно спрашивает Джейни.

– Девушка лейтенанта, – отвечает Яфия.

Я чувствую себя как в начальной школе.

– Она не моя девушка.

– Только потому, что вы не хотите в тюрьму.

– В тюрьму? – недоверчиво переспрашивает Джейни. – Вы здесь не по отсрочке тюремного заключения?

Снова Яфия:

– О, еще как по отсрочке.

– Вы же офицер, – протестует Джейни, словно никто из нас раньше этого не понимал.

– Это было преступление чести, – заверяю я ее.

– Он не рассказывает нам, что натворил, – добавляет Дубей, снова удивляя меня тем, что вступает в разговор.

– Оно того стоило? – спрашивает Джейни.

Это не тот вопрос, который я хочу обдумывать, и к тому же белый пикап Бибаты быстро приближается. Джейни сворачивает на обочину. Я высовываюсь и машу рукой, надеясь, что она остановится. Сначала мне кажется, что она не собирается этого делать, но затем она резко бьет по тормозам, останавливая грузовик рядом со мной. Я спрыгиваю с места стрелка. Рэнсом делает то же самое и идет по дороге мне навстречу. Мы подходим к грузовику Бибаты с противоположных сторон, оба украдкой поглядывая на груз, сложенный выше крыши кабины и скрытый под туго натянутым синим брезентом. Там могло быть всё что угодно.

Я шепчу Дубею, чтобы он привел собак. Затем делаю визор прозрачным и вразвалочку подхожу к водительскому окну, придерживая штурмовую винтовку. Стекло опускается. Я чувствую святой, священный холодок кондиционера через тонкую ткань перчаток. Но что еще лучше – Бибата одаривает меня кокетливой улыбкой. Она определенно мне не сестра.

– О, Шелли, мой герой. Ты ехал навестить меня? И это лучшее место для свидания, которое ты смог придумать? Я ожидала от тебя большего!

Во мне, наверное, четверть африканской крови, смешанной с европейскими корнями и коренными народами Мексики. Бибата заставляет меня думать о чистых и древних родословных. Ее кожа темно-черная, темнее, чем у Яфии, а лицо сильное и красивое: высокий лоб, кокетливые темные глаза и губы, которые легко переходят от дразнящей улыбки к угрозе. Между нами нет ничего, кроме того, что я восхищаюсь ею, а ей это нравится – но сегодня у меня такое чувство, что она не очень-то хочет играть в эту игру. За ее улыбкой скрывается тревога, возможно, даже гнев. Дубей спустил собак. Она смотрит на них, пока они бегут к грузовику.

– Ты в порядке, любовь моя? – спрашиваю я ее.

Я вижу пистолет, засунутый в мягкую щель между водительским и пассажирским сиденьями, но меня это не беспокоит, потому что она всегда держит его там. Рэнсом сканирует кабину с другой стороны, пока она нетерпеливо мне отвечает:

– Конечно, я в порядке! Я всегда в порядке. Я в порядке от сотворения мира. – Ее голос снижается до притворно-кокетливого тона: – Хотя мне было бы еще лучше, если бы ты как-нибудь вечером прокатился со мной в грузовике. Как думаешь, Шелли? Заехать за тобой сегодня вечером?

Я расплываюсь в улыбке.

– О боже, да, любовь моя. Я каменею от одной только мысли о том, чтобы увидеть тебя, когда ночь окутает твое прекрасное лицо. Но Мама смотрит. Она меня не отпустит.

Бибата надувает губы. Собаки обошли грузовик сзади. Они обнюхивают шины.

– О, бедняжка. Тебе нужно освободиться и перестать быть рабом уродливых старых маминых обычаев.

– Когда-нибудь, – обещаю я ей.

Она отворачивается и смотрит на свои руки с идеальным маникюром, сжимающие руль. Тихо она произносит:

– Я приеду завтра и привезу твою собачью еду.

По ее тихому тону я понимаю, что что-то очень не так. Я представляю повстанцев под брезентом, но собаки подали бы какой-нибудь знак, если бы там кто-то был. Поэтому я наклоняюсь, почти залезая в окно.

– Расскажи мне, что происходит, Бибата.

Она качает головой.

– Ничего. Пока нет. Но война подбирается все ближе, не так ли? И это не просто несколько глупых мальчишек с севера, пришедших сюда, чтобы устроить неприятности.

– Нет, только они. Ахав Матуго сюда не придет.

– Ахав Матуго – современный человек. Может, было бы не так уж плохо, если бы он пришел!

– Да, не знаю. Может быть.

Она кивает, не глядя на меня.

– Я приеду завтра. – Затем она включает передачу, машет мне рукой и уезжает; стекло поднимается на ходу. Я остаюсь лицом к лицу с черной маской визора Рэнсома.

– Я думаю, она просто везла продукты, – говорит он.

Ангел переключает мой визор обратно на черный цвет, когда я поворачиваюсь и смотрю на запад вдоль дороги – в том направлении, откуда приехала Бибата, в направлении далекого города. Затем я смотрю глазами ангела, но в этой плоской, жаркой, измученной земле нет ничего, кроме деревьев, кустарника и коров.

– Дубей, забери собак!

Он свистом подзывает их к себе, а мы с Рэнсомом возвращаемся на места стрелков. Джейни начинает меня допрашивать, но я отмахиваюсь от нее и обращаюсь ко всему отряду:

– Что-то происходит. Я не знаю что, но у меня есть предчувствие. Будьте начеку.

Двадцать минут спустя Дельфи сообщает мне, что конвой задерживается.

– У них проблемы с одним из грузовиков. На починку уйдет пара часов.

Я чувствую, как будто демон скребется изнутри моего черепа.

– Как ты думаешь, что происходит на самом деле? – спрашиваю я ее.

– Командование хотело бы, чтобы ты ответил на этот вопрос. Вы должны продолжать двигаться на запад, пока не встретите конвой, но приближайтесь с осторожностью. Выясните обстановку, прежде чем обнаруживать свое присутствие.

Это создает проблему, потому что квадроциклов хватает только на четыре часа до разрядки батарей, а нам нужно ехать еще по крайней мере час, чтобы найти конвой, что выведет нас за половину ресурса батареи. У нас есть солнечные маты, которые можно использовать для подзарядки, но инструкции предписывают, чтобы у нас всегда было достаточно энергии для возвращения в форт.

Оказывается, Командование больше интересует, чем занимаются их подрядчики, чем то, вернемся ли мы в форт до наступления темноты.

– Вам разрешено продолжать движение, – говорит Дельфи, когда я озвучиваю свои опасения. – Если вы сможете разложить солнечные маты до четырнадцати ноль-ноль, вы успеете частично подзарядиться до того, как начнется следующий ливень.

Так что мы следуем за ангелом на запад.

Мы находимся в 105 километрах, когда ангел обнаруживает грузовики «Ванда-Шеридан», припаркованные далеко от дороги за полосой кустарника, высоко выросшего в сезон дождей.

– Ты сказала, там два грузовика, верно? – спрашиваю я Дельфи.

Я вижу четыре. Два с открытым кузовом, везут сборные стены, пластиковые грузовые ящики и секции антенн, которые будут использованы для строительства нового поста прослушивания. На белых дверях обеих кабин красуется синий логотип V-S. Из двух других один – грузовик-внедорожник. Другой – то, что на улицах Манхэттена мы бы назвали фургоном для доставки: с закрытым грузовым отсеком, который охлаждается кондиционером, установленным над кабиной. Вместо подъемной двери-рольставни сзади – дверь-холодильник с большой задвижкой.

Дельфи говорит:

– Разведка оценивает вероятность того, что это операция повстанцев, в 70 %...

– Угон или предательство?

– Можете исходить из того, что ситуация враждебная, пока не доказано обратное. Скрытное приближение, в пешем порядке. Идентифицируйте присутствующих и выясните обстановку, прежде чем обнаруживать свое присутствие.

Возможно, Бибата была права насчет Ахава Матуго; я знаю, что, возможно, сражаюсь не на той стороне, но на самом деле у меня нет выбора – и меня приводит в ярость то, что доморощенная американская компания вроде «Ванда-Шеридан», компания, специализирующаяся на наблюдении, могла не заметить коррупцию среди собственных сотрудников. Или, что еще хуже, что они могли закрыть на это глаза.

– Ахав Матуго начал перекупать наших поставщиков?

И если да, то сколько еще продлится эта война?

– Просто делай свою работу, Шелли, – говорит Дельфи.

– Есть, мэм.

Мы держимся дороги, пока до грузовиков не остается всего полторы тысячи метров, а затем сворачиваем в кусты и продолжаем идти еще полкилометра. После этого мы привязываем собак, блокируем квадроциклы и расстилаем солнечные маты, чтобы батареи начали заряжаться.

Мы выдвигаемся пешком.

Ангел парит высоко в небе, невидимый в ослепительном сиянии раннего полуденного солнца, но он показывает мне то, что мне нужно знать: на объекте очень мало активности. Я вижу, как один человек выходит из кабины внедорожника, чтобы отлить. У него на плече висит штурмовая винтовка. Здесь большинство путешественников носят оружие, но брать винтовку только для того, чтобы помочиться в нескольких шагах от грузовика, кажется перебором.

Я смотрю, как он возвращается в кабину и садится на пассажирское сиденье. С ним есть еще один человек – за рулем. Я знаю это, потому что ангел видит его локоть, торчащий из открытого окна. Этот локоть не двигался уже несколько минут. Учитывая, что температура днем перевалила за сотню градусов, а воздух такой душный, что кажется лишенным кислорода, я решаю, что есть отличный шанс, что водитель спит.

Надеюсь, его друг скоро тоже отправится в царство Морфея.

Мы подкрадываемся на расстояние пятидесяти метров к грузовикам, звук нашего приближения скрадывается шелестом листьев. Мы рассредоточены на расстоянии не менее восьми метров друг от друга. Я приседаю, укрывшись в зарослях высокой травы. Клянусь, пышные зеленые листья выдыхают пар. Грязь под моими ботинками пахнет коровьим навозом. Одежда под броней предназначена для отвода пота от тела, но пот не успевает испаряться достаточно быстро, так что я всё равно промок насквозь. Я устраиваюсь поудобнее, чтобы дождаться начала какой-нибудь активности, которая объяснит, что здесь происходит.

К счастью, ждать приходится недолго. Примерно через четыре с половиной минуты грузовая дверь фургона с кондиционером распахивается. Оттуда выходят двое мужчин. Оба ведут себя развязно, с ухмылками на лицах; они задерживаются в дверях, чтобы оглядеть прекрасный кустарниковый пейзаж, прежде чем спрыгнуть на землю. Позади них появляются три девочки – совсем юные, лет двенадцати-тринадцати, их темно-коричневая кожа блестит на солнце. Вся их кожа, потому что ни на одной из них нет одежды.

Рэнсом и Яфия одновременно тихо матерятся по общей связи, и у меня рождается теория, почему Бибата казалась такой напуганной. Она независимая женщина, работает на себя где-то у черта на куличках. Может быть, она видела, что происходит, или догадывалась. Ей лучше притвориться, что она ничего не видела, чем привлекать к себе внимание. Перейти дорогу таким бандитам, должно быть, ее ночной кошмар.

Девочки держатся кучно, робко опустив головы, и семенят в кусты. Моя догадка – их выпустили справить нужду перед тем, как вечеринка двинется дальше.

– Дельфи, – шепчу я. – Разрешение на открытие огня?

– Я только что спросила, и ответ – нет.

– Мы не можем просто...

– Нет, – повторяет она.

– Да чтоб вас! – Мой голос не поднимается выше шепота, но я в ярости. Я ненавижу быть плохим парнем. – Ахав Матуго не терпит рабства, так почему терпим мы?

– У вас есть приказы, Шелли. Не поддавайтесь пропаганде. Ахав Матуго – враг. Враг, который продолжает сбивать наши разведывательные дроны. Нам нужна эта станция прослушивания, поэтому вы позволите этому конвою проследовать беспреп...

Она обрывается на полуслове, так как мой визор теряет связь с ангелом. Мой оверлей тоже маршрутизируется через ангела, и он также теряет связь.

– Шлемофоны работают? – спрашивает Джейни.

– Я тебя слышу.

– Что-то наверху, – предполагает Дубей. – Глушит ангела, но не нас.

– Думаешь, у них есть дрон? Почему они нас не заметили?

– Они не то чтобы очень внимательны, – говорит Джейни.

Это правда.

Я обдумываю ситуацию и решаю, что могу с ней работать. Я не могу связаться с Гайденс, а значит, мне придется полагаться на собственное чутье в полевых условиях. И мое чутье подсказывает мне, что у нас есть лишь секунды до того, как кто-то из бандитов решит проверить трансляцию со своего дрона.

– Слушайте сюда. Нам нужно знать, что эти бандиты не развернутся и не перебьют нашу драгоценную команду инженеров-мудаков, поэтому мы выдвигаемся и проверяем, все ли в порядке. Все, кроме тебя, Яфия. Видишь то дерево позади себя? То, у которого ветви начинаются низко от земли? Залезай туда и дай мне знать, как только увидишь, что кто-то забеспокоился. – Она пускает в ход ручные крюки и начинает карабкаться. – Все остальные – скрытное сближение, стандартный интервал. Эти бандиты вооружены.

Ветер со вздохом проносится сквозь кустарник, горячее, чем дыхание. Он шевелит высокую траву, заглушая любые звуки нашего продвижения. Сейчас я уже достаточно близко, чтобы слышать разговоры мужчин и шепот напуганных маленьких девочек, когда их загоняют обратно в фургон с кондиционером. Хлопает дверь.

– Лейтенант, – шепчет Яфия по общей связи. – Посмотрите наверх. Прямо наверх. Это вы?

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть в небо. Сквозь поляризованный визор небо раннего дня кажется настолько прекрасным и синим, что от взгляда на него у меня почти болит сердце. Облака, разбросанные по этому фону, чистого, яркого, сияющего белого цвета. А под ними – беспилотник, парящий прямо над нами не выше уровня верхушек деревьев, неподвижный на ветру, словно воздушный змей. Кажется, будто он сделан из стекла, полупрозрачный, так что сквозь него просвечивают небо и облака. Это хороший камуфляж, но края дрона все равно видны, и его легко заметить. Как и мой ангел, это небольшое устройство: возможно, фута четыре (около 1,2 м) от законцовки до законцовки крыла.

Яфия хочет знать, мой ли это дрон, поэтому я говорю ей:

– Нет, это не я. Сбей его.

– Приготовьтесь к ответному огню, – предупреждает Джейни.

Громкой очередью из своего HITR Яфия разносит дрон вдребезги. Происходит короткая белая вспышка, и обломки летят вниз, с треском падая в кусты.

– Яфия, уходи! – приказываю я ей. – Ты мишень. Спускайся с дерева.

Я вывожу на свой визор миниатюру с ее камеры: она спрыгивает на землю; ее подножки амортизируют удар, а затем она срывается с места, увеличивая дистанцию между собой и деревом.

У грузовиков кричат люди. Охранник со штурмовой винтовкой выскакивает из внедорожника. Он вскидывает оружие к плечу и поливает пулями место, которое только что покинула Яфия.

– Ответный огонь, – говорю я.

У агрессивного охранника нет ни единого шанса. Он получает пули с четырех разных направлений и падает в брызгах ярко-красной крови. Мы все перебегаем на новые позиции. Высокая трава колышется вокруг меня, поднимая в воздух тучи насекомых.

Из грузовика-борделя доносятся возмущенные крики, а затем меня застает врасплох взрыв гранаты у меня за спиной. Взрывная волна сбивает меня на колени, но я вскакиваю уже через секунду, вскинув оружие. Огонь трещит в кустах, пока я ищу врага.

Я замечаю его. Высокий, мрачный, бородатый и темнокожий: он упер в плечо многоствольный гранатомет. Он медленно поворачивается в поисках цели. Идиот. Ему следовало бы стрелять, поджигая траву и кусты, чтобы выкурить нас... но уже слишком поздно отправлять его обратно в школу. Слишком поздно: он замечает меня, полускрытого в траве. Мой визор помогает мне навести прицел, я даю короткую очередь из HITR, и он падает рядом со своим дружком.

Над кустарником повисает жуткая тишина. Даже ветер стих. Я никого не вижу. Парни из борделя отступили обратно в свой грузовик, закрыв за собой дверь.