Текст книги "Первый свет (ЛП)"

Автор книги: Линда Нагата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

В полумраке ее глаза кажутся огромными.

– Сэр, я не знаю...

– Шевелись.

Она боком протискивается мимо меня и падает в кресло. Я говорю:

– Пристегнись. И не дрейфь, Флинн. Всё, что тебе сейчас нужно – это запрограммировать автопилот.

Она тянется к гарнитуре пилота, но Роулингс говорит мне:

– Пусть наденет шлем, нам нужна камера.

Я передаю приказ по каналу, и Таттл приносит ее шлем. Мы подключаем Флинн как положено, и через некоторое время, после нескольких попыток, она начинает вводить цифры. Секунды спустя самолет снова меняет курс, и радио оживает:

– 8-7-З, придерживайтесь нового курса! Не возвращайтесь на прежний, иначе будете сбиты.

Они нас еще не сбили. Я почти уверен, что они этого не хотят. Они угрожают нам трассерами. Трясут нас спутной струей. Но, как оказалось, они не готовы убивать наших заложников.

Пока что.

Я занимаю место второго пилота, отправив Нолана отдыхать. Сэмюэл Таттл садится в кресло за спиной Флинн.

Наш конвой не отстает. С большими интервалами истребители по одному отходят назад на встречу с заправщиком, но никогда не оставляют нас одних. Они продолжают свои выкрутасы: пересекают наш курс, сотрясают воздух очередями... следят за тем, чтобы мы не спали, пока тянутся часы – или, по крайней мере, чтобы не спали долго.

Всякий раз, когда на несколько минут всё затихает, я ловлю себя на том, что отключаюсь. Флинн всё еще за штурвалом. Ее визор прозрачен, и я вижу, что она тоже «плывет». Слава богу за автопилот.

Мы оба вздрагиваем, когда Роулингс заговаривает в канале:

– Шелли, Флинн. Мы подошли к самому сложному моменту.

Проверяю нашу позицию: мы у северо-западного побережья Африки – а значит, пора заправляться. Мы с самого начала знали, что не дотянем без остановки, но в целях секретности план предусматривал, что место посадки будет согласовано с принимающей страной уже после взлета.

– Джейни, – говорю я по каналу. – Приведи Илиму обратно. Она нам понадобится, чтобы посадить самолет.

– Отрицательно, – говорит Роулингс. – Посадки не будет. Это слишком рискованно, несмотря на любые обещания безопасности. Мы договорились о встрече с заправщиком. Рандеву через одиннадцать минут.

Я достаточно пришел в себя, чтобы понять: это плохие новости.

– Сэр! Эти истребители не дадут нам состыковаться с танкером.

Я всматриваюсь в звездную ночь, ища наш конвой, но сейчас их не видно.

– Думаю, дадут. Любое вмешательство с их стороны – и ваш самолет может взлететь на воздух вместе с заправщиком. Мы ставим на то, что они не пойдут на такой риск.

Если это должно было меня успокоить, то мимо цели. Флинн смотрит на меня сквозь прозрачный щиток визора. Я не могу придумать ничего обнадеживающего, что мог бы ей сказать.

– Ты меня слышишь, Шелли?

– Да, сэр. Слышу.

– Это наш единственный вариант.

– Понял.

Джейни выполняет мой первоначальный приказ, отправляя Илиму в кабину. Я решаю оставить ее там. Оставив Флинн на месте пилота, я уступаю Илиме кресло второго пилота, передав ей свою гарнитуру. Она сканирует панель приборов, отмечает уровень оставшегося топлива и поворачивается ко мне с бледным лицом и умоляющими глазами. Она произносит слова, которых я почти не слышу, но читаю по губам: Лейтенант Шелли, нам нужно садиться.

Я делаю ей жест ладонью – подожди. Мне нужна гарнитура.

В кресле за Флинн Таттл бодрствует, глядя на меня с тревогой. Я не хочу отправлять его вниз – мне спокойнее, когда он за спиной, – поэтому я поворачиваюсь к нашему сообщнику, Пересу. Он отлично справляется с ролью испуганного заложника. Даже сейчас. Сидит, сгорбившись, слегка раскачиваясь и избегая моего взгляда.

– Джейни?

– На связи.

– Перес спускается. Проследи, чтобы его заперли.

Он сжимается, когда я касаюсь его плеча, но когда даю знак уходить, он с готовностью срывает гарнитуру и бросается к лестнице.

Я занимаю его место и надеваю гарнитуру, затем через интерком объясняю Илиме ситуацию с заправщиком, добавляя:

– Если возникнет проблема, если не получится – у тебя должно быть на примете место, где мы сможем сесть.

– Дайте минуту... так, топлива хватит до Кабо-Верде.

Я помню это название на картах. Сверяюсь с энциклопедией: группа островов у африканского побережья, между 14 и 18 градусами северной широты.

– Кабо-Верде – это хорошо. Но не меняй курс без моей команды.

– Лейтенант, – умоляет она, – вы не понимаете. У нас нет топлива для маневров. Запас минимален. Нам нужно менять курс сейчас.

– Только после моей команды.

Проверяю время. Четыре минуты до прибытия танкера. Отключаю интерком, чтобы Илима не слышала.

– Роулингс. Статус?

– Ждите.

Мы ждем.

Проходит минута, затем другая. Открываю личный канал с Роулингсом.

– Что за чертовщина происходит?

– Ждите.

Я снова встаю, оказавшись прямо за Илимой. Она уже пыталась сменить курс самовольно. Если она испугается по-настоящему, она попробует снова, и мне придется ее остановить – хотя в этот раз я не уверен, что хочу этого.

Я ищу в ночном небе огни танкера.

Таттл говорит:

– Прошло одиннадцать минут.

Сердце гулко бухает, каждый удар отдается болью в синяках на груди. Позвоночник тоже ноет, так что я сдаюсь и немного опускаю шкалу обратной связи, но совсем чуть-чуть. Не хочу потерять контроль над ногами.

– Лейтенант? – спрашивает Флинн по каналу. – Что нам делать?

Рука Илимы дергается к панели. Я не знаю, что она задумала, и не собираюсь выяснять. Перехватываю ее запястье и выворачиваю назад.

– Роулингс? Где заправщик?

Проходит несколько секунд тишины – это значит, заправщика не будет. Я отпускаю руку Илимы и говорю ей через интерком:

– Меняй курс.

– Не менять курс! – рявкает Роулингс в общем канале. – Вы не будете садиться.

Машу Илиме – жди, и снова спрашиваю Роулингса:

– Где наш танкер?

– В пути. Он задержался. Рандеву перенесено. Расчетное время – двадцать две минуты.

Двадцать две минуты – это вечность. Через двадцать две минуты у нас вообще не останется запаса.

– Что случилось, Роулингс?

– Кто-то слил информацию. Танкер задержал вылет, чтобы подождать сопровождающий пассажирский лайнер. Он везет целую ораву медиа-идиотов, лейтенант, вооруженных видеокамерами. Другими словами – свидетелей.

Свидетелей чего? Нашей смерти, когда в самолете кончится горючее?

Проходит еще десять минут, и тут срабатывает датчик сближения, возвещая о возвращении двух истребителей. Они заходят сверху, занимая воздушное пространство, необходимое для стыковки с танкером.

– Роулингс, вы это видите? – Он видит ровно то же самое через мой оверлей. – Они не дадут нам заправиться.

– Вы не совершите посадку, лейтенант Шелли.

Я не отвечаю. Нет нужды. Мы не мученики. Роулингс должен понимать: если придется выбирать между посадкой и пустыми баками, мы сядем.

Спустя несколько минут Флинн замечает далекие огни заправщика.

– Вон там, сэр!

Позади него мигают огни самолета прессы. Мы быстро идем на сближение, но истребители не двигаются с места.

Илима поднимает на меня взгляд.

– Это не сработает, – говорит она через интерком. – Нам нужно садиться.

– Продолжайте движение, – приказывает Роулингс.

Я спорю с ним:

– Сэр, запаса нет...

– Я это знаю, лейтенант. Наш враг тоже знает. И все на том самолете с прессой тоже. Не сдавайтесь. Они дадут вам заправиться, если вы не оставите им выбора.

Он так уверен в себе, но его здесь нет. Я хочу отменить его приказ. Я знаю, что должен отменить его ради всех на этом борту... но я не хочу бросать миссию.

– Нам нужно уходить сейчас, – умоляет Илима.

Флинн чувствует то же самое. Она поворачивает ко мне свои большие глаза.

– Лейтенант Шелли?

Я перевожу взгляд в окно на огни истребителей. Они держат позицию. Я наблюдаю за ними еще секунд двадцать-тридцать. Я не верю, что они дадут нам заправиться. Я уже готов скомандовать Илиме брать курс на Кабо-Верде, когда иконка черепной сети мигает. Это приносит с собой чувство абсолютной уверенности, и внезапно я знаю – просто знаю, – что Роулингс прав.

– Держитесь, – говорю я через интерком и общий канал, чтобы слышали все. – Всё будет нормально. Еще несколько секунд, и они уйдут.

Через двадцать секунд оба истребителя отваливают и отступают. Как по мановению волшебной палочки.

– О боже, – шепчет Илима.

– Лейтенант, – в голосе Флинн изумление, – как вы узнали?..

– Я не знал. Просто почувствовал.

Предчувствие, нашептанное в задние отделы мозга, точное знание того, что впереди. В патрулях в Дассари я научился доверять этому чувству. Доверяю и сейчас, и почему бы и нет? Третий эпизод еще не окончен.

Танкер выравнивается на фоне звезд. Флинн получает инструкции, как открыть заправочную горловину. Илима следит за ней, подтверждая каждое движение. И мы заправляемся под завязку.

Мигающие точки света показывают, что истребители ушли далеко на запад. Они сопровождали нас почти весь путь, поэтому, когда танкер отходит, я жду, что они снова приблизятся, но нет. Они держатся на расстоянии. Теперь рядом с нами летит только самолет прессы, его навигационные огни ярко светят за нашим восточным крылом.

– Статус, лейтенант? – спрашивает Джейни по общему каналу. – Мы в порядке?

Я улыбаюсь. Мы в 350 милях от побережья Западной Африки, топлива хватит до самого Ниамея, где Ахав Матуго ждет, чтобы забрать нашу пленницу.

– Мы в норме. Всё хорошо. Мы прорвемся.

Голос Харви гремит в канале:

– Ху-я!

Нолан вторит ей, но когда присоединяется Мун, оживает радио в кабине. В гарнитуре звучит новый голос – мужчина с американским акцентом, но это не тот пилот, что говорил с нами раньше. Из-за ликования в канале я не могу разобрать слова, поэтому отключаюсь от него, ловя сообщение, когда он повторяет наш позывной.

–...8-7-З. «Глоубмастер» 8-7-З компании «Ванда-Шеридан». Лейтенант Джеймс Шелли... вы теперь командуете?

Таттл и Илима в гарнитурах, так что они слышали. Роулингс тоже, он следит за моим сигналом. Он открывает личный канал:

– Не отвечай ему, Шелли.

Я и не собирался. Но спрашиваю его:

– Кто это? Вы ведь знаете, верно?

– Это не относится к миссии.

– Еще как относится. Он знает мое имя. – Никто не должен знать, кто мы такие. Мы анонимы. Поэтому я заставил Переса говорить по радио; поэтому я говорил с Роулингсом только через зашифрованное соединение «ангела». Я говорил через интерком самолета, но он не транслируется в эфир. – Он знает, что с Кендриком что-то случилось.

– Забудь об этом.

Незнакомец снова говорит по радио:

– Лейтенант Шелли, я полагаю, мистер Люциус Перес поднялся на борт вашего самолета с телефоном. Почему бы вам не взять его и не включить?

Я знаю, о каком телефоне речь. Нолан принес его мне после обыска Переса. Рука ныряет в мой в карман. Нахожу телефон и достаю его.

– Не включай этот телефон, – предупреждает Роулингс. – Это нарушение безопасности. По сигналу можно отследить ваше местоположение.

– За нами летит самолет с прессой, – замечаю я. – Наша позиция не секрет. – Я верчу телефон в руках, изучая его. – Кто он, Роулингс? Откуда он знает мое имя?

– Твоя единственная забота – завершить миссию.

Если Роулингс не дает ответов, я найду их сам.

Включаю телефон. Он загружается за полторы секунды. Еще через секунду он звонит. Сдвигаю одну сторону гарнитуры, принимаю вызов и прижимаю телефон к уху. Молчу.

– Шелли? – спрашивает женский голос, дрожащий, неуверенный. – Шелли, ты здесь? Ты меня слышишь?

Это Лисса.

Пульс зашкаливает. Страх захлестывает меня быстрее, чем черепная сеть успевает среагировать.

– Лисса? Где ты?

– Ты ничего не можешь для нее сделать, – говорит Роулингс. Он мониторит мой сигнал и слышит всё, включая ее голос – но это не значит, что я обязан его слушать. Я обрываю личный канал.

– Лисса?

Она не отвечает. Вместо нее я слышу тот самый голос из радиоэфира:

– Хорошо погуляли, Шелли, но на этом всё.

– Кто вы такой?

– Тебе не нужно мое имя. Тебе нужно только знать, что меня наняли, чтобы вернуть Тельму Шеридан. Надеюсь, она еще жива?

Наемник.

Таттл сверлит меня взглядом с кресла за Флинн. Его губы шевелятся. Я не слышу его, так как не в канале, но знаю: он передает отряду то, что, по его мнению, происходит. Когда он начинает вставать, я машу ему – сидеть, и возвращаюсь к наемнику.

– Шеридан жива, – заверяю я его. – Где Лисса?

– Лисса со мной.

– Где вы?

– Глянь в окно. Увидишь нас.

Я опираюсь на спинки кресел и всматриваюсь в ночь, но Илима первой замечает огни нового самолета далеко впереди.

– Там кто-то есть, – говорит она через интерком.

– Это может быть кто угодно, – возражаю я.

Наемник говорит:

– Скажи ему, дорогая.

– Шелли? Мне так жаль. Мы думали, что в безопасности, но они ворвались. Они подстрелили Кейта... майора Чена... я не знаю, жив ли он...

– Ш-ш-ш, тише, милая, – произносит наемник успокаивающим, отеческим тоном. – Просто скажи ему то, что он должен знать.

Я инсценировал свою смерть, чтобы защитить Лиссу, но этого оказалось недостаточно. Никто не повелся.

Мои чувства переполнены страхом и предчувствием беды. Почуяв движение за спиной, я резко оборачиваюсь. В кабину вошла Джейни. У меня нет на нее времени. Я отворачиваюсь и снова смотрю в окно.

– Шелли? – зовет Лисса.

– Слушаю, детка.

– Они хотят, чтобы вы сели в Кабо-Верде.

Благодаря нашему фиаско с топливом, я теперь знаком с Кабо-Верде.

– Мы развернемся, – шепчет Лисса; телефон усиливает звук её голоса. – Зайдем за вами следом.

Трубку снова берет наемник:

– Мирный обмен дамами, понимаете, лейтенант Шелли?

Нет. Я не понимаю. Внутреннее чувство, которому я привык доверять, твердит мне: тяни время. Медли, откладывай развязку как можно дольше, хотя мой рациональный ум понимает, что промедление ничего не даст. Если я не соглашусь, Лисса умрет.

Наемник спрашивает:

– Ты слушаешь меня, Шелли?

В тот же миг в моем оверлее вспыхивает знакомая иконка: Роулингс вернул меня в общий канал.

– Лейтенант Шелли, – произносит он, – ответьте мне.

Я отвечаю обоим сразу:

– Я слушаю.

Сначала Роулингсу:

– Вы ничем не можете ей помочь. Прекратите контакт и продолжайте миссию.

Наемник его не слышит, слава богу.

– Мне нужно твое содействие, Шелли, если хочешь снова увидеть красавицу Лиссу.

Я смотрю сквозь лобовое стекло и гадаю: что мне, мать вашу, делать?

Иконка черепной сети мерцает, и я чувствую приказ еще отчетливее: Тяни время.

Я отворачиваюсь от огней далекого самолета и оказываюсь лицом к Джейни. Под её черепной шапочкой – настороженный, встревоженный взгляд, хотя сейчас мне нужно от неё доверие.

– Сержант, – говорю я, всё еще прижимая телефон к уху, – у нас ситуация.

Её голос звучит сухо и официально через общий канал:

– Полковник Роулингс проинформировал меня о ситуации, сэр. Я должна напомнить вам, что миссия превыше всего.

Миссия превыше всего. Я это знаю. Мы не ведем переговоров с террористами – но я не собираюсь бросать Лиссу. Не могу.

Наемнику не нравится то, что он слышит.

– Что ты там творишь, Шелли? – орет он мне в ухо. – Тебе плевать на Лиссу или нет?

Не дожидаясь ответа, он бьет её. Он делает это так, чтобы я точно услышал: шлепок ладони, её крик от шока и боли, а затем рыдающую, захлебывающуюся молитву: «О боже, о боже, о боже...»

Слушая это, я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Я стараюсь не представлять, что еще он может с ней сделать. Я хочу добраться до него. Хочу быть в экзоскелете, чтобы вцепиться в него ручными крюками и разорвать на части, но он словно в другом измерении, в другом мире, и мне до него не дотянуться.

– Васкес, – говорит Роулингс, – забери телефон.

Она переглядывается с Таттлом. Я смотрю на них обоих, отрицательно качаю головой и предупреждаю: Даже не пытайтесь. Черепная сеть ловит мысль, переводит её в голос и отправляет в канал. Наемник этого не слышит, а Джейни – да.

Она опускает подбородок, сверля меня яростным взглядом, но сдерживается и делает жест Таттлу оставаться на месте. В телефоне наемник повторяет:

– Шелли, мне нужно твое согласие.

– Я понял. Не нужно причинять ей боль.

На заднем плане я слышу всхлипы Лиссы; она без конца извиняется: «Прости меня, прости...» Ни разу она не попросила спасти ей жизнь. Моя Лисса... Она проанализировала ситуацию и не верит, что я на это способен.

Наемник говорит:

– С Лиссой всё будет хорошо, если ты сменишь курс прямо сейчас.

Тяни время.

Я включаю интерком.

– Илима.

Она вскидывает голову, глядя на меня из кресла второго пилота широко распахнутыми глазами. Боюсь, она на грани срыва, поэтому стараюсь говорить как можно спокойнее.

– Мне нужно, чтобы ты пересчитала курс. Найди поправку для захода на Кабо-Верде.

Я поднимаю взгляд на Джейни, смотрю ей прямо в глаза и думаю: Скажи ей делать это медленно. Тяни время. Черепная сеть улавливает намерение и транслирует в канал.

Но мои переменчивые требования окончательно запутали беднягу Илиму.

– Кабо-Верде? – переспрашивает она.

Не сводя взгляда с Джейни, я произношу вслух:

– Просто делай.

Джейни хмурится. Её губы кривятся от досады. Её вопрошающий взгляд требует ответа: Что вы творите, сэр? Это какой-то гениальный план по спасению мира?

Нет у меня никакого гребаного плана, только промедление, ожидание чего-то – сам не знаю чего, может, удара молнии от Бога, который всё исправит, потому что при нынешнем раскладе я не вижу выхода. Если я сяду в Кабо-Верде, я предам миссию, жизни своих солдат, их будущее, честь и решимость. Если не сяду – я обрекаю Лиссу на пытки, ужас и смерть.

Тяни время.

Джейни принимает решение. Действуя быстро, она забирает гарнитуру Таттла и говорит через интерком Илиме, пока я прикрываю телефон рукой, чтобы наемник её не услышал:

– Делай медленно, Илима. Тяни сколько сможешь – и не вводи курс без прямой команды.

Озадаченный взгляд Илимы мечется между мной и Джейни. Когда я ободряюще киваю, она тянется к панели.

– Это быстрый процесс, – предупреждает она.

Полагаю, что так, потому что наемник уже что-то заподозрил.

– Ты мне зубы заговариваешь, Шелли.

– Мой пилот просчитывает маршрут.

– Лисса для тебя ничего не стоит, так? Бедная Лисса. – Его голос смягчается, становится далеким и жестяным, когда он отворачивается от трубки. – Твой Джимми любит тебя не так сильно, как мы думали. Наверное, из-за этих проводов в голове его сердце превратилось в камень.

Я думаю: Не верь ему. Но я не могу отправить эту мысль Лиссе. На миг я закрываю глаза, сменяя вид кабины на дисплей с полускрытыми иконками и одной ярко пылающей – иконкой черепной сети, фиксирующей работу моего холодного, рационального разума.

Наемник продолжает:

– Я упрощу тебе задачу, Шелли. Те истребители у тебя на хвосте? Их пилоты предпочли бы не вмешиваться в нашу драку, но они не позволят тебе достичь берега. Как только я дам команду, они тебя собьют. Если жизнь Лиссы для тебя ничего не стоит, может, ты захочешь спасти свою собственную?

– Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты убьешь Шеридан?

– Расклад такой: я получу бонус, если верну госпожу Шеридан, но если не выйдет – мне всё равно чертовски хорошо заплатят за то, чтобы она никогда не сошла с этого самолета.

Я не должен чувствовать облегчение. Это неправильно. Джейни видит это по моему лицу, и её глаза сужаются от недоверия. Но если наемник не лжет, он дал мне выход. Мне не нужно выбирать между Лиссой и миссией, потому что миссия обречена. У нас нет защиты от ракет.

– Наемник лжет, – говорит Роулингс.

Наемник предъявляет доказательства:

– Истребители заходят на цель.

Я смотрю на запад и вижу, как огни далеких самолетов пришли в движение.

– Они пройдут восточнее вас, чтобы не подвергать риску другие самолеты в зоне. Если вы не смените курс к тому времени, как они развернутся – всё кончено.

Телефон пикает. Я бросаю взгляд на экран и хмурюсь. Вызов завершен. Наемник повесил трубку.

Западнее нас истребители стремительно приближаются. У нас нет выбора. Я не могу больше медлить.

– Илима, меняй курс. Веди нас в Кабо-Верде.

– Не смейте, – предупреждает Джейни. Она делает шаг ко мне; между нами меньше длины руки. – Шелли, мы не можем ему верить. Те пилоты угрожали нам раз за разом, но мы всё еще здесь.

Нолана нет в кабине – он внизу, в грузовом отсеке, – но он поддерживает Джейни по связи:

– Лейтенант, Васкес права. Это пустая угроза. Они не собьют нас, особенно на глазах у самолета, полного свидетелей.

Харви соглашается:

– Это туфта, лейтенант.

Будто у нас тут демократия.

Но это не туфта. Это не пустая угроза. Это наша новая реальность. За всем этим стоит Карл Ванда. Он так долго сдерживал истребители, надеясь, что они вообще не понадобятся, веря, что присутствия Лиссы хватит, чтобы заставить меня сотрудничать. Меня наполняет ужас от осознания того, что этого не хватило... но теперь выбора нет, и, раз телефонный разговор окончен, я могу говорить свободно.

– Шеридан обещала, что до этого дойдет. Она сказала, что никто из нас не доживет до зала суда...

Роулингс обрывает меня:

– Лейтенант Шелли, вы отстранены от командования. Васкес, Таттл, взять лейтенанта под арест.

Я вскидываю руку, преграждая путь Джейни, когда она подается вперед. Таттл представляет меньшую угрозу – ему просто негде развернуться, чтобы подойти ко мне.

– Роулингс прикрывает свою задницу, – предупреждаю я их. – Если миссия провалена, ему выгоднее, чтобы нас стерли из неба. Тогда мы не сможем против него свидетельствовать.

Мой взгляд цепляется за огни, ярко разгорающиеся на западе. Я смотрю в сторону: истребители в считанных секундах от нас. Моя рука всё еще поднята, сдерживая Джейни, но опасаться мне стоило Флинн. Флинн, которая тихо сидела в кресле пилота, ничего не говоря и не делая все те минуты, что наемник был на связи. Она тянется к кобуре на моем бедре, щелкает застежкой и выхватывает «Беретту». Это единственное огнестрельное оружие на борту, не запертое в сейфе.

Я не думаю о том, что делаю. Просто реагирую, впечатывая предплечье в визор Флинн и отбрасывая её в сторону. Она пристегнута, так что далеко не отлетает, но хватка слабеет. Я вырываю «Беретту» из её рук как раз в тот момент, когда Джейни вцепляется мне в руку. Будь мы в экзоскелетах, силы были бы равны, но я выше и сильнее. Я хватаю её за куртку и с силой толкаю назад. Она приземляется на задницу в узком проходе между задними креслами, а я навожу «Беретту» ей прямо в переносицу.

Вот же блядь.

Я не стану стрелять в Джейни. Я опускаю руку, снимая палец со спускового крючка, как раз когда истребители проносятся мимо нас.

– Илима! Сейчас! – ору я.

Удар спутной струи заставляет C-17 содрогнуться и взбрыкнуть. Нас всё еще бьет турбулентность, когда пол наклоняется и мы ложимся на курс к Кабо-Верде.

За окнами два истребителя закладывают вираж и снова уходят на запад.

Несмотря на качку, Флинн отстегивается. Она понимает, что влипла, и она права. Она пытается перелезть через спинку кресла, чтобы убраться от меня подальше, когда я теряю равновесие и валюсь на неё. Самое время расставить точки над «i». Я запихиваю «Беретту» во внутренний карман, куда она не дотянется, хватаю её за куртку и впечатываю обратно в кресло.

– Скажи мне, Флинн, что это была не твоя идея.

– Приказ полковника Роулингса, сэр.

– Полковник Роулингс – не твой командир, и ему на тебя насрать.

В проходе поднимается Джейни. Она держит руку на плече Таттла, не давая ему вмешаться.

– Есть, сэр, – говорит Флинн. – Виновата, сэр.

– Вон из кабины.

Я встаю и рывком поднимаю её за собой. Джейни вжимается в сторону, пока я проталкиваю Флинн к двери.

– Все вон. Живо.

– Оставайтесь на местах, – возражает Роулингс.

Я набрасываюсь на него:

– Уйди из канала и перестань вмешиваться. Это мой отряд, моя миссия...

– Ты чертовски прав, это твоя миссия, и у тебя есть долг...

– А у тебя разве его не было? Разве твоим долгом не было защитить Лиссу? Тебя и всех твоих гребаных заговорщиков...

– Ты сам нас выдал, – бросает Роулингс. – У того боевого робота, которого ты завалил, была инфракрасная камера. Так они тебя и вычислили, Шелли – по тепловой сигнатуре. Твои протезы такие холодные, что их не было видно в ИК-диапазоне. Ты, должно быть, выглядел как безногий призрак, парящий над снегом.

Твою.

Мать.

– Вы это с ним сделали? – выкрикивает Джейни в изумлении. Несмотря на мой приказ, она и Таттл всё еще в кабине. Ушла только Флинн. – И никто не просчитал это до начала миссии?

Никто не просчитал, потому что ноги работают так чертовски хорошо, что планировщики не сочли их уязвимостью и не уделили им особого внимания. Но я-то должен был. Я живу в «зловещей долине». Я знаю разницу. Я чувствовал это в лесу, когда ледяные стержни вонзались в мои культи.

Но моя роковая ошибка случилась гораздо раньше, в форте Дассари, когда я попытался проигнорировать предупреждение Красной Зоны. Если бы я послушал и вовремя вывел своих людей, я бы стоял в снегу леса Апокалипсиса на человеческих ногах, а не на безжизненном титане, который меня предал, и Лисса была бы в безопасности.

Интересно, она еще жива?

Я фиксирую тот факт, что мы – да. Нас еще не взорвали.

– Что теперь? – спрашивает меня Джейни.

Я отвечаю прямо, без прикрас:

– Ждем Красную Зону.

Рэнсом бы меня поддержал, будь он здесь, но Джейни нужно время на раздумье. Пока она молчит, в канале тишина. Я надеюсь, это значит, что мои солдаты доверяют моему решению, но куда проще представить, как там, в грузовом отсеке, Нолан, Харви, Мун и Флинн замышляют мятеж. Судя по подозрению на лице Таттла, он к ним точно примкнет.

Мы все вздрагиваем, когда срабатывает датчик сближения. Илима мгновенно вырубает сирену.

– Еще два истребителя, – объявляет она дрожащим голосом. – «Шикры», с востока.

По мне пробегает дрожь. Это оно, я просто знаю, это то, чего мы ждали. Снова как в Дассари, и я гадаю, какую часть себя мне придется отдать в этот раз.

Но на сей раз всё иначе. В этот раз я внял воле своего искусственного бога. Это дает мне другой финал... ведь так?

Оживает радио. Раздается зашифрованная передача, а затем голос наемника:

– Конец игры. Уничтожить их.

Я смотрю на восток и замечаю огни «Шикр». Пилотам плевать, что их видят. Они врубают форсаж. Оставляя за собой длинные белые конусы пылающего выхлопа, они взмывают выше, а затем пикируют по вектору, пересекающему наш курс.

Западному курсу американские пилоты тоже маневрируют, но они не идут навстречу «Шикрам». Один уходит свечой вверх и прочь. Другой пикирует на нас.

Я вижу вспышку света – ракета пошла. Я смотрю на это с мрачным удовлетворением. Это оправдание. Я знал, что угроза реальна. Теперь нас собьют. И я больше ничего не могу сделать для Лиссы. Ни для кого. Считанные секунды, пока ракета несется прямо на нас.

Нос C-17 внезапно уходит вниз из-под моих ног. Я пошатываюсь и хватаюсь за кресло пилота. Илима бросила самолет в крутое пике. Свет от приборов блестит на потных щеках, пока она пытается уклониться. Ракета всё равно идет за нами. Я вижу её за её склоненной головой.

Затем что-то меняется. Угол полета ракеты смещается. Её нос задирается, хвост опускается, и она больше не нацелена на нас. Она пролетает мимо фюзеляжа. Я резко оборачиваюсь, следя за ней, и в этот момент мимо проносится одна из «Шикр». Пока C-17 болтает в её спутной струе, а я вцепляюсь в кресла, чтобы устоять на ногах, я снова замечаю ракету – её огненный хвост уходит на юг.

– Он её увел! – кричит Илима в неверии и радости. – Пилот «Шикры» её увел!

Американский пилот, угрожавший нам сбить самолет несколько часов назад, наконец возвращается в эфир, но он больше не угрожает – он на грани паники.

– Маневры уклонения, немедленно, живо, живо!

Я слежу за удаляющейся ракетой – и не хочу верить своим глазам. Она нашла новую цель, наводясь на далекие огни самолета Лиссы.

Илима выводит нас из пике, и тут на радио снова появляется наемник.

– Что ты, сука, наделал? Что ты творишь?!

И за его захлебывающейся руганью я слышу её в последний раз, мою Лиссу. Её голос, жестяной из-за расстояния до микрофона и звенящий от ужаса, твердит как заклинание: «Я люблю тебя, Шелли. Люблю тебя. Люблю тебя. Я...»

Ослепительная желтая вспышка стирает ночное небо, заливая нашу кабину светом сгорающих душ. Секунды спустя нас бьет ударная волна. Я крепко держусь, чтобы меня не швырнуло в потолок, пока мимо пролетают пылающие обломки.

Затем всё стихает. Мы снова летим ровно, и за окнами я вижу только звезды.

В радиоэфире пилоты истребителей осыпают друг друга криками и обвинениями. Кто-то с земли говорит с ними, велит прекратить огонь, не начинать новую войну, что это был несчастный случай. Полковник Роулингс отдает приказы по общему каналу, но я не понимаю слов, потому что это сон. Просто сон.

Кто-то касается моей руки.

– Лейтенант.

Я оборачиваюсь. Джейни прямо за мной. Таттл с ней. Она кладет руку мне на плечо, в её глазах сочувствие.

– Ты ничего не мог для неё сделать, Шелли. Это не твоя вина.

Она права наполовину.

Я поворачиваюсь к Илиме:

– Забудь про Кабо-Верде. Вези нас в Ниамей.

Голос звучит надтреснуто, но Илима понимает. Она кусает губу и кивает.

Джейни сжимает моё плечо.

– Шелли? Я заберу твой пистолет, ладно?

Она не ждет ответа. Просовывает руку мне под куртку, достает его из кармана, куда я его спрятал, и быстро передает Таттлу. Тот разворачивается и выходит из кабины.

Если это сон, почему я не могу проснуться?

* * *

Я сижу сгорбившись на верхней ступеньке лестницы, обхватив голову руками. Через тридцать минут черепной сети удается навязать моему мозгу измененное состояние, похожее на спокойное смирение. Лисса – это рана, которая никогда не перестанет кровоточить, но потребность в ней притупилась и спряталась за химическим занавесом. Я вытираю лицо рукавом и расправляю плечи. У нас есть миссия.

Я смотрю через грузовой отсек на Шеридан, всё еще пристегнутую к креслу. Нолан, Харви, Таттл, Флинн и Мун сгрудились в нескольких рядах от неё. У Муна на лбу повязка; должно быть, его швыряло из стороны в сторону, когда ударила взрывная волна. Перес сидит в другом откидном кресле, так далеко от всех, как только возможно. В кабине остались только Джейни и Илима.

Я встаю. По общему каналу связи Флинн произносит:

– Он идет.

Джейни сидит в кресле второго пилота напротив Илимы. Она разворачивает кресло наполовину. Тусклый свет отбрасывает глубокие тени вокруг её глаз, пока она изучает меня своим привычным вопрошающим взглядом. Вы собираетесь расклеиться, сэр? Или я могу доверять вам и быть уверенной, что вы не вышибете себе мозги?

Я опускаюсь в кресло по диагонали от неё, отключаюсь от общего канала и надеваю гарнитуру.

– Каков наш текущий статус?

– Мы примерно в девяноста минутах от Ниамея, где нам разрешили посадку. Американские истребители отозвали еще до того, как мы достигли побережья, но «Шикры» всё еще с нами, как и авиалайнер с прессой.

Следующие слова даются мне с трудом.

– Я не знал, что «Шикры» прилетят. Я не знал, что всё так обернется.