Текст книги "Первый свет (ЛП)"

Автор книги: Линда Нагата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Шепот: – Кендрик.

– Шелли, – говорю я.

– Васкес.

– Нолан.

– Харви.

– Мун.

– Таттл.

Мы все замираем, ожидая ответа от Флинн. Когда его не следует, меня охватывает страх.

– Рядовая Флинн! Ты там?

– Да, сэр. В кабине. Но мы пропустили Рэнсома... – её голос обрывается. – О боже. Простите, сэр.

– Таттл! – рявкаю я. – Поднимай рампу. Нолан, ты вперед. Обеспечить безопасность кабины. Если пилот или Перес начнут артачиться – дай знать. И вели пилоту увозить нас отсюда к чертовой матери.

– Понял, сэр. – Он уже собирается уходить, но медлит. Его рука ныряет в карман и извлекает навороченный планшет-телефон. – Чуть не забыл. Отобрал у Переса.

Он протягивает его мне, а затем несется через весь пустой отсек, грохоча подножками «мертвой сестры» по алюминиевому настилу. Исчезает на лестнице, ведущей в кабину.

Осматриваю телефон, убеждаюсь, что он выключен, и прячу в карман.

Теперь мы зависим от пилота – и от того, насколько оставшиеся наемники Тельмы Шеридан дорожат жизнью своей работодательницы. Самолет вибрирует, начиная движение; гул двигателей нарастает.

Таттл командует Муном, пока они крепят снегокат растяжками.

– Как закончите, готовьте носилки для Кендрика.

– Есть, сэр.

– Джейни, вы с Харви вытаскивайте пленную из снегоката. Связать руки и ноги, надежно.

– Будет сделано.

Я иду к Кендрику, он всё еще в кузове снегоката. Он снял шлем. Тот стоит на полу у его ног, но полковник вытащил гарнитуру и надел на ухо, так что он всё еще в канале. Он обмяк в кресле, потный, несмотря на холод. Глаза полуприкрыты, но он переводит взгляд на меня.

– Как вы, сэр?

– Паршиво. Почему ты не в кабине?

– Нолан на месте.

– Ты не знаешь, верным ли курсом мы идем.

– Проверю, как взлетим.

Шеридан связана на переднем сиденье, но она наполовину развернулась и наблюдает за мной; на ее лице наконец-то проступила тень беспокойства, задумчивое лицо запятнано кровью Рэнсома. Джейни открывает пассажирскую дверь и забирается внутрь. Она сняла рюкзак и экзоскелет, чтобы легче двигаться в тесноте. Шеридан резко поворачивает голову к Джейни, а вибрация самолета усиливается, пока мы разгоняемся по полосе.

Если Карл Ванда и собирается помешать нашему взлету, то делать это нужно сейчас.

Я смотрю, как Джейни перерезает пластиковые стяжки, удерживающие Шеридан у среднего сиденья. Я готов вмешаться, если потребуется, но Шеридан не дура. Ей некуда бежать, некому прийти на помощь. Пока что. Так что она подчиняется, спускаясь из снегоката, когда C-17 отрывается от земли.

– Взлетели, – докладывает Нолан по общему каналу.

Никто не ликует.

Джейни и Харви берут Шеридан под руки и отводят подальше от снегоката.

– Ваша очередь, сэр, – говорю я Кендрику. Используя силу манипуляторов, я вынимаю его с заднего сиденья. Он стонет от боли, но я ничем не могу помочь. Таттл и Мун помогают мне переложить его на подготовленные носилки.

– Мун, остаешься с ним. Сделай, что сможешь.

– Понял, сэр, – голос его звучит неуверенно.

Я беру Таттла с собой. Сначала останавливаемся у Шеридан. Джейни усадила ее в одно из откидных кресел. Руки свободно скованы за спиной. Лодыжки пристегнуты к опорам кресла.

– У меня плечи ноют, – заявляет она мне твердым голосом, который легко перекрывает шум двигателей. Я ничего не отвечаю. Харви сидит в трех креслах от нее, в полном снаряжении, не спуская глаз.

Машу Таттлу. Мы возвращаемся к снегокату за телом Рэнсона, укладываем его у борта грузового отсека. С помощью Джейни выгружаем остальное снаряжение.

Подключаюсь к каналу:

– Нолан, мы еще не довернули на север, верно? Всё еще над океаном?

– Так точно, сэр.

– Передай пилоту: я открываю заднюю рампу.

Нам лететь через полмира. Я хочу выжать максимум дистанции до первой дозаправки, а это значит – никакого лишнего груза.

Джейни помогает мне снять растяжки со снегоката, пока Таттл опускает рампу. Она забирается на водительское место, включает заднюю и выпрыгивает. Вместе мы смотрим, как машина катится назад. Она достигает края рампы, переваливается через него и исчезает. Я наблюдаю в режиме ночного видения, как она, вращаясь и кувыркаясь, начинает свой долгий полет в воды залива Аляска.

С того момента, как Кендрик подорвал заряды и начал штурм, мы двигались так быстро, что я лишь наполовину осознавал нарастающую боль: глубокую, беспощадную пульсацию от ударов, полученных в стычке с микродронами, и глухое жжение обратной связи от робоног. Черепная сеть модулирует восприятие, но она не может отключить всё... и боль накрывает меня гораздо сильнее, когда тело начинает остывать в эти затянувшиеся секунды, пока я смотрю вслед падающему снегокату.

Больно не только мне. Нам нужно провести общую оценку ранений отряда и раздать обезболивающее, если удастся уговорить Гайденс...

Черт.

Никакой Гайденс. Никакой Дельфи. Мы сами по себе.

Нолан выходит на связь:

– Сэр, входящий вызов на спутниковый телефон самолета. Определитель – Карл Ванда.

Таттл поднимает рампу, а Кендрик произносит шепотом, в котором начинает заплетаться язык:

– Тащи свою задницу вперед, Шелли. Принимай командование.

* * *

В кабине темно, если не считать тусклого сияния приборов и крошечных точечных светильников. Свет выхватывает четыре поворотных кресла: два впереди для пилота и второго пилота, и два сзади для экипажа. В кресле пилота сидит худощавая, бледная женщина с резкими чертами лица и короткими светлыми волосами, примятыми гарнитурой. Она оборачивается ко мне; её глаза широко распахнуты от испуга. Даже в тусклом свете я вижу, что у неё дрожат руки.

Нолан сидит в кресле второго пилота. Он снял снаряжение, но шлем всё ещё на нём. За его спиной я узнаю нашего союзника, Люциуса Переса – видел его фото в брифинге миссии. На нём такая же гарнитура, как у пилота. Напротив него, безликая в своём шлеме, сидит Флинн. Мне хочется вышвырнуть Переса из кабины, но я не хочу, чтобы Шеридан его увидела, так что я в тупике.

Нолан жестом указывает на пилота и по общему каналу связи (gen-com) говорит мне:

– Сэр, это Илима Ласаль. ВВС в отставке.

Я перенаправляю общий канал на свой оверлей и снимаю шлем, чтобы в её глазах перестать быть просто анонимным громилой. Нолан протягивает мне гарнитуру, чтобы приглушить шум двигателя и позволить мне спокойно поговорить с Илимой. Я поправляю микрофон. Когда я поднимаю взгляд, Илима смотрит на меня с ошеломлённым узнаванием.

– Вы Джеймс Шелли, – произносит она через интерком.

Я не брезгую пользоваться своей славой.

– Какое шоу вы смотрели, Илима? «Сквозь прорехи»?

– Я видела оба.

– Я хочу, чтобы вы знали: все здесь – ветераны «Чёрного Креста». Мы здесь не для того, чтобы причинить вам вред, и я лично прошу прощения за то, что вы оказались втянуты в эту миссию. Нас заставили поверить, что вы заранее согласились нам помочь.

– Я не соглашалась. Я не знаю, что происходит, и не знаю, почему вы здесь.

– Наша миссия – предать Тельму Шеридан суду. Илима, она поставила ядерные устройства, которые вызвали «Кому».

Илима отводит взгляд. В её глазах ужас, но, как ни странно, она не выглядит удивлённой.

– Вы подозревали об этом? – спрашиваю я её.

– Нет! Но мне... и раньше доводилось возить грузы, о которых я задумывалась. – Она снова поворачивается ко мне. – Что со мной будет?

– Нам нужно, чтобы вы вели этот самолёт. Вы здесь единственный человек, способный на это, поэтому я вынужден требовать вашего содействия. Я не позволю этой миссии провалиться. Но когда мы доставим Тельму Шеридан, вас отпустят целой и невредимой. Понятно?

– Да, сэр. Да, сэр, я понимаю.

Мы герои, так что ей проще поверить, что мы не станем её убивать.

– Где спутниковый телефон? – спрашиваю я.

– У вас надета гарнитура. Мне нужно только соединить вас.

– Нет, не меня.

Я не хочу оставлять Карлу Ванде образец своего голоса. Поэтому я поворачиваюсь к Пересу.

– Говорить с ним будешь ты.

– Нет! Он должен думать, что я тоже заложник.

– Так и скажи ему, что ты заложник. И скажи, что мы пока не готовы к переговорам. Если он сможет помалкивать о случившемся, мы свяжемся с ним и выдвинем требования о выкупе, когда будем в безопасности.

Я оставил свою винтовку HITR вместе с рюкзаками, но взял с собой «Беретту». Не ту, из которой убили Рэнсома – я больше никогда не хочу к ней прикасаться, – а ту, что дал мне Роулингс. Она чистая, её кобура пристёгнута к моему бедру. Я выхватываю пистолет, используя его смертоносные очертания, чтобы придать веса своим словам.

– Свою роль ты исполнил, Перес, и больше ты мне не нужен. Если ты хоть намекнёшь Карлу Ванде, что это не похищение ради выкупа, я тебя убью.

Несмотря на холод в кабине, на его щеках проступает пот.

– Я... я скажу всё, что велите.

Илима переключает звонок на него. Я слушаю. В голосе Карла Ванды чувствуется хриплое напряжение, выдающее его ранения, но тон его спокоен и холоден, пока он говорит с Пересом, который не может удержаться от заикания. Я рад, что приставил к нему пушку. Это помогло ему звучать убедительно напуганным.

Как только основные моменты озвучены, я обрываю звонок. Затем велю Нолану отключить спутниковый телефон. Это риск для безопасности, а мне не нужны лишние звонки.

Мы с Илимой разбираем маршрут. Полетим через Северный полюс – северный маршрут по «большому кругу», – а затем на юг над Атлантикой. Я не собираюсь входить в воздушное пространство других стран без крайней необходимости.

Наверху лестницы в кабину появляется Джейни. Она сняла шлем. В одном ухе у неё поблескивает аудиогарнитура, в другом – беруша. Её голос доносится до меня через оверлей.

– Вам нужно взглянуть на полковника.

Её тон говорит мне всё, что нужно знать.

Я снимаю гарнитуру. Она протягивает мне беруши. Когда мы спускаемся в ярко освещённый грузовой отсек, мои глаза, привыкшие к темноте, с трудом адаптируются.

– Возьми мой шлем, – говорю я ей, передавая его на ходу. – Настрой так, чтобы камера была направлена на пленницу постоянно. Не хочу, чтобы потом всплыли какие-нибудь ложные обвинения.

– Есть, сэр.

– И ещё: собери всё огнестрельное оружие и запри в оружейном ящике. Ключ принеси мне.

– Что-нибудь ещё, сэр?

– Ты уже составляешь график дежурств?

– Да.

– Спасибо, сержант.

Мун рядом с Кендриком. Он возится с клапаном на пакете с прозрачной жидкостью, которая через капельницу поступает в руку полковника. Как и Джейни, он снял шлем.

– Есть проблемы? – спрашиваю я его.

– Я... я не уверен. Мы нашли этот аварийный комплект выживания, сроки на физрастворах в норме, но прошёл год с тех пор, как я последний раз тренировался с этим добром. Черт. Жаль, что я не могу связаться с Гайденс.

Я проверяю капельницу; на мой взгляд, всё в порядке.

– Ты и сам справляешься, Мун.

Но даже будь он первоклассным медиком, не думаю, что он смог бы реально помочь Кендрику. Полковник выглядит паршиво – бледный, в состоянии шока, дыхание поверхностное. Хотя глаза его открыты, кажется, он меня не видит, когда я опускаюсь рядом на колени.

Когда меня эвакуировали из Дассари, я получил квалифицированную помощь при травмах. Кендрику это не светит. Нам лететь как минимум тринадцать часов до дозаправки. Мы не можем сесть из опасения, что нам не дадут взлететь снова. И пока мы в воздухе, мы почти ничего не можем для него сделать.

Я открываю личный канал связи с ним.

– Полковник Кендрик? Как вы?

Он моргает, переводит взгляд, фокусируется на мне. Общий канал отфильтровывает шум самолёта и усиливает его голос... но тот всё равно остаётся слабым и хриплым.

– Третий эпизод... оказался сукой.

– Да.

– Теперь всё в твоих руках, Шелли... хоть меня это и пугает до усрачки. Не давай врагу забраться тебе под кожу... и не запори всё.

– Полковник, вы...

– Замолчи... не хочу слушать. Тебе нужно... с кем-то говорить... говори с Васкес. И свяжись... с Роулингсом.

– Будет сделано, сэр.

– И закончи...

– Мы завершим миссию, сэр.

Он закрывает глаза. Дыхание частое и слабое. Я наблюдаю за ним несколько минут, пока на другом конце отсека Шеридан требует объяснить, что мы, по нашему мнению, творим. Харви охраняет её. Она единственная, кто ещё в шлеме. Она держит своё безликое, бесстрастное лицо повёрнутым к пленнице и не отвечает.

Я отхожу от Кендрика, отстегиваюсь от «мертвой сестры», складываю её и убираю к остальным.

– Закрепи их, – велю я Таттлу. – Рюкзаки тоже.

Рэнсом всё ещё лежит на виду. Надо что-то с этим делать. Я спрашиваю Муна, где комплект выживания. Когда он показывает, я роюсь в нём и, к мрачному облегчению, нахожу три мешка для трупов. Таттл помогает мне упаковать Рэнсона. Я стараюсь не смотреть на его лицо. На нём нет мира – не с развороченным затылком и макушкой. Я хочу знать, почему Красная Зона не предупредила его; почему позволила ему умереть. Я не хочу верить, что его жизнь ничего не значила; что он был просто статистом в чьей-то чужой драме. Я хочу, чтобы он был жив.

Я отправляю Таттла помогать Джейни собирать оружие. Затем валюсь в одно из многочисленных пустых кресел и открываю личный канал с полковником Роулингсом. «Ангел», припаркованный неподалёку в отсеке, анонимизирует запрос, ретранслирует его на спутниковую сеть, та, в свою очередь – на случайно выбранный шлюзовый сервер, который перебрасывает вызов через частную сеть, и Роулингс снимает трубку.

– Поздравляю, лейтенант. Первая фаза завершена.

– Полная запись дошла? – спрашиваю я его.

– Всё. Все записи с камер на шлемах и с вашего оверлея.

– Тогда вы знаете, что Мэттью Рэнсом мертв. А полковник Кендрик, он...

– Миссия продолжается, – обрубает Роулингс резким тоном. – Вы должны провести ДНК-тест.

Ахав Матуго не позволит нам сесть в городе Ниамей, своей нынешней столице, пока мы не докажем с помощью ДНК, что захваченная нами пленница – действительно Тельма Шеридан.

– Тест на очереди, сэр.

А значит, мне придётся поговорить с Тельмой Шеридан.

Голова играет со мной в игры. В памяти вспыхивают обрывки: как волосы встали дыбом в тот день, когда я говорил с ней в центре Келли; ослепляющая вспышка ядерного взрыва, испаряющая двух пилотов, сбивших её ракету; то, как голова Рэнсона дёрнулась назад, когда первая пуля пробила ему мозг.

Мне понадобится Джейни за спиной.

Двигатели маскируют звук наших шагов, так что Тельма Шеридан не замечает нашего приближения. Она сидит, сгорбившись, на самом краю кресла, пытаясь ослабить давление наручников на запястья за спиной и на лодыжки. На коленях у неё одеяло, но она всё равно выглядит продрогшей. Мне почти становится жаль её – пока я не замечаю брызги крови Рэнсона, запекшиеся в её коротких медных волосах.

Мой шлем закреплён в двух креслах от неё, его камера следит за ней, следит за нами. Харви с другой стороны, между ними два пустых места. Она видит нас и встаёт. Не сводя безликой глади шлема с пленницы, она говорит по общему каналу:

– Лейтенант, эта сука – болтливая маньячка. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отмыться от её безумия.

– Передохни, Харви.

– С радостью, сэр.

Джейни добавляет:

– Возвращайся через десять минут.

– Есть, сержант.

Шеридан замечает, что Харви уходит. Она поднимает голову – и видит меня. Тени пляшут на её измождённом лице. Должен признать, она не из трусливых. Она берёт себя в руки, выпрямляясь.

– Лейтенант Джеймс Шелли, – произносит она, перекрывая шум двигателей. – Вы ещё оплачете этот день.

Я отключаюсь от общего канала.

– Я уже его оплакиваю, мэм.

Её взгляд скользит по мне с головы до ног, подмечая все детали.

– Вы ведь больше не в армии, верно, мистер Шелли? Ни на ком здесь нет знаков различия. И вы угнали мой самолёт. Вы террорист, и только.

Всё правда.

Я дышу медленно, глубоко, полный решимости не терять самообладания. Иконка черепной сети пульсирует почти в такт моему грохочущему сердцу. Я отчаянно жажду, чтобы в самолёте стало тихо.

– Я здесь, чтобы взять образец ДНК, мэм.

– На кого вы работаете?

– Нам нужен соскоб со щеки.

– Я вижу Красную Зону в ваших глазах.

Джейни стоит за мной в латексных перчатках, держа палочку для соскоба. Я поворачиваюсь к ней и беззвучно артикулирую: «Готова?». Когда она кивает, я действую быстро, захватывая Шеридан в удушающий замок – я ни за что не рискну тем, что она укусит или лягнет Джейни. Шеридан напрягается, но не сопротивляется. Она может быть безумной, но она не дура.

Джейни просовывает палец в угол рта Шеридан, следом вводит палочку и делает соскоб. Как только она отступает, я отпускаю Шеридан.

Та смотрит на меня – спокойно и невозмутимо.

– Ещё не поздно спастись, мистер Шелли, но дни всех нас сочтены.

Я бросаю взгляд вперёд, ища Харви, желая, чтобы она уже вернулась и я мог трусливо ретироваться. Джейни стоит в паре кресел от нас, перенося образец ДНК на прозрачную пленку для автоматического анализа.

– И как же лейтенант мог бы спастись? – выкрикивает она, перекрывая гул.

Мы с Шеридан оборачиваемся, оба удивлённые вопросом Джейни, но Шеридан приходит в себя первой.

– Мы очень близки, – говорит она, и хотя ей приходится повышать голос, она звучит как нормальный человек – спокойно, заинтересованно, ни капли не безумно. – Я вхожу в консорциум, финансирующий масштабные исследования по подрыву Красной Зоны. Кибервирус находится в разработке – он уже почти на стадии тестирования, – и когда он будет выпущен в Облако, он выследит каждый аспект Красной Зоны, каждый алгоритм, пока Облако снова не станет чистым.

– Откуда вы знаете, что он сработает? – спрашивает Джейни, не поднимая глаз.

– Потому что лучшие умы кибернетики говорят мне, что сработает.

Джейни поднимает на меня взгляд и, повысив голос, произносит:

– Лейтенант, если есть способ...

Я переключаюсь на личный канал.

– Это туфта, Джейни. Нет никакого магического киберзелья.

Её лицо каменеет.

– Откуда вам знать? Вирусы постоянно рушат программы...

– Если бы существовало что-то способное выбить Красную Зону, это бы уже случилось. Красная Зона сама использует вирусы. Она обязана это делать.

Возможно, Шеридан умеет читать по губам. Она наклоняется к Джейни и говорит:

– Вы должны понять, он ничего не может с собой поделать. Красная Зона говорит его ртом.

– Сержант, вы закончили с тестом?

– Он ещё обрабатывается, сэр.

Я переключаюсь на общий канал:

– Харви, тащи свою задницу сюда.

Тест завершается; комплект автоматически передает результаты полковнику Роулингсу и по адресу, предоставленному Ахавом Матуго.

Харви возвращается. Я велю ей срезать наручники, затем она и Джейни сопровождают нашу массовую убийцу в туалет. Когда Шеридан возвращается, я сковываю ей ноги, но оставляю руки свободными.

– Очень любезно с вашей стороны, мистер Шелли. Я-то думала, вы мне кляп в рот засунете.

Соблазнительно.

– Мэм, мы обязаны обеспечить вам гуманное обращение. Поскольку наше собственное правительство отказалось возбуждать против вас дело за причастность к «Коме», вы предстанете перед международным трибуналом, где будут взвешены улики и определена ваша вина.

Она выглядит ошеломлённой. Может, она думала, что наша цель – обычное похищение ради выкупа, или полагала, что мы – эскадрон смерти, посланный Красной Зоной, чтобы допросить и ликвидировать её, но теперь она понимает: мы нечто совсем иное.

– Это возмутительно. Вы не можете говорить серьёзно. Вы не можете всерьёз верить, что вам когда-либо позволят судить кого-то вроде меня.

– Это случится, – уверяю я её. – Хорошие солдаты готовы отдать жизни, чтобы это произошло.

– Хорошие солдаты? Солдаты – это товар. Их можно купить примерно по четверти миллиона за штуку. Этот самолёт стоит в сто раз больше, чем все вы вместе взятые. И это мелочь. Это меньше тех политических субсидий, которые я выделяю ежегодно. Вы думаете, моим политикам нужно, чтобы я давала показания в вашем трибунале? Вы думаете, мои коллеги позволят мне заговорить? Нет. Им не нужны волнения в их королевствах. Вас подставили, Шелли. Никто из нас не доживёт до того дня, когда увидит зал суда изнутри. Удар уже близко.

* * *

Я провожу совещание со своим старшим сержантом неподалеку от постели Кендрика. На этом самолете нет ни офиса, ни конференц-зала, ни надежды на настоящее уединение. Только гул двигателей позволяет сохранить то, что я должен сказать, между мной и Джейни, но это не мешает остальным за нами наблюдать. Харви, Таттл, Мун... они стараются не подавать виду. Шеридан не столь деликатна: она сверлит нас взглядом с другого конца отсека, и на ее затененном лице застыло понимающее выражение.

Я поворачиваюсь так, чтобы она не видела движений моих губ. Джейни тоже смещается, косясь на меня с обидой. У нас открыт личный канал связи.

– Сержант, я должен спросить: кто наш враг?

Она вскидывает подбородок, ее губы кривятся. Я впервые вижу Джейн Васкес открыто разгневанной.

– Тельма Шеридан – наш враг, сэр!

– Верно, сержант. И вы позволили ей играть на ваших чувствах.

– Красная Зона – тоже наш враг. Когда Шеридан намекнула, что есть средство...

– Красная Зона нам не враг. И не союзник. Она просто существует, как погода.

– Не существует вируса, способного избавить нас от погоды, сэр.

– И не существует вируса, способного уничтожить Красную Зону.

– Она сказала...

– Она сумасшедшая.

– Может и сумасшедшая, но этот консорциум, о котором она упомянула, наверняка нанимает лучших инженеров-программистов на планете.

– Программисты умеют лгать не хуже нас с вами и говорить своим работодателям то, что те хотят услышать. Помните, что вы сказали, Джейни, перед самым началом миссии? Вы сказали, что большинство людей, знающих об этом, не захотят избавляться от Красной Зоны. Они захотят контролировать ее и использовать, чтобы заправлять делами. В этом есть смысл. Потому что люди жаждут власти. Если они решат, что могут заполучить новое оружие, новую технологию, дающую контроль над миром или окружающими, они пойдут на любой риск. Это единственная причина, по которой в мире еще остались гребаные ядерные бомбы – потому что они дают правительствам власть. Дают им контроль.

Она колеблется. Я вижу это по ее лицу. Она не хочет спорить сама с собой, но отчаянно хочет верить в этот консорциум Шеридан.

Я давлю сильнее:

– Джейни, Гайденс пытается понять, как заблокировать Красную Зону, как минимум с тех пор, как я попал в Дассари. Моя девушка, Лисса Дальгаард, работает в аналитическом центре, и они пытались разгадать Красную Зону. У ее компании даже есть армейский контракт, но Лисса не смогла мне сказать ничего о том, как это остановить. Они ни к чему не пришли. Но Тельме Шеридан на всё это плевать. Она будет верить в то, во что хочет верить. – Я постукиваю себя по голове, вспоминая слова Эллиота. – Всё дело в ментальных фильтрах. Они есть у каждого. Фильтры Шеридан позволяют ей верить в невозможные вещи и отрицать реальность. У нее уже есть свободное от фактов убеждение, что Бог не против убийства миллиона людей, так с чего бы ей требовать реальных доказательств, чтобы поверить в такую банальность, как магическое киберзелье?

Джейни хмурится, глядя куда-то мимо моего плеча. Я даю ей обдумать это несколько секунд, а затем повторяю:

– Вы позволили ей играть вами, сержант. И когда вы потакаете ее фантазиям, вы подрываете мой авторитет... если только в этом не состоит ваша цель? Если только вы не боитесь, что моим ртом говорит Красная Зона?

Ее взгляд возвращается ко мне.

– А вас это не беспокоит, сэр?

Мне не нужно отвечать. Когда я отвожу глаза, она понимает ответ.

Я устал, и у меня всё болит, поэтому я присаживаюсь на минуту. Мне хочется позвонить Лиссе, дать ей знать, что я жив, но единственный разрешенный канал связи – с Роулингсом. Я подумываю попросить его связаться с ней, но знаю, что он откажет. Назовет это нарушением режима безопасности. По крайней мере, она в безопасности, заперта глубоко внутри охраняемого объекта под защитой майора Чена.

Я снова встаю и иду к Кендрику. Мун сидит рядом, скрестив ноги, и смотрит на портативный монитор. Он показывает его мне.

– У него пульс совсем безумный. Постоянно меняется. Это плохой знак.

Я поднимаюсь в кабину проверить курс. Насколько я могу судить, мы там, где должны быть. Даю Нолану десять минут, чтобы попрощаться с командиром. Когда он возвращается, отправляю Флинн. К тому времени, как я снова подхожу к Кендрику, Таттл сменяет караул у нашей пленницы. Харви лежит на палубе, завернувшись в одеяло, неподалеку от Кендрика. Она сняла шлем и экзоскелет, но не спит. Глаза широко открыты, она смотрит в потолок.

Джейни сидит с Муном у носилок Кендрика. Я сажусь с другой стороны. Через сорок минут монитор перестает фиксировать сердцебиение. Мы ждем еще двадцать минут. После этого сомнений не остается. Я достаю еще один мешок для трупов. Никто не проронил ни слова, пока мы перекладывали его внутрь и застегивали молнию. Мы относим его в хвост, кладем рядом с Рэнсомом и закрепляем растяжками.

Теперь я командующий офицер. Мне следовало бы что-то сказать – но Нолан избавляет меня от этой необходимости, выходя на связь по общему каналу:

– Лейтенант, к нам быстро приближаются два истребителя.

Я пробегаю через весь грузовой отсек и взбираюсь по лестнице, добираясь до кабины как раз в тот момент, когда полковник Роулингс подключается к общему каналу.

– Статус?

Сначала я ничего не вижу, но когда глаза привыкают к темноте, различаю Илиму в кресле пилота, Флинн за ней, Переса через проход и Нолана впереди, в кресле второго пилота. На всех надеты гарнитуры. У Флинн и Нолана под ними аудиогарнитуры, так что они тоже подключены к общему каналу. Я спрашиваю Нолана:

– Мы знаем, кто они?

– Илима говорит, американцы, сэр. Они ничего не передавали.

Роулингс мониторит сигнал с моего оверлея. Он видит то же, что и я, слышит то же, что и я, поэтому я не дублирую информацию. Опираясь на спинку кресла Нолана, я смотрю в панорамное окно. Истребители легко заметить – они летят прямо рядом с нами с включенными навигационными огнями. Один на нашем уровне, другой выше и чуть позади.

– Флинн, дай мне свою гарнитуру.

Надев её, я спрашиваю Илиму через интерком:

– У нас есть на борту какие-нибудь системы защиты?

Она поднимает на меня возмущенный взгляд.

– Мы – гражданское судно, сэр. Если они захотят нас сбить, мы ничего не сможем сделать.

Я жду, когда пилоты истребителей свяжутся с нами, но они молчат. Полагаю, это способ измотать нам нервы – трудно думать о чем-то другом, когда тебя так «пасут».

Может, мне стоило связаться с Карлом Вандой и потребовать выкуп... но у меня чувство, что он и так знает: мы здесь не ради денег.

Нолан говорит:

– По крайней мере, мы не прямо перед их пушками.

Илима бросает на него испепеляющий взгляд:

– Это может измениться за секунду.

Срабатывает сигнализация. Она смотрит на панель приборов.

– Еще два самолета. Кажется, русские.

Полковник Роулингс открывает личный канал:

– Ничего не делай, Шелли. Ничего не говори. Просто придерживайтесь курса.

А что мне еще, черт возьми, остается?

Истребители сопровождают нас, пока мы проходим над макушкой мира. Я стою и наблюдаю за ними целый час. Заметив, что Флинн начинает клевать носом, отправляю ее вниз.

– Возьми одеяло. Спи, пока можешь.

Затем я занимаю ее место позади Илимы. Обратная связь от протезов начинает жечь позвоночник, но я не убавляю ее. Она помогает мне не заснуть.

Истребители не отстают, пока мы идем на юг по маршруту над Атлантикой. Время ползет медленно. Мы сменяемся. Едим – вернее, пытаемся – я не могу. После шести с половиной часов в воздухе мы подходим к Исландии, и всё еще стоит ночь. Неизменная арктическая зимняя ночь со звездами и северным сиянием, танцующим над нами. Ночь, которая будет длиться весь полет, которая последует за нами до самой Африки.

Я смотрю на это удивительное небо, думаю о Лиссе, гадаю, доведется ли мне снова с ней поговорить, когда конвой наконец выходит на связь.

Все в кабине вздрагивают, когда по радио раздается мужской американский голос:

– «Глоубмастер» 8-7-З компании «Ванда-Шеридан», это перехват. Вам приказано отклониться от текущего курса.

– Придерживайтесь курса, – говорит полковник Роулингс по личному каналу.

– Держи ровно, – говорю я Илиме через интерком.

Я отстегиваюсь и встаю, опираясь на спинку ее кресла, чтобы она ничего не предприняла. Нолан всё еще в кресле второго пилота. Он тоже следит за ней, готовый вмешаться.

Американец повторяет:

– 8-7-З, подтвердите получение приказа.

Илима тянется к панели. Я говорю:

– Нет.

Проходит несколько минут, и два русских истребителя уходят в сторону. Один из американцев вырывается вперед, врубая форсаж и пересекая нашу траекторию. Мы попадаем в струю выхлопа, самолет швыряет и болтает. Я вцепляюсь в спинку кресла Илимы, пытаясь вспомнить, всё ли в хвосте было закреплено.

– 8-7-З, если вы немедленно не подтвердите смену курса, мы откроем огонь. Вы будете сбиты.

Я снова поворачиваюсь к нашему предателю-инженеру.

– Перес. – Он вздрагивает, заслышав свое имя; белки его глаз ярко блестят в полумраке. – Снова на радио. Как в прошлый раз. Скажи ему, что ты заложник. Попроси его не убивать тебя. Не давай мне повода прикончить тебя. Илима, подключай его.

Перес не сводит с меня глаз, пока говорит:

– Это Люциус Перес. Я заложник на этом самолете, вместе с Тельмой Шеридан и Илимой Ласаль. Пожалуйста, не стреляйте. Вы убьете нас всех.

Илима вскрикивает.

Я вскидываю голову и вижу, как над нами проносятся две линии трассирующих снарядов, прошивая небо над кабиной. Пресвятые угодники. У современных истребителей прицелы с лазерным наведением. Должно быть, они зарядили трассеры специально, чтобы нас напугать.

Илима подается вперед, ее пальцы летают по клавиатуре.

Мы с Ноланом одновременно понимаем, что она делает. Бросаемся к ней. Я успеваю первым, перехватывая ее запястье.

– Прекрати!

– Вы что, не понимаете? – говорит она, вжимаясь в кресло. – Они нас убьют! – Она переводит взгляд с меня на окно. – О боже, они заходят снова.

Я смотрю вверх: один из самолетов проносится прямо перед нами. Наш лайнер снова подбрасывает. Мне приходится отпустить Илиму и ухватиться за кресла, чтобы не упасть. Она успевает ввести новый курс до того, как Нолан успевает ее остановить. Наш C-17 начинает разворот.

Я связываюсь с Роулингсом:

– Полковник, у вас есть кто-нибудь, кто умеет водить эту штуку?

– Так точно, лейтенант. Убирай её оттуда нахрен.

Илима сжимается, когда я наклоняюсь, расстегиваю ее ремни и срываю гарнитуру. Я хватаю ее за куртку и рывком поднимаю на ноги. Затем толкаю ее к Джейни, которая как раз поднялась по лестнице, чтобы забрать ее.

Я мельком смотрю на Нолана, гадая, не посадить ли его на место пилота. Но он не спал столько же, сколько и я, а большие игрушки любит Флинн. Говорю по общему каналу:

– Флинн! Перерыв окончен. В кабину, живо.

Флинн прибегает бегом.

– Твой выход, – говорю я ей, когда она показывается наверху. Указываю большим пальцем на кресло пилота.