Текст книги "Первый свет (ЛП)"

Автор книги: Линда Нагата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Ее голос звучит из темноты:

– Вы серьезно, что ли?

– Вполне.

Я рассказываю ей то немногое, что знаю о Красной Зоне, надеясь повязать ее этими сведениями, которые, скорее всего, являются секретными. Тогда, если она запросит перевод в другое подразделение, Кендрик почти наверняка ей откажет, и я смогу удержать при себе опытного сержанта.

– Красная Зона, – шепчет она. – Значит, это правда.

– Что правда?

– Что там, снаружи, есть что-то, что ведет людей к гибели.

По затылку пробегает холодок. Джейни – человек основательный: умная, скептичная, надежная. Она мне как старшая сестра, которой у меня никогда не было, всегда готовая вернуть меня в строй, если я начну отклоняться. Сверхъестественная херня – это не про нее.

– Джейни, ты о чем вообще?

– Вам нужно чаще выходить в мир, лейтенант. Происходят странные вещи. Люди делают выбор, о котором вы бы никогда не догадались. Знаете Муна? Его сестра ни с того ни с сего бросила работу на фабрике. Сказала ему, будто на нее наложили заклятие, и она внезапно поняла, что не должна тратить жизнь на то, чтобы проверять, ровно ли наклеены обертки на десяти миллионах конфет. Мать Таттла бросила того никчемного придурка, с которым жила девять лет, после того как ее посетило чувство, что пора двигаться дальше – настолько сильное, что она не смогла ему сопротивляться. Младший брат Рэнсома уже собирался записываться в армию, но посмотрел «Тёмный Патруль», забрал документы, собрал вещи и уехал с какой-то молодежной группой заниматься благотворительностью – отказался от любой возможности заработать. И я слышу историю за историей о богатых детках вроде вас, которые подписывают военные контракты без всякой веской причины.

– У меня была причина.

– Не у всех она есть. – Ее ботинок скребет по бетону. Тон мягкий, но насмешливый. – Люди говорят: «Я прозрел и увидел истину». Или: «Бог поселил беспокойство в моем сердце». Или: «Впервые в жизни я понял, зачем явился в этот мир. Я просто это почувствовал».

– И это плохо? – спрашиваю я. – Как по мне, на погибель не похоже.

– Это чертовски подозрительно. Нас что, всех взломали?

– А тебя?

– А я бы об этом узнала?

– У тебя есть причины думать, что это так?

– Да. Меня забросили в финальный эпизод вашего реалити-шоу, разве нет? А этого не должно было случиться. Я только что закончила боевой выход. Мне обещали передышку, но в последний момент пришли новые приказы, и меня отправили в Дассари.

– Я неделями ждал нового сержанта. У нас был недобор. Ты же знаешь, людей никогда не хватает.

Парадная дверь ЦТУ открывается, заставляя нас обоих вздрогнуть. По привычке я тянусь к винтовке – уже второй раз за утро я готов наставить оружие на своего командира, – потому что из яркого света, льющегося из дверного проема, выходит Кендрик.

Я встаю. Джейни тоже поднимается. Утро становится светлее. Возможно, на востоке уже достаточно света, чтобы Кендрик мог нас видеть... но я уверен, он и так знал, что мы здесь.

– Тебе нужно поучиться скрытности, Шелли, – говорит он, подходя ближе и давая понять, что следил за нитью нашего разговора, запечатленного моим оверлеем. Я не удивлен. Я знал, что кто-то будет слушать.

Он поворачивается к Джейни:

– Ну что, Васкес? Вы правда хотите поверить в эти байки о киберпризраках? Начнете винить Красную Зону во всем, что идет не по-вашему?

– Нужно же кого-то винить, сэр.

Он смеется – громкий, утробный хохот.

– Это уж точно, хотя раньше мы называли это просто удачей. Учитесь управлять своей удачей и перестаньте себя пугать. Мы знаем, что враг где-то там. Это уже большой шаг вперед.

Он продолжает свой путь и скрывается в казарме.

– Никаких секретов рядом с вами, да, сэр? – говорит Джейни.

Я наклоняюсь, чтобы поднять свою «мертвую сестру».

– Никаких, – соглашаюсь я. – И об этом стоит помнить.

Эллиот внутри, опирается на дежурный стол. Джейден Мун несет вахту; он уже принял душ, переоделся и выглядит раздраженным из-за Эллиота, который, без сомнения, объяснял ему взаимосвязь между войной, политикой и оборонными подрядчиками.

Когда я вхожу, Мун смотрит на меня с облегчением.

– Лейтенант, к вам мистер Вебер.

Эллиот поворачивается и оглядывает меня с ног до головы: от коротко стриженной макушки до моих робоног.

– Шелли. Не верится, что это был ты там, сегодня ночью. Когда я видел тебя в последний раз, ты еще был в кресле.

Я изображаю наглую ухмылку, потому что, если я буду выглядеть обеспокоенным, он начнет спрашивать почему.

– Думаю, протезы себя оправдали. Я не какой-то там супер-кибер-воин из комиксов, но не отстаю. Скоро должно прийти официальное подтверждение. Меня признают годным к полевой службе, а это значит, что программа Кендрика получит крупный грант. – Я направляюсь к лестнице, таща М-CL1a и свою «мертвую сестру». – Так надолго ты здесь? Не улетаешь утром?

Он пристраивается рядом.

– Нет-нет. Мне все еще нужно взять у тебя интервью – короткое интервью, – быстро добавляет он, когда я начинаю возражать. – Да брось, это просто очерк о звезде «Тёмного Патруля». Армия требует его сделать. Они продвигают эту программу протезирования. Поэтому я здесь.

Есть и другие причины, по которым он здесь, восходящие к телефонному звонку в два часа ночи. Мы начинаем подниматься по лестнице.

– Трудно поверить, что в наши дни ты пишешь пропагандистские статейки для армии, – замечаю я.

Он замирает на лестничной площадке, бросая на меня оценивающий взгляд.

– Я знаю, Шелли, что на тебя много всего навалилось, но я тебе не враг.

Возможно, это правда. Надеюсь на это. Но я не позволю ему давить на чувство вины. Я иду дальше.

– Всё не так просто, – говорю я ему. – Ни с тобой, ни с армией.

Кажется, я до него достучался.

– Думаешь, у меня есть другая причина быть здесь? – спрашивает он, когда мы добираемся до верха. – Ладно. Ты прав.

Я иду дальше, пока не дохожу до двери своей комнаты. «Мертвая сестра» становится чертовски тяжелой, поэтому я открываю дверь и ставлю ее внутри. Затем поворачиваюсь к Эллиоту.

Он говорит:

– Я слышал слух...

Я поднимаю руку в перчатке ладонью вперед, и он замолкает. Я постукиваю пальцем у глаза, напоминая ему, что там находится.

– Не говори этого, если не хочешь, чтобы армия об этом узнала.

– Если они этого не знают, значит, у них всё еще хуже, чем я о них думаю. – Он скрещивает руки на груди и вскидывает подбородок, словно вызывая меня на спор. – Кажется, всё началось с «Тёмного Патруля», но сейчас вовсю ползет слух, Шелли, что в связанные боевые отряды произошло проникновение – их взломали через черепные сети.

По привычке я принимаю непроницаемое выражение лица.

– Откуда ты это слышал?

– В Облаке. Нет конкретной точки. Это одна из тех вещей, о которых люди просто судачат... и это навело меня на мысли. В медицинском центре Келли, когда я пришел к тебе, ты сам не понимал, зачем меня позвал. Ты начинал жалеть об этом. Помнишь, что ты меня спросил?

Я помню, но отрицательно качаю головой.

– Ты спросил: «Я нормально звучал, когда мы разговаривали?»

– И каков был твой ответ?

Он хмурится.

– Послушай, суть в том, что у тебя были сомнения в собственных когнитивных процессах.

– Твой ответ был – я звучал нормально.

– Да, верно. И сейчас звучишь так же. Всё становится странным только в те моменты «царя Давида». – Он вскидывает брови, взглядом приглашая меня объясниться.

Вместо этого я отступаю:

– Мне нужно поспать, – и ускользаю в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Пока я принимаю душ, я надиктовываю отчет о ночных «забавах» – эта стратегия позволяет мне рухнуть в постель как раз в тот момент, когда солнце поднимается над горизонтом. Сияние за закрытыми жалюзи напоминает ядерный взрыв.

Я закрываю глаза, и постоянно активные иконки моего оверлея становятся чуть ярче, но когда я игнорирую их, они снова тускнеют до полупрозрачной невидимости. Я уже засыпаю, видя образы из снов вместо иконок, когда в нижней трети моего зрения всплывает прямоугольное окно сообщения, заставляя меня очнуться: Доступна публичная сеть.

Я снова открываю глаза, видя полосы «ядерного огня», просачивающиеся сквозь жалюзи.

Гайденс заблокировала мне доступ, как только я вошел на охраняемую территорию C-FHEIT, и блокировка должна была продлиться еще три дня, до самого отпуска. Так почему я сейчас подключен к Облаку?

Может, это награда, о которой Кендрик забыл упомянуть. Или ошибка. Мне плевать.

– Вызвать Лиссу, – шепчу я.

Но вызов уже идет, и это она.

– Лисса? – спрашиваю я в изумлении.

Ее голос звучит в моих ушах – тихий, прерывистый, напуганный.

– О боже, Шелли. Это правда ты? Я не думала, что пробьюсь, я просто хотела... как давно ты онлайн?

– Секунды. Блокировку сняли. Я как раз собирался тебе звонить. Представляешь, какое совпадение? Ты звонишь мне именно тогда, когда...

Тут до меня доходит, насколько это на самом деле «совпадение».

– Господи, это Красная Зона меня включила.

– Красная Зона?

– Красная Зона.

Мне не нужно ей ничего объяснять.

– Значит, оно вернулось, – шепчет она.

– Царь Давид, – подтверждаю я.

– Значит, новая защита не сработала. Неудивительно...

– Лисса, что ты знаешь о новой защите? Расскажи мне, что происходит.

– Не уверена, сколько мне можно говорить. Помнишь, армия хотела заключить контракт с «Пейс Оверсайт», чтобы курировать наши исследования?

– Ваша компания отказалась.

– Армия вернулась. Национальная безопасность. Нужды страны. Мы работаем с ними уже несколько недель, и... я боюсь, что сказала слишком много.

– О чем ты? Что ты знаешь?

– Каждый раз, когда я говорю с тобой, Шелли, кто-то слушает. Они и сейчас слушают, верно?

Я начинаю мерить комнату шагами, мои робоноги стучат по плитке пола, полосы яркого света бьют по глазам, почти ослепляя меня.

– Ты не обязана мне говорить.

Но я хочу знать.

И Лисса хочет мне рассказать.

– Связной от армии, с которой я работаю – ты ее не знаешь, – она позвонила мне почти час назад. Так рано, что я сразу поняла: что-то не так. Я испугалась за тебя. Я не хочу, чтобы тебя снова подставили под удар.

– Я в порядке. Не волнуйся.

– Она хотела узнать мое мнение о том, как избавиться от этого... от Красной Зоны.

– Но я только что говорил с Кендриком... – об этом же. Я осекаюсь, прежде чем сказать лишнее, но она понимает.

– Это критический вопрос, – говорит она, – и ответ непрост, потому что Красная Зона – это не что-то одно. Я думаю, она выросла из совокупности программ маркетинга и учета товаров...

– Маркетинга? Ты шутишь? – Предположение генерала Трейгера о том, что это разработка оборонного подрядчика, кажется мне более логичным.

– Думаешь, это звучит банально?

– Да.

– Самые сложные программы из существующих используются для потребительского анализа. Они повсюду, следят и анализируют каждый аспект нашей жизни. Количество данных, собранных на любого из нас, уму непостижимо – но это только одна сторона. Шелли, насколько я могу судить, части этой программы, Красной Зоны, запущены по всему миру, и эти части зеркально дублируются, так что никто не может просто «выдернуть вилку из розетки».

Кендрик сказал то же самое, а когда я спросил, нет ли способа избавиться от нее, он ответил: Выход есть всегда, сынок, если мы готовы заплатить цену.

И я, наседая на него: И что? Мы готовы?

– Какова цена избавления от Красной Зоны? – спрашиваю я Лиссу. – Что нам придется сделать?

– Я думаю, нам пришлось бы разрушить субстрат, на котором она живет... обрушить Облако. Именно это я сказала армии – и боюсь, они могут решить так и поступить.

Кендрик сказал, что вопрос на рассмотрении в комитете.

– Никто не может обрушить Облако, – возражаю я. – Оно повсюду, это избыточная система.

– Нам нравится так думать. – Ее голос тихий, испуганный. – Это неправда. Минутка гиковской инфопаузы, детка. Весь нелокальный трафик данных проходит через ограниченное количество физических точек, известных как узлы обмена. Уничтожьте горстку таких...

Ее объяснение обрывается на полуслове. Связь прервалась – но иконка сети всё еще горит зеленым. Я пытаюсь перезвонить Лиссе – вызов не проходит.

Секунды спустя кто-то активирует сигнал оборонной тревоги базы.

Громоподобный гул наполняет казарму: все бросаются к броне и своим «костям».

У меня уходит две минуты на то, чтобы одеться и снарядиться. Я натягиваю шлем и наблюдаю, как на визоре всплывают иконки. Я связан со своей черепной сетью, со своим HITR, со все большим числом моих солдат и с сетью C-FHEIT – но значок связи с Гайденс подсвечен серым. Голос Дельфи не приветствует меня. Со мной вообще никто не разговаривает.

Я вызываю по визуальной связи полковника Кендрика:

– Что происходит?

– Мы под атакой. Позаботься о том, чтобы твои солдаты были в снаряжении и в полной готовности.

Крошечные вентиляторы шлема обдают мои пылающие щеки желанным прохладным воздухом. Я хватаю оружие и распахиваю дверь.

Наверху лестницы стоит Эллиот, одетый в одни боксеры, будто только что скатился с кровати. Он резко оборачивается ко мне; лицо искажено шоком и страхом, глаза прищурены – он пытается убедить себя, что человек за безликим черным визором – это я.

– Шелли?

Между нами открывается дверь комнаты майора Чена. Майор выходит в бронежилете, но без «костей». Я проскальзываю мимо него к началу лестницы. Времени на разговоры с Эллиотом нет, но я все равно медлю секунду, касаясь его плеча рукой в перчатке.

– Эллиот, я не знаю, что происходит, но это серьезно. Не путайся под ногами и будь готов к чему угодно.

Я прыгаю вниз, пролетая весь пролет до площадки; амортизаторы на ногах «мертвой сестры» поглощают удар. Еще один прыжок – и я в вестибюле. Там пусто, если не считать рядового, чьего имени я не знаю; он с перепуганным видом несет вахту за стойкой.

Двери в жилые блоки рядового состава открыты: мужской с одной стороны, женский – с другой. В коридорах царит хаос: солдаты выскакивают из своих комнат, на ходу пытаясь затянуть ремни экзоскелетов и спотыкаясь по пути в вестибюль. Некоторые держат шлемы в руках, а не на головах.

Со стороны женского блока я вижу Джейни: она уже в полном снаряжении и шлеме выходит в самую гущу событий.

– Тридцать секунд! – орет она без связи, вживую. – У вас есть тридцать секунд, чтобы полностью снарядиться и построиться в вестибюле, иначе я вам задницы надеру!

Сержант Нолан обрабатывает мужскую сторону с аналогичным воодушевлением, так что я поворачиваюсь к рядовому на дежурстве.

– Докладывай.

Это щуплый паренек с широко распахнутыми от страха глазами. Он протягивает мне распечатку – вещь, которую я редко видел за всё время службы в армии.

– Общее сообщение из Форт-Худа, сэр.

Я пробегаю его глазами, не веря прочитанному.

Кому: ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ

Тема: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ «КРАСНЫЙ»: ЗАФИКСИРОВАН ЯДЕРНЫЙ ВЗРЫВ В ОКРЕСТНОСТЯХ ДАЛЛАСА

Текст: Взрыв в округе Даллас с высокой степенью уверенности идентифицирован как подрыв ядерного устройства малой мощности. Всему персоналу немедленно вернуться в пункты дислокации. Если это невозможно, явиться в ближайшее военное учреждение.

Подробности последуют.

– В строй! – кричу я, когда солдаты вваливаются в вестибюль. Сержанты заталкивают их в шеренги, и хаос превращается в порядок: четыре ровных ряда по пять человек. Мои шестнадцать бойцов LCS в броне и «костях», шлемы надеты. В конце каждого ряда стоит по одному солдату, одетых как майор Чен: в полевой форме и бронежилетах, но без экзоскелетов, без шлемов, только с аудиогарнитурами. Это вспомогательный персонал. Всего их пятеро, включая рядового за стойкой. Это единственные лица, которые я вижу, и все они выглядят напуганными.

Мне страшно.

Я хочу знать, взорвалась ли только одна бомба... или были другие, в других городах? Был ли взрыв в Сан-Диего? Жива ли Лисса, или я только что слышал по телефону ее последние слова? Какого черта мы обсуждали, как обрушить Облако? Я даже не успел сказать, что люблю ее, а она боялась. Она уже тогда боялась.

А мой отец? Он жив?

И эти солдаты передо мной... как долго они протянут в войне, которая теперь неизбежно начнется?

Все вскидывают головы: со второго этажа спускается полковник Кендрик в полном снаряжении и шлеме. Он идет по лестнице – процедура деликатная, учитывая, что стопы экзоскелета слишком велики для ступенек, но он проделывает это с изяществом.

Следом за ним идет майор Чен. Никакой визор не скрывает его сурового выражения лица. Я не сомневаюсь, что он уже получил уведомление о «красном» уровне, поэтому убираю распечатку в карман и вытягиваюсь во фрунт вместе со всеми.

Кендрик замирает в четырех ступенях от низа. Безликая гладь его визора осматривает войска. Он говорит по общему каналу связи:

– Наша страна подверглась нападению. Самодельные взрывные устройства (СВУ) с ядерным зарядом были детонированы в окрестностях Далласа, Майами, Александрии...

Дисциплина дает трещину: после названия каждого города следуют вздохи, вскрики и стоны.

–...Чикаго, Сиэтла, Сан-Хосе и...

Я внутренне содрогаюсь. Я почему-то знаю, что последним городом в списке будет Сан-Диего. Я отчаянно хочу ошибиться, но он произносит это название, делая его реальностью. Жар прошибает все поры, иконка черепной сети вспыхивает. Я внушаю себе, что Лисса жива, и заставляю себя слушать дальше.

– Предполагается, что СВУ были заложены в автомобилях. Мощность – в районе десяти килотонн, что вызвало серьезные разрушения зданий в радиусе полумили от эпицентра, а также тяжелые ожоги и радиационные поражения в радиусе мили. Кто враг и какова цель атаки, нам на данный момент неизвестно. Но масштаб нападения и количество полностью функционирующих ядерных устройств указывают на то, что противник отлично организован, вооружен и, весьма вероятно, занимает высокие посты в нашей собственной системе безопасности. А это значит, что это работа «своих», удар изнутри, который поставил под удар нашу страну, нашу систему и сам наш образ жизни.

– Наши системы связи перегружены. Мы будем действовать без надежды на персональный присмотр со стороны Гайденс, но связь «шлем-шлем» должна быть активна постоянно.

– Ваш приказ: занять назначенные оборонительные позиции. Если в наше воздушное или наземное пространство проникнет любое неавторизованное транспортное средство или лицо...

– Черт! Если здесь высунет нос любая подозрительная живность – разнесите ее к чертям собачьим. Выдвигаемся!

Иконка моей гражданской сети всё еще горит зеленым, подтверждая связь с сетью базы, но мои звонки и запросы – Лиссе и отцу – не проходят. Возможно, наша гражданская сеть просто отрезана от Облака. Может, Облако перегружено. Или его больше нет.

Кендрик и Чен подключены к системе военных спутников через «ангела», который дежурит над нами, но остальные отрезаны, а наши ссылки на Гайденс подсвечены серым. Это решение Командования. Существует реальное опасение, что избыточный трафик может захлестнуть и парализовать то, что осталось от нашей системы связи, поэтому пропускается только приоритетный трафик высшего уровня.

Так что вместе с двумя сержантами я беру на себя обязанности, обычно закрепленные за Гайденс: патрулирую оборонительные посты, проверяя готовность оружия и следя, чтобы никто не заснул. Утро тянется медленно, никаких признаков вражеского вторжения. Нападение стало бы почти облегчением. По крайней мере, появилось бы какое-то дело, кроме мрачных раздумий о судьбе тех, кого мы любим.

Сразу после полудня Кендрик открывает личный канал связи со мной. Его низкий голос гудит в динамиках шлема:

– Шелли. Совещание командования. Через пять минут.

– Есть, сэр!

Никогда еще я не был так рад вызову на совещание.

Входя в конференц-зал, я снимаю шлем. Это та же комната, где мы собирались перед рассветом – событие, которое кажется случившимся в какую-то другую эпоху, в другом мире. Полковник Кендрик здесь вместе с майором Ченом, но виртуальных офицеров нет. Планшеты всё так же стоят на столе, но их экраны пусты и выключены.

На стене монитор показывает картинку, которая, должно быть, идет со спутника одной из пропагандистских сетей масс-медиа. Звук отключен, но титры сообщают, что я вижу гигантскую, намертво вставшую пробку – люди бегут из Александрии.

Чен поднимает на меня взгляд; его лицо – суровая маска.

– Медиа-идиоты окрестили это «Комой». Взрывами выведены из строя семь основных узлов обмена данными в стране. Все они строились с расчетом на ураганы пятой категории, но не на близкие ядерные взрывы. Наземные телекоммуникации развалились на региональные модули, большинство из которых рухнули под нагрузкой через несколько минут после «времени ноль». Спутники не пострадали, что позволило медийщикам и дальше впаривать любую пропаганду, какую сочтут нужной, но и их привилегированное положение под угрозой. Энергосети выходят из строя, потому что балансировка нагрузки шла через Облако, а в Соединенных Штатах Облака больше нет.

Лисса говорила: чтобы избавиться от Красной Зоны, придется разрушить субстрат, на котором она живет.

Я не хочу верить, что армия приложила к этому руку.

– Число погибших? – спрашиваю я, всё еще стоя в экзоскелете со шлемом под мышкой.

Чен прищуривается и качает головой.

– Цифры на данном этапе – чистая фикция. Сопутствующий ущерб предположительно огромен. Логично предположить, что целью были не только здания. В результате атаки должны были погибнуть сотни техников – высококвалифицированных специалистов, обученных управлять этими объектами и чинить их. Бог знает, сколько времени уйдет на восстановление сети без них.

– Я говорил со своей девушкой этим утром, – признаюсь я. – С Лиссой Дальгаард. Прямо перед тем, как сработали бомбы. Она консультировала армию, делилась своими исследованиями по Красной Зоне. Она сказала, что это единственный способ – такова цена, чтобы уничтожить ее. Она боялась, что армия на это пойдет. – Мой взгляд переводится на Кендрика. Я должен знать правду. – Это сделали мы?

Кендрик всё еще в броне, но его экзоскелет сложен и припрятан за стулом. Как и я, он не спал всю ночь. На его лице видны следы усталости. Как и следы его крутого нрава. Он откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди и изучая меня... изучая, стоит ли достать пистолет и пристрелить меня на месте – так мне кажется. Так или иначе, я понимаю, что иду ко дну.

Его кулак бьет по столу.

– Когда именно мы обсуждали цену, лейтенант Шелли?

Я выпрямляюсь.

– Этим утром, сэр.

Он отодвигает стул и встает. Его ладонь покоится на клапане кобуры.

– И, по-вашему, армия США способна организовать скоординированную ядерную атаку континентального масштаба на американской земле – в нарушение Конституции Соединенных Штатов – меньше чем за час?

Я слишком туп, чтобы меня можно было запугать.

– Вы сказали, что вопрос на рассмотрении в комитете, сэр.

– В комитете! Знаете ли вы главный факт о комитетах, лейтенант? Они неповоротливы! Или в вашей пафосной частной школе на Манхэттене вас вообще не учили жизни?

– Кажется, они не слишком хорошо справились со своей работой, сэр.

– И это, блядь, правда! Тебя прислали в C-FHEIT, потому что предполагалось, что в твоем черепе есть работающее серое вещество. Но если ты дашь мне еще хоть один повод подумать, что там нет ничего, кроме протухшей спермы, я расторгну твой контракт и верну тебя властям штата, тюремщикам, которые нам тебя продали!

Мне нравится Кендрик. Я восхищаюсь его прямотой, но решаю, что сейчас неподходящее время говорить об этом, и – редкий случай – держу рот на замке, стоя по стойке смирно. Мой неподвижный взгляд прикован к серому пятнышку раздавленного на стене комара.

Возможно, этого ему достаточно. Он отворачивается, меряя комнату шагами. Останавливается где-то за моей спиной.

– Кто наш враг, лейтенант? Учитывая то, что вам известно?

Я обдумываю вопрос. Облако рухнуло. Это не может быть совпадением. Это должен быть удар по Красной Зоне. А кто знает о Красной Зоне? Кто в состоянии нанести по ней массированный удар... и при этом достаточно безумен?

– «Ванда-Шеридан», сэр. Кажется наиболее вероятным кандидатом.

– Это было не так уж трудно, верно?

Он всё еще стоит у меня за спиной. Насколько я знаю, он может целиться мне в затылок, но я всё же рискую задать вопрос.

– Есть доказательства?

– Не мой отдел. Разведка ставит на Тельму Шеридан, но она действует через подставную контору местных фанатиков-дрочил, называющих себя «Армией независимости Техаса». Они взяли на себя ответственность за нападение и объявили о намерении вывести штат Техас из состава Союза. И хотя я уверен, что многие наши сограждане были бы в восторге от этой новости и радостно помахали бы ручкой Штату Одинокой Звезды, президент решил иначе.

Он возвращается к своему стулу, так что я снова вижу его и вижу, что пистолет в кобуре. Он поворачивается, но не садится.

– Президент объявил чрезвычайное положение, санкционировав ответные действия армии на этот мятеж, но есть одна сложность.

Я перевожу взгляд с мертвого комара на его глаза. Они холодные. Холоднее всего, что я видел... и я внезапно понимаю, в чем сложность. Именно так поступил бы я, если бы вознамерился развалить Союз.

– Они взорвали не все свои заряды, да, сэр?

– Нет, лейтенант Шелли, не все. В пяти мегаполисах стоят заминированные автомобили с дополнительными СВУ ядерного типа. Нам дали понять: если об этом факте будет объявлено публично или если начнутся попытки эвакуации, часть или все устройства будут детонированы. Если машины потеряют связь с непрерывным спутниковым сигналом, генерируемым «Армией независимости Техаса», оружие сработает.

– Предохранитель «мертвеца».

– Именно.

– Какие города?

– Эта информация не относится к нашей миссии.

Я представляю себе одно из таких СВУ в неприметном внедорожнике, припаркованном в гараже на Манхэттене, неподалеку от дома моего отца. Что хуже – гадать? Или знать наверняка?

Впрочем, выбора у меня нет.

– Сэр, какова наша миссия?

– В соответствии с требованиями террористов реализуется план по эвакуации военного персонала из штата Техас. Мы с вами никуда не уходим. Мы остаемся на вражеской территории вместе со связанными боевыми отрядами C-FHEIT и ждем указаний.

– Меня заверили, что предпринимаются колоссальные усилия по поиску лидеров мятежа. Считается, что у них есть коды разоружения, которые нейтрализуют ядерные устройства. Наша миссия – и она ложится на нас, потому что мы здесь, на месте, в нужном районе, обучены и готовы – найти и захватить эти коды, не прерывая сигнал «мертвеца» и не допустив преднамеренного подрыва ни одного заряда.

Стиснув зубы – изо всех сил, – я умудряюсь не произнести вслух то, о чем думаю.

Очевидно, Кендрик всё равно это слышит.

– То, что должно быть сделано, будет сделано, лейтенант. Возможно это или нет – не наша забота.

Я бросаю взгляд на Чена... надеясь, возможно, увидеть хоть какой-то намек на то, что это постановка, что всё это не по-настоящему. Но за маской спокойствия на его лице я чувствую отчаяние.

На мониторе крутят новое видео: шеренга мужчин в гражданской одежде с автоматическим оружием в руках. Большинству на вид за тридцать, и у большинства явные проблемы с формой и лишним весом. У них повязки, синие, как синий цвет на флаге Техаса, на каждой – большая белая звезда. Они стоят с каменными лицами в ряд перед забором из сетки-рабицы, к секциям которого прикручены таблички. Каждая табличка грубо замазана синей краской из баллончика, но недостаточно плотно, чтобы скрыть надпись: «Собственность федерального правительства».

Я не могу разобрать, что охраняет забор – метеостанцию или склад оружия, но на улице перед мужчинами лежит мертвая молодая латиноамериканка; ноги подломлены, из груди сочится кровь, пустые глаза устремлены в небо. Рядом лежит прошитый пулями протестный плакат. Я могу разобрать только первое написанное на нем слово: «Верные».

Значит, сопротивление уже началось. Мученики уже гибнут.

– Я не понимаю, – говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь. – В Техасе пушек больше, чем жителей. «Ванда-Шеридан» не может всерьез полагать, что люди будут просто сидеть сложа руки, пока ОП прибирает штат к рукам...

– Нет? – спрашивает Кендрик. – Не тогда, когда все новости идут через спутниковые каналы, которые контролирует «Ванда-Шеридан»? Не тогда, когда армия бросает их, не объясняя причин? В контроле над коммуникациями – огромное преимущество. Как и в том, чтобы владеть губернатором и мэрами большинства крупных городов.

– Сэр, Лисса была в Сан-Диего, когда... когда сработало устройство. Она знает о Красной Зоне. Она работала по армейскому контракту. Она ценный кадр. Если есть хоть какая-то возможность...

– Я уже внес ее в список на эвакуацию, сынок. Больше ни один из нас ничего не может сделать. Кроме как ударить по Тельме Шеридан так же сильно, как она ударила по нам.

– Синдром королевы мира, – горько произносит Чен. – Проклятие нашего вида в том, что психопаты вечно рвутся к власти.

* * *

«Ванда-Шеридан» специализируется на спутниках наблюдения, поэтому наша первая задача – покинуть C-FHEIT незамеченными. Это значит: никаких вертолетов и никаких внедорожников. Пойдем пешком. Спутники всё равно могут зафиксировать наше присутствие, но в первую же ночь войны у ТИА найдутся заботы поважнее, чем несколько разрозненных беженцев в пастбищных угодьях.

Мы ждем полной темноты, надеясь на облачность, но получаем лишь обычный слой смога, наползающий со стороны залива.

Я затянут в «мертвую сестру», шлем надет, за спиной полный рюкзак: еда, вода, боеприпасы и аптечка. В карманах жилета гнездятся осколочные, светошумовые и дымовые гранаты; в руках – моя M-CL1a с подствольником для программируемых зарядов.

Нас восемнадцать: шестнадцать рядовых из двойного LCS, я и полковник Кендрик.

Пока мы ждем приказа на выход, Джейни открывает личный канал между нашими шлемами.

– Лейтенант Шелли?

– Что такое?

– Вы были неправы, сэр.

Я чувствую себя пацаном, виновным в куче прегрешений сразу, и понятия не имею, за какое именно меня притянули.

– Со мной это часто бывает, – признаюсь я. – Валяй. В чем именно?

– В Дассари вы рассказали мне историю. Сказали, что ОП никогда не допустит войны в своей собственной стране. Ну так вот, блядь, сэр, если то, что сказал полковник Кендрик – правда, то «Ванда-Шеридан» только что сама состряпала ебаную войну в своей собственной стране. В нашей стране.

– Хм. Похоже, тут я и правда промазал.

Она давит чуть сильнее:

– Помните правило номер один? «Не убивайте своих налогоплательщиков».

– У тебя чертовски хорошая память, Джейни. Похоже, я ни хрена не соображаю в том, о чем говорю.

– Вы не во всем ошибались, сэр. В Дассари вы говорили, что на кону ничего не стоит, и это было правдой. Но сейчас всё иначе. Это настоящая война, и на столе гораздо больше, чем просто состояния нескольких «драконов». Я просто хочу, чтобы вы знали: я вас прикрою.