Текст книги "Наши запреты (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 3

Доминик

У каждого босса свои таланты. Мои всегда заключались в умении имитировать любые эмоции, чувства и, не стыдясь, показывать их. Ещё ни разу не случалось осечки, когда я показывал женщинам свои фальшивые слёзы. Это не так сложно, как кажется. И абсолютно не унизительно, потому что это возбуждает меня. Видеть то, как люди моментально меняют своё мнение и подчиняются по щелчку пальцев, охрененно горячо. Я обожаю эти моменты. Страдать на публику. Рыдать на публику. Трахаться на публику. Нет никакой разницы, что делать, главное – на публику. В этом весь кайф. И у меня снова всё получилось.

Начинаю смеяться, слыша возмущённые оскорбления куколки, а затем стону от жуткой боли в боку. Меня резко начинает тошнить, поэтому я бегу в ванную, и меня выворачивает наизнанку несколько раз. От слабости лицо покрывается потом, и я умываюсь.

Я должен взять себя в руки. Должен собраться и не обращать внимания на боль, которая сводит меня с ума. Мне просто нужны таблетки, и всё. Какие-нибудь обезболивающие. Открываю шкафчики в ванной и нахожу косметичку куколки. Роюсь в ней, пока не нахожу блистер с обезболивающим. Бросаю в рот парочку таблеток и запиваю их водой. Будет лучше. Намного лучше. Но я теряю силы. С большим трудом забираюсь в душ и моюсь, скуля и кусая губы до крови. Вода смешивается с моей кровью, сочащейся из раны, а крики стихают. Хотя я уже давно их не слышу. Жаль ли мне, что я приговорил куколку к такой ужасной смерти? Нет. Я не испытываю никаких угрызений совести, потому что делал это уже миллион раз. Я не подвержен слабости к мольбам и даже детским. У меня нет чувств. Это мой талант, иначе я давно был бы уже мёртв. Но не отрицаю того, что если бы я встретил куколку в другой обстановке, то нам было бы намного веселее.

Перетянув свой бок разорванной простынёй, достаю из сумки сменную одежду и переодеваюсь. Я едва иду, если честно. Быстро просматриваю чемодан куколки, её вещи, пока не нахожу ключи от машины и её документы.

– Лейк Вью Моин, – хриплю я. – Что за хрень? Реально?

Конечно, нет. Это фальшивое имя, как и она. Теперь я точно не буду страдать по поводу её кончины. Документы липовые.

Хватаю сумку и скрючиваюсь от боли, меня снова тошнит. Голова кружится, и перед глазами всё плывёт. Я не смогу сам вести машину. Я разобьюсь. Думай, Доминик, думай. Никому не могу позвонить, хотя телефон у меня теперь есть. Я не могу поехать домой. По всему видимому, зачинщик решит, что вот так легко добрался до меня и убил. Останутся лишь мои дети, чтобы забрать власть. Я мог бы вернуться домой и разрушить все планы врагов. Но иногда нужно сделать вид, что ты умер. Именно этот вариант я бы и выбрал. Лонни позаботится о моих детях. Надеюсь.

– Блять, – бормочу я и добираюсь до погреба. С трудом открываю одну дверь, затем вторую.

– Эй, куколка, ты ещё жива? – ехидно спрашиваю и крепче обхватываю пальцами пистолет.

– Мудак, – раздаётся сиплый шёпот.

– Теперь ты решила меня соблазнить? Меня очень возбуждает то, как ты рада меня видеть, – усмехаюсь я, когда появляется белокурая макушка.

Лейк, или как там её зовут, вскидывает покрасневшее лицо и часто дышит. Её пухлые губы поджаты, светлая, практически белоснежная кожа поблёскивает от пота. Какой был бы контраст с цветом моей кожи.

– Я помогла тебе. Ты просто… просто засранец, – указывает она на меня пальцем. – Теперь я могу выйти? Или ты ещё не закончил дрочить?

Мне хочется рассмеяться, но слишком больно. Поэтому я лишь отползаю в сторону, разрешая ей вылезти оттуда. С трудом поднимаюсь на ноги и встаю. Нельзя показывать свою слабость, даже если сейчас я подыхаю от боли. Нельзя терять концентрацию внимания, даже если перед глазами туман.

– Если думаешь, что тебе это так просто сойдёт с рук, засранец, то ты ошибаешься. Я прибью тебя. Чем ты думал? – бурчит она, продолжая тяжело и часто дышать, когда выбирается в комнату.

Вскидываю руку с пистолетом и стреляю.

Лейк визжит и хватается за ухо. Она с ужасом убирает от уха руку, на которой поблёскивает кровь.

– Ты рехнулся, мать твою? – кричит она.

– Я никогда не промахиваюсь. Не беспокойся, там лишь царапина, – ухмыляюсь я. – Это предупреждение, Лейк, и, вероятно, сообщение о том, что теперь ты моя заложница до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать и не узнаю, кто ты такая. Comprende?

– Púdrete tú, – выплёвывает она.

Она послала меня на хер на испанском. Давно я не говорил на испанском, и мне очень интересно, откуда белая задница может знать жаргон и сам язык, да ещё и настолько хорошо. Теперь у меня до хрена подозрений.

Снова стреляю. Лейк визжит и подпрыгивает на месте, хватаясь за плечо. Пуля разорвала футболку и оставила после себя ещё одну царапину. Стреляю ей под ноги, и она снова кричит и прыгает. Ещё один выстрел, и опять. Я хриплю от смеха, держась за бок.

– Я могу заставить тебя танцевать всю ночь, куколка, у меня полно патронов. Но не хотел бы. Поэтому я спрошу ещё раз: тебе понятно, что хрен ты куда-то денешься теперь от меня?

Она злобно смотрит на меня исподлобья, держась за плечо, и её серые глаза сверкают от ярости.

– Si.

– Вот и отлично. Мы с тобой поедем в небольшое путешествие. Так что собери свои вещи, даю пару минут, – произношу я и опускаю пистолет, но она не двигается с места.

– Я тебе не верю, засранец. Ты всё равно меня убьёшь, а я ничего плохого не сделала. Я даже помогла тебе. Так что я с места не сдвинусь, можешь убить или предложи мне более выгодные условия, в которых будет фигурировать возможность уехать домой и забыть о тебе.

Удивляясь, выгибаю бровь. Девчонка даже не понимает, с кем говорит. Но она упрямая, смелая и наглая. Напоминает мне Раэлию. Боже мой, это просто наказание мне за все мои грехи.

– У меня нет времени. Я отпущу тебя, когда буду уверен в том, что тебя ко мне не подослали, и ты, действительно, та, за кого себя выдаёшь. Лейк Вью Моин. Серьёзно? Ничего лучше придумать не могла? – фыркаю я и бросаю на кровать её документы. – Другого варианта не будет, Лейк. Я держу своё слово. Если всё это нелепая ошибка, то даже заплачу тебе за неудобства, но я, вообще, в этом не уверен. Так что всё или ничего, решай. Я могу снова запереть тебя в погребе, но в этот раз сяду в твою машину и забуду о тебе. Мне на тебя насрать. Или могу взять тебя с собой в качестве заложницы, понаблюдать за тобой, и ты расскажешь мне правду. А затем мы придём к общему решению.

Она задумывается и тяжело вздыхает.

– Ладно. По крайней мере, у меня ещё есть шанс.

– Испугалась?

– Нет, я тебя не боюсь. И я согласна на это, потому что не хочу подохнуть в этой вонючей дыре. Это просто нечестно. К тому же мне нечего скрывать, и это мои настоящие документы. Если у тебя есть претензии к моему имени, то засунь их в свою наглую, высокомерную и уродливую задницу, засранец, – отвечает она и направляется мимо меня к шкафу, но я успеваю запустить пальцы в её светлые волосы и дёрнуть к себе. Лейк взвизгивает от боли, когда я выгибаю её шею, чтобы она посмотрела на меня.

– Ещё раз будешь говорить со мной так, то я обреку тебя на грёбаные страдания. Умирать ты будешь долго. Уяснила?

Она упрямо смотрит на меня своими злыми глазами и не отвечает. Я едва стою на ногах и применяю последние силы, которые у меня есть. Она не должна знать об этом, поэтому я толкаю её вперёд, и Лейк падает на пол, бормоча себе под нос ругательства. Но потом молча встаёт и открывает шкаф. Она достаёт свой чемодан и быстро бросает в него вещи, как и чёртову сковородку.

– Нет, её оставь здесь, – указываю пистолетом на сковородку.

– Никогда, – рычит она. – Никогда, понял? Я всегда беру её с собой. Это ценный для меня подарок. Так что хрен тебе. Или я поеду с ней, или лучше сдохну.

– Да в чём, господи, твоя проблема? Этот кусок дерьма…

– Ты. Ты и есть кусок дерьма, а моя Бетси лучшая, – Лейк мягко целует свою сковородку и с любовью укладывает её в чемодан.

Пиздец. Сковородка в руках этой женщины это оружие. Через несколько минут Лейк закрывает чемодан и оглядывается.

– Твой телефон, деньги и остальные документы находятся у меня, – подсказываю ей.

– Я была права, ты ещё и вор. Наглый вор, – фыркает она, хватая водительское удостоверение с кровати, и направляется к выходу. Я поднимаю сумку и иду за ней. У меня всё тело дрожит. Моя футболка снова стала мокрой от крови, а я уже затянул себя куском простыни. И это мерзко. Просто мерзко.

Лейк огибает дом, и я смотрю на старую модель «Мустанга». Бросаю ей ключи от машины, и она открывает багажник. Кладёт туда свой чемодан, а я сумку. Она даже не делает попыток бежать, и это мне на руку, я бы не смог гоняться за ней в своём состоянии. И это хреново для неё же. Лейк спокойна и собрана, значит, явно не та, за кого себя выдаёт. Она довольно легко согласилась поехать вместе со мной, после всех этих оскорблений и попыток её убить. Ну я не идиот. Никто в здравом уме не ведёт себя, как она.

– Итак, куда ехать? – сухо спрашивает она.

– Направляйся в район Северного пирса, – отвечаю я.

– Ясно.

Лейк быстро включает навигатор и находит нужное место. А она не так тупа, какой я её считал до сих пор, и идеально играет свою роль, придерживаясь легенды.

Она сдаёт назад и выезжает с подъездной дорожки дома. Краем глаза слежу за ней и ещё раз удивляюсь тому, насколько эта девица бесстрашная или тупая. Точно пока ещё не решил, но склоняюсь ко второму варианту. Да ладно, она натуральная блондинка с пышным и мягким телом, классной задницей и сиськами, кукольным лицом и нежной белоснежной кожей. Нужны ещё доказательства того, что она явно тупая? Мне нет.

– Хотя бы дети у тебя есть? – тихо спрашивает она. – Или это тоже было ложью?

– Полно, – хмыкаю я, хватаясь за бок. Его дерёт от боли так, что даже дышать сложно.

– Я серьёзно, засранец. Мне нужны какие-нибудь оправдания для тебя и причины, почему я всё это делаю. Иначе это просто бессмысленно, если ты очередной мудак с манией величия и неразборчивыми киллерскими замашками, – фыркает она.

Очередной? Это ещё одно подтверждение тому, что я прав.

– Есть у меня дети. Вероятно, четверо, но сейчас я в этом не уверен. Может быть, они уже все подохли, – отвечаю, раздражённо дёргая плечом.

– Из тебя так себе отец, да? – хмыкает она, бросив на меня взгляд.

– Хреновый. Ага, согласен. Следи за дорогой и не разговаривай со мной. Ты меня бесишь, – цокаю я, прижавшись к стеклу виском, в котором тоже стучит боль.

– Нужно заехать на заправку. Бензина не хватит, чтобы доехать до пирса.

– Думаешь, что легко проведёшь меня? Тебе не сбежать. Даже если сбежишь, то ты на моей территории, тебя быстро найдут и играть с тобой будут очень долго. И ты…

– Боже, – издаёт она злой стон, – ты такой нудный. Но я серьёзно. У меня не хватит бензина. Видишь? Я не заправляла машину пару дней. Последний раз я делала это на девяносто четвёртом шоссе.

Бросаю взгляд на приборную панель и понимаю, что она не врёт. Нам ехать минимум тридцать минут, но бензина хватит минут на десять от силы.

– Ладно.

– И нужно заехать в аптеку. Здесь есть круглосуточные?

– Даже не…

– Ты сдохнешь, – перебивает она меня. – Ты даже не доживёшь до заражения крови, потому что прежде истечёшь этой самой кровью. Ты уже залил пол моей машины, и мне придётся её мыть. Ты теряешь кровь, и тебе нужно зашить рану, как и обработать её. Ты, вообще, планируешь жить, или это твоя предсмертная прогулка?

Поджимаю губы из-за того, что она права. Мне просто нужно полежать или поспать, и всё пройдёт. Склею рану, и всё.

– Ещё нужны антибиотики, чтобы у тебя не началось заражение крови и не было инфекции, – добавляет она.

– Ты что, грёбаная медсестра? – рявкаю я.

– Нет, у меня нет образования, а еле школу окончила. Но я многое знаю об этом, моя бабушка была операционной медсестрой. И я… вижу аптеку, – улыбнувшись, Лейк сворачивает налево и заглушает мотор.

– Я не разрешал.

– А мне реально как-то плевать, – пожимает она плечами. – Засранец, ты истекаешь кровью. И вероятно, это повысит мои шансы выжить. Так что жди здесь.

Хватаю пистолет и наставляю на неё.

– Ага, убьёшь меня сейчас? Ты же не тупой. Господи, засранец, расслабься, – она смотрит мне в глаза, даже не вздрогнув от страха. Что с этой девицей не так? – Я не собираюсь убегать. По всему видимому, ты всё равно найдёшь меня. Ты знаешь моё имя, у тебя мои деньги и телефон. Деньги мне нужны, как и мой телефон. И я не хочу умирать. Немного доверия не помешало бы. Это даже обидно. Это ты угрожаешь мне, а не я тебе, поэтому заткнись и сиди здесь, постарайся не сдохнуть в моей машине, пока я покупаю тебе лекарства и всё, что будет нужно для того, чтобы обработать и зашить твою рану.

Она открывает дверь машины и выходит. Ну, блять. Я могу просто убить её и поехать дальше, но бензина нет. Если я засвечусь на любой из камер видеонаблюдения, то меня засекут. И что, положиться на судьбу? А какой у меня есть выбор? Никакого. Я медленно подыхаю, потому что таблетки мне ни хрена не помогли. И мне всё это не нравится. Эта девица не так проста, я просто уверен в этом. Я вытащу из неё всё, что она знает обо мне, и уж точно найду заказчика, на которого она работает. Такие выписки, которые она мне показала, я могу за пару минут напечатать.

Через какое-то время Лейк выскакивает из аптеки с пакетом в руках и быстро идёт к машине. Когда она садится внутрь, то я замечаю, что у неё во рту находится леденец, и ворот футболки опущен ниже, открывая ложбинку между пышной грудью.

– Вот и всё, – улыбается она, поправляя футболку. – Теперь нужно заправить машину.

– Ты что, трахнулась там с кем-то? – хмурюсь я.

Она чмокает, перекатывая леденец между губ.

– Ты идиот. Никогда не слышал о соблазнении? Это куда выгоднее, чем секс. Секс – финал, соблазнение – игра. И ты никогда не знаешь, играешь ты или с тобой, – усмехнувшись, она заводит машину, и мы едем дальше.

– И часто ты используешь этот трюк, куколка? – прищуриваясь спрашиваю её.

– На самом деле впервые, – хихикает она. – Не верю, что у меня получилось. Обычно парни западают на более худых девушек, а я, если ты не заметил, не в той весовой категории. Но получилось ведь. Это просто круто. Я много читала об этом в любовных романах. Люблю их. Они дают мне иллюзию, что всё возможно в этом мире. Там можно быть любой. Можно любить, кого захочешь, и фантазировать о ком хочешь. Я заправлюсь и приду.

Она снова выскальзывает из машины, а я с интересом смотрю на её задницу, пока она уходит. Она странная. Теперь я даже не уверен, кто и кем играет. И уж точно придётся всё прекратить. Я убью её, как только мы доберёмся до места. Я больше никогда не попаду в эти грёбаные женские ловушки. Четырёх детей мне хватит. Ненавижу этих женщин. Ненавижу то, что я до сих пор не могу с ними нормально общаться. Я ненавижу их. Реально ненавижу всех этих сук. Ненавижу то, что у меня есть дочь. Ненавижу. И порой… иногда я сожалею о том, что Раэлия не умерла. Я никогда не хотел иметь дочь.

Дверь машины хлопает, и мне на колени падает бутылка воды, едва не отбив мои яйца. Скулю, дёргая ногой, и хватаю бутылку.

– Ой, прости, я не хотела, – скрыв свою довольную ухмылку, Лейк ставит пакет с чем-то на заднее сиденье.

– Конечно. Ты именно этого и хотела, – бубню я.

– Признаюсь, это так. Когда тебе станет лучше, то ты узнаешь силу моей злости. А пока радуйся, что ты ранен, засранец. И нет, я тебя не боюсь. Ты размахиваешь сейчас этой пушкой, чтобы запугать меня. У меня вопрос: так ты компенсируешь свой маленький член или мерзкий характер, или два в одном? – заливается она смехом, а я мрачнею ещё больше.

Убью её, и дело с концом. Я, правда, собираюсь её убить.

– Ладно-ладно, я шучу. Когда я нервничаю, то всегда шучу. Однажды я была свидетельницей аварии, там были жертвы, погибшие люди. И знаешь, что я сказала? «Жаль, что они больше не увидят следующую серию Холостяка». Представляешь? Конечно, мне потом было стыдно, и я быстро уехала оттуда, но сам факт. Вообще, с юмором проще воспринимать этот мир и не так страшно. К примеру, тебя я представляю одетым в пачку балерины и с блёстками в тех местах, о которых ты даже не имеешь понятия. Прикольно же? – широко улыбается она, бросая на меня весёлый взгляд.

– Ты всегда так много болтаешь?

– Ага. Всегда. Я болтаю со всеми. Я с детства болтливая, поэтому часто проводила время в кабинете директора. А ещё я постоянно спорю. По этой же причине от меня отказывались приёмные родители. Ещё я любопытная, и это тоже стало причиной, почему от меня отказывались и возвращали меня в приют. Однажды я видела, как мой приёмный отец трахал свою тёщу, и всё рассказала приёмной матери. А ещё раз я видела, как мой приёмный брат, ему было четырнадцать, уже не особо помню, трахал мамины трусики. И ещё…

– Господи, да заткнись ты уже! – ору я, надавливая на висок. – У меня сейчас голова от тебя взорвётся.

– Хам, – фыркает Лейк и сворачивает на дорогу, ведущую к пирсу.

– Так ты приёмная? – уточняю я.

– Не скажу, – отвечает она и поджимает губы.

– Ты уже сказала. У тебя были приёмные семьи. Хоть кто-нибудь согласился терпеть тебя до конца, или ты всех убила своим трёпом? – ехидно поддеваю её.

Лейк выкидывает руку, я перехватываю её и отбиваю. Она снова это делает, пытаясь ударить меня. Мы боремся так некоторое время, пока я не приставляю к её виску пистолет.

– Только тронь меня.

– Трону, – кивает она.

– Пожалеешь.

Лейк поворачивает голову, отчего дуло теперь смотрит прямо ей в лоб.

– А я рискну, потому что собираюсь надрать твою жалкую задницу, засранец, – произносит она, и её даже не смущает пистолет.

Она снова отворачивается и ускоряется. Я опускаю пистолет, соединяя информацию. Если она сирота, и у неё нет родителей, то это всё упрощает. Никто не будет искать её.

– Мой муж тоже надерёт тебе задницу. Он очень плохой парень и жутко ревнивый, – словно прочитав мои мысли, говорит Лейк.

– Ты замужем?

– Да, уже как шесть лет. Это мой второй брак. Ещё верю в «долго и счастливо», – кивает она.

– Тогда где кольцо?

– Его никогда не было, – пожимает она плечами. – Когда мы поженились, то денег не было, просто расписались в мэрии. А с годами… ну, привыкли без них.

– И твой муж отпустил тебя в отпуск?

– Он должен приехать ко мне через неделю. Он не смог бросить работу, его не отпустили. Но он приедет.

– Ты врёшь. Никакого мужа у тебя нет.

– Проверим. Когда он приедет в домик и узнает, что меня там нет, увидит кровавые отпечатки пальцев, твои, между прочим, то вызовет полицию. Тебя найдут, и тебе будет плохо. Так что можешь убить меня, хотя и это тебе невыгодно. По моим наблюдениям, ты скрываешься, а ещё истекаешь кровью. Тебе нужен врач, я могу быть им, бабушка меня многому научила. Поэтому сейчас ты меня не убьёшь, я нужна тебе. Я точно нужна тебе, иначе ты меня не вытащил бы из погреба. Ты бросил бы меня там умирать, как свидетеля.

Лейк бросает на меня взгляд и, видимо, понимает, что я просто в шоке от её догадливости.

– Ну а что? Я же говорила, что смотрю телевизор и люблю читать пикантные романы, а ещё я вовсе не дура. Пусть я блондинка, но не дура, ясно? Запомни это. Тебе меня больше не обмануть и держи свои загребущие кровавые руки подальше от меня. Я не изменяю своему мужу, которого очень люблю. Мы приехали. Куда дальше, засранец, или ты всё же скажешь мне своё имя?

– Нет.

– Тогда будешь засранцем, мне нравится тебя так звать. Так что делаем дальше? Прячемся под водой или утонем вместе, как в самом слезливом любовном романе, потому что родители были против нашей любви? – спрашивает она, прикладывая руку к груди, и быстро моргает, а затем фальшиво всхлипывает. Мне, правда, хочется рассмеяться. Она двинутая, но весёлая и очень умная на самом деле или просто знает меня. Но тот факт, что она проницательная и явно не дура, меня волнует. Мне нравятся дуры. Да, я их ненавижу, но с ними проще. Умные женщины хитры и опасны. Дуры тоже хитры, но я их быстро читаю, а вот эту… сложно. Сейчас мне даже дышать сложно.

– Нам нужно выйти. Там стоит катер, на нём мы и доберёмся до другого берега, где будем в безопасности, – отвечаю я.

– Ясно. Значит, я была права. Ты прячешься, – Лейк тянется к заднему сиденью и берёт пакет. Она достаёт оттуда панаму и передаёт мне. – Вот. Другого не было, засранец. И может быть, мне просто хочется увидеть тебя в ней, чтобы посмеяться.

Закатываю глаза и натягиваю панаму.

– Довольна?

– Очень, – хихикает она, и я смотрю на её губы.

– А где твой леденец? – интересуюсь я.

– Выбросила. Он нужен был только для соблазнения. Я провела много вечеров с любовными романами, не спрашивай, – пожав плечами, она выходит из машины, а я выползаю из неё.

Боже, как больно.

– А что будет с моей машиной? – спрашивает Лейк.

– Утром её отгонят на штрафстоянку. Потом заберёшь оттуда.

– Ясно.

Открыв багажник, она достаёт свой чемодан, а я забираю сумку. Мы идём по пирсу, пока не останавливаемся у одного из катеров. Хотя их здесь всего три, но один из них принадлежит ирландцам, и я точно подставлю их, замету следы.

Мы забираемся в катер, и я достаю из тайника ключи. Завожу мотор, держась за бок и тяжело дыша.

– Попей, – Лейк протягивает мне бутылку с водой. – У тебя обезвоживание. Ты потерял много крови, засранец в панаме, и плюс я наградила тебя сотрясением. Так что вода твой друг сейчас.

Хмурясь, перевожу взгляд на бутылку воды, а Лейк закатывает глаза.

– Она не отравлена. Не хочу сдохнуть, пока ты управляешь этой штукой. И если бы я хотела тебя убить, то уже сделала бы это, – произносит она, и я чувствую, как мне в задницу упирается что-то острое.

– Ты, правда, думаешь, что я не купила для себя нож в супермаркете? Купила. Так что я не собираюсь тебя убивать, – Лейк обычный кухонный нож, который держит в другой руке, а затем бросает его в воду. – Видишь? У меня был шанс. Так назовёшь мне своё имя? Или продолжать тебя называть засранцем в панаме?

– Кин, – цокаю я и беру бутылку.

– Лжец, – усмехается Лейк.

– Откуда тебе знать, что я вру? – прищуриваюсь я.

Она садится на пластиковую лавку и пожимает плечами.

– Никто из киллеров, а ты киллер, не называет при встрече своё настоящее имя. Это глупо.

– Логично, – бормочу я и завожу катер.

– Но когда-нибудь ты скажешь мне своё имя?

– Почему тебе так важно знать моё имя?

– Ну, хотелось бы, правильно написать его на твоей могильной плите. – отвечает она, и я смеюсь.

Мне больно, но я смеюсь. Оборачиваюсь и вижу широкую улыбку Лейк.

– Ты ёбнутая, куколка, но весёлая.

– Мне тебя не перещеголять. Первенство у тебя, засранец к панаме. И я хочу есть. Мы можем где-нибудь остановиться поесть? Я голодная, – стонет она, потирая свой живот.

– Ты видишь здесь забегаловки? – хмыкнув, показываю ей на ночную гладь воды.

– Да, прямо под нами. Здесь же есть рыба? Мы могли бы поймать рыбу и пожарить её.

– Мы не на грёбаном свидании!

– Эй, я в отпуске! А в отпуске я хочу поесть рыбу, ясно? Не разрушай хотя бы эти мои мечты. Я даже могу сама её приготовить, но хрен поделюсь с тобой. Ты мне снова не нравишься. Ты же будешь меня кормить?

– Нет. Тебе нужно похудеть, скажешь мне ещё спасибо за это, – хмыкаю я.

Дёргаюсь, когда меня что-то ударяет по голове. Боль сразу же даёт о себе знать.

– Ты рехнулась? – ору я, бросив на неё взгляд.

– Пошёл ты. Теперь я тебя искренне ненавижу. Ублюдок, – выплёвывает она и отворачивается.

– И почему ты злишься? Разве не все женщины хотят похудеть?

Лейк хватает апельсин из пакета, который притащила из супермаркета, вот чем она бросила в меня и снова швыряет. Я уворачиваюсь, едва держась на ногах.

– Ты просто… жалкий. Жалкий и ничтожный ублюдок. Я отказываюсь с тобой разговаривать. Желаю тебе сдохнуть. Можешь убивать меня, но помогать тебе я больше не буду. А знаешь, я лучше прыгну в воду, – она встаёт с сиденья, и я сразу же тяну за рычаг, останавливая лодку.

Лейк дёргается назад и падает на дно, корчась от боли. Я ковыляю к ней и наставляю на неё пистолет. Её глаза блестят от злости.

– Даже не думай. Мне, и правда, проще тебя убить, – говорю, снимая пистолет с предохранителя, и целюсь ей в лоб.

– Давай, я лучше сдохну, чем вытерплю твои убогие оскорбления по поводу моего веса. Иди ты на хрен, ублюдок, – она выставляет руку и показывает мне средний палец.

Я уже говорил, что ненавижу женщин? Так вот, я ненавижу их, потому что ни хрена не понимаю, чего они, вообще, хотят. Хотя бы кто-то знает об этом?

Намереваясь её убить, чтобы избавить себя от мучений, я замечаю, как в свете месяца из уголка глаз Лейк скатывается слеза, а на щеках проступают алые пятна, и кончик носа тоже краснеет. Она поджимает губы, чтобы остановить поток грёбаных слёз. Её волосы разметались по дну лодки и сверкают золотом.

– Я сказал что-то обидное тебе? – хмурюсь я.

– Ты назвал меня толстухой, ублюдок, – всхлипывает она. – Я этого дерьма достаточно наслушалась уже. И да, я люблю вкусно поесть. Мой муж обожает моё тело, а до тебя мне дела нет. Убивай. Давай. Но худеть я не буду. Хрен тебе. Я лучше тебя сожру.

– Я не говорил такого. Это была шутка.

– У тебя хреновое чувство юмора. Я же не упоминаю, что ты сморщенный и уродливый старик. Сколько тебе? Лет сто?

Я рычу, дёргая рукой и заставляя её заткнуться.

– Что? Не нравится? А думаешь, мне приятно слышать, как меня оскорбляют, потому что я отличаюсь от этих вобл, в которых всегда влюбляются главные герои книг? Почему они не выбирают настоящих женщин с аппетитными формами? Мы намного счастливее, чем худые. И да, женщины предпочитают тоже молодых, а не старых, это так к слову. Так что ты бы тоже не стал главным героем любого романа в мире. Ты старый. Старый. Дряхлый. У тебя полно морщин, ты в курсе? А ещё у тебя мерзкие зубы. Они гнилые. И от тебя пахнет, как от старика. И ты…

– Заткнись! – грубо хватаю её за волосы и сажаю на дно лодки. – Заткнись, я тебе сказал.

– Подавись своим же дерьмом, засранец. Теперь ты знаешь, как я себя чувствую. И отпусти мои шикарные волосы, ты их помнёшь. Ты мне, вообще, не нравишься. Ты просто…

Задолбало. Единственный способ, чтобы заткнуть её и не убить, потому что она, правда, мне нужна, это просто поцеловать её. И уж точно я об этом не буду жалеть. Подыхать, так с музыкой.