Текст книги "Наши запреты (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2

Лейк

Я одна из тех, кто никогда не был в отпуске, у меня просто не было возможности выехать из своего города, в котором я прожила двенадцать лет, чтобы просто отдохнуть. Да, это звучит печально, но я считаю, что всему своё время. Не у всех жизнь наполнена букетами цветов и счастливыми улыбками. На самом деле большинство людей никогда не отдыхали. Они всегда работали и не на одной работе, а на двух или трёх, и это выматывает. Но благодаря современным технологиям каждый из нас может попытаться стать богатым и знаменитым, я из числа этих людей. Должно же мне повезти хотя бы раз в жизни, верно? Ну, хоть разочек, я немного прошу, просто заниматься любимым делом и больше никогда не быть частью темноты и ночи. Но, видимо, судьба решила, что я недостаточно страдала.

Когда ты снимаешь милый домик, чтобы остаться наедине со своими мыслями и тихо поработать, то никогда не предполагаешь, что среди ночи к тебе ворвутся и заляпают всё кровью.

Я опускаю сковородку, тяжело дыша. Быстро щёлкнув выключателем светильника, стоящего на тумбочке, смотрю на кучу под моими ногами, представляющую собой грязного, немытого, вонючего и мерзкого типа, который до сих пор продолжает пачкать мой пол. Ладно, арендованный пол, но суть ясна.

Пинаю эту кучу мерзости, но она больше не двигается. Мне следовало бы вызвать полицию, но чёртовы привычки дают о себе знать. Я кладу сковородку на пол и хватаюсь за толстовку урода, испортившего мне мою первую ночь в отпуске. Я тащу его по полу, а этот засранец очень тяжёлый. Очень. Мне удаётся протащить его до кухни. Схватив его подмышки, я пыхчу и тяну его на деревянный стул. Он постоянно норовит грохнуться вниз, но я придерживаю его бедром, на котором этот засранец довольно хорошо устроился своей окровавленной мордой. Боже, ну почему я снова попадаю в такие неприятности?

Покопавшись в шкафу, достаю скотч и приматываю вора к стулу. Убедившись, что он надёжно сидит на стуле и не сломает его под своим весом, я вытираю пот со лба и отхожу в сторону.

– Господи, ну ты и свинья. Посмотри, что ты сделал с моей пижамой. А она была моей любимой. Придурок, – злобно хлопнув вора ладонью по затылку, на котором уже появилась приличная шишка, хочу сначала сходить в душ, но пол весь заляпан кровью, и этот засранец продолжает гадить. Под ним уже образовалась небольшая лужица крови.

– Чёрт. Чёрт. Чёрт. Просто позвони в полицию. Позвони в эту чёртову полицию, и всё. Позвони им, – умоляю себя, но нет. Вместо того чтобы поступить разумно, я как законченная идиотка иду в кладовку, достаю ведро и швабру, и, конечно, начинаю драить полы. Чем же ещё можно заняться в свой отпуск, да ещё и ночью, правда?

Через пару часов я вся потная, вонючая и уставшая, забираюсь под душ и быстро смываю с себя кровь и грязь. Переодеваюсь в чёрные лосины и футболку, а затем наливаю в ведро немного чистой воды. Подхожу к вору, так и не пришедшему в себя, и опрокидываю на него воду. Он дёргается и издаёт долгий болезненный стон.

Делаю пару шагов назад и ставлю ведро на пол. Я молодец, потому что подстелила под него полотенца, так что он больше не испачкает пол своей кровью. Пока воришка приходит в себя, я оглядываю его, потому что до этого была слишком зла на себя, чтобы дать себе время оценить ублюдка. Он явно не молод, средних лет, хотя ни седых волос, ни особо явных старческих морщин у него нет. Его кожа смуглая и очень упругая. Ни прыщей, ни угрей, ничего уродливого, кроме небольших и тонких шрамов на руках, шее и, конечно, царапин на лице. Одет он довольно дёшево, даже обычно, я бы сказала. Хотя у него сделан маникюр, на его коже остался аромат приятного и дорогого парфюма, а также вещи ему велики на пару размеров. И он ранен.

– Неужели, я умер и попал в рай? – прищурившись, шепчет он.

Я хмыкаю и качаю головой.

– Серьёзно? Это хотя бы раз тебе помогало?

– Когда мне было лет пятнадцать. Кто ты такая? – спрашивает он. Его голос низкий, и пусть он сам слаб, так как потерял достаточно крови, как и получил приличный удар сковородкой по голове, но тембр сильный и властный. И это мне не нравится.

– Вопросы здесь задаю я. Кто ты такой и почему ворвался в мой дом? Ты знаешь, что это невежливо? – возмущаясь, упираю руки в бока.

Мужчина не открывает полностью глаз, его ресницы мокрые, чёрные и слипшиеся. А ещё он молчит.

– Отвечай, что тебе нужно? Здесь нечего красть, уверяю тебя. Если не будешь со мной разговаривать, я вызову полицию, – грожусь я.

– Это ложь, – шёпотом отвечает он.

– С чего ты взял? Я не вру и, действительно, уверена в том, что в этом домике нечего красть, а у меня тем более. Ты…

– Ты меня что, связала? – спрашивает он, и в его тоне проскальзывает полное удивление.

– А чего ты ждал? Ты ворвался ночью в мой дом, наследил здесь и всё испачкал своей кровью. Ты напугал меня и заставил мыть полы ночью. После этого ты ожидал, что я тебе отсосу? Да ты просто идиот, – фыркаю я и складываю руки на груди.

Уголок его губ ползёт вверх, но потом он сразу же добела поджимает губы. Ему очень больно. Очень.

– Итак, отвечай, что тебе нужно? Я не собираюсь рисковать своей жизнью и уж тем более своим единственным отпуском, поэтому вызову полицию, и ты будешь соревноваться в красноречии с ними. Отвечай, зачем ты влез в мой дом?

– Это не твой дом, а мой, – отвечает мужчина, вскидывая голову, и шире распахивает глаза. Они тёмно-карамельного цвета и пугающие. Ох, блин. Ну почему я? Почему всё дерьмо мира достаётся исключительно мне? Ненавижу это ощущение, когда волосы на затылке встают дыбом от страха и неизвестности. Ненавижу.

– Нет, – выпаливаю я и часто моргаю, чтобы нарушить зрительный контакт с ним. Я предпочитаю смотреть мимо него. Да, так лучше. – Я сняла этот домик у женщины, а не у тебя. И даже если ты её муж, всё равно не имеешь права врываться в мой домик, за который я заплатила. Это преступление. Так делать нельзя, ясно?

– Что? Эта сука… что? Она сдала мой дом в аренду? – хмурясь, спрашивает он.

Почему я? Почему?!

– Да, – бормочу я и подхожу к компьютерной сумке, стоящей на диване. Достаю оттуда распечатку с сайта и возвращаюсь. Я открываю её и показываю ему. – Видишь? Здесь чёрным по белому написано, что я забронировала и оплатила аренду домика на три недели. Я перевела деньги, и у меня есть чек. Так что домик мой, понял? И ты уйдёшь отсюда. Разбирайся со своей женой сам, иначе я на вас в суд подам. Это мой чёртов домик. Мой. Está bien?

Он снова хмурится, отчего у него появляется глубокая складка на лбу.

– Si, – отвечает он.

– Отлично. Значит, мы договорились. Я позвоню твоей жене, и она заберёт тебя отсюда. Решайте свои проблемы подальше от меня. Я не буду вмешивать сюда полицию. Сделаю вид, что мы просто недопоняли друг друга, и вы в подарок разрешите мне бесплатно пожить здесь ещё неделю. И уж точно мне ваши проблемы не нужны.

Делаю шаг в сторону, чтобы взять мобильный из спальни.

– Я не женат. Я даже не помню имени шлюхи, которая жила здесь. Я её просто трахал, – говорит он.

– Прости? – приоткрываю от шока рот. Как можно так говорить о женщинах?

– Этот домик по документам принадлежит мне. Я поселил сюда свою любовницу, которую трахал, когда хотел. Типа подарка за её готовую вагину для меня в любое время. Так что развяжи меня, я заберу свои вещи и уйду. Договорились?

Я прищуриваюсь и отрицательно качаю головой.

– Я лучше вызову полицию.

– Если бы ты на самом деле хотела вызвать полицию, то уже сделала бы это. Но ты этого не сделала, – усмехается он. – Так что… просто развяжи меня. У меня нет времени, чтобы болтать с тобой, кем бы ты там ни была. Со своей шлюхой я разберусь позднее.

– Ага, конечно, чтобы ты прикончил меня? Нет, дружок, так не пойдёт. Мне не нравится твоё предложение, поэтому я останусь при своём мнении. Я уже ознакомилась с твоим набором, – перевожу взгляд на кухонный стол, на котором разложила всё, что нашла у него. А это пистолет и два ножа.

– Что ж, тогда вызывай полицию. Им точно будет интересно, почему ты взяла меня в заложники. У тебя есть оружие, ты незаконно живёшь в моём доме, ведь моя бывшая шлюха сдала тебе дом без моего ведома, а это точно не понравится полиции. Давай звони, – улыбается он.

– Ты, правда, считаешь, что я брала всё это дерьмо голыми руками? Ты что, меня за дуру принимаешь? Нет. Там только твои отпечатки пальцев, засранец. Я работала в перчатках, потому что не трогаю дерьмо голыми руками. И уж точно я не знала о том, что твоя любовница настолько сильно тебя ненавидела, что решила сбежать отсюда и подставить меня. А также у меня есть подтверждение платежа. Я предоставлю все чеки и переписку с твоей любовницей, где видно, что сняла этот дом и ни в чём не виновата, – теперь я улыбаюсь, а он поджимает губы. – Так я вызываю полицию, да?

– Блять, – скулит он и опускает голову.

– Да-да, дружочек, ты попал в полное дерьмо. Так расскажешь, что тебе нужно? – спрашивая, снова встаю перед ним и жду, какую ещё ложь он опять придумает.

– Мне нужны мои вещи, и всё. Я заберу сумку и уйду.

– Здесь нет никаких чужих вещей. Когда я заехала, то здесь даже посуды не было, и мне пришлось мыть весь этот дом, потому что он был засран. Ещё одна попытка.

– А ты проверяла погреб? – прищуриваясь, спрашивает он и приподнимает голову.

– Здесь нет погреба. Я всё проверила.

– В спальне. Там под половицами есть погреб, в котором лежат мои вещи. Развяжи меня, я заберу свои вещи и уйду. Я обещаю.

– Обещаешь? И с чего бы это я должна доверять такому, как ты? Ты явно нехороший парень. Ты убийца, киллер или вор, а ещё можешь быть насильником или наркоторговцем. А также ты мог бы воровать людей и продавать их на органы. Да-да, я телевизор смотрю и много читала любовных романов о плохих мальчиках. В романах всё так интересно и возбуждающе, а на самом деле всё так уродливо и грязно, – делаю паузу и замечаю, что этот засранец цепляется за слово «грязно», потому что он ухмыляется, окидывая меня своим наглым взглядом.

– Даже не думай, дружок, – рычу я, тыча в него пальцем. – Когда я сказала грязно, то имела в виду, что ты реально всё испачкал своей кровью. Это не то «грязно», которое у тебя на уме. И уж точно ты не в моём вкусе. Я не связываюсь с плохими парнями, у которых ужасное отношение к женщинам. Ты пользуешься нами, чтобы утолить свои потребности, а это плохо. Ты плохой парень, и это тоже не в хорошем смысле слова. Ты поступаешь низко, раз даже твоя любовница, которой ты оставил этот дом, решила сбежать от тебя.

– Она просто обидчивая. И я точно не насилую их. Хочешь, заключим сделку? Я покажу тебе, почему женщины без ума от меня, а ты меня отпустишь? – спрашивает он, ещё шире улыбаясь, а я закатываю глаза.

– Спасибо, но пошлю тебя на хрен. Мне такого рода услуги не нужны. И я не собираюсь пачкаться. Я ненавижу грязь. А ты весь грязный, – указываю на его окровавленную толстовку. – Итак, как ты получил ранение?

– Отпусти меня, и я расскажу.

– Ни черта.

– Я всё равно выберусь, пока ты болтаешь. Я не первый раз попадаю в такое дерьмо. Так что ты лучше подумай о том, какие варианты я тебе оставлю. Я злопамятный.

– Ты что, угрожаешь мне? – прищуриваюсь я. – Ты не в том положении, засранец. Ты ранен, это раз. У тебя приличная дырка в боку, и тебе нужно в госпиталь. Помимо этого, у тебя порезы по всему лицу, это может быть авария, взрыв, или ты упал на жёсткую траву и катался по ней. В твоих волосах застряли сухие листья. Одежда не твоя, ты её украл, когда убежал откуда-то и наткнулся на мой чёртов домик. Ты залез сюда и нагло начал пачкать мои шкафчики, а я их тоже отмывала. Помимо этого, ты взломал дверной замок. Нет-нет-нет, засранец, я тебя точно не отпущу, – отрицательно мотаю головой, довольная, написанным недоумением на лице этого наглого отморозка. – Я не дура, понял?

– На кого ты работаешь? – грубо рявкает он. – Тебя подослали…

– Убить тебя? – смеюсь, заканчивая за него предложение. – Вообще-то, нет. Я тебя впервые вижу. Я, вообще, не отсюда и живу в другом городе. Повторюсь, я в отпуске и никогда не была в Чикаго. Здесь у меня назначена встреча с моими подписчиками в конце месяца, поэтому приехала раньше, чтобы подготовиться. Я блогер и работаю на себя. Снимаю всякие рецепты для своего канала. Приехала сюда, чтобы поработать в тишине и отдохнуть. Но ты всё испортил. Ты наглый, что мне совсем в тебе не нравится. Говори. Что тебе нужно?

– Ладно, – тяжело вздыхает он. – Ты должна развязать меня и отпустить. Я заберу свои вещи, это оружие и техника, которые понадобятся мне, чтобы спасти своих детей. Мои дети сейчас в опасности, понимаешь? Мои дети. Меня пытались убить, я выжил и добрался до своего домика, который купил много лет назад, чтобы передохнуть и подготовиться. Мои дети в опасности.

– Дети? – недоверчиво переспрашиваю его. – Сколько их?

– Четверо. Два мальчика и две девочки. Сегодня у меня хреновый день, куколка. Реально хреновый. Мой сын под действием наркотиков, его накачали ими против воли. Моя дочь пережила клиническую смерть из-за передозировки и находится в больнице. Мой младший сын, ему десять лет, болеет. У него почечная недостаточность, и я искал для него донора. Он умирает, но я надеюсь, что завтра ему сделают операцию, и он будет жить. В данный момент все мои дети в опасности. Их убьют, если я не вернусь и не защищу их. А для этого мне нужно оружие и оборудование, как и подлатать себя.

Он замолкает, и его глаза начинают слезиться.

– Там мои дети. Дети, которые нуждаются во мне. У меня нет жены. Она покончила с собой на глазах у моей дочери. Я вдовец. Мне нужно уйти, – произносит он, и по его щеке скатывается слеза, и я ненавижу себя за то, что испытываю сострадание к этому человеку. Я многое видела, и да, зачастую отцы готовы на всё ради своих детей.

– С кем сейчас твои дети? – уточняю я.

– Дочь и сын в госпитале. Там мои друзья. А остальных забрал другой мой друг к себе. Мой сын в плохом состоянии. Он под действием наркотиков, и нужно позаботиться о нём. Он ещё маленький. Очень маленький. Его пытались отравить, как и мою дочь. Моя дочь – ангел, она никогда не делала ничего плохого. Мои дети нуждаются во мне. Клянусь, без меня они умрут. Я должен вернуться и спасти их. Должен. Я пришёл сюда, потому что это одно из немногих мест, о котором не знают, но и здесь не могу долго находиться. Меня отследят и тогда убьют, а моих детей продадут очень плохим парням, которые сначала изнасилуют их, а затем продадут на органы.

– Сколько твоим детям?

– Они маленькие. Старшему десять, затем две дочери погодки, восемь и семь, и самый младший, самый слабый из них, ему всего четыре. Я нужен им, – отвечает он и смотрит на меня таким взглядом, от которого я забываю, как дышать.

Чёрт.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, подхожу к ножницам и возвращаюсь к нему. – Но если ты тронешь меня, я тебя прибью, понял? Ты и так слаб. Тебе нужно в госпиталь. Ты потерял много крови, засранец. И я это делаю исключительно потому, что у тебя есть дети, которые нуждаются в тебе. Если бы не дети, сдала тебя в полицию. И оставь меня в покое. Я в отпуске. Мне не нужны проблемы. Договорились?

– Si, – кивает он.

Разрезаю скотч на его руках, затем ногах, и на груди. Разматываю его и уношу мусор в ведро.

– Итак, где твои чёртовы вещи? Я помогу тебе забрать их, и ты уйдёшь, – показываю на него пальцем. Он крутит запястьями, а затем снова кривится, схватившись за бок. – Тебе, правда, нужно в больницу, засранец. Ты теряешь кровь, а значит, и свои силы. В таком состоянии ты вряд ли что-то сделаешь и сможешь защитить своих детей. Так где твои вещи?

– В спальне, – хрипит он, медленно поднимаясь на ноги.

Я замираю и с ужасом смотрю на этого человека. Почему я раньше не подумала о том, какой он высокий. Ну, я низкая, да ещё и пухленькая, поэтому он кажется мне очень большим. Просто гигант какой-то. Сглатываю от появившегося вновь страха и быстро проскакиваю мимо него, направляясь в спальню. Попутно включив свет, останавливаюсь в центре комнаты и жду, когда он войдёт сюда.

– Вот здесь, нужно зацепить напольное покрытие, – он указывает на место в полу возле ванной комнаты.

Опускаюсь на пол и ползаю, постукивая по полу. Но ничего не слышу?

– Левее и немного выше, чувствуешь стык?

– Да, – киваю я.

– Нужно ухватиться за него и поднять.

Чёрт. Чем я ухвачусь? Я оглядываю комнату, продолжая держать пальцы на стыке, чтобы не потерять его.

– Принеси нож, будь хотя бы полезным, раз просто стоишь и смотришь, как я зачем-то помогаю тебе, – бубню я.

Мужчина, держась за бок, добирается до тумбочки. Я собираюсь уже наорать на него, но через секунду что-то щёлкает, и он достаёт длинный и изящный нож. Чёрт, выходит, что он не врал? Это его дом? Меня что, выгонят отсюда? Да ни черта. Я заплатила и никуда не уйду, пока срок аренды не истечёт.

Он подходит ко мне и протягивает нож, рукояткой вперёд. Я хватаю его и поддеваю дерево. Оно легко поддаётся. Хватаюсь за несколько половиц и поднимаю их, словно дверь. А под ними оказывается металлическая дверь без каких-либо замков. Мужчина опускается на колени рядом со мной и смахивает пыль, затем находит небольшой чёрный экран и нажимает на него большим пальцем. Через пару секунд экран вспыхивает белым, а затем меняется на зелёный, и дверь щёлкает, поднимаясь вверх. Он хватается за неё пальцами, как и я, и мы вместе её поднимаем. Внизу, и правда, есть погреб.

– Там есть лестница. Спустись туда и подними мне две сумки. Они чёрные.

– Скажи волшебное слово, – требую я, поднимая на него злой взгляд.

Он прищуривается, я тоже.

– Живо?

– Ещё одна попытка. Давай, ты знаешь вежливые слова, которые помогут тебе быстрее получить желаемое.

– Пожалуйста, – сквозь зубы цедит он.

– Видишь? Это было не так уж и сложно. Ты даже в обморок не грохнулся, – смеюсь и свешиваю ноги вниз.

Я нащупываю металлическую лестницу, медленно спускаюсь по ней вниз и спрыгиваю. Благодаря падающему из спальни свету, я вижу первую сумку и хватаю её. Она очень тяжёлая, но я тащу её к лестнице и хватаюсь за металл. Пыхтя и истекая снова потом от стараний, поднимаю сумку, и наглый вор перехватывает её и ставит на пол в спальне.

– Там должна быть ещё одна. Я оставлял две сумки.

– Волшебное слово? – сдуваю со лба мокрую прядь.

– Я тебя сейчас столкну на хрен туда, – рычит он.

– Тогда я здесь закончила.

– Пожалуйста, – быстро рявкает он.

Ухмыльнувшись тому, как мне нравится, когда он бесится оттого, что не может что-то контролировать, я снова спрыгиваю вниз. Оглядываюсь и ничего больше не вижу. Это небольшое углубление, в котором воняет сыростью и чем-то протухшим.

– Здесь ничего больше нет. Ты уверен, что было две сумки, и твоя бывшая не забрала одну? Я…

Резко свет исчезает, и над моей головой захлопывается дверь.

– Сукин сын, открой немедленно! – ору я, быстро забираясь по лестнице наверх. Замок щёлкает, и я слышу его приглушённый смех. – Это не смешно, идиот!

– Куколка, разве мама не говорила тебе о том, что не стоит доверять мужчинам? И особенно если они готовы разрыдаться перед тобой? Никогда не доверяй тюфякам. А я уж точно не такой.

– Козёл, открой! Здесь нет кислорода! Открой! Это не смешно! Я помогла тебе! Ублюдок! – ударяю кулаком по металлу, и рука вспыхивает болью.

– Прости, куколка, но ты умрёшь. Отомстишь мне в аду. И да, забыл сказать, хорошая задница, я бы её трахнул. Надо было соглашаться на моё предложение, ты бы могла продлить себе жизнь. А так… хм, прощай, – после его слов по металлу что-то ударяет, как предполагаю, напольное покрытие.

– Так нечестно! – ору я. – Ты не можешь меня здесь бросить! Эй! Козёл старый! Открой эту чёртову дверь! Открой!

Но, конечно же, он ничего не делает. Я луплю по двери кулаком, пока рука не немеет.

– Так не заключают сделки, придурок! Я помогла тебе! Открой! Я же умру! Открой, мать твою! Когда я выйду отсюда, то тебе крышка, ублюдок! Козёл! Открой!

Мои глаза начинает пощипывать, и я борюсь со слезами. Дышать в маленьком пространстве становится сложнее. Я же только начала новую жизнь и старалась быть милой и доброй. Я, чёрт возьми, поверила его фальшивым слезам. У него даже детей нет! Козёл!

Спускаюсь вниз и сажусь на землю. Стираю слёзы рукой и готовлюсь умереть. А что ещё я могу сделать? Он явно бросил меня здесь, как свидетеля. Я знаю таких, как он. Они лишены любых чувств. Они просто манипуляторы и ублюдки. Ненавижу этот чёртов мир. Ненавижу.