Текст книги "Наши запреты (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
Глава 24
Лейк
Стать жертвой довольно легко. Это делают с собой люди каждый день, даже ещё не успев встать в постели. Но многие, большинство, просто попадают в спираль жертвенности. Ими начинает управлять обычная лень, ведь если использовать своё положение правильно, то можно получить кучу выгоды. Состояние жертвы может быть психологическим и физическим. Начинается всё с физического состояния, а затем легко обращается в психологическое. И тогда люди просто опускают руки. Это всё лень. Лень и безразличие к своей жизни. Я находилась в обоих состояниях и скажу, что даже в позиции жертвы можно управлять происходящим. Нужно просто не позволять себе бояться собственных мыслей, а они ужасны. Появляются чувства вины, стыда и отвращения к себе. Но, чёрт возьми, когда к твоему горлу приставляют нож, а твои руки и ноги связаны, и ты осознаёшь, что или берёшь себя в руки, или тебе конец, то тогда ни о каком стыде, страхе или же вине ты не вспомнишь.
Мы с Раэлией, запертые в клетках друг рядом с другом, провели уже достаточно времени. Не знаю, сколько прошло, но явно, что время исчисляется не минутами, а днями. Два или три дня. Рубен нас кормит. Сам. Из ложечки, отпуская язвительные и мерзкие комментарии по поводу нашего «светлого» будущего. Говорить запрещено. Во-первых, рот Раэлии заклеен изолентой. Во-вторых, это небезопасно, так как здесь стоят камеры. В-третьих, мне просто не хочется. Чем меньше я говорю и контактирую с ней, тем больше у нас шансов выбраться отсюда.
Мы уже достаточно услышали. Мы видели Джеймса, Деклана, Рубена, Иду и других людей, которые просто спускались по своим причинам. Зачастую это было для того, чтобы посмеяться, попытаться нас разрушить, надавить на нас психологически. Деклан же… мне его так жаль. Безумно жаль. Он один из этой компании вызывает у меня сочувствие. Он не делает ничего плохого и просто молчит, когда приходит, чтобы снять с нас штаны и посадить на ведро, чтобы мы помочились или ещё хуже. Деклан не смотрит на нас, не издевается. Он просто, как робот, выполняет свою работу. А внутри он мёртв. Ему больно. Физически больно. И я могу предположить, что бледность его кожи – это свидетельство именно боли на ней же. Вероятно, на его теле раны. И я уверена, что если бы что-то было в его силах, он бы это сделал и помог нам.
Меня будит голос, полный отвращения. Я просыпаюсь, медленно открывая глаза. Перед камерой Раэлии стоит Ида, и она очень зла. Безумно зла. Это и послужило причиной вспышки её ярости.
– Ты должна была сдохнуть, – выплёвывает она. – Ты даже не смогла дойти до конца. Ты жалкая, такая же как твой отец. И знаешь, я только от него. Ему насрать на то, что ты здесь. Ему плевать: убьют тебя или нет. Точнее, он дал своё безразличное согласие на то, чтобы тебя убили, избавились от вас двоих. Он не придёт за вами. Он вас бросит, как бросил нас с Энзо.
Моё тело напрягается, когда я слышу её слова. Мне сразу же хочется броситься на защиту Доминика. Он не может это чувствовать. То, о чём она говорит, это фальшь. Это всё враньё. Доминик любит свою дочь и сделает всё для того, чтобы вытащить её отсюда.
– Из-за тебя Мигель пострадал. Тебе не стыдно оттого, что он сейчас отвечает за твои поступки? – Ида тычет пальцем в Раэлию, сидящую на полу в углу камеры. И я замечаю, как рука Раэлии вздрагивает при упоминании Мигеля. Эта сука знает, на что давить.
– Говорили, что он пришёл в себя. Якобы ему становится лучше, но нет. Сегодня пришли новости о том, что его лёгкие опять отказали, и Мигеля ввели в кому. Он овощ. Из-за тебя! Только из-за тебя! Если бы ты отвалила от него, оставила его, как должна была, то он бы не пострадал! Ты это сделала с ним, а не я! Ты! Ты…
По щеке Раэлии скатывается слеза, и я отчётливо вижу, как она ломается на части из-за боли от услышанного. Боже мой, она любит Мигеля. Она без ума от него. Если Раэлия услышит ещё больше обвинений в свой адрес, ещё больше доказательств, что Мигель точно умрёт, то она потеряет любое желание выбраться отсюда. Она будет искать смерть.
– Вообще-то, это сделала ты, – рявкаю я и выпрямляюсь.
Ида переводит на меня взгляд.
– Тебя никто не спрашивал. Ты просто шлюха…
– Как и ты, – усмехаюсь я. – Да-да, как и ты, но к твоему великому сожалению, я умнее тебя. Посмотри, до чего ты докатилась. Ты стала убийцей и винишь во всём Раэлию, но по факту-то, это ты создала всю эту ситуацию, потому что хотела отомстить.
– Заткнись!
– И я тебя понимаю, – продолжаю с улыбкой на лице. – Я знаю, что такое желать отомстить мужчине, который тебя не хотел. Добиться от него любви и желания к тебе и забрать у других эту любовь. Тех, кого он по-настоящему любит, пусть и неявно. Ты поступила глупо, Ида, и боюсь огорчить, но тебя убьют.
– Заткнись! – кричит она, подскакивает к моей клетке и ударяет по ней ладонью.
– Ты никому не нужна. Даже Энзо выбрал не тебя.
– Это ложь! Он забрал его у меня! Я растила его! Я…
– Это обидно, – киваю я, перебив её. – Столько лет ты пыталась спасти его. Ты нашла того, кто помог тебе, и чем отплатила за это? Местью? За что? За то, что Доминик не знал о вас?
– Он знал. Не говори того, о чём не знаешь сама, – шипит Ида.
– Ну, на самом деле я многое знаю. Я же трахалась с ним, ты забыла? Ой, это был секрет? Простите. Я не хотела никого обидеть, но это факт. Я трахалась с Домиником и знаю о многих его душевных ранах. Точнее, я знаю практически обо всех. И то, что ты сделала, не причинило боли Доминику, это лишь толкнуло его на осознание, что Раэлия и Роко для него самые важные люди в этом мире. Доминик спас свою дочь. Он моментально понял, что она хочет сделать с собой из-за тебя. И ты, правда, думаешь, что останешься жива? Боже, Ида, очнись. Просто раскрой глаза и подумай, что ты уже труп. Ты, действительно, считаешь, что Джеймс отпустит тебя живой или Доминик? Нет. Но вот ты ошибаешься, если сразу же пишешь сценарий поступков людей в своей голове. Люди умеют удивлять, заверяю тебя. И да, Энзо выбрал его. Я была там, когда он выбрал его. Хочешь знать, почему?
– Он не мог выбрать его. Энзо любит меня, – с болью в голосе шепчет Ида.
– Именно, – киваю я. – Именно поэтому. Он любит тебя и хочет, чтобы ты была счастлива со своей семьёй, а он будет с отцом. Энзо очень умный и смышлёный парень. Он видит многое, не считай его глупым идиотом, Ида. И он осознал, что ты уже взрослая, у тебя должны быть мужчины, и ты достойна любви. Это ужасно, что ты просто уничтожаешь своими руками его веру в тебя. Да, тебе больно и обидно, оттого что мама тебя обманула. Она же обманула тебя, Ида. Доминик не был твоим отцом, а Кармен была шлюхой, работающей в борделе. Очнись, она была шлюхой, и ты лишь плод насилия, как и я, как и Раэлия. Я не знаю своих родителей, но думаю, что это был залёт или же насилие. Но вот Раэлия… ты уверена, что вы сильно отличаетесь, но нет.
– Я лучше её, – рычит Ида. – Ты врёшь. И я тебя…
– Да-да, отомстишь мне. Но мне насрать. Вы с Раэлией похожи. Знаешь почему? Потому что обе верили своим матерям, которые вас предали. Вы обе так хотели быть любимы своими отцами, что начали воевать со всем миром, только бы эти отцы вас заметили. И это привело тебя к отчаянию. Ты ведь, по сути, потеряла всё, Ида. Всё. И из-за чего? Из-за мести? А она того стоила? Стоила ли она тех синяков, которые ты прячешь под одеждой? Стоила ли она всей этой боли, которая живёт внутри тебя? Стоила ли? Нет. Но все мы совершаем ошибки. Каждый из нас сейчас находится здесь, потому что мы ошиблись. И нас привела сюда месть. Тебя, меня, Раэлию, Рубена и всех остальных. Это месть. Но ради чего? Ради власти? Какой? Зачем нужна эта власть, если ты сама же и страдаешь, продолжая терять тех, кого любишь? Это глупо. Мы идём по пути страданий, но это ни к чему хорошему нас не приведёт. Мы просто потеряем себя, если не остановимся и не поступим так, как говорит нам сердце. Вот и всё, Ида, вот и вся твоя правда, которую ты так отчаянно скрываешь, оправдывая себя и свои поступки. Ты думаешь, что ничего не изменить и нужно нападать. Нет. Нужно выжидать. Это намного лучше и выгоднее.
– Рубен тебя убьёт, и я буду улыбаться, когда он это сделает. Он убьёт её, а потом тебя. И я буду там. Я выиграю, а вы проиграете.
– И что? Ты, действительно, думаешь, что я боюсь? – смеюсь я. – Правда? Ида, я ни черта не боюсь.
– Не боишься? Это мы ещё посмотрим! – Ида достаёт ключ и быстро отпирает мою дверь. Она подходит ко мне и с размаху даёт мне пощёчину. Кожа вспыхивает огнём, но я снова смеюсь.
– Слушай, ты что, тупая? Не бояться и физически не чувствовать – это разные вещи, – возвращаю свой взгляд на неё.
– Я заставлю Рубена резать тебя по кусочкам.
– Ох, это должно меня напугать, да? Нет, мне не страшно.
– Он убьёт Доминика.
– И это тоже не действует. Попытайся снова.
– У тебя на глазах он будет изводить Роко, Доминика и Энзо. Ты такой судьбы хочешь для них?
– А ты? – спрашивая, удерживаю её взгляд и подаюсь вперёд, понижая голос до шёпота. – А ты такой участи хочешь для своего брата? Ты готова пожертвовать им? Нет. Ты не готова. Ты была у Доминика, как говоришь, но знаешь почему? Нет, не из-за Энзо, а из-за себя. Ты хотела, чтобы он защитил тебя, чтобы увидел, как ты раскаиваешься во всём, и помог тебе. Вот что ты хотела. Энзо здесь ни при чём. Ты просто использовала предлог, чтобы встретиться с Домиником. Ты боишься, потому что знаешь, чем всё это обернётся для тебя. Это не входило в твои планы. Ты понимаешь, что ошиблась, когда решила отомстить Доминику. Он не твой отец. Он ни при чём. Но ты не смогла остановиться и попала в собственную воронку обиды и ярости из-за того, что ничего не получилось. Твои фантазии были разрушены реальностью. И ты хочешь… ты так ждёшь, что Доминик тебя спасёт. Надеешься на то, что он всё же простит тебя и поможет выбраться отсюда. И он может. Он может, но пока ты продолжаешь идти туда, куда идёшь, ни хрена от него получишь. Ни хрена.
– Ты ничего не знаешь обо мне и о том, что я делаю. Я защищаю брата…
– Ложь, – качаю головой и усмехаюсь. – Ложь, Ида. Признайся себе в том, что тебе страшно. Бояться смерти – это нормально. Ошибаться – это нормально. Защищать себя – это нормально, ведь ты знаешь, что Энзо в безопасности рядом с Домиником, а ты нет. Ты никому не нужна. Тебя с детства заставили жить в дыре, затем работать и ухаживать за братом. Признай, что ты получила облегчение, когда Доминик забрал его. Признай, что ты почувствовала себя свободной. Признай, что все твои поступки продиктованы лишь обидой, оттого что ты никому так и не стала нужна, даже когда была хорошей, милой, искренней. И ты решилась на всё это, так как сдалась. Так как решила, что ты настоящая никогда не выиграешь и не получишь любви. Ты начала копировать поведение Раэлии, но в самом плохом варианте. Теперь ты напоминаешь Доминику его жену, которую он ненавидел. И которую он может убить, но через тебя. Ты, правда, этого хочешь? Или ты просто запуталась, испугалась, и твои раны внутри говорят за тебя? М-м-м? Ты же можешь выбрать другой путь. Иной… найти своего Мигеля. Того, кто будет также смотреть на тебя, как он на Раэлию. И так же пожертвует своей жизнью ради тебя. Это всё реально, но для этого тебе следует…
– Ида, мать твою!
Мы обе вздрагиваем, и внутри я рычу от недовольства. Я же практически поймала её на якорь. Я закинула такую качественную удочку и нашла болезненные точки. Мне нужно было всего чуть-чуть. Пару минут и не больше.
– Какого чёрта ты там делаешь? Роб тебя придушит! Тебе запрещено ходить сюда одной! – Деклан хватает Иду за локоть и вытаскивает из камеры.
Я понимаю, что он пытается, хотя бы так защитить нас, но это не вовремя. Так не вовремя.
– Пошла вон отсюда и отдай ключи. Тебя дядя искал, – Деклан запирает мою камеру. – Пошли. Я проведу тебя.
Они оба уходят. Я поворачиваю голову в сторону Раэлии. Она иронично выгибает бровь, словно спрашивая меня: «Ну как, получилось?». Я отрицательно качаю головой.
Откидываюсь назад и закрываю глаза. Ладно, не получилось.
Всё моё тело ноет от побоев, голова жутко болит, но я уверена, что это долго не продлится. Нужно просто найти способ обмануть и переиграть их. Доминик придёт, и тогда придётся несладко. Им. Я знаю, что Доминик вытащит Раэлию. О себе я не беспокоюсь. Я уйду вместе с Рубеном. Я не позволю ему жить дальше. Никогда. И мне плевать, какую цену я за это заплачу.
Меня будит топот. Иногда я нахожусь в таком состоянии, чтобы не потерять окончательно все силы. Спать полноценно нельзя. Это запрещено. Нужно поддерживать в теле силы, и я так делала долгие годы, чтобы выжить. И нет, мне до сих пор не страшно.
– Мои красавицы, я по вам соскучился, – растягивая слова, Рубен хлопает в ладоши. Чёрт, он зол. Он психует. Рубен всегда выглядит как мудак, когда психует. Его якобы довольная улыбка сигнализирует о том, что ему нужно сбросить недовольство. А если учесть, что Рубен ненавидит, когда ему напоминают его место, то ему снова нужно ощутить ту же власть, как и раньше.
– Деклан, друг мой, ты же согласен со мной? – спрашивает он и хватает Деклана, тот кривится секунду и начинает дышать чаще.
Деклан обнимает его за шею, перекидывая взгляд с Раэлии на меня и обратно.
– Думаю, тебе нужно немного снять напряжение перед великими делами. Ну, чтобы тебя ничего не отвлекало. Ты так не думаешь?
– Я в порядке, Роб, – холодно отзывается Деклан.
– Да брось, ты такой скучный, – Рубен отпускает его и отпирает мою камеру.
– Лейк, любовь моя, я бы хотел сегодня немного тобой поделиться. Ты же не против?
– Мой ответ имеет какое-то значение? – фыркаю я.
– Нет, – с улыбкой на лице качает он головой.
– Итак, кого ты выберешь сначала, Деклан. Разрешаю тебе их немного пощупать. Там сиськи помять, облизать их слёзы и тому подобное. Ты в теме? – спрашивая, Рубен оборачивается к Деклану.
Почему он не уйдёт? Чем или кем контролирует его Рубен?
– Нет. Я воздержусь. Сейчас стоит сосредоточиться на других делах, – сухо произносит Деклан.
– Это приказ, мать твою, – рявкает Рубен, но потом его лицо смягчается. – Наверное, ты просто не знаешь, как это делается, да? Я покажу тебе. Не беспокойся.
Рубен смотрит на меня. Ладно. Я это переживу.
– Я просто покажу ему твои сиськи, Лейк, – ухмыляясь, Рубен опускается передо мной на колени и достаёт нож из ботинка. Он разрезает мою грязную и окровавленную футболку.
– Она, правда, сейчас толстая, но сиськи всё равно классные. Не беспокойся, скоро она снова будет худой. Ну и корова же ты, Лейк. При мне такого безобразия не было, – недовольно бубнит Рубен, обхватывая руками мою грудь.
Он всегда это говорил. Всегда. Ему не нравился мой вес, и когда он исчез, я ощутила свободу. Свободу для своего тела. Мне плевать на вес, я люблю поесть, но Рубен…
Я шиплю от боли, когда он сильно сжимает мою грудь.
– Видишь? Ей нравится. Давай, Деклан, подойди сюда, – Рубен подзывает его, и я вижу на лице Деклана минутное отвращение, но потом он отрицательно качает головой.
– Я воздержусь. У нас есть…
– Хочешь по-плохому, да? – рычит Рубен. Он так резко заносит в воздух нож, что я даже не замечаю, как лезвие проходит по моему бедру, разрывая ткань джинсов. Боль вспыхивает на моей повреждённой коже, и я кричу.
– Да… да, вот так! Так! – радостно кричит Рубен.
– Ты что делаешь? – злобно шипит Деклан.
Рубен подносит нож ко рту и слизывает с него мою кровь.
– Приказываю тебе сделать то, что я хочу. Иди. Сделай это, а потом со следующей, – Рубен отпускает меня.
Моё дыхание сбивается от боли. Чёрт, он порезал меня. Дебил.
– Или тебе нужно ещё больше вдохновения? Мне привести сюда твоего отца? Снова сделать в нём дыру? – прищуриваясь, спрашивает Рубен.
Ах вот оно что. Мне так жаль.
Боль проскальзывает в глазах Деклана вместе с яростным бессилием. Он идёт в мою сторону и садится на колени. Он просто обхватывает мою грудь руками, а Рубен свистит.
– Пусть она кричит. Скажи ей. Она должна кричать, показать ему эмоции. Ему нужна власть. Слабость. Он успокоится. Пусть делает, как я, – быстро, едва слышно шепчу Деклану.
Он замирает, и я начинаю орать, визжать и выгибаться.
– Отвали, блять, от меня! Рубен, мать твою, не смей! – ору я.
Вот оно что.
– Рубен!
– Продолжай, Деклан! Ещё!
Но руки Деклана не особо-то и двигаются. Он даже практически не прикасается ко мне.
– Сожми, – выдыхаю я.
Деклан так и делает. Я снова визжу, дёргаю ногами, скулю и заставляю себя рыдать. Именно рыдать, умолять, устраиваю шоу. Рубен любит шоу. И я это делаю.
– Всё, всё достаточно. Хватит, – Рубен хватает Деклана и отталкивает его в сторону.
Смотрю на Рубена затуманенными глазами.
– Ты чудовище… как ты можешь? Ты же любил меня! – скулю я.
– Я люблю тебя, Лейк. Я люблю тебя больше всех. Ну что ты, – Рубен прижимает меня к себе и качает.
– Деклан, развлекайся с другой. И я хочу слышать её. Ясно? – рявкает Рубен.
– Ты меня порезал… у меня кровь, – толкаю его лбом, Рубен сильнее сжимает меня в своих руках, но наблюдает за тем, как Деклан походит к камере Раэлии. Она рычит на него, пытается брыкаться. Чёрт, Раэлия, не делай этого! Не сейчас!
– Я знаю, милая. Знаю. Прости меня. Я заглажу свою вину. Я не хотел причинить тебе боль, – шепчет Рубен, гладя меня по волосам.
Деклан отрывает изоленту ото рта Раэлии, и она начинает покрывать Деклана всеми возможными оскорблениями.
– Заставь её заткнуться! – рявкает Рубен. – Разорви её.
Деклан хватает Раэлию за волосы и дёргает назад.
– Ты, блять, труп! Только, блять, посмей меня тронуть, Дек, я тебя выебу! Я тебя…
– Я могу её целовать? – спрашивает Деклан, снова дёрнув Раэлию за волосы.
Чёрт, ты должна заткнуться, Раэлия! Просто заткнуться сейчас!
– О-о-о, ты у нас нежный парень, да? Давай, – отвечает Рубен, и его рука проскальзывает под чашечку моего бюстгальтера и сжимает мою грудь.
Меня сейчас вырвет, но я слишком напряжённо наблюдаю за тем, что делает Деклан. Он впивается в шею Раэлии и, видимо, кусает, потому что она вся выгибается. Деклан зажимает ей рот ладонью, немного поворачивает её и, видимо, говорит ей моё послание на ухо, потому что она замирает на секунду.
Давай… давай…
– Она затихла. Ей нравятся поцелуи? – Рубен переключает своё внимание на Раэлию, отшвыривая меня от себя. Он встаёт на ноги, пока Деклан дёргает кофту Раэлии вниз, разрывая ворот, и запускает руку под ткань. Ох, это нехорошо.
– Отвали… не трогай меня… пожалуйста, – воет Раэлия. – Дек… это же я.
– Да вы посмотрите, что творит этот ублюдок. Он заставил плакать эту суку, – смеётся Рубен, наклоняясь и хватая Раэлию за подбородок.
Больше. Больше. Дай ему больше эмоций.
– Не трогай меня… лучше убей. Лучше…
– Чёрт, это слишком возбуждает. Я думаю, что нужно бы, действительно, снять напряжение, – Рубен кладёт ладонь на свой пах и сжимает свой член. – Деклан продолжай, а я трахну этот рот. Зубы прячь, а то я тебя их лишу и всё равно трахну.
О, боже мой. Боже мой… почему я сразу об этом не подумала? Рубен бы никогда не остановился. Я для него демонстративный экземпляр, Раэлия его жертва. И он будет изводить жертву.
– Ты решил её рассмешить? – выкрикиваю я.
Рубен замирает и, удивляясь, поворачивает голову в мою сторону. Его джинсы уже расстёгнуты. Грёбаный извращенец.
– Что?
Облизываю губы и улыбаюсь.
– Я говорю, ты решил посмешить её своим размером корнишона? Ох, не унижай себя так, Рубен. Раэлия видела и больше. У неё же был Мигель, а насколько я знаю, у него отличный размер, – ухмыляюсь я.
– Что ты сказала? – шипит он, отпуская Раэлию, и направляется ко мне.
– Ты слышал. Знаешь, почему я с радостью трахалась с другими? Потому что у них члены как члены, а не твой жалкий корнишон. Боже, он сколько сантиметров, когда ты возбуждён? Пять? Вот у Доминика член. Он шикарен. Ты бы видел его, – произношу я и улавливаю шокированные взгляды Раэлии и Деклана. Последний слабо качает головой, приказывая мне заткнуться. Ни черта. Так я перевела его внимание на себя, и он не тронет Раэлию. Пусть я получу, но Рубен не прикоснётся к ней. Он не изнасилует её. Нет. Только через мой труп. Я знаю, что с ней случилось. И это сломает её. Добьёт её.
– Ах ты, шлюха, – Рубен с размаху пинает меня в живот. Это выбивает весь кислород их моих лёгких. Я кашляю и заваливаюсь набок.
– Я не права? Я права, вот ты и бесишься. Ты бы не смешил народ, Рубен. Ты же ничтожество. Думаешь, если у тебя будут деньги, то кто-то полюбит тебя? Не-а, – сипло тяну я, бросив взгляд на него.
Его челюсть сжата, кулаки напряжены. Он замахивается и снова бьёт меня в живот. Я кашляю и стону от боли, прокатывающейся по всему телу.
– И даже если она… родит, то я убью твоего ребёнка. Я убью. Ты не имеешь права плодиться, Рубен. Ты же урод. Ты генетический урод. Зачем ты хочешь обречь своего сына на такую участь с маленьким писюном?
– Заткнись! – Он хватает меня за волосы и с силой бьёт головой об стену.
Я прикусываю язык от боли.
– Это ты так обо мне думаешь? Так? Я убью тебя! Заставлю тебя страдать! Я…
– Ой, я так боюсь. Так боюсь, что сейчас описаюсь, – хриплю я, сплёвывая кровь изо рта, а затем улыбаюсь. – Так боюсь. Ты что, не понимаешь, что никому не нужен? Ты, вообще, дерьмо этого мира. Посмотри вокруг, Рубен, тебя считают просто психом, даже не человеком. Ты…
– Роб! Гости приехали! – Ида быстро спускается по лестнице.
Ярость исчезает из глаз Рубена, и их наполняет предвкушение.
Доминик. Он здесь.
– Итак, узнаем, из чего состоит твой любовник, а, Лейк? Знаешь, что я с ним сделаю? Я заставлю его смотреть, как тебя трахают все. Затем я буду его резать и толкать в твой рот его плоть. Повеселимся, любовь моя, – смеясь, Рубен хлопает меня по щеке.
Перевожу взгляд на Раэлию, и она качает головой, говоря мне, что я дура. Может быть, я не скрываю этого.
– Деклан, вперёд. Ида, подготовь их. Пришло время для вечеринки, – бросает Рубен.
Ида поворачивается к нам и улыбается.
– Доминик здесь. Думаю, ты уже догадалась, что он приехал сам. Представляешь? Он согласился на все условия Джеймса, это было так легко. Но мало того, здесь ещё и Роко. Как думаешь, кого Доминик разрешит убить первой, а? – спрашивая, она медленно подходит ко мне и, хватая за волосы, сажает.
– Тебя, – выплёвываю я.
Ида наклоняется ко мне и шепчет мне на ухо:
– Ты такая жалкая, Лейк. Он же всё равно доберётся до Раэлии. Он сделает это с ней и оставит её себе, чтобы отомстить тебе. Я считала тебя умнее, но нет, ты дура. Ты просто законченная дура.
Я прикрываю глаза и уже устала от всех этих угроз. На меня они не действуют. Но зато действует то, что скоро всё закончится. Я долго ждала этого момента. Порой я представляла, как убью Рубена. И я это сделаю. Сделаю, чего бы мне это ни стоило.
