Текст книги "Наши запреты (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Глава 27

Доминик

Жить дальше. Ты просто привыкаешь это делать. Привыкаешь к тому, что ты всегда будешь наблюдать, а не участвовать. Привыкаешь ко всему. Это наша человеческая особенность. Ты привыкаешь к одиночеству и тишине. Привыкаешь к тому, что ты не создан ни для чего хорошего. Вот и всё. Ты просто привыкаешь.

– Я бы посоветовал тебе устроить банкет в честь своего назначения в конце января. Так ты привлечёшь больше семей, и они приедут. Сейчас начался сезон отпусков, Рождество, как-никак. Тебе будет выгодно заручиться их поддержкой. Джеймс пренебрёг моим советом, и в итоге никто даже особо не вдавался в подробности его казни, – хмыкнув, передаю распечатки с контактами всех представителей боссов в Америке.

Деклан тяжело вздыхает и кивает.

– Я не хочу, – тихо говорит он. – Я… боже, Доминик, я же не справлюсь. Я только отца потерял, просто… это так сложно.

Я искренне сочувствую парню. Он пережил много дерьма, но до конца выбирал то, что не уничтожит его человечность изнутри. Деклан надрезал верёвки Раэлии, чтобы она сбежала. Он рассказал ей о плане, принёс ей всё оборудование, чтобы спрятать на ней и таким образом уничтожить свою же семью. Да, это может казаться неправильным, ведь Деклану должно быть по хрену на нас. Но он всё же это сделал. И я с каждым годом, наблюдая за ним, восхищаюсь им. Деклан меняется. Он становится собой, изучает то, чего может достичь, и идёт дальше.

Кладу руку на его плечо и немного сжимаю.

– Мне очень жаль твоего отца, Деклан. Очень жаль. Я знаю, как это больно потерять родителя, которого ты любил. Было всего два варианта: или отдать тебя им, как младшего Босса мудака Джеймса, или представить тебя, как мужчину, который требует справедливости в отношениях между семьями, как и поддержания традиций. Ты последовал бы вслед за Джеймсом, если бы не выдвинул свою кандидатуру на роль босса семьи.

– Я понимаю, – кивает он. – Но… я ни черта не знаю об этом. Боюсь, что налажаю. Джеймс и Роб работали на последователей Грега, а я против этого. А если они придут за мной? Если они заставят меня делать то же самое? Выходит, что смерть моего отца была бессмысленна?

– Нет, это не так. Ты отличаешься от Джеймса, Деклан. Ты прав, они могут прийти к тебе, но ты можешь отказать им. Тем более, эти придурки уже в курсе того, что ты состоишь с нами в дружеских отношениях. И это уже не те отношения, что были у нас в период правления Джеймса. Они намного серьёзнее. Я не буду уверять тебя в том, что будет легко. Нет. Не будет. Тем более, нам предстоит самим найти тех людей, которые всё ещё пытаются воскресить Грега. Пора заканчивать с этой историей. Но я буду рядом, Деклан. Если у тебя появятся вопросы, или понадобится помощь, или ты просто растеряешься, то можешь в любой момент позвонить мне, и я приеду, чтобы помочь тебе. Ты мне как сын. Поэтому ты можешь рассчитывать на меня. Хорошо?

– Да, спасибо, Доминик, – Деклан устало улыбается и кивает.

Похлопываю его по плечу, и мы выходим из кабинета.

– Итак, какие у тебя планы на праздники? – интересуюсь я.

– Никаких. Я ещё в трауре. Поэтому буду просто лежать в постели, пить и курить. Вот так-то.

– Ты мог бы прийти к нам. Дети поехали покупать ёлку. Энзо вносит в этот дом очень много нового, и кажется, что Раэлия с Роко, а с ними Дрон и Роза восполняют свои детские воспоминания, – улыбаюсь я.

– Роза до сих пор здесь? – удивляется Деклан. – Роко говорил, что ты разрешил ему не жениться на ней.

– Это так. Я дал согласие на их брак с Дроном, но… обещал помочь Розе. Я её должник. Она увезла Энзо, спрятала и защищала его. Роза хороший человек. И она очень умная. Знаешь, я бы даже посоветовал тебе присмотреться к ней.

– Никогда, – кривится Деклан. – Она высокомерная сука. Постоянно находит во мне только недостатки. Она меня бесит.

– Зато искра между вами есть. Но я серьёзно, Деклан. Роза прекрасно осведомлена о порядках в семьях. Она могла бы стать очень выгодной помощницей и советчицей для тебя. Роза очень проницательна. И я думаю, что…

– Ты меня сейчас убьёшь! Мудак! – визг Раэлии обрывает меня.

Мы с Декланом замираем на лестнице, когда двери бьются о стены, и появляется ёлка.

– Сама ты дура! Я же сказал тебе, неси вперёд! Я едва не грохнулся!

– Прекратите оба! Здесь ребёнок! Двигайтесь в гостиную! Нет, Роко, не в гостиную смерти! – возмущается Дрон, опираясь на трость и указывая ей же. Трость Дрона стала ужасным наказанием для Роко. Он постоянно ей получает, то по заднице, то по спине, то по затылку. Врач Дрона сказал нам, что он будет в порядке. Дрон сейчас ходит на физиотерапию и массаж, и трость скоро ему не понадобится.

– Роза! Ты забыла пакеты! Там же игрушки! – кричит Энзо, прыгая вокруг Розы. Она устало закатывает глаза.

– Боже, как вы все мне надоели. С вами невозможно ходить на ярмарку. Я знаю, Энзо, Лонни принесёт все пакеты. Я девочка и не буду таскать эти сумки.

– Папа! Папа, смотри, что мы купили! – Энзо подпрыгивает на месте и несётся к нам с Декланом. Мы спускаемся ниже.

– Привет, Дек.

– Привет, парень, – Деклан взъерошивает волосы Энзо, а сын широко улыбается. Он поднимает в воздух перед нами игрушку ангела и восхищённо вздыхает.

– Она охрененная, правда? – шепчет он.

– Не выражайся, – строго указываю на него пальцем.

– Почему? Так говорят все. Я тоже хочу, – супится Энзо.

– Когда тебе будет шестнадцать, мы это обсудим. А пока не бери с них пример.

– Это нечестно, пап, – Энзо топает ногой и ещё больше обиженно надувает губы. – То есть я достаточно взрослый, чтобы приносить тебе кофе, горячий кофе, но недостаточно взрослый, чтобы быть крутым, как вы все?

– Энзо, только идиоты считают крутостью жаргон и ругань, – цокает Роза, приблизившись к нам.

– Тогда ты живёшь в мире идиотов, – фыркает Деклан.

Она прищуривается и откидывает назад тёмные волосы.

– Тебе лучше знать, ты же их предводитель.

– Да я…

– Роза, – обрываю их спор, чтобы это не зашло слишком далеко потому, что здесь ребёнок. Я бы не хотел, чтобы он так рано познакомился с таким понятием как «агрессивный секс», ведь эти двое явно готовы перейти к нему. – Пожалуйста, отведи Энзо переодеться и прикажи приготовить горячий шоколад. Нас ждёт украшение ёлки, и всем нужно следить за Роко. Никто не подпускает его к электричеству. В последний раз он едва не сжёг весь дом и…

– Огоньки! Я нашёл огоньки!

Чёрт.

– Роко, немедленно положи обратно! Роко! – срываюсь с места и несусь в гостиную, махнув на прощание Деклану.

Врываюсь в гостиную, в которой сейчас творится полный бедлам.

– Роко! – рявкаю я. Этот идиот уже замотался в них. Ну что за дебил? – Ты в своём уме?

– Что? Сначала нужно огоньки повесить. Я их распутывал.

– Немедленно сними это. Немедленно. А вы оба, – указываю на хихикающих Дрона и Раэлию, – следите за ним. Огонь плохой, Роко. Огонь. Плохой.

– О, пошёл ты на хер, – сын закатывает глаза, и я цыкаю на него.

– И не выражаться при ребёнке. Энзо быстро перенимает дурные привычки. Он скоро пойдёт в школу, и я не хочу постоянно приезжать к его директору, чтобы выслушивать гадости о своём сыне, как было это с тобой Роко. Ты меня понял?

– Это не я! Это Рэй! Она учит его дурному! – возмущается Роко.

– Я не учила! Я, вообще, молчала! Я же не виновата, что вас обоих так возбудила ярмарка, что вы решили пойти трахнуться, пока никто не видит!

– Роко! Дрон! – ору я на них.

– Такого больше не повторится, босс, – примирительно произносит Дрон. – Я обещаю.

– Господи, дай мне сил дожить до следующего года. Никакой ругани! Никакой! И никаких огоньков, Роко! Отдай их Дрону, иначе я сделаю всё, но твой член работать не будет пару лет!

– Ты просто жестокий сукин сын!

– Роко!

– Фиолетовый, – смеётся Раэлия.

– Я всё расскажу Мигелю, когда он полностью придёт в себя, – обиженно фыркает Роко.

Разворачиваюсь и выхожу из гостиной сразу же натыкаясь на Лонни с туфлей в руке.

– Это…

– Розы, – смеётся Лонни. – Она швырнула ей в Деклана. Эти двое явно страдают незнанием, что такое прелюдия. Тебе бы провести им лекцию. Ой, прости, ты же тоже ничего о ней не знаешь.

– Иди на хуй, – огрызаюсь я.

– Ты тоже ругаешься!

– Блять, – закатываю глаза и хнычу. Почему Энзо так не вовремя спустился? Почему сейчас?

– И снова плохое слово. Когда приедет Лейк? Когда она дома, ты не такой сварливый и не так много ругаешься.

На секунду моё сердце даёт сбой, и я теряюсь. Я не знаю, что ему сказать. Мы пока не обсуждали то, что Лейк ушла и больше не вернётся. Может быть, я ещё верю? Не знаю. Но в этот момент моя боль возвращается. Я пытался засунуть её очень глубоко, заниматься детьми, работой, вернуться в нормальный строй жизни.

– Она не приедет, да? – Энзо печально смотрит на меня. – Ты сделал ей больно, поэтому она нас бросила?

– Нет, я… она не бросала нас. Она просто занята, Энзо, – выдавливаю из себя.

– Лейк ни разу мне не позвонила. Она обещала мне торт. Шоколадный торт на Рождество. Ида говорила, что, когда женщинам делают больно, они уходят и не возвращаются. Почему ты сделал ей больно? Она же хорошая, пап.

– Я… боже, – мне так сложно что-то произнести сейчас. Я в панике смотрю на Лонни, чтобы он помог, но он лишь качает головой, говоря мне, что это мой сын. А мне дышать сложно.

– Пап? Тебе плохо? – Энзо касается моей руки и сжимает её.

– Да, сынок. Мне очень плохо сейчас, – признаюсь и опускаюсь на одно колено перед ним. – Мне очень плохо, потому что я тоже сильно скучаю по ней. Но это… господи, я не знаю, как ответить на твои вопросы. Просто не знаю. Я не хочу, чтобы ты считал, что недостаточно хорош для того, чтобы тебя любили. Лейк любила тебя, я знаю наверняка. Но бывают обстоятельства, которые не позволяют людям быть вместе.

– Она что, обидела тебя и сказала, что ты слишком старый? – хмурится Энзо.

– Нет, нет. Но между нами значительная разница в возрасте и…

– Какая разница? Это же не важно. У вас был взрыв. Это же важнее. Лейк нашла себе нового парня, да? Поэтому тебе плохо?

Не дай бог. Господи, не дай бог. Кажется, что хуже уже быть не может.

– Мне плохо, потому что я… я… ладно, я люблю её. И по этой же причине я отпустил её. Хочу, чтобы она была счастлива. Лейк пережила очень сильное потрясение…

– В неё стреляли. То есть в тебя, но она защитила тебя, потому что тоже любит. Я знаю. Мне Рэй сказала, – пожимает плечами Энзо.

Раэлия! Я же просил ничего не говорить Энзо. Он слишком мал.

– Она не должна была этого делать.

– Пап, мне не страшно. Я знаю, что мы необычная семья, и ты необычный человек. Ты для других плохой, но для нас хороший. И ты нас защищаешь. Мне нравится моя новая семья. Я люблю вас. И мне нравится, что я могу встречаться с Идой иногда. Я в порядке, папа. Я не люблю, когда мне врут. Это обидно, как будто я глупый. Но я неглупый. Мир ещё обо мне узнает.

Я смеюсь и киваю ему.

– Хорошо. В общем, Лейк дома, мы с ней не общались всё это время, и я понятия не имею, почему она ушла. Почему она отказалась от нас. Почему она не… не полюбила меня. Дело во мне, Энзо, не в тебе или других, а во мне.

– Это не так, – качает головой Энзо, а затем хватает меня за щёки и сплющивает их. – Ты много думаешь, папа. Лейк любит тебя, потому что она твоя планета. Но иногда планеты сбиваются с курса, но они всегда возвращаются на свою орбиту. Это ненаучный факт, это мой факт. Поэтому ты должен держаться своей орбиты и ждать, когда она вернётся. А ещё просто позвони ей. Скажи ей, что мы все ждём её дома. А ещё лучше, стань Гринчем и укради для нас Рождество. Только не ругайся с ней, как Роза с Деком, это смешно выглядит. Лучше целуйся, как Дрон с Роко. А ещё укради парня для Раэлии. Это мои желания на Рождество. Ты понял?

– Энзо, мне так неудобно, – бормочу я, а он массирует мои щёки и хихикает.

– Зато смешно. Подарки! Мы не купили подарки! – Энзо сразу же отпускает меня и убегает в гостиную, где начинает верещать о подарках. Они купили подарки. Они покупают их каждый день. И это уже пятый день.

– Мы за подарками, – весело сообщает Энзо и тащит за собой Раэлию.

– Спаси меня, – шипит она. – Я устала.

– Привыкай, – смеюсь я, встав на ноги. – Когда-нибудь у тебя будут свои дети!

– Пошёл ты! – Она показывает мне средний палец, и Энзо делает то же самое.

– Раэлия! – возмущённо ору я.

Хихикая, они оба сбегают, а я качаю головой.

– Дурдом какой-то. Ты мог бы мне помочь, – толкаю в плечо Лонни.

– Это не моё дело. Парень хотел ответ отца. И ты хорошо справился.

– Почему так тихо? – прищуриваюсь я. – Где Роко и Дрон?

– Я их не видел. Они все были в гостиной.

– Грёбаные кролики, – шиплю я и иду в гостиную, чтобы надрать обоим зад. Влетаю в гостиную, а за мной Лонни. Но я резко останавливаюсь, когда вижу, как Дрон держит в руках ювелирную коробочку с кольцами.

– Я знаю, что много дерьма принёс с собой тебе. И не всегда был честным. Но я люблю тебя. Всё, что произошло с нами, показало мне, что мы просто уничтожали друг друга из-за страха быть брошенными. Я… мне так жаль, что я боялся стать твоим мужем. Мне очень жаль, Роко. Я хочу им быть. Хочу детей. И я… думаю, что если мы сделаем этот шаг вперёд, то нам будет проще. Мы перестанем бояться того, что кто-то из нас уйдёт. Ты будешь моим мужем?

– Да… да, боже мой, да, – шепчет Роко и нападает на рот Дрона. Они целуются, как безумные идиоты.

Так, хватит. Мне уже достаточно кошмаров. Тихо выхожу из гостиной, а Лонни за мной.

– Кажется, что всё налаживается, – шепчет он. – Как ты только это всё разрулишь?

– Легко. У меня есть план. Я устрою кучу ловушек для Розы и Деклана, как сделал в своё время для Раэлии и Мигеля.

– Ты про ту уловку с рестораном? – хмыкает Лонни.

– Именно, – киваю я. – Их нужно было просто подтолкнуть друг к другу. И всё бы получилось, если бы я не притащил сюда Иду. Но я надеюсь, что не всё потеряно. Алекс с семьёй будут праздновать Рождество в госпитале. Мигель приходит в себя, пока только на десять минут, но несколько раз в день. Он возвращается к жизни. Правда, пока в его голове сумбур, и он не может воспроизвести случившееся, но это всё наладится. А с Роко… думаю, что пора писать новые традиции.

Мы с Лонни слышим топот, а затем появляется Роко с Дроном на плече.

– Мы обручились и идём это праздновать! – радостно сообщает Роко, пролетая мимо нас.

– Босс, научи своего сына не быть Тарзаном. Больше никаких мультиков. Боже, Роко, не беги так!

– Не могу! Я хочу поскорее снять с тебя штаны!

– Это была лишняя информация! – кричу им и качаю головой.

– Ладно, зови парней и займитесь ёлкой, поставь её или что-то сделай с ней. Я не умею. А мои дети просто бросили её там. Она всё испачкает, – показываю пальцем на Лонни.

– Почему мы?

– Потому что я босс, а вы на меня работаете. И я плачу вам зарплату. Вперёд, развлекайтесь.

– Вот ты козёл, Доминик! Я ненавижу тебя!

– Я тоже люблю тебя, малыш, – смеясь, поднимаюсь наверх и запираюсь в кабинете.

А вот здесь я могу перестать играть любую роль. Здесь я могу быть жалким куском дерьма и страдать в одиночестве. Я не могу перестать это делать, потому что мне больно. Разговор с Энзо сделал ещё больнее, ведь я, правда, до сих пор не понимаю причин, почему Лейк уехала. Она ничего не объяснила, что на неё, вообще, не похоже. Лейк убежала от меня, словно я стал ей противен. Это из-за того, что она осознала, что со мной опасно? Или это потому что она меня просто не любила? Или потому что теперь она знает, насколько сложно у нас всё устроено? Или… боже, я каждый день придумываю всё новые и новые причины, и всё становится лишь хуже.

Рождество проходит в кругу семьи. Мы пригласили Деклана на нашу семейную вечеринку, но он отказался, сославшись на свой траур. Мне пришлось заставить Дрона и Роко поехать к нему и притащить его силком к нам. Мне насрать на его траур, тем более это лишь отговорка. Он выбрал страдание, а это убивает. Я был таким же, как он, когда потерял мать. И одному быть нельзя. Конечно, я подготовил ловушки для Розы и Деклана, и они попали в три из четырёх. А если добавить ещё алкоголь, то утром я наблюдал, как Деклан сбегает из нашего дома полуголым. Лёд сдвинулся. Нужно дать им ещё немного времени, и я надеюсь, что эту проблему мы решим.

Это было наше первое нормальное Рождество за всю мою жизнь, и всё благодаря Энзо. Какой силой обладает этот ребёнок? Я не знаю, но никто не может отказать его требованиям. Никто. Он даже заставил Дрона и Роко целоваться под омелой, а затем, по моей просьбе, конечно, Деклана и Розу. И мне было больно видеть печаль в глазах своей дочери, когда она смотрела на счастливых Роко и Дрона. Мне было больно видеть печаль в своих глазах, когда я отлучился, чтобы немного отдохнуть от роли счастливого отца. Но у Раэлии ещё есть шанс, хотя она, кажется, опустила руки. Она ни разу не съездила к Мигелю. Ей стыдно, и я понимаю её. Она думает, что Мигель винит её. Только вот Мигель пока не в том состоянии, чтобы кого-то винить. Ему просто нужны люди, которых он знает. И я собираюсь убедить Раэлию в том, что она должна поехать к Мигелю. Не знаю, как, но сделаю это.

– Босс.

Оборачиваюсь к Лонни, снимая запонки, и складываю их на стол.

– Да? Роко снова перепил? Они же поехали в клуб с Дроном, Розой и Раэлией? Или Энзо проснулся и снова требует фейерверк в честь Нового года? – усмехаюсь я.

– Нет, босс. В том домике, который снимала Лейк, кто-то есть. Кто-то пробрался в него, пока вы праздновали Новый год. Датчики движения сработали. Я отправил ребят, и они подтвердили, что там кто-то есть.

– Что? – я удивлённо замираю. – Наверное, бездомный. Хотя… мы сменили замки, ключи у нас.

– Что нам делать? Убить?

– Господи, Лонни, тебе бы только кого-нибудь убить. Я поеду и узнаю, кто это. Новый год, расслабься, – похлопываю его по плечу.

– Но, босс, это может быть опасно и…

– Я справлюсь. Отзови ребят домой. Пусть отдохнут. Я разберусь, как раз немного прогуляюсь. Видимо, я, действительно, не создан для семьи, эти дети меня бесят, – фыркнув, спускаюсь вниз и поправляю пистолет.

– Поэтому ты лыбился, как идиот, пока они визжали, глядя на фейерверк, – смеётся Лонни.

– Пошёл ты. Проверь Энзо и будь на связи. Если что, я позвоню.

Выхожу из дома и сажусь в машину. Конечно, я понимаю, что всё ещё не закончилось. Это лишь передышка перед чем-то очень плохим. Но наверное, мне просто нужно побыть одному и самому кого-то убить. Семейное время меня выворачивает наизнанку. Я счастлив за своих детей, но… играть эту роль слишком долго сложно. Слишком сложно для меня.

Доехав до территории домика, выхожу из машины и поднимаю ворот на пальто. Холодно, пиздец как. Ненавижу зиму в Чикаго. Медленно иду по дорожке, наблюдая за тем, что в домике кто-то, и правда, есть. Человек передвигается, работает радио. Хмурясь, достаю пистолет и резко распахиваю дверь домика, затем направляю пистолет на человека.

– Господи! – визжит Лейк, подпрыгнув на месте. – Хватит так делать!

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Я же мог тебя убить! – рычу, убрав пистолет обратно.

– Я готовлю шоколадный торт, – с улыбкой на лице Лейк показывает на крем и коржи, лежащие на столе.

– Какого…

– Прости меня, – выпаливает она.

Моргаю несколько раз, словно до меня долго доходит тот факт, что я вижу её. Лейк здесь. Она в порядке и снова пахнет выпечкой и сахарной ватой. Она близко ко мне.

– Доминик, – Лейк щёлкает перед моим лицом пальцами. – Ты в порядке? Нет сердечного приступа?

– Пошла ты, – шиплю я, оскорблённо дёрнув головой. – Что ты здесь делаешь? Ты, блять, бросила меня без каких-либо объяснений, а теперь готовишь грёбаный торт? Ты рехнулась?

– Да, – кивает она. – И я понимаю, что ты злишься. Ты должен злиться на меня. Мне очень стыдно, Доминик. Мне… безумно стыдно до сих пор. Если бы я не была настолько идиоткой, зациклившейся на мести Рубену, то ты бы был в порядке, твои дети бы не пострадали. Мне жаль. Мне так жаль, Доминик, оттого что я заставила вас пройти через это. Я…

– Подожди, – резко перебиваю её. – О чём ты, вообще, говоришь? Что ты сделала?

– Как что? Я заставила Раэлию вернуться в свой ад, вытерпеть издевательства. Ты пошёл за мной, и Рубен тебя едва не убил. Я… мне так стыдно, Доминик. Стыдно. Поэтому я и уехала. Из-за стыда перед вами, – Лейк смаргивает, и слеза течёт по её щеке.

– Ты совсем идиотка, – качаю головой. – Ты сбежала от меня из-за какого-то выдуманного тобой стыда? Ты смеёшься?

– Нет… нет. Ты злишься на меня, потому что я втянула вас в эти проблемы. Если бы не я, то Рубен был бы…

– Жив и продолжил третировать Мигеля и всю его семью. Ты помогла нам избавиться от него. Ты была ранена, потому что закрыла меня собой, Лейк. Я не понимаю, почему ты считаешь себя виноватой во всём. Это не так. Это мой мир. Он всегда такой. Он таким был и будет. Ты не объяснила мне ничего, бросила меня, и я… ты заставила меня страдать, и мне это не понравилось. Мне больно. – перебиваю её.

– Прости. Прости, я… просто думала, что ты возненавидишь меня, и я… я же испорченная и я… толстая. А ещё…

– Ты просто заткнёшься, – хватаю её за талию и прижимаю к себе. Не даю ей больше ни минуты болтать, неся какую-то хрень, которая мне не важна. Впиваюсь в её губы и наслаждаюсь их полнотой. Мои руки блуждают по её мягкому телу, упиваясь этими изгибами.

– Чувствуешь? Мне на всё насрать. Я хочу тебя. Просто хочу быть с тобой, – шепчу, оторвавшись от её губ.

– То есть я могу вернуться? Я очень скучала.

– Вернись. Пожалуйста, вернись ко мне. Будь со мной, и уж точно тебе придётся понять, что дерьмо в моей жизни – это норма. Покушения будут всегда. Со мной быть опасно.

– Я люблю опасность. Она меня возбуждает.

– Я люблю тебя, Лейк. Ты уже уничтожила меня своими якорями. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулась домой и жила со мной и моими детьми. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, и мы бы подумали об усыновлении. Я хочу жить дальше, Лейк. Я уже устал страдать, и с тобой мне проще быть боссом. Это веселее.

– Доминик, – её глаза слезятся, и она кивает. – Я не могу.

– Да ты издеваешься, – шиплю я.

– Пока я не приготовлю торт для Энзо, я не могу вернуться домой. И раз уж ты так хочешь поскорее вернуться, то тебе придётся мне помочь. Это взятка. Ты же понимаешь, что твои дети просто так не впустят меня? – подмигивает она и выпутывается из моих рук.

– Если это все условия, то я готов. И… как ты попала сюда? Я сменил замки.

– Лонни, – улыбается Лейк. – Я попросила его помочь мне. Захотелось начать новый год правильно. С тобой.

Я широко улыбаюсь, и вся печаль исчезает. Мне насрать на плату за это счастье. Теперь насрать. Меня принимают таким, какой я есть. Меня не пытаются изменить. Не пытаются прогнуть. Мне не изменяют. И мне готовят вкусный торт. Я доволен. Я влюблён. И я, действительно, собираюсь жениться на Лейк. Она сейчас не особо услышала меня, но я сделаю это. Я сделаю это.

– Лейк! Она вернулась! Лейк! – визжит Энзо, едва мы входим в дом.

Закатываю глаза и собираюсь отчитать сына за то, что он до сих пор не спит. Хотя сейчас семь утра, и приготовление взяток забрало у нас достаточно времени, ещё, может быть, и секс. Но сам факт. Ещё слишком рано, я хочу спать.

Лейк отдаёт торт Энзо, и он сразу же облизывает его прямо так, урча от удовольствия.

– Мы женимся, – довольно объявляет Роко, показывая руку с кольцом.

– Боже, Роко, новизна от этой новости уже пропала. Ты задолбал уже сообщать об этом каждому встречному. Он реально так делает, – Дрон закатывает глаза и улыбается Лейк.

Вроде бы всё в порядке. Моя семья ждёт только одного человека. Это Мигель. И скоро он вернётся. Тогда можно и умирать. Хотя… не хочу. Это обидно умереть таким молодым и не наделать ещё парочку детей для того, чтобы просто они были.

Вздрагиваю от звонка, раздавшегося ночью, и сажусь на кровати. Хватаю телефон и щурюсь, глядя на экран.

– Кто там? – сонно спрашивает Лейк.

– Алекс, – отвечаю я и прикладываю мобильный к уху.

– Да. Я слушаю.

– Доминик, прости, что так поздно, но… – он сглатывает, и я чувствую сильную нервозность в его голосе.

– Что с Мигелем? – напряжённо спрашиваю его, вставая с кровати.

Лейк включает бра, и я показываю ей, чтобы она достала мне одежду из шкафа.

– Ты мог бы приехать? Пожалуйста.

– Уже еду.

Бросаю телефон на кровать и быстро одеваюсь.

– Что случилось?

– Не знаю, оставайся дома, я позвоню. Что-то с Мигелем, – целую в лоб Лейк и выскакиваю из спальни.

– Тебе кофе с собой налить в термос? – Лейк выглядывает из спальни, и я улыбаюсь.

– Нет, куколка, я в порядке. Но когда вернусь, я хочу немного сливок, – подмигиваю ей и сбегаю вниз.

Мы садимся по машинам, Лонни везёт меня в больницу в четыре утра. Я понятия не имею, что происходит, потому что никто не нападал на госпиталь. Там всё в порядке, я уже это проверил. Меня проводят на этаж, на котором находится палата Мигеля. При моём появлении Алекс встаёт, и он здесь только один.

– Что случилось? Где остальные?

– Джен очень расстроена, остальных мы отправили домой, пока не поймём, к чему нужно быть готовыми, – тихо отвечает Алекс.

– У Мигеля приступ или что? Мне доложили, что он, наоборот, поправлялся. Начал говорить, правда, у него была потеря памяти, но меня заверили, что когда он полностью восстановится, то всё будет хорошо.

– Это так. И раньше он просто не узнавал нас. А сегодня… ночью, он… боже, Доминик. Он помнит себя.

Хмурясь, качаю головой, не понимая, о чём он.

– Он сегодня проснулся, поел и спросил, как там Мирослав и его ключица. Мирон ломал ключицу, когда ему было три года, а Мигелю девять. И он спрашивал про… имена, он называл их настоящими именами.

– Чёрт, – выдыхаю я. – Но это может быть просто восстановление его памяти. С детства и до взрослого периода. Разве нет?

– Зайди к нему, – предлагает он.

Кивнув, я стучусь в палату, а затем вхожу. Мигель лежит на подушках, держа в руках пульт от телевизора, и переключает каналы. Он бросает на меня раздражённый беглый взгляд, но затем медленно возвращает его.

– Домми, – улыбается он.

Нет. Нет. Нет.

– Наконец-то, хотя бы одно знакомое лицо, но… чёрт, ты так постарел. Ты реально старый, Домми, сколько морщин, – осторожно смеётся он, чтобы не навредить себе.

– Мигель? – делаю шаг к нему, напряжённо вглядываясь в его глаза.

Он качает головой и кривится. Ему явно не нравится это имя. И я знаю всю эту мимику. Я знаю её!

– Святой Мика, – шепчу я.

Он довольно улыбается и подмигивает мне.

Почему сейчас? Нет. Он не может всё помнить. Нет. Это просто… нам всем хана. Это то, чего так боялся Алекс. И я его абсолютно поддерживаю сейчас. Последователи Грега хотят получить именно Михаила. А теперь им дорога открыта, потому что Михаил вернулся. Или святой Мика. Я так его называл. Только я. И он помнит.

Нам конец.