Текст книги "Наши запреты (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Глава 18
Лейк
– Нет! Хватит! Перестань! Нет! – визжу я.
– Перестать? Вот так? – Доминик наваливается на меня сверху.
Я визжу, изворачиваясь в его руках, из моих глаз уже текут слёзы. Его пальцы точно попадают по цели.
– Я сейчас описаюсь! Доминик!
– Это была угроза, – смеётся он и прекращает меня щекотать.
Боже, я слабачка. Не думала, что сдамся так быстро. Вытираю глаза рукой и смотрю на Доминика. В уголках его глаз собрались морщины от громкого смеха, и это очаровательно. Он весь одно огромное очарование.
– Ладно, признаю, что если меня будут пытать щекоткой, то я сдам тебя, – улыбаюсь, смахивая волосы Доминика, свисающие вперёд, чтобы лучше видеть его глаза. Он щипает меня в последний раз, и я, хнычу и выгибаюсь.
Перекатившись и сев на диване, он довольно ухмыляется.
– Я же говорил, что никто их не может вытерпеть.
– Я не верю, что мафия прибегает к чему-то подобному, – улыбаясь, поправляю свою футболку, задравшуюся до груди.
– Придётся. Не важно, какой способ, суть в том, что это пытка. Цель – добраться до нужной информации.
– Ты опасен. Я не хочу быть твоим врагом, ты теперь знаешь все мои слабые стороны, – игриво подмигиваю ему и сажусь на диване. – Скажи, мне уже два дня интересно, а ты же пытал людей?
– Да.
– И… ну, тебе это нравится? Я о том, что ты возбуждаешься от этого? Просто я читала про тех, кому это реально нравится. Они тащатся от пыток других людей, и это им срывает крышу.
– Есть такие. Мы держим в своих рядах разных людей, и есть психи, вроде подобного типа, которых ты описала. Для меня же… хм, это пытки. В них нет ничего возбуждающего, нужно просто добиться цели.
– И у тебя такие люди есть? – спрашивая, заинтересовано смотрю на Доминика.
– Да, и я тебя с ними не познакомлю. Они тебе понравятся, и мне придётся их убить, – смеётся он, откинувшись на диване.
– Это лишь обычное любопытство, и только. Заверяю тебя, – ползу по Доминику и забираюсь на него. Мне нравится лежать на нём. Особенно когда он приходит ко мне в домик, и мы можем лежать на маленьком диване. Он снизу, а я на нём. На нём так уютно. Это уже стало зависимостью.
Прошло два дня с того странного и болезненного ужина в мрачном доме Доминика. Два дня секса, разговоров и переживаний Доминика из-за сегодняшнего приёма в честь помолвки Розы и Роко. И да, я отомстила Роко за его нелепый язык. Он просидел сутки в туалете с сильным несварением кишечника. Но зато это стало для него уроком. Доминику шутка понравилась, Дрону тоже. Я с ним познакомилась и влюбилась в него. Он просто невероятный парень. Жаль, что с ним всё это случилось, но он такой пугливый на самом деле и очень сильный. Я бы даже сказала, что он любит Роко сильнее. Это просто видно в его глазах. То, как он разговаривает с Роко, как пытается донести важную мысль, как успокаивает и как закатывает глаза, словно он уже устал от шуток Роко. Но также в его глазах сквозят такая боль и безумное отчаяние, страх и стыд. Это я уловила один раз, когда никто не видел. Он посмотрел на Роко именно так, как будто готов отдать жизнь прямо сейчас, только бы он не страдал. А также Энзо сегодня перевезли в дом Доминика, и за ним ухаживает сиделка, которой Доминик доверяет. Назначено слушание дела по поводу опеки над Энзо. Доминик категорично не хочет встречаться с Идой для дружеского соглашения. А я? Я не думала, что задержусь здесь настолько. Но я влюбилась. Влюбилась в потрясающего, раненного и противоречивого босса мафии. Да, мне будет больно. Я знаю. Меня будет ломать, но я нужна ему. Сейчас нужна, завтра… стараюсь не думать об этом. И я ещё здесь. В этом домике, в этом мире, с Домиником.
– Уверена, что не хочешь пойти вместе со мной?
Поднимаю голову и улыбаюсь, когда Доминик выходит из спальни, застёгивая на ходу рубашку.
– Бесплатная выпивка, еда и секс в туалете?
– Звучит заманчиво, и я о последнем пункте, но нет. Лучше посмотрю телевизор или лягу спать, – улыбаюсь я. Он передаёт мне галстук, и я завязываю его на нём. – Ты идеален.
– Видимо, только для тебя, – усмехается он.
Протягиваю ему пиджак. Боже, он потрясающий.
– Тебе лучше и дальше оставаться идеальным именно для меня, иначе всё это исчезнет. Помнишь сказку про Золушку?
– Ту часть, когда принц утащил девчонку, навешал ей лапшу на уши и трахнул? – ухмыляется он.
– Нет, ту часть, когда наступает полночь? Суть уловил?
– Кристально.
– Тогда отлично повеселиться, – целую Доминика в губы и быстро отхожу. Держать руки подальше от него лучший вариант, иначе он точно никуда не попадёт, а останется здесь.
– Я вернусь или нет. Напишу тебе. Запри дверь, и если что-то…
– Свали уже, бесишь, – перебиваю его.
Доминик смеётся и выходит из дома. Моментально становится так пусто и тихо. Я собираю вещи Доминика, нюхая их пару минут, затем ругаю себя и бросаю всё в корзину для грязного белья. Брожу по дому, готовлю две партии слоек с яблочным джемом и ветчиной с сыром. Мне так скучно. Я беру мобильный и смотрю на экран. Доминик не писал мне, прошло всего три часа, но он не писал мне. Значит, он сегодня не приедет. Нужно просто отвлечься. Лечь спать, к примеру. Не повторять прошлых ошибок. Не идеализировать. Ну да, уже очень поздно. Я уже на той стадии, когда нужно бы делать искусственное дыхание. Меня колбасит. В моей голове появляются страшные картинки того, как Доминик смеётся в кругу шикарных женщин, как они его трогают, соблазняют. А он… он свободный мужчина. Он легче переключается. Его все хотят, и он их трахает.
Боже, хватит.
Тру ладонью своё лицо, чтобы оборвать свою заигравшуюся фантазию. Нельзя. Нельзя, иначе это сорвёт мне крышу. Один из жутких побочных эффектов зависимости – ревность. И это не просто ревность, которая случается у других людей. Она убивает. Она начинает жрать тебя изнутри, и ты делаешь очень плохие вещи. Вот, к примеру, сейчас мне хочется одеться, сделать причёску, вызвать такси и поехать на приём в честь помолвки Роко и Розы, а также взять с собой нож и разные виды ядов, или же слабительного. Это первая стадия безумия. Далее, если только какая-то сука приблизится, коснётся, и я замечу блеск похоти в её глазах, а я замечу, то она будет мертва. Да-да, это меня всегда пугало в отношениях с Рубеном. Пугало желание убивать, отрывать руки, мучить, испытать дьявольское удовольствие и уничтожить женщину. Это плохо, я понимаю, что это абсолютно ненормально, но когда тебя увлекает спираль, то ты перестаёшь разумно соображать. Ты просто делаешь всё для того, чтобы защитить человека, которого уже присвоила. То же самое сделал Рубен. И я понимаю его, но вот к нему не чувствовала подобного. У нас была страсть, были разные опасные ситуации, которые возбуждали. Были ссоры и даже драки. Это мне нравилось. Нравились эмоции, когда они кипят, бурлят и причиняют страдания мне. Но вот я не хотела сажать его на цепь. С Домиником же всё намного хуже. Мне хочется его связать и никуда больше не выпускать.
Я схожу с ума.
К полуночи я уже мечусь по дому в темноте и смотрю на телефон. Я держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не устроить скандал Доминику. Этого так хочется. С кем-то подраться, кому-то навалять или даже… даже… убить. Я так и вижу, как вхожу в комнату, и Доминик трахает женщину на столе или у стены. Не важно. Но я вижу его голую задницу, и это меня изводит. Это меня…
Замираю, когда до меня доносится странный хруст где-то за домом. У меня открыты окна, и не удивительно, что я это услышала. Опускаю руку с телефоном, на носочках подхожу к плите и хватаю сковородку. Подбросив её в руке, я удобнее берусь за ручку и медленно направляюсь к двери. За ней тоже раздаётся какая-то возня. Тихая, очень тихая, и если бы я была в другой комнате, то ничего бы не услышала. Но я в гостиной.
Внутри меня нет страха, я просто стараюсь быть тихой. Берусь за дверную ручку и поворачиваю её, а затем рывком раскрываю дверь, задержав дыхание. Никого нет. Хмурюсь и оглядываю тёмный лес вокруг. И когда уже собираюсь закрыть дверь, мой взгляд опускается, и я замечаю посылку, стоящую внизу лестницы. Кто мог оставить посылку? Здесь же какие-то ловушки, которые установил Доминик. Кто-то прошёл мимо…
Взвизгиваю от неожиданности из-за внезапно раздавшегося звонка моего мобильного.
– Господи, – фыркаю и достаю мобильный из кармана джинсов. Доминик.
– Да, привет, – отвечаю и выхожу из дома на крыльцо.
– Немедленно запри все двери, иди в ванную комнату, захвати нож и жди меня.
– Что? – хмурюсь, спускаясь по лестнице. Я беру посылку и трясу её.
– Лейк, немедленно! Датчики движения кого-то засекли. Он рядом с домом. Он обошёл все ловушки. Ты слышала меня?
– Да, но…
– Живо, мать твою, выполняй! – орёт он.
Закатываю глаза и сбрасываю его звонок. Снова трясу посылку, там что-то бьётся, но это не бомба. А что? Я в фильмах видела. Беру коробку и вхожу в дом, включаю везде свет. Разве, когда на тебя нападают, свет есть? Нет. Его нет. Всегда первым отключают генератор, затем уже забираются в дом. Но в доме точно никого нет. Вероятно, Доминик говорил именно о том, кто принёс мне посылку. И я подозреваю, что это от Рубена. Других вариантов у меня нет.
Открываю коробку и достаю оттуда конверт и флешку. Я иду за своим ноутбуком, ставлю его на стол и вставляю в него флешку. Беру конверт и вскрываю его. На стол падают фотографии. Меня начинает резко тошнить, когда я вижу расчленение какой-то девушки на фотографиях. Куча крови, вырванные части тела и много всего мерзкого. Я точно не знаю эту девушку. Никогда в жизни её не видела. На флешке находится несколько видео, и я включаю самое первое.
Экран оживает, и я узнаю ту же девушку, что и на фотографиях, но только живую. Она сидит в полумраке, прикованная цепью, голая. Её рот перемотан изолентой, как и руки за спиной. Она плачет, и в её глазах застыл страх и ужас. Тошнота подкатывает к моему горлу. До меня доносится её скулёж, но вот других звуков нет, словно её снимает не человек. Ни звуков дыхания, ни шагов, хотя явно тот, кто снимает, двигается. Он молчит и приближается к девушке. Её волосы грязные, и она явно находится там не первый день. Я просто знаю, потому что была на её месте. Он грубо срывает с её губ изоленту, девушка кричит, умоляет не трогать её, обещает всё рассказать. Всё, что знает, расскажет. Её губы в крови, она захлёбывается слезами и своей кровью, когда он бьёт её. Сильно. Не заботясь о том, чтобы продержать её дольше в живых. Сам мужчина одет в чёрное, и он не один. Он снимает, держа камеру в чёрных перчатках, так как они попали в кадр, когда он её ударил. И конечно, по закону жанра подобных видео, бедную девушку зажимают с нескольких сторон трое мужчин. Они собираются её насиловать. Жёстко. Долго. Она уже приговорена к смерти, так что они вряд ли будут сюсюкать с ней. О-о-о, нет, всё произойдёт абсолютно наоборот. Я видела фотографии и знаю, что её ждёт.
Из динамиков ноутбука раздаются крики девушки. Они ужасны. Очень сложно разобрать, что она кричит, потому что ей затыкают рот. Её заставляют сосать и принимать каждый член. И всё это снимается крупным планом. Её бьют и трахают, режут, снова бьют, хватают за ноги и толкают на пол. Она уже вся в крови. Она хрипит, продолжая умолять.
Я визжу, когда дверь моего домика вылетает в гостиную. Я просто не ожидала подобного. Но чёртова дверь лежит на полу, а в домике полно людей в масках с автоматами и среди них Доминик. Я замираю, глядя на него, а он на меня. Только крики незнакомки раздаются из динамика.
– Что за хрень ты смотришь? Ты совсем рехнулась, Лейк?! Мы думали, тебя здесь насилуют! – орёт Доминик.
– Эм… нет. Это её, – показываю на экран. – Мне оставили посылку, но я уже не уверена, что мне. Вероятно, ты её знаешь.
Я поворачиваю фотографии к Доминику. Лонни снимает маску и становится рядом.
– Блять, это моя бывшая любовница, которая и сдала тебе этот дом, – Доминик издаёт стон и хватает фотографии. – Выключи это дерьмо, Лейк! Какого, вообще, хрена ты вышла из дома? Я что тебе сказал сделать?
– Не ори на меня, – рявкаю я. – Я уже была на улице, когда ты позвонил. Я услышала, как он подходит к дому.
– И поэтому ты с радостью отперла замок и открыла дверь? Где логика, Лейк?
– Я, вероятно, не запирала дверь, – пожимаю плечами.
– Ты прикалываешься, что ли?
– Нет! Хватит кричать на меня! Я злюсь, когда на меня кричат!
– Я буду на тебя кричать, потому что ты ведёшь себя неразумно! Я не просто так сказал запереться в ванной комнате! Я активировал ловушки в доме! И ты могла пострадать, мать твою!
– Да я на месте сидела! Я никуда не ходила, и тебе стоило сказать мне про эти ловушки! Ты не можешь вот так…
– Заткнитесь оба, – рявкает Лонни. Он стоит рядом с моим ноутбуком, а затем поворачивает его к нам. – Там несколько видео.
– Знаю, я включила первое, – фыркаю я. – Это послание для Доминика. Так что я больше смотреть это дерьмо не буду.
– Я бы не был так уверен, – качает головой Лонни. – Дату видишь?
– Да.
– Это за неделю до твоего заезда, верно?
– Да.
– Следователь тебе написал за сутки до того, как ты приехала сюда и сняла этот дом. Он тебе посоветовал это сделать?
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я зашла на сайт поиска аренды жилья и выбрала самый подходящий дом, плюс у него была довольно дешёвая стоимость. Я просматривала многие варианты, но потом мне написала девушка… боже мой, там было её фото, только она была блондинкой, а здесь брюнетка. Я не узнала её!
– Он заманил тебя, – мрачно цедит Доминик и показывает головой своим людям уйти.
– Ты думаешь, что Рубен… ну, конечно, – закатываю глаза и качаю головой. – Конечно, это он. Я уже заметила, что девушка была в заточении не один день, затем насилие и расчленение. Долгое расчленение. Он любит это делать. Всегда так делал. Со всеми. Ему нравится мучить своих жертв, чтобы наказать их. То есть… вы хотите сказать, что Рубен всё спланировал, подготовил дом для меня и знает, где я нахожусь?
– Так и есть. Поэтому будет самым лучшим вариантом для тебя – собрать вещи и переехать в более подходящее место, – кивает Лонни и достаёт флешку из моего ноутбука.
– Собери вещи, Лейк, ты поедешь ко мне. Там безопасно.
– Уверен?
– Я уверен. Вокруг моего дома полно охраны, внутри тоже, плюс очень качественная сигнализация.
– Я не об этом, Доминик. Посмотри, какой-то мудак использовал твою недвижимость в качестве ловушки. Я даже могу сказать точно, что это уже не впервые, когда кто-то так делает. Прямо у тебя под носом. Получается, что Рубен – один из твоих людей, Доминик. Он знал, что можно использовать, и легко прошёл ваши ловушки. Могу даже с полной уверенностью сказать, что на камерах не будет видно ни его лица, ни комплекции, потому что он знает, как обойти всё это и остаться неузнанным. И я не боюсь, это на случай, если вы забыли, что у меня отсутствует чувство страха.
Доминик поджимает губы, и я знаю, что он сейчас безумно зол, так как по фотороботу до сих пор не смогли найти Рубена, даже в полной базе данных. Такого человека словно не существует.
– Я не виню тебя, – мягче добавляю и касаюсь его руки. – Просто говорю о том, что нет безопасного места, кроме могилы, Доминик. И если Рубен хочет играть, то я легко с ним поиграю. Я знаю о нём многое. Он рос у меня на глазах. Он стал полноценным психопатом при мне. Я многое могу рассказать о нём, как и то, что это видео сделано для его удовольствия. Не для запугивания, не для шантажа. Ему было в кайф. Он упивался каждой секундой, когда убивал её. Но когда он понял, что я с тобой трахаюсь, то это его разозлило. Он увидел, что мне насрать на него, и принёс это видео. Жутко ли это? Да, но… я в порядке. Я видела и похлеще, когда нашли трупы. И я хочу сказать, что это мой псих. Рубен – мой псих, не твой. Это моя проблема, а не твоя, и я не могу… подвергнуть тебя опасности. В доме Энзо, он ещё слаб. И если Рубен – один из твоих людей, то он легко доберётся до меня, поняв, что ты готов защищать меня. Поэтому я остаюсь здесь. Прости.
Отпускаю его руку, но Доминик грубо хватает меня за запястье и дёргает на себя. Его глаза горят от ярости и обиды из-за моих решений.
– Ты предлагаешь мне просто уйти? Бросить тебя здесь в этом дерьме? – рычит он.
– Нет, я предлагаю двигаться дальше, в этом суть жизни. Угрозы будут всегда. Прятаться, чтобы спастись… так себе затея. Я не буду прятаться. Да, я приехала в этот город, и это было моей ошибкой. Если бы я осталась дома, продолжила жить, то он бы пришёл туда, и я бы справилась с ним. Я могу справиться с Рубеном, Доминик. Я могу. Я его любовь, больная любовь.
– И ты готова вот так взять и дать ему то, что он хочет? Без сопротивления?
– Нет. Но я думаю иначе, чем ты. Я думаю эмоциями, какими живёт и Рубен. Его эмоции – это страдания, как и мои. Поэтому мы и были вместе. Страдания, именно эмоциональные страдания. Он пугает, нарезает круги. И это лишь начало его игры. Рубен вышел из тени, потому что психанул. Но затем он пришлёт что-то милое для меня, якобы извинится за это. Я знаю его, Доминик. И если я хочу избавиться от него и отомстить, то останусь здесь. Я никуда не поеду, иначе он придумает что-то ещё более плохое. Рубен сделает это, так что ему нельзя перекрывать доступ ко мне. Вероятно, он придёт сам в ближайшее время. Рубен придёт, чтобы я увидела его, посмотрела ему в глаза, а он нашёл в моих глазах страх и чувства к нему. Он пытается бросить якорь, Доминик, – произношу, вырывая свою руку из его, и смотрю на валяющуюся на полу дверь.
– Лейк, но мы не можем оставить тебя здесь одну. Рубен на видео не один, у него есть те, кто готовы убивать ради него, такие же психи.
Бросаю взгляд на Лонни, собираясь снова сопротивляться, но он поднимает руку в перчатке.
– Подожди. Да, ты хочешь его поймать. Да, ты понимаешь, как он действует, и почему он это делает. Но ты упускаешь два года его развития без тебя. За два года можно стать ещё более безумным. И я поддерживаю твоё решение остаться здесь, но не одной, понимаешь? Ты хрупкая женщина. Ты не сможешь драться с пятью, а то и дюжиной вооружённых психов. Давай будем просто думать логически, а не геройствовать, идёт?
– Да, – цокаю я.
– Так вот, если сюда придут несколько мужчин, то ты не сможешь оказать им сопротивление. Это просто не в твоих физических силах. И ты окажешься на её месте, не важно, знаешь ты Рубена или нет. Да, тебе, вероятно, удастся его обмануть. Тебе удастся убедить его, что всё идёт так, как ты хочешь. Но тебе не удастся узнать, чему он научился за эти два года. Тебе не удастся понять, в какой момент его заклинит, и он сойдёт с ума. Рубен психопат, а они непредсказуемы. Нельзя быть на сто процентов уверенной в том, что ты сможешь им управлять. Для Рубена с этого момента всё это стало целью жизни. Он отправит тебя в мясорубку из-за того, что ты уже не принадлежишь ему. Не забывай, что ты его изучала столько же, сколько и он изучал тебя. Ты бросила его, а для психопатов это сильное оскорбление. Ты трахаешься с другим, и это ещё одно оскорбление. Ты не реагируешь на его попытки завлечь и напугать тебя, финальное оскорбление. Ты сама сказала, что Рубену нужны эмоции, которые причиняют тебе боль. Но ты их не даёшь. Ты не показываешь страха, у тебя его нет. И это бесит его. Дальше будет хуже, ты права. Дальше он может прислать такое же видео с тем, кто тебе дорог, или с тем, кто тебе нравится. Или с тем, с кем он тебя видел. А видел он тебя практически со всеми членами семьи Лопес. Это и Энзо, и Доминик, и Роко, и Дрон, а также другие невинные люди. И твои подписчики. Ты собираешься встретиться с ними. Думаешь, он не ждёт этого момента? Не ждёт подходящего случая отомстить им за то, что ты одарила их своим вниманием, а его нет? Ждёт. Он всё знает о тебе, раз может обойти все наши ловушки. Он один из нас, и это задница, Лейк. Поэтому здесь нужно не просто играть, а переиграть его.
Я внимательно слушаю Лонни, и он, чёрт возьми, прав. Я понятия не имею, где был Рубен и каким он стал. Я упустила эти годы, а он точно изменил свои правила.
– Лейк, – Доминик кладёт ладонь мне на плечо, и я жмурюсь. – Мы придумаем другой вариант. Ты должна показать ему эмоцию страха. А когда человек боится, то он бежит и прячется. Он просит о защите. И так как я твой любовник, то попросишь защиты у меня.
– Я не могу, – жмурясь, качаю головой. – Я не хочу показывать ему, что он пугает меня. Это не так. Я…
– Знаю, – Доминик поворачивает меня к себе и поднимает мою голову за подбородок. – Знаю, куколка, знаю. Ты не хочешь давать ему то, что подарит ему удовольствие. Но какое удовольствие для него без страданий? Не в этом ли суть? Тебе и не нужно показывать страх, тебе нужно просто действовать. Ты соберёшь свои вещи, я отвезу тебя к себе и приставлю к тебе охрану. Помолчи. Но охрана будет слишком слабой, у него будет миллион способов добраться до тебя, если он захочет. Мы создадим видимость, вот и всё. И никто не пострадает. Ты знаешь, как он выглядит, верно? Ты просмотришь все дела моих людей, там есть фотографии. Если не найдёшь его среди моих людей, значит, будем действовать дальше. Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – удивляюсь я. – Ты ранен?
– Нет, – Доминик улыбается, качает головой и склоняется к моему уху. – Другого рода. Я расскажу тебе о ней дома, ладно? Я не уверен, что Рубен – не один из моих людей, а здесь камеры. Они записывают всё. Если он один из моих, то увидит это, поймёт, что мы делаем, и выйдет на свет. Если нет, то это будет просто мера предосторожности.
Киваю ему и тяжело вздыхаю.
– Поэтому я и не сближаюсь с людьми. Я приношу только смерть, – тихо говорю.
Доминик обнимает меня, и я закрываю глаза, приказывая себе не реветь. Не хочу даже думать о том, что из-за меня снова кто-то пострадает. Не желаю, чтобы это был Доминик или Энзо, или Роко, или кто-то ещё.
– Я знаю, куколка. Знаю. Это и мои причины. Мы оба такие. Но так случилось, и я не отпущу тебя, пока не найду этого мудака, не вздёрну его и не принесу тебе его голову. И тебе придётся с этим смириться, иначе я тебя отшлёпаю.
– Обещаешь? – слабо улыбаюсь я.
– Клянусь, – отвечает Доминик и в подтверждении своих слов шлёпает меня по ягодице. – А теперь собери вещи, и мы поедем домой.
– Ладно.
Доминик отпускает меня, и я плетусь в спальню. Ненавижу Рубена. Ненавижу за то, что он делает с другими людьми. Конечно, я осознаю, что он не один такой псих. Их полно. Но он мой псих. Он тот, кому я дала право это делать, кого не убила сама. Я могла, у меня были возможности, но хотела поступить правильно. Я передала его полиции и надеялась, что они накажут его за всех тех, кого он убил. Но и здесь я ошиблась. Рубен всегда был хитрым сукиным сыном. Он легко избегал наказаний, и это раздражает. Я хочу убить его. Я никогда в жизни никого не хотела убить так, как его.
Выхожу с собранным чемоданом из дома, когда замечаю, как несколько парней что-то быстро говорят Лонни и Доминику. Они хмуро переглядываются, и это мне не нравится.
– Что ещё случилось? – мрачно спрашиваю, приблизившись к ним. Лонни раскрывает ладонь, и в скудном свете я вижу маленькие видеокамеры.
– Он их расставил по периметру. С них хорошо просматривается дом. Рубен знает, кто твой любовник, Лейк. Он понимает, что собирается начать войну с боссом семьи Лопес. Он или умрёт, или выиграет. Рубен решил играть по-крупному, а это наш шанс. Я заберу багаж. Босс, тебе с леди босс лучше сесть в машину. Её проверили.
– Хорошо, – Доминик кивает ему и берёт меня за руку, а мой чемодан передаёт Лонни.
Когда за ними закрываются двери машины, то я требовательно смотрю на Доминика.
– Говори. Какую игру ты ведёшь?
– Не веду, а только начинаю, куколка, – усмехается он.
– Доминик, – цежу я сквозь зубы.
– Я, конечно, могу ошибаться, но первое, что сделал – пустил фоторобот с внешностью Рубена по своим людям. И никто не знает его. Его нет среди моих людей. Но у него есть хороший тыл, им могут обеспечить лишь у нас. У меня много доказательств, что он один из нас. В этом штате у нас только две семьи: моя и ирландцев.
– То есть ты хочешь сказать, что Рубен работает на них? Он работает на Джеймса? – догадываюсь я.
– Именно. Но это ещё не всё. Помнишь, когда на тебя напали в ту ночь?
– Да, конечно, ты убил для меня, – улыбаюсь я. – Мне понравилось, засранец. Это было горячо.
– Спасибо, – Доминик дарит мне гордую улыбку, и я готова растаять. – Роко пытался встретиться с Декланом. Он хороший парень, и я ему должен. Но Деклан отказался, он избегает нас, потому что ему запретили связываться с нами, рассказывать планы их семьи. Отца Деклана, а это брат-близнец Джеймса, держат в заложниках. Деклан выполняет всё только из-за отца. Но Деклан бы не был Декланом, если бы не ответил мне на один вопрос. Я своими способами отправил ему этот вопрос, и он был следующим: «Отправлял ли кого-нибудь Джеймс, чтобы поймать тебя?».
– Нет, – шепчу я. – Он не отправлял, я права? Джеймс был достаточно пьян, чтобы быстро забыть обо мне.
– Верно, но он выгораживал этот поступок своего человека. Джеймс наорал на меня, значит, уже был в курсе того, кто ты такая, а Рубен теперь узнал, с кем ты спишь. Рубен работает на Джеймса. Он официально часть его семьи, но у каждого из нас есть свои тайные агенты и шпионы. Мы не раскрываем их имён, их нет ни в одном реестре. Этих людей никогда не существовало. Они всегда живут под вымышленными именами.
Лонни садится в машину и заводит мотор.
– Рубен был на той вечеринке. Я чувствовала его, – вспоминаю я. – У меня было ощущение, что за мной наблюдают. Поэтому я внезапно решила уйти, помнишь? Рубен видел меня с тобой и отправил одного из своих людей, чтобы перехватить. Но ты его убил, затем мы устроили шоу на капоте твоей машины, и это его выбесило. Для начала он проверил все данные и убедился, кто ты такой, хотя уже знал, и стоит ли всё это риска. А так как Рубен из тех, кто выбирает или всё, или ничего, то выбрал всё. Вряд ли он может действовать без разрешения Джеймса, это ведь подставит под удар именно Джеймса и его авторитет? И раз Рубен всё же обнаружил себя здесь, расставил камеры и прислал всё это дерьмо, чтобы увидели я и ты, то Джеймс его поддержал. Он объявил тебе тайную войну и решил действовать исподтишка против тебя.
– Я всегда знал, что ты умница, куколка, – Доминик щёлкает меня по носу. – Видишь, ты уже в теме. И вот здесь начинается самое интересное. Джеймс уже пытался убить меня и захватить мою семью. Но у меня нет доказательств. По нашим правилам, я могу убить его, если у меня есть факты его причастности к попыткам моего убийства или близких членов моей семьи. Мне нужны эти факты, и ты можешь мне помочь. Мы будем спокойно идти прямо к ним руки, чтобы добыть доказательства причастности Джеймса к покушениям на меня, моих детей и тебя. Ты готова поиграть по-настоящему, Лейк?
– Хм, ты хочешь сделать меня приманкой для Рубена, через него добраться до Джеймса и убить его, повысив свой авторитет среди других семей? – уточняю я.
– Именно, – кивает он.
– Тогда я в деле. Это мне подходит, – улыбаюсь я. – Мы зажжём этот танцпол, но я хочу на свидание.
– Куколка, будет тебе свидание, – смеётся Доминик и перетягивает меня к себе на колени. Я седлаю его и обнимаю за шею.
– Вы же не собираетесь снова сосаться, как подростки, да? Я хочу просто вам напомнить, что…
Ловлю коварный блеск глаз Доминика и впиваюсь в его губы. Обожаю его целовать.
– Вы просто твари! Кто-то здесь, вообще, на сухом пайке! – обиженно выкрикивает Лонни.
– Просто пообещай мне, что он не доберётся до тебя, – шепчу я в губы Доминика.
– Обещаю, куколка. Рубен уже в наших руках, мы раздавим Джеймса. Клянусь тебе, что ещё к концу следующей недели они оба будут мертвы. И я позволю тебе выбрать меру наказания для Рубена.
– Боже, это так заводит, – хихикаю я.
– Мы не убьём его. Нет. Мы заставим его пройти через всё то, что прошла ты, куколка. По крайней мере, я постараюсь доставить тебе его живьём, чтобы ты сожрала его.
Из моей груди вырывается стон, и я потираюсь бёдрами о член Доминика.
– Господи, трахни меня. Трахни меня, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я посажу его на цепь…
Доминик жадно целует меня, обхватывая мою шею и наклоняя голову так, чтобы ему было удобнее.
– А потом… потом… я… отдам его, как шлюху твоим парням, – бормочу я, откидывая назад голову. Доминик целует мою шею, поднимая футболку выше и открывая грудь.
– Я остановлю машину. Я серьёзно, – рычит Лонни. – Дождитесь, когда мы доедем. Не смейте трахаться в моей машине!
Доминик обхватывает мой сосок губами, и я низко стону, стискивая его волосы.
– А потом мы будем его резать… резать на части. Боже, – закрываю глаза, вздрагивая, когда Доминик кусает мой сосок и низко стонет.
– Доминик, мать твою! Остановись!
– Пошёл на хуй, – смеётся Доминик, поднимаясь выше и впиваясь в мой рот.
– Я бы с радостью, но… мне сложно вести машину. Мы разобьёмся, если вы сейчас же не прекратите. Или я остановлюсь, чтобы подрочить.
– Он извращенец, – хихикаю я, медленно двигая бёдрами.
– Он может.
– Когда мы побьём его?
– Скоро, куколка. Очень скоро, – улыбаясь, Доминик снова увлекает меня в жадный и горячий поцелуй. Я тону в нём. Растворяюсь снова и снова. Я обожаю с ним целоваться. И буду это делать, пока мы не доберёмся до какой-нибудь не двигающейся поверхности, а потом мы устроим очередное шоу.
