Текст книги "Наши запреты (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)
Достаю из духовки новую партию капкейков и даю им остыть, когда Доминик, ещё сонный и с обёрнутым полотенцем вокруг бёдер оказывается позади меня.
– Надо же, ты ещё здесь, – усмехнувшись, он тянется пальцем к крему, и я бью его по руке.
– Даже не думай, – рявкаю я. – Нельзя трогать крем, ты его испортишь. На столе стоят готовые, их ешь, а эти не трогай. Это для Энзо с блёстками и ночным небом. И доброе утро.
Поворачиваюсь и чмокаю его в подбородок, возвращаясь к капкейкам.
– Так почему ты здесь, Лейк? – Доминик хватает один из капкейков со стола. Облокотившись о кухонный уголок, он слизывает крем.
– Потому что я сняла этот домик, – усмехаюсь я.
– Кажется, что вчера ты сняла ещё один. Отнесла свои вещи в машину и собиралась сбежать.
Я замираю и поворачиваю голову к нему. Он облизывает губы и улыбается.
– Так почему ты здесь? Разве ты не собиралась меня бросить?
– Я не собиралась тебя бросать. Я собиралась просто поставить точку, – бурчу я. – Дело не в тебе, Доминик.
– И всё же, Лейк?
– Не смогла, – пожимая плечами, тяжело вздыхаю. – Просто не смогла. Я смотрела на тебя спящего и вымотанного и не смогла уйти. Я не хотела причинять тебе боль. Не хотела, чтобы ты расценил мою точку как предательство. Это неправильно по отношению к тебе и ко мне. И меня немного напрягает, что ты знаешь о моём несостоявшемся переезде.
– Ты влюбилась в меня?
– Хрен тебе, – смеюсь я. – Просто я ещё не попробовала с тобой все возможные позы и не отсосала тебе.
– Да, это определённо веская причина, чтобы остаться со мной.
– Ага, – хмыкнув, достаю пакет и начинаю украшать капкейки.
– И, Лейк, я рад, что ты выбрала меня хотя бы на время.
Улыбаюсь, ничего не ответив ему. Мне приятно… боже, это такая ложь. Я влюбляюсь, уже влюбилась. Но ему знать об этом не обязательно. Я смогу жить дальше без Доминика, но закончить с ним должна правильно. Его слишком часто вот так предавали, и я просто не смогла быть в числе этих тварей. Я не смогла, узнав столько всего о нём, его чувствах, жизни. Он не требовал от меня никаких ответов, а просто доверился мне. Он рискнул, и я не могу подвести его. Это ужасно несправедливо по отношению к Доминику.
– Лонни, привёз тебе одежду. Я повесила её в шкаф, пока ты спал. Кофе или чай?
– Чай.
– Тебе приготовить что-нибудь? Омлет или глазунью, есть бекон и овощи. Я бы…
Доминик обхватывает меня за талию и утягивает от холодильника. Он поворачивает меня к себе и мягко целует в губы.
– Спасибо.
Удивлённо моргаю.
– Я раньше не благодарил тебя сам. Но… Лейк, ты должна знать, что я благодарен за всё. За то, что вчера ты не дала мне убить Джеймса, за то, что просто была рядом. За всю эту ночь. И за то, что спасла меня. Мне нравится то, что ты готовишь. Мне нравится всё, но это закончится. Ты должна знать.
– Я знаю, – улыбаюсь ему. – Поверь мне, я знаю, и мне не нужно ничего от тебя. Пока я здесь, то в твоём распоряжении, но я уйду и не скажу тебе об этом. Я уйду, и ты меня отпустишь. Договорились?
– По рукам, – он снова целует меня, и я растворяюсь в его руках. Меня всё возбуждает в нём. То, как он пытается удержать себя в руках и не трахнуть меня снова. То, как он сжимает меня и доминирует. То, как с ним безопасно. То, что он это он, вот такой.
– Я должна доделать капкейки, иначе крем застынет, – отрываюсь от его губ, и Доминик нехотя меня выпускает из своих рук.
Возвращаюсь к своему занятию, Доминик уходит и возвращается полностью одетым, когда я заканчиваю.
– Ты должен сказать Энзо о том, кто ты, – говорю я. – Я буду с ним сегодня и могу помочь тебе. Я поговорю с ним после. Но ты должен решиться, Доминик. Всё становится слишком сложным для Энзо. Раз Ида сейчас имеет поддержку Джеймса, который явно пытается тебя убрать, то он даст ей полномочия и право уничтожить тебя и твоих детей. Начнёт она с Энзо, так как на него ещё можно повлиять. Ты должен перехитрить её и доказать Энзо, что сможешь быть его отцом.
– Не хочу, – он супится, как ребёнок.
– Я уйду.
– Ты манипулируешь мной.
– Да, и буду это делать. Я уйду, Доминик. Я уеду из города, исчезну, и решай всё сам. Я…
– Ладно, – злобно перебивает он меня. – Но я делаю это только, потому что хочу ещё раз трахнуть тебя. Мне было мало.
– А через девять месяцев у тебя снова будет ребёнок, – хихикаю я.
Доминик бледнеет. Он даже шатается и хватается за холодильник.
– Блять… боже мой, я же… боже…
– Господи, успокойся, у тебя сейчас будет инфаркт, – улыбаюсь я. – Да, ты забыл о презервативе, у меня их нет. Но уверяю тебя, я чиста. Я постоянно обследуюсь после Рубена. Это мой самый ужасный кошмар. Я немного зациклена на анализах. И я бесплодна. После стольких абортов я просто не могу иметь детей. Ты в безопасности. Но, засранец, пользуйся презервативами с другими женщинами. Тебе может просто снова не повезти.
Он трёт ладонью лицо и глубоко вздыхает.
– Я забыл. Блять, как тупой пацан. У меня вылетело это из головы. Блять. Да что со мной не так?
– Ты со всеми трахаешься без презерватива? – интересуюсь я.
– Нет! Нет! – выкрикивает он. – Нет. После того как моя жена залетела от меня, я всегда использую презерватив. У меня не было незащищённого секса.
– Хм, ты же понимаешь, что у тебя трое детей, да? И они все были зачаты именно благодаря твоей сперме.
– Я в курсе, – цедит он сквозь зубы. – Раэлия появилась, потому что моя жена проколола презерватив.
– Ты думал, что Ида твоя дочь, значит, с её матерью…
– Нет, но я благополучно об этом забыл, потому что мне было удобно. Я использовал презерватив. Боже, Лейк, Кармен работала в борделе. Она была шлюхой. А Энзо… думаю, что она специально от меня залетела. Не знаю, как ей удалось, потому что на мне точно был презерватив. Точно. Женщины идут на многие ухищрения, поэтому я пользуюсь исключительно презервативами, которые лежат в моих карманах, и меняю их, проверяю их перед использованием. Я не идиот. У меня просто… блять, лучше я уйду. Как я мог быть таким тупым снова? Трахнуть тебя без защиты!
– Доминик, хочешь, я сдам анализы и схожу к гинекологу, который тоже подтвердит, что я бесплодна?
Он открывает рот, а затем поджимает губы.
– Я могу это сделать, чтобы тебе было спокойнее. И, к слову, мы оба забыли о защите. На меня это тоже не похоже. Не беспокойся, ты не один в этой ситуации идиот. Но если ещё хочешь трахать меня, то ты не трахаешь других. Тебе даже презерватив не поможет, если ты засунешь свой член в другую. Я ясно выразилась?
– Да, – мрачно отвечает он. – Тогда тебе придётся много работать. Много.
– Отлично. Что ж, встретимся в больнице. Уходи, ты меня начинаешь возбуждать, а я хочу поработать. Уходи, – указываю ему на дверь. – Пришли кого-нибудь, чтобы они вставили замок. Ты сломал дверь.
– Ты слишком требовательна, – фыркает Доминик, хватая полную тарелку с капкейками.
– А ты вор. Мы квиты.
– Я заеду в больницу.
– Я знаю. Мне нужно переживать насчёт Джеймса?
– Нет, я всё улажу, – Доминик подходит ко мне и целует меня, а потом уходит. И я сразу же чувствую себя брошенной. Хочется побежать за ним, забраться на него, как на дерево, и пусть так ходит. Так, это уже плохо. Моя зависимость становится неконтролируемой. Боже, как мне справиться со всем этим? Как выжить?
Я дам себе ещё два дня. Всего два дня. Что за эти два дня может случиться, правда? Хуже ведь не станет.
Глава 15
Доминик
– Я облажался.
Два слова. Два грёбаных слова посылают меня в блядский ад. Я сжимаю в руках разорванное красное платье и подношу к лицу, глубоко вдыхая аромат Лейк. От этого запаха всё моё тело начинает вибрировать, как грёбаный трактор. Меня трясёт от нехватки дозы. Хочу вернуться, закутаться в её волосы и сдохнуть. Хочу убить её, сделать своей, замуровать, забальзамировать и смотреть. Хочу посадить на грёбаную цепь, приходить домой, класть вещи на столик и видеть, как Лейк крутится на маленькой кухне. Хочу сдохнуть…
– Сука, – стону я, скатываясь вниз по сиденью машины.
– Ты под кайфом, что ли, Доминик? – Лонни хмурится, глядя на меня в зеркало заднего вида.
– Да, – бурчу я и снова дышу ароматом. Убивает. Ломает меня. Изнутри. Делает безумным.
– Так, босс, пора протрезветь. Что натворил? Ты же не убил Лейк, да? Она делает самые вкусные капкейки, – Лонни глушит мотор и поворачивается ко мне.
– Отъебись от меня, – жмурюсь, натягивая ткань в своих руках. Она рвётся так легко, так просто, я бы так же мог разорвать Лейк. Увидеть её кровь, слизать её… да, лизать, лизать и снова лизать.
– Доминик!
Вздрагиваю и открываю глаза.
– Пей, – Лонни протягивает мне бутылку воды. Я облизываю губы и вытираю пот со лба.
– Тебе нужно сдать анализы. Тебя как будто накачали чем-то. Ты ведёшь себя ужасно странно. Пиздец просто. Похож на Раэлию под кайфом.
– Думаешь, Лейк мне что-то подсыпала, поэтому я хочу вернуться и сдохнуть там? – хмурясь, спрашиваю и хватаю бутылку.
У меня дрожат руки. Я никогда не чувствовал себя таким… слабым. Просто слабым ментально, а не физически.
– Очень похоже. И глаза у тебя блестят, как бешеные. Но я не хотел бы думать на Лейк. Никто больше не подходил к домику. Ты пил что-то там?
– Нет, – делаю большие глотки, и вода кажется горячей. – Ничего. Вообще, ничего не пил… я говорил. Я так много сказал. Блять, Лонни, я облажался, сдал себя с потрохами. Что за хрень? Я говорил, наверное, несколько часов, у меня даже кожа стала похожа на сморщенный персик, как и у Лейк. Кажется, я даже плакал. Я не помню. Я был словно… боже, как она пахнет. Ты понятия не имеешь. Это… я в заднице, да?
– Ну, ты или под реальным кайфом от наркотиков, которые тебе подмешали в коктейль у ирландцев, или ты влюбился, – широко улыбается, Лонни.
Злясь, бросаю в его голову пустую бутылку.
– Ты ёбнулся? Я не сделал этого. Просто был хороший секс. Он был отличным, и я… не предохранялся.
– Да ты реально под кайфом от близости с этой женщиной, Доминик! – ржёт Лонни. – Говорю тебе, если это не наркотики, то это эйфория от зависимости. Да, ты в заднице и снова станешь папочкой.
– Иди на хуй. Я не хочу. Я… заткнись просто, – рявкаю и закрываю глаза. У меня безумно болит голова. Её просто раскалывает надвое.
– Поедем, сдадим анализы, папочка.
Я стону и падаю на сиденье, подкладывая под голову кусок красной тряпки. Мне так плохо. Меня, правда, ломает. Играть роли я умею идеально, но… с Лейк всё рухнуло. Я опустил все защитные щиты и выговорился. Боже, я даже с психологом так много не разговаривал. Никогда. Меня понесло. Понесло, как при поносе. Сука…
– Почему ты не предохранялся? Нет, я всё понимаю. Вы устроили целое грёбаное шоу для меня, и это было… хм, горячо. Нет, это было хуже или лучше, пока не понял. Но словно никого не было рядом с вами, Доминик. Вы выглядели помешанными только на поцелуях друг с другом. Губы не болят, к слову? Как можно так много целоваться?
– Ты заткнуться можешь?
– Нет. Я всегда говорю тебе всё, что думаю. Поэтому… много ты ей рассказал?
– Кажется, всё. Нужно пересмотреть записи… точно! Есть же камеры, прикажи проверить, подсыпала ли мне она что-то? Но я ничего не пил, только крем слизал, и всё. Я… меня ломает. Меня никогда так раньше не ломало. Когда я трахал Кармен, тоже был зависимым от неё, но легко мог заниматься своими делами. Лонни, если я начну умолять вернуть меня к Лейк, то пристрели меня, понял?
– Чтобы леди босса мне потом яйца вырвала? Ни хрена. Давай сдадим анализы, а потом я буду ржать, потому что ты влюбился. И это не просто тугая вагина, не просто шлюха. Ты влюбился по-настоящему. Ты не предохранялся, потому что очень хочешь стать снова папочкой, и уже выбрал мамочку. Охуеть, Доминик, вот это поворот, – этот придурок опять ржёт. – Хотя всё было очевидно. Ты завис на женщине, крутишься рядом с ней и делаешь всё, чтобы она была рядом. Надеюсь, что это не очередная твоя ошибка.
– Заткнись, – скулю я. – Этого я и боюсь.
– Ладно тебе, мы справимся. Кстати, Роко проследил за Идой. Она, действительно, трахается с Джеймсом. Гадость какая. Она дура, просто законченная дура. Ещё твой адвокат звонил, сказал, что ты выиграешь слушанье. От тебя скрывали сына, он будет давить на шантаж и использование твоих денег, а также на манипуляцию со стороны Иды. Роко и Дрон будут свидетельствовать в суде. А также у нас есть записи камер видеонаблюдения в доме. Работницы на кухне тоже расскажут, что Ида отсылала их и подсыпала в еду наркотики. Алекс дал Роко ключи от квартиры Мигеля, чтобы Роко поискал таблетки, которые подменила Ида, ну и плюс запись её признания с твоего убитого мобильного. Она не выиграет дело, Энзо останется с нами.
А оно мне надо?
Это первая мысль, которая появляется в моей голове. Всегда в вопросах личного характера я пытался поступать правильно, как учила меня мама. Сделал ребёнка – отвечай за него, даже если это невыносимо, но никогда не бросай. Меня бросил отец. Он изнасиловал мою мать, жестоко избил её, она едва выжила после того, как её нашли в переулке. Она ещё училась в школе, а отец был на пятнадцать лет старше её. Просто она ему понравилась. Просто вот так ему захотелось развлечься. Просто. Для него всегда насилие было просто. Но моя мама выжила. Она родила меня и дала мне всё. У нас была еда, дом, нормальная одежда, я ходил в приличную школу. Мама никогда не опускала рук и всех оправдывала. Буквально всех, даже серийных убийц. И это бесило меня в ней. На этой почве мы постоянно ругались, я знал, что сделал с ней отец. Это было жестоко. Её выгнали на улицу родители, репутация была испорчена. Да вся жизнь стала дерьмом, и после этого она продолжала оправдывать ублюдков. Она оправдала бы и меня, я знаю, поэтому и стал таким. Она же и научила меня, даже заставила отвечать за свои поступки, как бы мне противно ни было. Я женился, был пацаном, терпел, страдал и облегчённо вздохнул, когда стал вдовцом. И вот теперь появился Энзо. Он хороший мальчик, умный и интересный, но… я не чувствую к нему любви. Я не люблю его. Я просто его не знаю, как и он меня. Роко со мной всю жизнь, как и Раэлия. Их я уже испортил, уничтожил им будущее. А теперь взялся за Энзо? Хочу ли я быть его отцом? Хочу ли я, вообще, снова отвечать за поступки женщины, которая наплевала на мои желания? Нет. Не хочу. Но я должен. Должен, хотя всё внутри противится против официального признания Энзо и его усыновления. Мне проще было отдать его Иде, но я ублюдок. Я использую мальчишку, чтобы влиять на неё. И я буду это делать. Я буду… страдать дальше.
– Босс, ты в порядке? Это были наркотики?
Моргаю несколько раз и бросаю взгляд на результат анализов.
– Нет, я чист, – отвечаю, передаю Лонни лист и направляюсь домой.
– Тогда это…
– Закроем тему. Я уже в порядке.
Грёбаный лжец. Мои руки так и тянутся к рулю, чтобы немедленно поехать в больницу и увидеть Лейк. Я постоянно думаю о ней. Постоянно нюхаю свои пальцы, словно они сохранили аромат платья Лейк. Блять. Я в такой заднице.
Мой мобильный звонит, когда я вхожу в свою спальню, чтобы что-то сделать. Я даже не помню что именно, но у меня явно была какая-то цель.
– Да, Джеймс, – сухо отвечаю, оглядываясь в спальне.
Что я хотел сделать? Это старость? Это первые признаки?
– Какого хрена, Доминик? Ты, блять, убил моего человека! – орёт он в трубку.
– Ты про того, кто напал на беззащитную женщину на твоей территории с намерением её изнасиловать, сделать игрушкой для твоих псов и убить? Ага, я убил его, – усмехаюсь я.
– Ты охренел? Тебя не касаются…
– Именно меня и касаются, потому что эта женщина попросила помощи у меня. У тебя достаточно шлюх, и это был мой вечер. Моя вечеринка, и на ней я мог убить любого. Или ты решил теперь взять свои слова обратно, когда я уже показал нашим людям, что мы в дружеских отношениях? Ты собираешься начать войну со мной? Давай, Джеймс, я не против, только учти, что тебе пиздец, и ничто тебя не спасёт. Я пережил Грега, переживу и тебя. А также вспомни, кто именно дал тебе власть, ублюдок. А теперь иди на хер и передай своей шлюхе, чтобы она готовилась к войне со мной, если, блять, хотя бы подумает о том, что Энзо будет принадлежать ей. – Сбрасываю звонок и теперь я злой, как чёрт.
Мудак. Нужно его убить. Но просто так я не могу этого сделать, потому что есть правила. Убить босса семьи можно лишь из-за угрозы жизни и желательно после вынесения приговора. Но бывают случаи, как в семье Басьено, когда нужно выбирать. И это обсуждается, конечно, но не осуждается, если предоставить доказательства весомых причин убийства. Поэтому мне нужны причины. Причины, доказательства и факты того, что Джеймс угрожает моей семье, моим детям и мне. Что он пытался убить меня. И я должен найти эти причины, если нужно, то качественно их сфабриковать, но, блять, всё-таки убить его. Он перешёл все границы, и я сожалею, что дал ему власть. Сожалею. Я постоянно даю власть не тем, блять. Вот и Лейк дал. Она станет моей смертью. Я уверен в этом.
– Роко, – рявкаю я, заметив сына, быстро прошмыгнувшего за дверь дома. – Я тебя видел, мать твою. Живо вернулся.
– Ну что? – Роко издаёт стон и открывает дверь. – Я еду в больницу к Дрону.
– Сегодня ты встречаешь свою невесту в аэропорту. И не просри это задание, – указываю на него пальцем.
– Я помню. Я всё сделаю. Что-то ещё?
– С тобой связывался Деклан?
– Нет. Он пропал, – пожимает плечами Роко.
– Вытащи его куда-нибудь, предложи ему помощь, любую помощь. Мне он не понравился вчера.
– Зачем? Он же ирландец, это их дело.
– Потому что я так сказал. Я. Так. Сказал.
Роко поджимает губы и нехотя кивает.
– Ладно. Что-то ещё?
– Свали с моих глаз, ты меня бесишь. Есть новости о твоей сестре или о Мигеле?
– Понятия не имею, я был с Дроном. И если тебе интересно узнать о состоянии твоей дочери, напомню, о той, что ты заставил всех нас ненавидеть, то, блять, выясни сам, – Роко вылетает за дверь, громко хлопнув ей.
– Лонни.
Он выходит из тени.
– Да, босс.
– Есть новости?
– Понятия не имею.
– Леонард! – рявкаю я.
Он кривится и злобно смотрит на меня.
– Она пришла в себя этой ночью. Проснулась первый раз, сейчас у неё ломка. Её стараются держать в состоянии медикаментозного сна, чтобы она могла пережить ломку более приятно.
– Почему ты мне об этом не сказал?
– Ты был занят. Или мне нужно было войти в дом, прервать твою течку и, блять, сообщить тебе о том, что ты, в принципе, не нужен сейчас своей дочери, потому что она сдыхает от ломки?
Не нужен дочери.
Это больно ударяет меня внутри. Я никогда не был нужен ей. Ей нужна была мать, только мать. Раэлия не особо радостно принимала мои предложения о совместном времени, положение спасал только Роко. А после последних событий я… блять, ненавижу себя ещё сильнее. Наверное, ещё не нашли такой уровень ненависти, в котором живу я.
– Ясно.
– Какие планы дальше? Поедешь в офис или…
– Мне нужно заехать в больницу. И что насчёт Рубена? Есть какие-нибудь новости?
– Я же тебе переслал все файлы!
– А я хочу, чтобы ты дословно мне всё рассказал. Тебе напомнить, кто твой папочка, ублюдок?
– Я всё прекрасно помню, мамочка, – усмехается Лонни.
Пинаю его под зад, он взвизгивает, а я смеюсь.
– Давай двигай задницей. Повезёшь меня в больницу и расскажешь всё про этого мудака. Хочу знать всё из твоих уст. Мне лень читать.
– Мудак, – бубнит себе под нос Лонни.
На сиденье до сих пор лежит клочок ткани, и я касаюсь его пальцами, затем убираю под задницу, потом снова достаю так, чтобы никто не видел, и перебираю её. Это моя медитация. Психолог советовала мне начать медитировать, чтобы подавлять агрессию и свои страхи. Вот я и медитирую.
– Я слушаю.
– Местоположение Рубена до сих пор неизвестно. По официальным данным, он умер в клинике после передозировки, которую сам себе и устроил. Все его фотографии из дела – фальсификация. По словам Лейк, он был молод, когда она с ним познакомилась. Но на фотографиях старик, у которого не было детей или же родственников, он, действительно, приходил к бабушке Лейк для получения бесплатного лечения. Его видели там не раз, вероятно, он состоял в отношениях именно с бабушкой Лейк, а не с самой Лейк. Она должна увидеть эти фотографии, и тогда скажет, кем был этот человек, которого убили.
– Выходит, Рубен всё же из наших, раз кто-то подчистил за ним всё это дерьмо. И он всё это время жил под чужим именем, даже, возможно, близко к Лейк, а она об этом не знала. Ты связался со следователем, который вёл это дело? Он сообщил Лейк о побеге Рубена.
– Да, и здесь снова сюрпризы. Этот следователь сразу же ушёл в отпуск, когда дело было закрыто. Сейчас он не работает, помогает с воспитанием внуков и живёт в Канаде. Он явно не сообщал Лейк о побеге Рубена. Это мог сделать сам Рубен, чтобы… вот здесь у меня миллион вариантов. Он одержим ей, это очевидно. Но какой смысл? Он держался в тени долгое время, Лейк жила дальше, начала новую жизнь без него, и ей хорошо в ней.
– Психопатам вроде Рубена претит и стоит поперёк горла сам факт того, что их жертва, любимая жертва, забыла о них, живёт и радуется. Им нравится, когда жертвы их боятся, подчиняются им и живут в ожидании. Рубен надеялся, что Лейк тоже будет прятаться, у неё испортится жизнь, и тогда бы появился он. Но этого не произошло, поэтому Рубен напомнил о себе. Он даже может находиться в другой стране, ему важна реакция на него. Это его возбуждает. Он постоянно пишет о том, что следит за Лейк, видит, хочет её и накажет. Он пугает её, точнее, пытается запугать меня, потому что куколка не получает его сообщений. И выходит, мы не знаем, как выглядит Рубен?
– Нет. О нём нет никаких правдивых данных. Только Лейк может описать его, тогда мы могли бы сделать фоторобот, и уже по нему поискать в базе.
– Но это будет сложно, так как он один из наших. Только чей? Он же может работать даже на меня. Он может работать на других. Подобное случается исключительно, когда его кто-то покрывает, а психов у нас любят. Мы их коллекционируем. Понятно, очередная задница, – тяжело вздыхаю и прячу порванное платье Лейк в карман переднего сиденья. – Подожди меня здесь. Я не знаю, сколько это займёт времени.
Выхожу из машины и поправляю пиджак. Я увижу Лейк. Через несколько минут я буду дышать Лейк. Да я грёбаный наркоман, и это меня бесит. Я так зависим. Мне нужно это. Кажется, что если я не коснусь её, то сдохну на хрен.
– Босс, Лейк и Энзо поехали навестить Мигеля.
– Кто разрешил? – рявкаю я.
– Простите, босс, мы, видимо, неверно поняли. Вы не ограничивали их перемещение по больнице.
– Блять.
Этого ещё не хватало. Это просто полный пиздец. Я не доверяю Лейк. Да, это может казаться странным, что я выложил ей всё, но я был обдолбан эйфорией после хорошего траха, а вот сейчас осознаю, что она может его просто украсть, передать Иде или сделать что-то ещё. Я едва ли не бегу по лестнице до этажа, на котором находится Мигель. У меня безумно колотится сердце, когда я залетаю туда и отмахиваюсь от халата, который должен надеть. Я замираю, переводя дыхание, заметив Лейк, стоящую напротив окна палаты Мигеля. Она обнимает себя руками и смахивает слезу.
Теперь я точно схлопочу инфаркт, потому что она безумно красивая. Мне не хватает кислорода. Я как заворожённый иду к ней и касаюсь её влажной щеки. Лейк вздрагивает и отшатывается. Её глаза ледяные, но потом становятся мягче, когда она узнает меня.
– Ох, прости, я не слышала, как ты подошёл, – шепчет она и слабо улыбается мне.
– Энзо.
Да, лучше вспомнить о том, почему я должен быть зол. Но я не зол. Я, вообще, не злюсь сейчас. Хочу схватить её, утащить в подвал, посадить на цепь и целоваться. Докатился.
– Он с ним, – Лейк показывает пальцем на палату. Я поворачиваю голову и вижу Энзо, читающего книгу про космос для Мигеля. У меня всё леденеет внутри, когда я смотрю на Мигеля, подключённого к многочисленным аппаратам. За всеми этими аппаратами, бинтами и гипсом, его даже не видно.
– Мы говорили про смерть. Энзо уже похоронил Мигеля, как когда-то свою маму. Она тоже была в коме, поэтому Энзо решил, что все ему врут и не хотят говорить о том, что Мигель тоже умер. Он был так расстроен, и у меня… я просто не смогла выдержать его убеждений о том, что люди его постоянно бросают. Ему очень нравится Мигель. Прости за то, что привезла его сюда, я всего лишь хотела показать ему, что Мигель… не труп. Но, чёрт возьми, всё это так страшно. Безумно страшно и жестоко, Доминик. Как так можно было с ним поступить? Он же был врачом. Детским врачом, помогал детям. Энзо столько хорошего о нём рассказал. За что? – Лейк качает головой и всхлипывает. – Это нечестно.
– Это моя вина. Мигель… он оттолкнул мою дочь от верной смерти. Ида… блять, Лейк, понимаешь, почему я никогда себя не прощу? Почему я буду себя наказывать? – шепчу с горечью в голосе.
– Да, понимаю. Но… хм, не ты заставлял Мигеля сделать это для Раэлии. Он решил это сам, Доминик. Это он прыгнул под машину, хотя были ведь другие варианты. Я думаю, что были, но этот показался ему самым быстрым и верным, он так решил. Никто его не заставлял. Никогда не умолял, он просто сделал это, чтобы защитить ту, кого любит. Мигель понимал, на что идёт. Он был умным, по вашим рассказам, осознавал всю опасность и, вероятно, знал, что может умереть. Поэтому да, ты доверился не той, но никого из них не заставлял общаться с ней, любить, принимать или же поддерживать её. Это был их выбор. И каждый должен отвечать только за свои поступки.
– Но если бы…
– Это не важно, – Лейк взмахивает рукой, перебивая меня. – Это не важно. Это больше не имеет смысла. Все предложения, начинающиеся со слов «если бы», никогда не помогут. Никогда. Это заведомый проигрыш. Это осуждение и наказание. Поэтому удали их из своего словаря. Ты хоть понимаешь, что это слова-паразиты, которые и уничтожают тебя. Если бы ты не был с Грегом, то твоя мама была бы жива. Если бы ты не дружил с Грегом, то был бы другим, и от тебя бы никто не залетел. Если бы ты не привёл Иду, то все были бы счастливы и ушли в розовый закат. Если бы… это такое дерьмо, Доминик. Просто уничтожающее любого человека дерьмо. Эти слова нужно запретить на законодательном уровне для всех. Всё уже сделано, другого не будет. Как бы ты ни пытался это красиво подать для себя в голове или, наоборот, ещё более жестоко, чем уже есть, факты не изменятся. Ты только усугубишь своё видение этих фактов, а лучше смотреть на них с холодным расчётом.
Глубоко вздыхаю и отворачиваюсь. Она права, и это бесит. Я всё это знаю. Я понимаю всё, но не могу иначе. Не хочу. Это привычка, так проще. Быть виноватым проще, чем быть тем, кто живёт дальше.
– И ты послал меня на хрен в своей голове, – усмехается Лейк.
– Я не делал этого, – недовольно поджимаю губы.
Как она угадала?
– Доминик, ты для меня уже очевиден. Мне просто очень хочется, чтобы ты начал жить. Ты заслуживаешь всего, что есть в этом мире. И если ты прекратишь винить себя, избавишься от этого истязания самого себя, у тебя останется больше сил. Но дело твоё, я лишь говорю, – пожав плечами, Лейк улыбается мне и с нежностью смотрит на Энзо. – Он начинает ходить, ему уже лучше. Потрясающий мальчишка. Он твоя самая умная копия. Хотя завтра он будет самым весёлым, а послезавтра самым ранимым. Жаль, что ты всё это пропустишь.
Лейк делает шаг в сторону палаты, чтобы забрать Энзо, но я хватаю её за руку.
– Почему ты это сказала? Почему я не увижу? – напряжённо спрашиваю её.
– А потому что ты наказываешь себя. Тебе он якобы не нужен, это же ответственность. Это же очередной ребёнок, который заберёт у тебя время на себя. А тебе так не хватает времени, чтобы страдать. Поэтому ты всё и пропустишь. Ты не дашь себе шанса, – говорит она всё это с милой улыбкой и весёлым тоном. Вот же сука. Умная сука. – И знаешь, лучше ничего не говори ему о том, кто ты такой. Ты разобьёшь ему сердце, как сделал это со своим. Вы оба этого не заслужили.
Подмигнув мне, что бесит меня ещё сильнее, и я не знаю, чего хочу больше: наорать на неё, отлупить, посадить в клетку или прижать её к себе. Ну, пиздец.
Наблюдаю за тем, как Лейк подходит к Энзо и что-то шепчет ему на ухо. Он улыбается и кивает, закрыв книгу. Энзо целует свою ладонь и касается гипса на руке Мигеля, прежде чем Лейк увозит его.
– Доминик, привет, – улыбается мне Энзо.
– Привет, как ты сегодня?
– Я хочу домой. Я уже здоров. Хочу смотреть мультики дома. Когда ты меня заберёшь? Здесь скучно, – тянет он.
– Через несколько дней, думаю. Я поговорю с врачом.
Блять, куда я его заберу? Стоп. Он спросил, когда я его заберу, а не Ида? Я?
– Поговори с ним быстрее. И убеди Лейк поехать с нами, она вкусно готовит. Я обожаю шоколад, она обожает шоколад, мы идеальная пара. Мигель будет мне завидовать.
Лейк смеётся и взъерошивает волосы Энзо, пока везёт его к лифту в инвалидной коляске. И всё больно. То, как улыбается Энзо. То, как Лейк общается с ним. То, как они быстро нашли общий язык. То, как она трогает его, а не меня. То, как мне хочется не быть третьим лишним.
– Лейк сказала, что ты хочешь со мной серьёзно поговорить, – произносит Энзо.
Бросаю взгляд на Лейк, поправляющую одеяло на сыне. Она вручает ему стакан с водой и трубочкой.
– Это из-за того, что меня бросила Ида? – хмурится Энзо. – Она же не умерла?
– Ида в порядке, Энзо. И Ида тебя не бросала, помнишь, мы уже это обсуждали? Просто обстоятельства изменились и…
– Да-да, – Энзо закатывает глаза и фыркает, – и взрослые обожают придумывать себе проблемы на пустом месте. Мигель тоже так говорил. Теперь я знаю, что он ещё может выжить, и у меня хорошее настроение. Я не хочу, чтобы Мигель умер. Ещё я собираюсь увидеть Раэлию. Она мне нравится. И она обещала покатать меня на крутом мотоцикле. Раэлия крутая. Я слышал, что она тоже здесь, и она заболела. Ну вот… я теперь не знаю, на ком женюсь. Я хочу жениться и на Лейк, и на Раэлии. Они мне обе нравятся. Ты бы на ком женился, Доминик?
– Что? – моргаю несколько раз, сбитый с толку болтовнёй Энзо.
– Я спрашиваю, ты бы кого выбрал: крутую девочку с мотоциклом или красивую девочку, обожающую шоколад? Я люблю то и другое.
– Хм… Раэлия моя дочь, и она…
– Да-да, ведёт себя плохо, очень плохо и она опасна для меня. Знаю, так Ида сказала мне.
Что? Блять. Мигель был прав. Да все были правы. По хрен.
– Раэлия не ведёт себя плохо, и она не опасна для тебя, – резко реагирую я. – Мигель бы никогда не влюбился в плохую девочку, разве я не прав?
– Да, ты прав. Мигель умный, поэтому он выбирает с умом. И он тоже говорил мне, что она не опасна для меня. Я вам обоим верю, и мне нравится Раэлия. А ты как выбираешь девочек? Что девочка должна любить, Доминик?
– Меня? – хмурюсь, пожав плечами.
– Ты же не шоколад, чтобы тебя любить, Доминик, – смеётся Энзо. – Ты мальчик, а мальчики не могут требовать от девочек любить их, как шоколад и мотоциклы. Девочки должны любить что-то такое, что ты тоже любишь. Вот поэтому ты один, Доминик. Тебе нужна девочка, которая будет любить… хм, что ты любишь?
