Текст книги "В тени рябины (СИ)"

Автор книги: Лидия Гулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Фиалка? – Дериан внимательно изучал её лицо, точно видя все её сомнения.

– Я… не знаю… – выдохнула она.

– Не знаешь? – удивился Дериан, словно ожидал, что она точно согласится.

– Разве нет другого способа? – развела она руками, выискивая эти самые способы в комнате с ними. – Только свадьба?

– Тебе так противна мысль выйти за меня замуж?

Фиалка задумалась. Дериан определённо привлекал её. Он был невероятно, просто до невозможности красивым, обходительным и милым. Его власть соблазняла и манила. Ну правда, кто бы не хотел стать королём или королевой? Но…

– Нет, – замотала она головой. – Ты прекрасен. – Она густо покраснела на этих словах, чувствуя, как щёки заливает жаром. – Но я ведь совсем тебя не знаю. У людей принято узнать друг друга до заключения уз брака. А что, если мы не подойдём друг другу? Поймём, что это было ошибкой? У фейри предусмотрены вообще разводы?

Дериан рассмеялся на её истеричные вопросы.

– Нет, талас не имеет обратного обряда. Это навсегда.

– Разве тебе не страшно? – испуганно впилась Фиалка пальцами в покрывало. – Провести всю жизнь со мной? Ради чего? Чтобы помочь мне?

Напряжённых кулаков Фиалки коснулись мягкие пальцы Дериана. Она вздрогнула от неожиданности. Дериан близко склонился к ней. Она ощутила его дыхание на своих губах. Фиалка хотела отстраниться, но она и так опиралась на подушки, поэтому уклониться было некуда.

– Если это ты – не страшно, – произнёс Дериан.

Он склонился ниже, будто хотел поцеловать, но остановился в считанных миллиметрах. Его тень упала на её лицо, и Фиалка видела только его золотые глаза.

– Фиалка, – выдохнул он. – Признаюсь: только встретившись с тобой, я посчитал тебя простым, глупым человеком.

– Эй! – засмеялась Фиалка.

– Прости, но, когда ты живёшь не один десяток жизней людей, сложно относиться к ним без предвзятости, – улыбнулся Дериан. – Увидев твой свет, я решил, что он должен достаться Благому двору, поэтому схватил тебя почти не глядя. Прости, но если бы ты тогда не пошла со мной добровольно, возможно, я забрал бы тебя силой. Иначе тебя забрал бы Неблагой двор или морхайры, уже вышедшие на охоту. И рябиновая чаща их бы уже не остановила.

Откровения охладили горячее сердце Фиалки. Роуэн был прав: её и правда похитили. Просто сделали так, что она сама этого захотела. Конечно, а кто бы не сбежал с прекрасным фейри от чудовища?

– Но неожиданно я осознал, что у меня в гостях не просто человек, – продолжил Дериан, проведя носом по волосам Фиалки, подбираясь к её уху, отчего от его дыхания по её коже пробежали мурашки. – А кто-то более важный.

Он провёл пальцем по её руке, и от его прикосновения по ней пробежал ток.

– Ты рисковала собой ради детей. Ты ринулась в бой, чтобы защитить меня. Ты бесстрашно бросилась догонять ку-ши. И так прекрасно выглядела на коне с сияющей улыбкой на лице.

Фиалка ощутила, как задрожало его дыхание, когда он рассмеялся у её уха.

– Ты не обычный человек, Фиалка. И ты прекрасна. И если ты говоришь о том, чтобы провести с тобой жизнь, то я согласен. Я хочу узнать о тебе как можно больше. Что ты любишь. Что тебе не нравится. Что тебя пугает. Чего ты желаешь. Я хочу узнать всё это. И я не стал бы предлагать тебе талас без своего на то желания.

Он чуть отстранился и снова оказался у её губ, смотря своими невероятными золотыми глазами прямо в её глаза.

– Поэтому нет, Фиалка. Мне не страшно. Это то, чего я действительно хочу. И на что готов пойти.

Фиалка сглотнула. Его слова… звучали так красиво.

Амулет на груди обжигал. Но больше обжигало дыхание Дериана на её губах.

– А как же моя семья? – спросила она. – Я смогу вернуться домой?

Дериан поджал губы, и на его лице мелькнула тень.

– Вернуться ты можешь в любой момент. Хоть сейчас я отправлю тебя домой, но…

– Но?

– Чем дольше ты в Сидхе, тем ярче горит твой эль-шиар, привлекая ненужные взгляды. На самом деле, Фиалка, я не уверен, что ты когда-либо вообще сможешь вернуться домой, не подставив под угрозу своих родных. В Сидхе тебя могут защитить фейри. А смогут ли люди спасти тебя от морхайров и существ гораздо хуже них?

Во ту Фиалки пересохло. Она вспомнила морхайров. Возможно, с ними могло бы справиться оружие, танки, профессиональные бойцы. Но в их маленьком городке есть только пара винтовок, да влы с кухонными ножами. А те, кто бывал на войне, не могут даже стоять ровно, не пользуясь костылями и палками. Сможет ли защитить её отец? Или дед Колин с амулетами? Фиалка сомневалась.

Но и в защиту фейри она не верила. Будут ли они защищать её ценой своих жизней. А если будут, то будет ли счастлива от этого сама Фиалка? Да и зачем им это?

– Скажи мне честно: ты делаешь это только ради эль-шиар? – прошептала она.

Дериан снова ответил не сразу, долго обдумывая ответ.

– Я делаю это, чтобы спасти тебя, – сказал он наконец. – Но я не буду врать: твой эль-шиар – часть того, что делает тебя ценной. И если я скажу, что мне не нужен твой эль-шиар, я солгу.

– Мой эль-шиар ценен для всех фейри? – вдруг нахмурилась Фиалка, вспомнив кое-что.

– Да, – озадаченно ответил Дериан.

– Тогда, если я соглашусь на свадьбу, – Фиалка запнулась на этом, всё ещё не понимая, как она вообще может согласиться, но она хотела бы обсудить все условия перед принятием решения, – я хочу помочь не только Благому двору.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросил Дериан.

– Ты рассказывал, что после гибели Праматери эль-шиар не хватает всем. Что многие гибнут от его недостатка, и что даже ночь не может сменить вечные сумерки. Если во мне так много эль-шиар, как ты говоришь, я хочу поделиться им с каждым в Сидхе.

– Фиалка, это невозможно, – покачал головой Дериан.

– И пусть! – порывисто ответила Фиалка и сама подалась вперёд, столкнувшись носами с Дерианом, который испуганно отстранился. – Я хочу хотя бы попробовать. Я не хочу становиться причиной новой войны или смертей. Если я соглашусь на обряд, то только если сила поможет всем фейри. Не только тем, кто носит золото и белое.

Дериан долго изучал лицо Фиалки. В его глазах сменялись удивление, восхищение, а затем что-то более тёмное, что она не могла прочитать. А затем он склонил голову, поднял одну руку Фиалки и оставил на её костяшках едва заметный поцелуй.

– Ты невероятна, – прошептал он.

– Это не ответ! – возмутилась она.

Он поднял на неё взгляд. Амулет вспыхнул вместе с его первыми словами и горел до тех пор, пока Дериан не замолк.

– Я клянусь тебе, Фиалка, – произнёс он, – клянусь Котлом и светом, что течёт в моих жилах: пройдя обряд, я сделаю всё, чтобы твой эль-шиар стал спасением для каждого, кто нуждается в нём в Сидхе. Я не позволю ему стать оружием. Я сделаю его даром. Для всех – и для Благого, и для Неблагого двора.

Слова Дериана отзывались в её голове, и она не слышала в них никакого подвоха фейри. Если… Если она могла помочь фейри… целому народу… разве не должна она хотя бы попытаться?

– Мне… – Фиалка отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Мне нужно подумать.

Дериан помрачнел и чуть сжал её руку.

– Прости, Фиалка, как бы я ни хотел дать тебе время, его у нас нет.

– Хотя бы день, – взмолилась Фиалка.

Дериан вздохнул и прикрыл глаза, а когда открыл, от них разбежались морщинки от улыбки.

– Хорошо. Но при одном условии.

– Каком? – испугалась Фиалка, тут же представившая, что он потребует от неё больше обрядов, которые ещё к тому же могут быть связаны с кровью.

– Позволь мне снова поцеловать тебя.

Он только что сделал ей предложение. Раскрыл свои мысли. И Фиалка совсем не ожидала, что он попросит о подобном. Попросит! Да, якобы в обмен на обдумывание, но она может и отказать. Может ведь?

Но она не хотела.

Фиалка не смогла ответить, только кивнула.

Дериан находился всего в нескольких миллиметрах от её губ, но склонился мучительно медленно, пока осторожно не коснулся своими губами её губ. Сначала почти невесомо, будто боялся причинить боль. А затем более уверенно, удостоверившись, что она точно не против.

Фиалка закрыла глаза, наслаждаясь ароматом тёплого мёда, исходившего от Дериана. Его тёплые губы впивались в её, и ей хотелось намного больше. Тепло разлилось по её венам, наполняя каждый уголок тела. Не хотелось останавливаться или прерываться. Хотелось продолжать вечно.

Фиалка подалась ближе, позволяя больше.

Дериан выдохнул ей в губы, и его рука легла ей на затылок. Он не прижимал насильно, а лишь удерживал её опьянённую голову, и не зря – ведь Фиалка почти перестала чувствовать собственное тело. Только губы, которых касался он.

Фиалка отстранилась первой. Дериан не потянулся следом. Только убрал руку, хотя пальцы задержались в её волосах ещё на мгновение.

– Не думай слишком долго, Фиалка, – с улыбкой провёл Дериан по её волосам. – Следующие отсрочки могут стоить дороже.

Он поднял её руку и ещё раз поцеловал костяшки пальцев, а затем встал и, склонив голову, направился к выходу. Когда он был уже у дверей, Фиалка пришла в себя и окликнула его, задав самый мучающий её вопрос:

– А если я скажу нет?

Дериан оглянулся. Фиалка не смогла распознать его взгляд – в нём смешались грусть, надежда и что-то ещё, похожее на отчаяние.

– Тогда я всё равно буду защищать тебя, – сказал он. – Потому что ты – Фиалка. Не потому что в тебе эль-шиар, а потому что ты – та, кто есть.

Он вышел, оставив на Фиалке тяжкий груз решения, которое ей надо было принять всего за сутки. Решение, которое повлияет на всю её жизнь.

Глава 17.

Глава 17.

Дериан дал ей ровно сутки на размышления – двадцать четыре часа, которые должны были определить всю её дальнейшую жизнь. И Фиалка была полна решимости не провести их, лёжа в постели, уставившись в потолок и перебирая в голове варианты, которые вели в никуда.

– Человеческое тело не способно регенерировать так же быстро, как тело фейри, – ворчала Риринэль, с нежной, но непреклонной силой прижимая её к подушкам. – Вам стоит отдохнуть чуть дольше.

– Мне уже совсем не больно, – Фиалка закатила глаза. Она не хотела злиться на Риринэль, но ощущение собственной беспомощности, когда тебя удерживают в постели, было невыносимым. – Люди не так хрупки, как тебе кажется.

– Я настаиваю, леди Фиалка.

Риринэль надавила сильнее, и в этот раз укол боли отозвался в раненом плече. Фиалка сдержала порыв скривиться, чтобы не показать, что чувствует на самом деле. Не хватало, чтобы могущественные фейри решили, что она слабая.

– Риринэль! – взмолилась она. – Мне просто невыносимо лежать. Я не могу нормально думать в такой обстановке. Мне надо походить, пропитаться атмосферой Дворца. В конце концов, если решается вся моя дальнейшая жизнь и Дворец Лета должен стать моим домом, то я должна узнать его лучше. Чем, кстати, это пахнет?

Она заметила не сразу, но по комнате разлился новый запах – огня и гари. И вдруг, испугавшись посетившей её мысли, Фиалка дёрнулась ещё сильнее, взглянув на Риринэль расширившимися в ужасе глазами.

– Дворец снова в огне? Пожар потушили не до конца?

– Всё в порядке, леди Фиалка, – устало выдохнула Риринэль, видимо, ей надоело удерживать на месте неуёмную больную. – Это запах погребального костра. Павших омыли водой из Золотого источника и одели в лучшие одежды. Вскоре их имена произнесут трижды в последний раз, и мы возвратим их эль-шиар в Котёл, тела отдадим земле, а души сохраним в нашей памяти.

– Павшие… – повторила Фиалка.

Ей до сих пор не верилось, что она участвовала в настоящей битве. И не верилось, что они кого-то потеряли. Да, она видела тела, лежавшие без движения во дворе. Видела и Ксиля, чья иссушенная рука будет приходить к ней в кошмарах. Помнила и морхайров с их зубами и когтями и понимала, что столкновение с такими чудовищами переживёт не каждый. И даже на краю сознания остался блеск меча, падающий на шеи предателям, впустившим смерть во Дворец Лета. Но всё же… было тяжело поверить, что действительно кто-то умер. Тем более величественные и прекрасные фейри.

Со смертью Фиалка сталкивалась только глубоко в детстве, когда хоронили её бабушку Лилию – маму Розы. В остальном она даже старалась не присутствовать в моменты, когда забивали скот или больных животных.

Неужели фейри и правда погибли?

– Много? – отстранённо спросила Фиалка.

– Простите, леди? – Риринэль вскинула бровь.

– Много погибло?

Риринель на мгновение задумалась, и её хватка ослабла, позволяя Фиалке сесть удобнее.

– У вас был тяжёлый день, леди, – наконец ответила она. – Не стоит забивать голову подобными вещами.

– Стоит забивать её тем, чтобы принять предложение Дериана? – ухмыльнулась Фиалка и, прежде чем Риринэль успела ответить что-то столь же отстранённо-вежливое, как и большинство её фраз, продолжила: – Я правда чувствую себя лучше после лечения. Даже лучше, чем до ранения. Правда. И я хочу прогуляться, поговорить с людьми… с фейри. И – если это, конечно, дозволено – я бы хотела участвовать в погребении.

Риринэль долго всматривалась в лицо Фиалки. С её непроницаемым выражением лица служанка и правда выглядела как робот, сканирующий объект на предмет скрытых повреждений. Фиалка не удивилась бы, если бы Риринель сейчас натурально проверила её организм на наличие травм или дискомфорта, а её слова – на предмет лжи. И, кажется, Фиалка прошла проверку, потому что Риринель наконец убрала руки и сложила их перед собой в покорном жесте.

– Как будет угодно леди, – склонила она голову.

Развернувшись, Риринель направилась к шкафу и распахнула его. Одним движением она смахнула гору бело-золотых одеяний в сторону и достала из недр небольшой, аккуратно перевязанный свёрток.

– Перед уходом лорд Эльдериан попросил меня предложить вам именно это платье, если вы решите прогуляться.

С этими словами она взмахнула свёртком, и ткань расправилась в руках служанки. Фиалка ахнула, не в силах сдержать изумления.

Платье было невероятно красивым. Лёгкое, воздушное, почти простое по меркам Двора Лета – оно было лишено вычурных кружев и тяжёлых украшений. От высокого ворота, облегающего шею, тянулись тонкие золотые цепочки, плавно переходящие в золотые же тканевые браслеты на запястьях. Тонкий пояс обхватывал талию прямо под грудью, подчёркивая силуэт. Ткань струилась до самого пола, а широкие рукава с вырезом от плеча до браслетов не должны были побеспокоить её раненое плечо. Такой же вырез, но от середины бедра и до края, не стеснял движений.

Но самое главное, что поразило Фиалку, был цвет.

– Зелёное? – ахнула она, разглядывая нежную, пастельную ткань, переливающуюся в свете свечей.

– Лорд Эльдериан сказал, что вы оцените.

Фиалка оценила. Когда Риринель, поддерживая её как хрупкую столетнюю старушку, подняла с кровати и ловко облачила в платье, Фиалка закружилась на месте, поднимая лёгкую ткань в воздух. В отсветах свечей она переливалась искрами, словно сама была соткана из утреннего тумана и солнечного света. И особенно приятно было то, что это был не тёмный оттенок, который она так часто носила, прячась от мира, а светлый, идеально подходящий к её загорелой коже. И как хорошо, что у фейри есть наряды таких оттенков, которые не считаются постельным бельём.

– Как красиво, – прошептала она.

Дериан запомнил. Конечно, для него это было мелочью: Король фейри должен держать в голове большой объём информации и запоминать тысячи вещей – имена вассалов, древние клятвы, правила, этикет, законы, кому можно доверять, кому не стоит... но её любимый цвет был мелочью по сравнению с важными и насущными делами.

– Леди Фиалка, – окликнула её Риринель, выводя из задумчивости. – Обряд погребения начнётся через пару часов. Желаете, чтобы я проводила вас к Тысячелетнему древу, чтобы подождать там? Или хотите посетить другие места до начала церемонии?

Фиалка задумалась. Было бы здорово увидеть Дериана и поговорить с ним. Узнать о нём и его доме больше и именно от него самого. Но прощальный поцелуй до сих пор разгонял кровь по венам, и она сомневалась, что сможет ясно мыслить в его присутствии. К тому же он был королём; не стоило отвлекать его по пустякам.

Однако было одно место, куда Фиалка хотела зайти прежде всего.

– Риринэль, а где сейчас дети?

– Дети, леди? – переспросила та. – Тир-фасса Эйлиан на Тир продолжает уроки для подрастающего поколения несмотря на чрезвычайную ситуацию, поэтому я думаю, они сейчас в классе.

– Все в одном? – удивилась Фиалка. В её школе было по двацать-тридцать учеников в каждом классе, и разные возрастные группы занимались отдельно.

– Верно, леди, – кивнула Риринэль. – После дня, когда тьма стала сильнее света – Мор-дху, «Великая тьма», – многие дети погибли. Они не могли управлять утекающим из них эль-шиаром. Наши женщины и до того способные зачать лишь раз в несколько лет, практически лишились этой способности. Разделить свой эль-шиар на две жизни стало слишком опасным. Поэтому у нас не так много детей. И все они – вне зависимости от возраста – обучаются в одном классе.

– Погоди, – подняла руки Фиалка, сражённая открывшейся информацией. – Ты хочешь сказать, что те двенадцать детей, что укрывались со мной, – это вообще все дети, которые есть во Дворе Лета?

– Не совсем так, моя леди. – Риринель покачала головой, и Фиалка уже было выдохнула с облегчением, но служанка добавила: – Это все дети, которые остались во всём Благом дворе. Многие погибают в раннем возрасте, неспособные удержать в себе эль-шиар. Погибают и матери, отдавая свой свет. Потому многие боятся заводить детей.

Дериан рассказывал ей о последствиях ухода магии, о том, как Сидхе умирает без эль-шиар, но тогда она не понимала масштаба трагедии. Всего дюжина детей на весь Благой двор… А сколько фейри погибло сегодня? Сколько ещё погибнет завтра? Не окажутся ли они на грани полного исчезновения?

И главное – не эгоистично ли она поступает, отказываясь от предложения Дериана? Он обещал – а фейри не могут лгать, – что поделится её эль-шиар с каждым. Она могла бы помочь выжить этим детям. И помочь родиться новым.

– Отведи меня к ним, – приказала Фиалка уже более уверенная в своём решении увидеть их.

– Не будет ли лучше подождать конца погребения? – осторожно спросила Риринель.

– Нет, – твёрдо ответила Фиалка. – Я должна увидеть их сейчас. До того, как увижу мёртвых.

– Как вам будет угодно.

Риринэль подхватила Фиалку под локоть и повела за собой, тщательно следя за тем, куда они ступают.

На выходе из комнаты их ждали двое охранников. Едва завидев Фиалку, оба склонили головы и ударили себя в грудь.

– Мо хэр! – выкрикнули они в унисон, и в этом слове прозвучала такая почтительность, что Фиалка смутилась.

За поворотом им встретилась служанка с огромной кипой белья в руках. Служанка ойкнула, поспешно поклонилась и тоже прошептала вслед: «мо хэр». То же самое произнесли и несколько фейри, прогуливающихся по коридорам. Они смотрели на Фиалку так, будто она была не простым человеком, а кем-то гораздо более важным.

– Что это значит? – шёпотом спросила Фиалка, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние. Она всё равно боялась, что чуткий слух фейри уловит её слова, но любопытство пересилило страх. – Так ко мне обращались и дети.

– Дословно на человеческий язык «мо хэр» переводится как «мой спаситель», – ответила с явной гордостью Риринель. – Однако мне сложно передать все оттенки, которые мы вкладываем в это сочетание.. Оно включает в себя и долг, который ты несёшь с гордо поднятой головой, а не как ношу. И почтение, которое мы оказываем тому, кто подарил нам жизнь.

– Звучит… ответственно, – пробормотала Фиалка , чувствуя, как тяжесть этого звания ложится на её плечи.

– Это обращение не накладывает на вас никакой ответственности, леди, – резко качнула головой Риринэль, словно отрицая саму мысль об этом. – Наоборот, теперь мы все в долгу перед вами.

– Вот это меня и пугает, – прошептала Фиалка.

– Это уважение, леди Фиалка, – вскинула подбородок Риринэль. – И вы его заслужили.

Они прошли по длинной галерее, чьи окна выходили во двор. В воздухе стал сильнее ощущаться запах гари, и Фиалка выглянула наружу. Там, на поляне, раскинулось огромное, величественное дерево, под чьей кроной можно было бы разместить весь её родной дом целиком. Из-под его корней поднимались искрящиеся клубы дыма, но что происходило у ствола, Фиалка рассмотреть не смогла.

Она не опиралась на Риринель. Во-первых, ей было страшно опираться на такую хрупкую с виду фейри, даже зная, что та сильнее её в несколько раз. Во-вторых, Фиалка и правда чувствовала себя отлично, будто и не была на грани смерти всего несколько часов назад. Поэтому они достаточно быстро достигли классной комнаты.

Удивительно, но в плане обучения фейри оказались не так уж далеки от людей. Посреди просторного зала стояли парты, за которыми сидели дети. Лишь одна малышка покоилась на руках Атта, который с серьёзным лицом старался одновременно слушать тир-фасса – учителя, как поняла Фиалка, – записывать его наставления одной рукой, а второй разыгрывать представление пальцами под звонкий смех младенца.

На стенах висело множество плакатов, повсюду были разбросаны книги, бумаги и перья с разноцветными чернилами. А всю одну стену занимала огромная тёмная доска, по которой тир-фасса Эйлиан водил указкой, вырисовывая странные, совершенно непонятные Фиалке знаки.

И всё же одно отличие от человеческой школы бросалось в глаза сразу – дети не заметили её появления. Кажется, они и правда с интересом слушали тир-фасса, увлечённые его рассказом.

– ...и когда магия достигнет пика своего цветения, она устремится вверх, подобно тому, как солнечный свет проникает сквозь листву, питая каждый лепесток, каждую травинку. Но помните: поток никогда не бывает прямым. Он извивается, как корни древнего дуба, ищет путь, прокладывает русло, и если вы попытаетесь направить его силой, он может порвать тончайшие нити, связывающие нас с миром, и тогда… – старик на мгновение замолчал, обводя взглядом притихших учеников. – И тогда даже самый прекрасный цветок засохнет, не успев раскрыться. Так что же мы делаем, когда видим, что поток уходит в сторону?

– Следуем за ним! – хором ответили дети.

– Верно. Ибо магия, как и природа, не терпит насилия. Она ждёт, когда мы поймём её язык.

Тир-фасса поднял голову, и его строгий взгляд упал на дверь, где стояли Фиалка и Риринэль.

– Так, кто смеет нарушать образовательный процесс? Риринэль на Сиэнальне, кого вы привели в мой класс?

Дети, увлечённые рассказом, не сразу обернулись, а когда это сделали, на их лицах расползлись сияющие улыбки.

– Леди Фиалка! – воскликнули они хором.

Фиалка тоже не смогла сдержать улыбки. Она шагнула вперёд, разводя руки в стороны, навстречу уже мчавшейся к ней Эллиран.

– Леди Фиалка! – снова воскликнула девочка, практически врезавшись в неё. – Вы живы!

Элли громко всхлипнула, за что тут же получила несколько смешков от мальчишек. Но это были не насмешливые смешки – скорее понимающие. У многих глаза были на мокром месте.

– Пока что живая, – Фиалка погладила Элли по голове. – Но если ты сожмёшь меня чуть сильнее, всё может измениться.

Элли тут же отскочила и с ужасом уставилась на Фиалку.

– Простите меня! Я забыла, что вы ранены!

– И что она человек! – назидательно добавил Атта, укачивая на руках младенца, который тоже с интересом смотрел на Фиалку. – Ты ведь знаешь, Эллиран, что человек может сломать кости, просто упав с высоты собственного роста? Одно неосторожное движение – и бам!

Он вскинул вверх одну руку, рассмешив младенца, но испугав других детей вокруг себя.

– Человек рассыплется на куски!

По толпе детей пробежал громкий испуганный шёпот, а из глаз Элли потекли крупные слёзы. Девочка посмотрела на Фиалку расширившимися от ужаса глазами и крепко обняла себя, будто сдерживая свои руки.

– П-п-простите м-м-меня! – заикающимся голосом прохныкала Элли.

Фиалка подскочила к девочке и сама крепко обняла её, прижимая к себе.

– Тихо, тихо, – проворковала Фиалка. – Атта, – сказала она мальчишке, округлившему глаза на сокращение своего имени. – Не стоит пугать всех. Я не умру, если меня обнять. Элли, – обратилась она к девочке, – я пошутила.

– У людей странные шутки, – серьёзно сообщил Наре, которого раньше Фиалка окрестила «Майклом».

– У фейри странные имена, так что мы квиты, – парировала она.

Наре нахмурился, не до конца понимая, обидели его или нет.

– Так это та самая леди Фиалка?

К ним подошёл тир-фасса Эйлиан, слегка прищурившись, словно плохо видел. Дети почтительно расступились, давая ему место. Тир-фасса выглядел классическим учителем старой закалки в строгом костюме и с идеально прямой спиной, а также суровым взглядом. Вот только несмотря на пожилой возраст, он всё же был прекрасным фейри, и это было у него не отнять. К тому же Фиалка видела его морщины и знала: если у старика самые глубокие морщины располагаются в уголках глаз, то такого старика незачем бояться ребёнку.

Тир-фасса Эйлиан был первым встреченным ею стариком. Это, его звание и сама аура заставили Фиалку тоже склонить голову в уважении.

– Вы верно сказали. Меня зовут Фиалка Блэк. Приятно познакомиться, тир-фасса Эйлиан.

– Уже наслышаны обо мне? – приосанился учитель.

– Конечно! Только самое хорошее от ваших самых лучших учеников.

Дети заулыбались на похвалу, и даже Элли перестала плакать и гордо подняла носик, как бы говоря: «Да, мы хорошо о вас отзывались, учитель».

– Аттакинирель, – тир-фасса повернулся к старшему ученику. – Прояви уважение. Ты запугал не только своих друзей, но и мог своими словами оскорбить нашу драгоценную гостью. Кто же говорит, что другой слаб, даже если это так и есть? Тебе стоит принести свои извинения.

– Прошу прощения, мо хэр, – Атта подошёл ближе и склонил голову. – Эллиран сегодня витает в облаках, и я хотел её проучить. Мне жаль, что своими словами я задел вас.

Фиалка качнула головой на извинения:

– Всё хорошо. Тем более что в твоих словах есть доля правды. Я не держу на тебя зла.

– Благодарю, мо хэр, – Атта ещё ниже склонил голову, пряча румянец, выступивший на щеках.

И тут Наре, который возился у своего стола, выхватил какой-то листок и протянул его Фиалке.

– Леди Фиалка! А я нарисовал вас. Как вы сражались с морхайрами.

– Наренель! – воскликнула Элли и выхватила бумажку из рук мальчишки, так что Фиалка не успела увидеть, что там нарисовано. – Я же сказала, чтобы ты спрятал этот ужас и не показывал никому!

– Ну почему? – выпятил нижнюю губу Наре, снова становясь похожим на «Майкла».

– И правда: почему? – с улыбкой спросила Фиалка. – Дай гляну.

Одной рукой она продолжала обнимать Элли, а второй забрала у неё рисунок и выпрямила его на ближайшем столе. С бумаги на неё смотрело нечто с растопыренными во все стороны волосами, руками и ногами-палками, вытаращенными по бокам, с безумным взглядом и широко раскрытым ртом, откуда вырывался голубой луч.

– Я не нашёл белой краски, – смущённо провёл пятернёй под носом Наре, как будто это была главная проблема рисунка.

Наре и остальные дети – даже тир-фасса – уставились на Фиалку, ожидая вердикта. И хоть рисунок не приняли бы ни на какой детский конкурс, а в нарисованных каракулях едва проглядывает человек, не говоря о самой Фиалке, она всё равно нарочито внимательно осмотрела рисунок, приближая и отдаляя его от себя, а затем широко улыбнулась и обратилась к художнику.

– Какая красота, Наре! – она наклонилась к нему и поцеловала в макушку. – Спасибо тебе.

Покрасневший до самых кончиков своих острых ушей Наре самодовольно оглядел своих друзей. И те вдруг сорвались с места и кинулись к своим партам – даже Элли отпустила платье, – а спустя всего несколько мгновений Фиалка оказалась окружена детьми, сующими ей под нос рисунки, поделки и украшения.

– Леди Фиалка, а я смастерила для вас этот оберег, – протянула Элли несколько перевязанных верёвкой палок.

– А я сорвал цветок с поля, на котором мы сражались, и заключил его в смолу! – Атта показал грубо сделанный кулон, в середине которого проглядывало что-то тёмное.

– А я нарисовала вас лучше, чем Наренель! – пропищала маленькая девочка.

– Эй! – возмущённо пихнул её локтем Наре.

– Дети! – попытался перекричать толпу смеющихся детей тир-фасса, но безуспешно. – Будьте благоразумны и отступите хоть на шаг! А то вы просто снесёте леди Фиалку.

Наверное, учитель обладал даром предвидения, потому что спустя всего несколько мгновений напирающие на Фиалку дети и правда навалились на неё кучей. Фиалка оступилась и завалилась назад, прямо на любезно подставленные Риринэль руки. Дети упали на неё, и вся эта компания превратилась в одну большую кучу малу.

Кто-то ткнул её в бок, в ухо оглушительно рассмеялись, а по руке чиркнуло перо, оставив след. Это так напомнило Фиалке родной дом, что она не удержалась и, обхватив руками ближайших детей, рассмеялась вместе со всеми.

– Я сейчас как вас всех поймаю, и вы познаете гнев человека, которого посмели сбить с ног!

Дети с визгом разбежались, а Фиалка крепко обняла Наре и Элли, оставшихся в её захвате. Она не хотела отпускать их. Фиалка хотела понимать и чувствовать, что вот они. Живые.

На глаза навернулись слёзы, и Фиалка отвернулась, чтобы дети не увидели их.

Двери, через которые они вошли с Риринэль, были распахнуты, и из коридора на неё, валяющуюся на полу, придавленную детьми с наверняка растрепавшимися волосами, смотрел Дериан. Он мягко улыбался и смотрел только на Фиалку, будто не замечая ничего вокруг. Взгляд Фиалки упал на губы Дериана, и горячая краска тут же залила её щёки. Она поспешно отвернулась, но в классе уже настала тишина – не она одна заметила короля.

Дериан вошёл, и маленькие фейри, все как один, подобрались и почтительно склонились перед своим Королём. Дериан остановился рядом с Фиалкой, но не стал возвышаться над ней слишком долго. Опустился на одно колено, оказавшись на одном уровне с ней и детьми, тщетно пытающимися вырваться из хватки Фиалки, чтобы склонить головы, но так, чтобы не навредить ей. Дериан потрепал по голове Элли, поднял лежавший рядом рисунок Наре и тепло улыбнулся.

– А что? Похоже.

От рвущихся наружу эмоций Фиалка не удержалась и прыснула, тут же разрядив обстановку, и дети завозились, сразу же расслабившись.

– Мне сказали, вы вчера слушались леди Фиалку и леди Фэлиану, – обратился Дериан к Атте, как к самому старшему.

Атта выпрямился.

– Да, мой король.

– И держались храбро.

– Мо хэр держалась храбрее.

Дериан посмотрел на Фиалку, и его тёплый взгляд пронзил её насквозь.

– Я знаю.

И на душе Фиалки стало тепло от понимания: он и правда так считает.

– Тир-фасса Эйлиан, дети, – огляделся Дериан. – Прошу меня простить, но позвольте украсть у вас леди Фиалку.

Он поднялся на ноги и протянул ей руку. Фиалка отпустила Элли и Наре и приняла его ладонь, чувствуя, как тепло его пальцев разливается по её руке. Она встала, и внезапно почувствовала себя маленькой и незначительной рядом с ним – но лишь до тех пор, пока дети и их учитель не склонили головы. Не перед ним. Перед ними обоими.