Текст книги "В тени рябины (СИ)"

Автор книги: Лидия Гулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Дериан сжал её ладонь, и она почувствовала, как он погладил большим пальцем её костяшки.

– Идём? – спросил он.

– Идём, – ответила Фиалка.

Она ещё раз оглянулась на детей, стараясь запомнить всех и каждого. За эти яркие улыбки, за искренний смех стоило бороться. И может принять сложное решение не так трудно?

Но прежде она должна попрощаться с ушедшими.

Тёплые пальцы Дериана крепко, но бережно сжимали её ладонь, когда он вёл её по коридорам Дворца Лета. На каждом повороте его большой палец вычерчивал на её коже едва заметные круги, и Фиалка сама не замечала, как ускоряет шаг, подчиняясь его ритму.

За ними тенью следовала Риринэль, молчаливо отсекая всех, кто пытался приблизиться. Фиалка слышала только обрывки разговоров – статные фэйри пытались подобраться к королю, говорили о делах чрезвычайной важности. Несколько раз настойчиво повторили про начало совета, но и эти донесения игнорировала и Риринэль, и сам Дериан.

– Ты должна быть в кровати, – сказал он, бросив на неё лукавый взгляд.

– А ты, кажется, должен быть на совете, – ответила она ему тем же тоном.

Дериан тихо рассмеялся и ещё один фейри так и не подошёл к ним, застыв на полпути с приоткрытым в изумлении ртом.

– Я король, – гордо ответил Дериан. – Совет может подождать.

– А я выспалась, – не сдавалась Фиалка. – И кровать мне не нужна.

Дериан посмотрел на неё с беспокойством, его взгляд скользнул по плечу, где под тканью платья заживала рана. Он хотел что-то сказать, но передумал, лишь крепче сжал её пальцы. С каждым шагом он становился мрачнее, и вскоре Фиалка понял почему.

Запах гари становился всё сильнее, вытесняя все остальные ароматы. Пальцы Дериана сжимали её руку всё крепче, но Фиалка не жаловалась. Его прикосновение заземляло её, помогало сосредоточиться на чём-то реальном, чтобы не провалиться в панику от запаха смерти.

С каждым вдохом она боялась уловить самое страшное – запах палёного мяса. И каждый раз, когда лёгкие наполнялись лишь ароматом горьких трав, она выдыхала с облегчением. Но через мгновение страх возвращался, и она снова напряжённо вдыхала, проверяя, не примешалось ли к запахам что-то ужасное.

– Ты не обязана идти туда, – шепнул Дериан, наклоняясь к её уху.

– Я должна, – ответила она так же тихо. – Я видела, как эти фейри погибали. Они умерли, защищая и меня в том числе. Я должна им отплатить хотя бы тем, что почту их память.

К мыслям примешалось волнение и Фиалка, закусив нижнюю губу, обернулась к Риринель, которая по-прежнему следовала за ними.

– Я ведь не нарушаю никакие ваши правила?

– Нарушаете, – невозмутимо ответила Риринель.

– Ох, – смутилась Фиалка. – Надеюсь, хоть не много?

– Я уже насчитала девять, – так же ровно продолжила Риринель.

– Хотя бы неважные? – предприняла новую попытку Фиалка, чувствуя, как по её спине пробегает холодок.

– Одно из них гласит, что человек не должен созерцать таинство возвращения эль-шиар в Котёл. Это карается смертью.

– Смертью? – излишне высоким голосом переспросила Фиалка и споткнулась.

Дериан поймал её за локоть, продолжая вести за собой.

– Не беспокойся, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Это не клятвы, а лишь обычаи. Мы и сами порой нарушаем их.

– Тогда зачем они вообще нужны? – удивилась Фиалка.

Дериан беззаботно пожал плечами.

– Правила веселее нарушать, когда они есть.

Фиалка не нашлась, что ответить на это. Но она и не успела бы – они уже вышли к поляне, где раскинулось громадное дерево с такой широкой золотой кроной, что она могла бы укрыть от дождя целый город.

И фейри здесь было много. Очень много.

Фиалка удивлённо оглядывалась, чувствуя, как от осознания масштаба у неё перехватывает дыхание. Раньше Дворец казался ей почти пустым – редкие слуги, спешащие по своим делам, несколько стражников у ворот. Даже на балу не было столько фейри, сколько собралось сейчас. Их были сотни, и они всё прибывали.

Каждый прибывший первым делом направлялся к подножию ствола, где размахивал голодным пламенным языком огромный костёр. Пламя бушевало так яростно, что Фиалка испуганно задержала дыхание, ожидая, что вот-вот загорятся низкие ветви, а искры подожгут сухую траву. Но, видимо, это волновало только её одну. Фейри без страха подходили к самому огню, останавливались у белых брёвен, окружавших костёр, бросали в пламя что-то и, склонив головы, отступали в сторону.

Фиалка присмотрелась. В основном бросали ветки, обвитые белыми лентами. Белыми были и другие подношения – игрушки, посуда, украшения, даже куски тканей, которые мгновенно пожирал огонь. Белые ленты украшали и саму поляну, и ствол дерева, и даже траву у их ног. Белые цветы, которых здесь не было ещё вчера, расцвели, покрыв землю пушистым, почти сказочным ковром.

Дело точно было в магии. Фейри потратили драгоценные ресурсы, чтобы почтить память павших. Фиалку это не могло не тронуть.

– У вас белый – цвет траура? – спросила Фиалка у Дериана. Она мельком оглядела своё зелёное платье и с внезапным стыдом пожалела, что впервые за дни в Сидхе не оделась в белое.

– А у вас нет? – удивился он.

– Нет, мы носим чёрный. В основном, – задумчиво добавила она, вспомнив, что где-то в Индии или Китае белый действительно считается цветом скорби. Но это было так далеко от неё, так чуждо, что она не стала вдаваться в подробности.

– Белый приближает нас к Котлу и Праматери, – мягко объяснил Дериан, рассказывая точно заученные с детства истины. – В Котле плещется чистейший эль-шиар. Такой чистый, что его белизна способна ослепить неподготовленного. Говорят, что там столько эль-шиар, что даже несмотря на его круговорот, есть частицы, которых ещё никогда не касался чужой разум. Только Праматерь была способна заглянуть в Котёл и взять столько, сколько хотела, не запятнав эль-шиар своим присутствием. Она была так невинна и чиста, что даже проходя через неё, магия оставалась нетронутой.

Он взмахнул рукой, и на его ладони зажёгся алый огонёк. Он затанцевал, рассыпаясь вокруг мелкими искрами.

– Проходя через других, – продолжил он, глядя на пляшущий огонь, – эль-шиар впитывает их чувства, желания, стремления. Окрашивается цветом не только мыслей, но и самой души.

– Твоя душа красная? – восхитилась Фиалка, наконец поняв, что значат все эти разноцветные искры, что появлялись вокруг Дериана или Роуэна, когда они творили магию.

– Как кровь, – кивнул Дериан, крутанув алый светящийся шар вокруг своей ладони. Сделав полный оборот, он сжал кулак, и шар лопнул с тихим треском, рассыпавшись облаком искр. – Я потомок воителей. Те, кто готов положить жизнь за других, обладают алыми оттенками в собственном эль-шиар. Именно поэтому мои предки когда-то стали правителями.

– А что означает фиолетовый? – спросила Фиалка.

Она вспомнила Роуэна. Его искры были холодными и фиолетовыми, и в них не было ни капли того тёплого, алого сияния, что исходило от Дериана. Она не знала, почему спросила. Может быть, ей нужно было понять, кого она впускала в свою жизнь.

Дериан напрягся. Его пальцы на мгновение сжались вокруг её ладони, и он пристально посмотрел на неё, словно искал что-то. А затем остановился на её отливающих фиолетовым глазах и расслабился.

– Ты видела свой эль-шиар фиолетовым? —настороженно уточнил он.

– Нет, – покачала головой Фиалка. – Я…

Она не смогла продолжить, вдруг внезапно смутившись. Фиалка огляделась. На лицах фэйри читалась искренняя скорбь и сожаление. Не было слышно ни смеха, ни веселья. Все переговаривались так же тихо, как Фиалка с Дерианом. Так может, не стоило упоминать о Роуэне – причине всеобщего траура?

– Кажется, да, – исправилась она. Мало ли какого цвета она могла видеть свой эль-шиар в пылу битвы. Она вообще видела и красные, и золотые, и даже голубые искры среди белого. Может, она, как человек, испытывающий сотни эмоций, вообще способна исторгать из себя радугу, тогда как сдержанные фэйри дают только один цвет?

Дериан посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, а затем его губы тронула лёгкая, понимающая улыбка.

– Фиолетовый – цвет тех, кто предпочитает решать проблемы умом, а не силой, – сказал он мягко. – Это цвет дипломатов, стратегов и тех, кто ищет обходные пути. На тебя это очень похоже.

Он подмигнул ей, и Фиалка почувствовала, как горячая краска заливает её щёки. Она поспешно отвернулась, чтобы он не видел её смущения.

«Что со мной?» – подумала она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она реагировала на его похвалу как школьница. Но впервые кто-то за пределами её семьи говорил о ней так – не как о Фиалкастрофе, а как об умной, достойной уважения девушке.

Она снова украдкой взглянула на Дериана и столкнулась с его тёплым, золотым взглядом, который уже давно изучал её. На его лице мелькнуло что-то похожее на смущение. Он удивился, едва заметно покраснел и отвернулся, сказав что-то подошедшему к нему фейри.

В груди у Фиалки потеплело, и она поймала себя на том, что уголки её губ разъезжаются в улыбку. Она заставила себя убрать её – не то время и не то место.

Они подошли к самому костру и остановились чуть в отдалении от него, среди остальных фейри. Здесь, в этой толпе, Дериана не выделяли – он был таким же скорбящим, как и все.

В целом всё выглядело не так страшно, как Фиалка себе представляла. Наоборот также красиво и элегантно, как и всё у фейри. Никаких заламываний рук, криков, стонов. Только тихие перешёптывания, прерываемый треском огня, и шелест ветра в кроне.

А где же тела?

И только она задалась этим вопросом, как увидела их.

К горлу подкатила тошнотворная волна, и Фиалка пошатнулась. Дериан успел подхватить её под локоть, удерживая на ногах. Его рука была единственным, что не давало ей упасть.

Они уже были здесь. Павшие.

То, что Фиалка сначала приняла за белые брёвна, оказались телами, завёрнутыми в плотную белую ткань. Силуэты были почти неразличимы, но у ближайшего тела ткань чуть сбилась, открывая застывшее в вечном спокойствии лицо. Молодая девушка, почти её ровесница, если бы та была человеком. Такая же красивая, как и все фейри, но сейчас в этой красоте была только пустота.

Фиалка заставила себя отвернуться, хотя оторвать взгляд от этого лица было выше её сил. Она оглядела остальных – они лежали вокруг костра, голова к голове, ноги – лучами от огня. И их было так много… Костёр был большим лишь из-за того, что десятки фейри смогли сделать этот белый скорбный круг.

Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три… Фиалка насчитала двадцать три тела, и это были лишь те, что лежали на виду, тогда как остальных, на другой стороне, скрывал огонь. Но и двадцати трёх было много. Слишком много.

– Фиалка? – голос Дериана вырвал её из оцепенения. – Ты не обязана быть здесь. Я попрошу Риринель, она проводит тебя до комнаты.

Он обернулся, но Фиалка дёрнула его за рукав, привлекая внимание. Она активно замотала головой, не в силах произнести ни слова. Она не хотела уходить. Не теперь, когда она увидела их.

– Хорошо, – Дериан положил ладонь на её лоб, и прохлада его пальцев немного остудила пылающую кожу. – Но после этого ты сразу отправишься в постель. Это не обсуждается.

Фиалка кивнула, всё ещё не в силах говорить.

Пока она пыталась прийти в себя, все фейри уже подошли к дереву и застыли, склонив головы. Никто не говорил, и в воздухе раздавался лишь треск голодного костра. Фиалка оглядела собравшихся, стараясь не смотреть на тела, и вдруг наткнулась на знакомый взгляд.

Во взгляде Фэлианы больше не было привычной ядовитой вежливости и сладкой опасности. Фейри даже не вскинула подбородок как раньше и не усмехнулась, показывая своё преимущество. Наоборот. Неожиданно для Фиалки Фэлиана вдруг почтительно склонила голову, а в прямом взгляде читалось уважение и обыкновенное приветствие. Фиалка кивнула в ответ, и на губах Фэлианы промелькнула лёгкая улыбка, тут же исчезнувшая, когда она повернула голову к высокому мужчине-фэйри, который вышел из круга вперёд, приблизившись к огню.

Фейри откинул полы длинного белого одеяния, перехваченного у горла тонкой золотой цепью, и повернулся к толпе. Ветер дул в его сторону, но он не отступил. Медленно, торжественно поднял ладони к небу. Открыл рот, но запнулся, встретившись взглядом с Фиалкой, и начал свою речь лишь после того, как прокашлялся.

– Я – вейлар Двора Лета, – его голос разнёсся над поляной. – Я – Саэрвен не Ильтайр. И я здесь, чтобы направить душу, сердце и эль-шиар ушедших по верным тропам. Мёртвый не нуждается в наших слезах, но просит нашей помощи. Мы пришли ради тех, кто ещё может нас услышать.

Пламя позади него вспыхнуло, выбрасывая вверх сноп ярких искр. Отовсюду к нему начали слетаться спарнаган, они кружились над костром, словно души, ещё не решившие, куда им идти.

– Пока тело лежит под небом, – продолжил вейлар, – душа помнит землю. Помнит голоса, прикосновения, обещания, которые не успела исполнить. И даже если уже появился путь туда, куда душа должна уйти, она не уходит, цепляясь за живых. Потому мы должны её отпустить.

Он опустил руки и обернулся к костру, бросив в пламя горсть порошка, который заискрился, вспыхнув в огне.

– В первый раз имя произносит вейлар, чтобы дорога узнала идущего.

Вторая горсть порошка полетела в костёр. Пламя взметнулось выше.

– Во второй раз имя вспоминает каждый, чтобы подтвердить: ты жил среди нас, ты существовал.

Третья горсть порошка упала в костёр, и тот вспыхнул ослепительно-белым светом.

– В третий раз, – голос вейлара стал тише, – откликаются те, для кого имя никогда не станет пустым звуком. Чтобы сказать: мы помним.

Он повернулся к толпе, вновь вскинув руки.

– Когда имя прозвучит в третий раз, мёртвый больше не будет принадлежать Сидхе. Его тело предастся земле, напитав своей смертью её жизнь. Его эль-шиар вернётся в Котёл, чтобы вновь родиться в другом. А душа сохранится в памяти тех, кто ещё ходит под этим небом.

Вейлар движением руки подозвал двух фейри, и те мгновенно оказались рядом. Он обратился к телам твёрдым голосом:

– Вы были среди нас. Жили среди нас. И ушли, оставив свой отпечаток. Теперь идите туда, куда живым дороги нет.

Вейлар Саэрвен подошёл к первому телу. Два фейри-помощника подхватили свёрток, поднимая высоко над собой, так что каждый на поляне мог видеть. На мгновение лицо вейлара смягчилось, и он, сделав паузу, произнёс:

– Аэлир не Нейван.

– Аэлир не Нейван, – отозвались со всех сторон.

Фиалка вздрогнула, понимая, что она одна не произнесла имя. Она была так поглощена ритуалом, что забылась. Её сердце сжалось от страха, ведь наверняка она снова нарушила правила, которые к тому же проговорили вот только что.

– Аэлир не Нейван, – откликнулись редкие голоса в третий раз.

Вейлар прикоснулся к телу, и от его ладони по белым тканям пробежали светло-жёлтые искры. Фейри-помощники с одного размаха закинули тело в костёр, и Фиалка изумлённо ахнула. Вместо того чтобы удариться о пылающие брёвна с глухим стуком, ткань вдруг раскрылась, выпуская тысячи сияющих бледно-алых спарнаган. Огонь в секунды пожрал белую ткань, а от тела не осталось и следа.

Фиалка рефлекторно сжала руку Дериана, но он неожиданно вырвал её. Она испуганно сжалась, решив, что снова сделала что-то не так, но в тот же миг ощутила тёплую ладонь на своей талии. Она обернулась к Дериану и увидела его тёплый, ободряющий взгляд.

– Я рядом, – прошептал он.

Фиалка с благодарностью прижалась к нему, ощущая исходившее от него тепло.

– Эйрвен не Таэльрин, – назвал вейлар следующее имя.

– Эйрвен не Таэльрин, – на этот раз голос Фиалки слился с остальными.

– Эйрвен не Таэльрин, – произнесли несколько голосов в третий раз.

Она полностью погрузилась в таинство погребения, повторяя каждое имя. Она старалась произносить их правильно, не сбиваться, звучать в унисон с остальными. И всё шло хорошо, пока вейлар не дошёл до шестого имени.

– Лаэрисвейн не Талариэле, – провозгласил он.

– Лаэрисвейн не Талариэле, – произнесла Фиалка вместе со всеми, готовясь услышать имя в третий раз.

Но этого не случилось.

Она растерянно огляделась, гадая, неужели не нашлось ни одной близкой души. Дериан, заметив её недоумение, склонился к её уху:

– Лаэрисвейн не Талариэле жил у южных границ и лишь недавно поступил на службу. Все его близкие остались в родной деревне, а здесь он не успел обзавестись друзьями.

Фиалка удивлённо заморгала. Вейлар тоже обвёл взглядом толпу. Никто так и не отозвался. Тогда он дал молчаливый знак помощникам, и они замахнулись, готовясь бросить тело в костёр.

Одновременно с этим амулет на груди Фиалки раскалился до бела. От острой боли она стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть, и, совершенно не контролируя себя, вдруг выкрикнула:

– Лаэрисвейн не Талариэле!

Фейри-помощники замерли с поднятым телом, удивлённо глядя то на вейлара, то на Фиалку. В целом на него и на неё смотрели все остальные.

К щекам Фиалки прилила кровь. Она понимала, что сделала что-то не то, что так не принято, и возможно, в последовавшей тишине нет ничего страшного, ведь даже следуя их логике, тело уйдёт, как и душа, останется только память… Но мысль о том, что это тело может исчезнуть без последнего, самого важного «мы помним», впивалась в её сердце когтями. Она не могла позволить этому случиться.

По толпе пробежали шепотки. Если утром многие смотрели на неё с уважением, то теперь взгляды сочились неодобрением. Одна фейри покосилась на Фиалку и что-то шепнула соседу. Тот скривился в гадкой усмешке.

Фиалка прижала пальцы к горячему амулету и потупилась, а на глаза навернулись слёзы.

«Стоит извиниться, что сорвала погребение», – мелькнула мысль. – «Сказать, что я просто не знала правил, что я человек, что я…»

Она раскрыла рот, но тут рядом с ней раздалось:

– Лаэрисвейн не Талариэле.

Дериан произнёс имя твёрдо и ясно, прижимая Фиалку к себе чуть крепче. Она удивлённо подняла на него взгляд. На его губах не было привычной улыбки, а в глазах – лёгкости, Дериан был предельно серьёзен.

– Мой король, – почтительно склонился вейлар. – Правила гласят, что имя в памяти сохраняют лишь близкие. Отхождение позволительно человеку, который не знает наших законов, но вы не должны…

– Лаэрисвейн не Талариэле.

Фиалка удивлённо посмотрела на Фэлиану, которая тоже произнесла это имя. Она стояла с высоко поднятой головой и смотрела на вейлара с вызовом, будто спрашивая: «Посмеешь ли ты возразить?»

И он посмел:

– Леди Фэлиана, – начал он, но Дериан перебил его:

– Каждый фейри Благого двора находится под моей защитой, – спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышал каждый, произнёс он. – И каждого будут помнить.

Вейлар ничего не ответил. Только долго буравил взглядом своего короля, и в этой тишине сердце Фиалки колотилось в горле, отдаваясь в висках. Она винила себя в том, что могла невольно настроить вейлара против Дериана. Ей было стыдно и страшно.

Но она ни капли не жалела о том, что произнесла это имя в третий раз.

– Хай а ра, – наконец произнёс вейлар.

Он дал знак помощникам, и те закинули тело в костёр. Как только языки пламени коснулись белой ткани, из-под неё вырвался белоснежный сонм спарнаган, и в воздухе раздался треск статического электричества. Искры метались, переливались всеми цветами радуги, прежде чем раствориться в сумеречном небе.

Все последующие имена Фиалка произносила и во второй, и в третий раз. Дериан поддерживал её, и в те мгновения, когда некому было больше откликнуться, только их голоса звучали над поляной, и каждое тело рассыпалось в белоснежном рое.

Фэлиана тоже один раз назвала имя в третий раз. И её голос, и голос Фиалки дрогнули, когда они произнесли:

– Ксильдарерион не Дреиорен.

Тот, кто положил жизнь, спасая детей.

На глаза Фиалки навернулись слёзы. Она отвернулась от едкого дыма костра, проследив взглядом за спарнаган, которые присоединились к остальным и уносились в лес. Белые искры переливались всеми цветами, пока не приняли золотой оттенок, сливаясь с окружением. Это было завораживающе красиво.

Она уже на автомате повторяла другие имена, когда вдруг заметила что-то странное.

Она смотрела на спарнаган, а амулет на груди нагревался. Она сжала его, не понимая, о чём он предупреждает. И тогда она прищурилась, вглядываясь в чащу леса, где между деревьев мелькали искрящиеся светлячки.

Между стволов пронёсся целый белый вихрь. От леса дунул сильный ветер, принося новые запахи – трав, свежести и странной, приторной сладости.

Фиалка запнулась на новом имени и замолчала, ошарашенно глядя на лес, выискивая тот белый вихрь, который она видела раньше.

– Фиалка? – Дериан наклонился к ней. – Всё в порядке?

Она хотела кивнуть, но в этот миг вихрь показался вновь. Не разрозненный вихрь спарнаган, не облако пуха, не отсвет тусклого неба. Тело из плоти и крови. Чёрной смердящей крови и кожи, натянутой на вытянутые, неестественно длинные конечности.

– Нет, – выдохнула она, чувствуя, как ледяной ужас сковывает её горло. Она указала на лес дрожащей рукой. – Я видела морхайра.