Текст книги "В тени рябины (СИ)"

Автор книги: Лидия Гулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 10

Глава 10

К третьей летописи, которую Риринэль любезно поставила перед ней на стол, Фиалка окончательно поняла: если Неблагой двор действительно был таким, каким его описывали благие фейри, то боггарт, пытавшийся похитить её у рябиновой рощи, был ещё не самым страшным его представителем.

С пожелтевших, потрескавшихся по краям страниц на неё скалился собрат боггарта – широкоплечий, сутулый, с пастью, полной кривых зубов. Художник с особой тщательностью выписал каждую слюнявую нить, свисающую с его клыков, и Фиалка невольно отодвинулась от книги, будто чудовище могло выпрыгнуть из-под её пальцев.

Дальше шли дуллаханы – существа, способные, если верить летописцу, снять голову с плеч одним только взглядом. Фиалка провела кончиками пальцев по иллюстрации, на которой всадник держал под мышкой свою отрубленную голову, и её передёрнуло. Мёртвые глаза смотрели прямо на неё.

Дальше на неё уставились фейри с длинными пальцами – существа, которые якобы жили в стенах и по ночам пересчитывали кости спящих. Название этих фэйри Фиалка никак не могла прочитать, сколько ни вглядывалась в извилистые буквы. И виной тому было не незнание языка фейри – который она, на удивление, понимала не только на слух, но и в письме, наверняка благодаря тому самому эль-шиар, что пульсировал в её груди, – а скорее то, что оно было со злостью исчеркано чьей-то рукой. Не летописца. Тот вырисовывал каждую завитушку с любовью, а эти штрихи искажались ненавистью.

Помимо представителей фауны в летописях были отрывки и про флору. Как гласили строки, если Благой двор мог похвастаться лесами, то Неблагой в основном лежал на скалистых горах и в низинах, затянутых болотами. Некоторые участки местные называли Моньтьях Хороха. Там трава хватала путников за щиколотки и утягивала в чёрные воды, которые говорили голосами умерших.

Фиалка мрачно перевернула страницу. На ней художник с ужасающей тщательностью изобразил проглядывающие сквозь толщу ила и воды большие глаза ребёнка – слишком уж похожего на её младшего брата Майкла. Те же пухлые губы, тот же наивный, доверчивый взгляд. Только у того, кто смотрел из болота, глаза были мёртвыми.

На следующей странице картина была не лучше. Там огромная крылатая тварь, похожая на человека – если считать человеком существо с руками и ногами, поменянными местами, – держала в крючковатых, похожих на когти хищной птицы пальцах оторванную женскую голову.

– Чудесно, – пробормотала Фиалка, захлопывая летопись, которую не пролистала и наполовину. Впрочем, как и две предыдущие. – Просто замечательное утреннее чтиво. Именно то, что нужно, чтобы начать день.

Риринэль стояла неподалёку на приставленной к высоким шкафам лестнице и протирала верхние полки розовым пипидастром. В тусклом свете, пробивавшемся в щель между шторами на огромном стрельчатом окне, пыль оседала на неё золотистым облаком, и в этом сиянии Риринэль казалась не служанкой, а лесной нимфой.

Фиалка залюбовалась красивым, точеным профилем Риринэль – слишком юным, чтобы быть объектом зависти, и слишком прекрасным, чтобы суметь отвести от него взгляд, случайно зацепившись за него. Риринэль так изящно размахивала пипидастром, что каждый жест казался частью древнего танца. Она была похожа на фею из сказки про Золушку. Будто вот-вот она вспорхнёт, подлетит к Фиалке и одарит её серебряным платьем и каретой из тыквы. В какой-то миг Фиалке даже показалось, что вокруг Риринэль замерцали золотые искры, но скорее всего, это была просто пыль, поймавшая луч света.

Однако как величественно смотрелась Риринэль, протирающая полки, также диаметрально противоположно ощущала себя Фиалка. Она чувствовала себя в этой на удивление душной, хоть и огромной библиотеке мешком муки, который кто-то бросил в углу и забыл о его существовании. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом старой кожи, пыльцы вековых книг и чего-то сладковато-горького, отчего кружилась голова. Главное было не чихнуть, иначе пыль взметнётся вверх, а летописи раскрошатся на мелкие кусочки.

– Вам не нравится? – не оборачиваясь, спросила Риринэль.

– Почему же? – Фиалка встрепенулась, выпрямила спину и снова открыла летопись, уже на другой странице, где на ветвях искривлённого дерева сидела длинноволосая красавица, опутывающая своими золотыми локонами зазевавшихся путников. – Это очень… увлекательно. Просто у меня создалось впечатление, что летописцев в детстве сильно напугал Неблагой двор, и с тех пор каждый из них поклялся отомстить соседям чернилами и кистью.

С высоты донёсся неожиданный для Риринель приглушённый смех. Лестница жалобно скрипнула, оторвалась от шкафа и с глухим стуком ударилась обратно о деревянные полки. Фиалка испуганно вскинула взгляд, ожидая увидеть Риринэль, летящую вниз, но та, будто ничего не произошло, продолжала протирать полки с идеально ровной спиной и абсолютно непроницаемым выражением лица.

– Летописцы Благого двора любят выразительность, – донеслось от неё. В библиотеке была замечательная акустика. Шёпот с одного конца зала можно было услышать на другом.

– По мне, так это обычное приукрашивание, – пробормотала Фиалка, перелистывая страницу.

И чуть не отшатнулась.

На неё, размером со всю страницу, смотрела морда чудовища с таким количеством зубов, что у неё самой заболела челюсть. Клыки росли в несколько рядов, как у акулы, и каждый был подписан: «Для разрывания плоти», «Для дробления костей», «Для высасывания мозга». Тварь была нарисована так реалистично, что, казалось, ещё мгновение и она соскочит со страниц летописи и бросится на Фиалку, вцепившись в горло.

Фиалка поскорее перевернула страницу и выдохнула с облегчением, когда увидела безобидный рисунок болотных огней, танцующих над чёрной водой.

Внутри неприятно расползся холод. Неужели вот они – фэйри Неблагого двора?

Роуэн улыбался ей в школьном коридоре, лениво крутил серьгу в ухе, заступался перед Еленой, говорил с ней так, будто видел в ней не Фиалкастрофу, а кого-то настоящего. А теперь летописи уверяли её, что его народ ел страх, пил боль и разрывал людей на куски. И в большинстве своём для них это была просто игра – развлечение между скучными охотами и долгими ночами.

Неужели и для Роуэна всё было игрой? Неужели попади она к нему – в Неблагой двор, а не в Благой, – она была бы окружена этими монстрами, а не прекрасными созданиями, хотя бы отдалённо похожими на людей?

Самое страшное, что, вспоминая шутки Фэлианы и её служанок у Фиалки мелькала крамольная мысль: а было бы так страшно попасть в окружение монстров? Тех, кто хотя бы не притворяется, будто хочет тебе добра, когда на самом деле ждёт, когда ты подставишь спину для удара?

Фиалка снова захлопнула летопись, в этот раз окончательно, отодвинула её от себя на край стола и со вздохом упала на прохладную деревянную столешницу, вытянув руки и уткнувшись в них лицом.

– Всё. Если я прочитаю хотя бы ещё одну главу про то, как кто-то кого-то разорвал, выпил, утащил в болото или превратил в корягу, я сегодня точно не усну. И не только сегодня. Ближайшую неделю я буду бояться собственной тени.

– Разве вы не хотели познакомиться с представителями Неблагого двора? – спросила Риринэль.

– С одним уже познакомилась, – пробурчала Фиалка в столешницу. – И слишком близко.

Она помолчала секунду, а затем продолжила громче, отрывая лицо от стола:

– Тут слишком душно, Риринэль. Можно я открою окно?

– Конечно, леди Фиалка. – Риринэль неожиданно оказалась уже на полу. – Пройдёмте за мной. Не стоит леди, как вы, беспокоиться о подобном.

Риринэль дождалась, пока Фиалка приблизится к ней, и направилась к ближайшему окну. Оно было таким высоким, что казалось невозможным, чтобы приставная лестница, на которой только что стояла Риринэль, вообще могла достичь его верха.

Риринэль шла уверенно, и который раз с самого утра Фиалка была рада присутствию этой фейри.

Она не пыталась ей понравиться, но и не бросала на неё презрительных взглядов, как служанки Фэлианы. По лицу Риринэль в целом было сложно прочитать, что она думает или чувствует – вот у кого была поистине фэйрийская выдержка. Она поддерживала разговор, когда Фиалка хотела говорить, и умолкала, когда Фиалке нужна была тишина. Она подсказывала значение непонятных слов, но не насмехалась за незнание. И главное – Риринэль была отличным проводником по лабиринтам Дворца Лета. Без неё Фиалка заблудилась бы на первом же повороте.

Библиотека, в которой они сейчас находились, была ещё большим лабиринтом, чем коридоры дворца. Книжные полки стояли под разными углами в совершенно непонятной Фиалке последовательности, образуя узкие, извилистые проходы, которые то расширялись в небольшие круглые залы с удобными креслами и торшерами, то сужались до щелей, в которые едва могла протиснуться даже хрупкая Риринэль. Сейчас они ушли так далеко от входа, что вернуться обратно одной Фиалка не смогла бы и под страхом смерти.

Риринэль с лёгкостью отбросила тяжёлые, расшитые золотом шторы. Они выглядели невесомыми, но Фиалка, проходя мимо одной, провела по ткани рукой, ожидая, что золото мягко обволокёт её ладонь, и не смогла сдвинуть штору ни на сантиметр. Будто погладила не ткань, а мраморную статую, сделанную чересчур реалистично.

Когда в комнату ворвался тусклый свет, стало легче дышать, но глубоко вдохнуть свежий, не пыльный воздух Фиалка смогла лишь позже, когда Риринэль со скрипом отворила створку.

На улицу вымыло аромат старой кожи и сухих цветов и вернуло обратно свежесть летней травы. Фиалка подошла ближе и прижалась лбом к прохладному стеклу соседней створки. Это помогло успокоить мысли после страшных картин из летописей. Она прикрыла глаза, наслаждаясь свежестью и прохладой, и не сразу поняла, что успокаивали её не только они.

Было что-то ещё. Что-то знакомое. Настолько знакомое, что, услышав этот звук, Фиалка не придала ему значения в первую секунду, настолько он был родным и привычным.

– И-и-и!

Фиалка распахнула глаза и резко выпрямилась, глянув вниз.

– Лошади! – воскликнула она.

Конечно, Дериан привёз её во дворец на коне, но сейчас она никак не ожидала услышать целый табун. А внизу было около двух или трёх десятков лошадей.

Фиалка широко распахнула глаза, наблюдая за тем, что происходило у главного входа, через который она вошла во дворец в первую ночь.

Десятки фэйри – кто верхом, кто пешком – толпились у подножия широкой мраморной лестницы. Все в золотых костюмах, дамы – в сияющих платьях, обмахиваются веерами из птичьих перьев, переливающихся всеми цветами радуги. Мужчины – в туниках и камзолах, с кинжалами у поясов и луками за спинами. Все фейри были красивы, но лошади…

Фиалка сильнее прижалась к стеклу, пытаясь рассмотреть животных получше, и совсем забыла, что рядом есть открытое окно. Лошади были прекрасными. У всех золотые или белоснежные гривы, переливающиеся в тусклом свете дня, как драгоценные камни. Гривы и хвосты заплетены в причудливые причёски с воткнутыми в них живыми цветами. Белый круп казался перламутровым, отливающим розовым и голубым в зависимости от того, как падал свет. А от копыт, которыми они били в нетерпении, в стороны разлетались искры.

Фиалка, в семье у которой были десятки лошадей самых разных мастей, никогда раньше не видела таких красавцев.

Под ногами фейри и копытами лошадей крутились странные существа, похожие на псов. Что-то неуловимо казалось в них неправильным, но что именно Фиалка не могла сказать точно с такого расстояния.

Фейри смеялись, поправляли перчатки, проверяли луки и тонкие, изящные копья. На плечах у нескольких сидели птицы с золотыми грудками. Птицы вертели головами, провожая движения хозяев.

Всё это выглядело так красиво… Что вызвало у Фиалки скорее тревогу. Она прижала руку к амулету, но тот оставался спокойным.

– Риринэль? – позвала она, не отрываясь от окна. – Что там происходит?

Фейри тоже выглянула в окно – для этого ей пришлось привстать на цыпочки. Одного взгляда хватило, чтобы понять.

– Охота.

– На кого? – Фиалка тут же вспомнила летопись и крылатую тварь с оторванной головой девушки в когтях.

– Зависит от того, кому сегодня не повезёт, – легко ответила Риринэль, и её безразличие к возможным жертвам напомнило Фиалке, что пред ней не маленькая девочка, а настоящая фейри, близкая по родству с теми, кого она сейчас изучала в летописях.

– Это хотя бы не люди? – осторожно уточнила Фиалка.

Риринэль что-то ответила, но её тихий голос потонул в громком смехе, раздавшемся с улицы. Фиалка посмотрела вниз в поисках источника звука и заметила, как один из всадников выехал чуть вперёд. Их взгляды встретились, и Фиалка сразу его узнала.

Дериан.

В этот раз на нём был не роскошный наряд, предназначенный для праздничного бала, а нечто более простое. Если, конечно, можно было назвать простым тёмно-золотой камзол, высокие сапоги, облегающие перчатки и плащ, застёгнутый у горла тяжёлой, драгоценной брошью в виде раскрывшегося цветка. Даже в этом он выглядел великолепнее всех остальных.

Короткие волосы он пригладил назад, открывая лицо, и от этого казался старше. Не мальчишкой, что спас её из лап чудища, а затем украл поцелуй на террасе, а королём.

Дериан заметил её, и его лицо озарила яркая улыбка. Он приветственно поднял руку. Девушка, сидящая на лошади рядом с ним, встрепенулась и тоже подняла взгляд к окну.

Фэлиана.

На её идеальном лице не отразилось улыбки. Фиалка с одной стороны обрадовалась, что Дериан выполнил своё обещание и не наказал фейри за ягоду. Но с другой…

Лошадь Фэлианы вдруг взбрыкнула и толкнулась о коня Дериана. Фейри столкнулись плечами, и Фэлиана, потеряв равновесие, облокотилась на Дериана, что-то пробормотав. Её рука легла на его плечо, пальцы сжались на ткани плаща.

Дериан отвлёкся от Фиалки и перевёл взгляд на спутницу. Лёгкой улыбкой улыбнулся и ей. К радости Фиалки, он убрал руку фейри раньше, чем та успела обосноваться там окончательно. Но сердце Фиалки всё равно кольнуло.

Дериан вернул взгляд к окну и снова помахал. Но в этот раз не из стороны в сторону, а ладонью на себя.

– Кажется, вас зовут присоединиться, – заметила Риринэль.

Фиалка удивлённо уставилась на неё, ведь из-за своего роста Риринэль точно не могла видеть Дериана внизу.

– Зовут? – переспросила Фиалка. – Но… – она смущённо закусила губу, вцепившись в подол платья. – Разве я не пленница? Я могу вообще выходить из Дворца?

В глазах Риринэль впервые за время их знакомства отразилась капля удивления.

– Пленница, леди? – переспросила она. – Нет. Вы гостья лорда Эльдериана. В целях безопасности вам не разрешено покидать стены Дворца Лета – это правда. Вы не знаете опасностей, которые могут поджидать вас в Сидхе. А со вчерашнего лорд распорядился, чтобы вы не оставались одни и за пределами вашей комнаты. Поэтому я и буду сопровождать вас, куда бы вы ни пошли. Но, леди, если лорд зовёт вас на охоту… вы имеете право присоединиться. И отказаться – тоже.

Фиалка бросила взгляд вниз. На Фэлиану, которая, отъехав от Дериана, теперь смотрела наверх с выражением, которое невозможно было прочитать. На самого Дериана, блистающего своей красотой и всё более настойчиво машущего рукой. На остальных фейри, которые всё больше и больше поднимали взгляды к окну, выискивая среди многочисленных арочных проёмов ту самую, посмевшую отвлечь их короля от важного дела.

И на белоснежных, золотогривых коней, нетерпеливо бьющих копытами, разбрасывающих искры, как фейерверк.

Именно кони помогли принять решение.

– А я успею? – с большей надеждой в голосе спросила Фиалка. – Надо ведь переодеться, спуститься… а они уже все готовы. Я задержу их. Неудобно как то…

– Не беспокойтесь, леди, – Риринэль склонила голову. – Лорд Эльдериан вас дождётся. Даже если для этого придётся задержать всю охоту.

Фиалка ещё раз посмотрела вниз. Дериан всё так же смотрел на неё и улыбался. И впервые за всё время в Сидхе ей захотелось согласиться, не из чувства страха или подчинения, а потому что она правда захотела подойти ближе к этим прекрасным коням, погладить их по лоснящейся шерсти. И узнать, что такое охота в мире фейри. Вряд ли что-то страшное или опасное – ведь тогда Дериан не позвал бы её с собой. Так ведь?

– Тогда, – сказала Фиалка, распрямляя плечи и чувствуя, как амулет на груди теплеет, – у меня не так много времени, верно? Веди.

Глава 11.

Глава 11.

Перекатывание мощных мышц под ногами, жар от живого тела и знакомое ощущение контроля над тем, кто сильнее тебя, помогали отвлечься и сохранять спокойствие. Сохранять которое становилось труднее с каждым шагом, уводившим их дальше от дворца, всё ещё мелькавшего среди стволов и веток.

Когда Фиалка только прибыла в Сидхе, она не успела насладиться красотой окружающего леса. Дериан тогда торопился, как можно дальше и быстрее уйти от портала и от морхайров, как теперь знала Фиалка. Сейчас лошадь под ней не неслась галопом, картинка не смазывалась в одно пятно, а уши и нос могли различить каждый аромат и каждый звук. Фиалка в изумлении оглядывалась по сторонам, замечая всё больше деталей, которые не увидела в прошлый раз и которые точно подсказывали, что она не в мире людей.

Лес Двора Лета встретил их запахом мокрой травы, нагретой коры и сладких цветов, чьи лепестки раскрывались прямо на ходу, стоило кавалькаде приблизиться. Тысячи крошечных бутонов, ещё минуту назад сжатых в тугие кулачки, вдруг распускались, как по команде, даря воздуху новые нотки. Высокие деревья тянулись вверх изящными изгибами, и среди ветвей то и дело проглядывали маленькие дверцы – настоящие дверцы, с ручками и замочными скважинами, а у некоторых даже висели крошечные колокольчики. Фиалка даже успела заметить маленьких человечков, прогуливающихся по лианам, перетянутым между деревьями, размером с её ладонь, но с острыми ушками и яркими светящимися глазами. Между ветвей плавали бесчисленные спарнаган, и их тёплое, золотистое мерцание скользило по лицам фейри, создавая впечатление, что это лучи настоящего солнца пробиваются сквозь крону.

Фиалка ехала почти в голове отряда, между Риринэль, которая неожиданно для Фиалки тоже присоединилась к охоте, и фейри с длинным луком за спиной, чьё имя она не расслышала, потому что в момент знакомства его конь мотнул головой, а Фиалка залюбовалась вплетёнными в гриву голубыми цветами. Возможно, это было невежливо, но, во-первых, у фейри иногда были слишком замысловатые имена, а во-вторых, цветы в гриве действительно были прекрасны.

Собственная лошадь Фиалки, которую ей подвели, когда она наконец спустилась во двор, тоже была невероятно красивой – белоснежная, тонконогая… и невозможно горделивая. Ашаэль – как её представил конюх – сразу посмотрела на Фиалку так, как на ферме смотрела старая кобыла Плюшка. Плюшка, в которой ни один любитель тотализатора пятнадцатилетней давности не узнал бы Плутовку, победительницу многих скачек. Плюшка, помнящая сладость победы, до сих пор считала себя лучше остальных лошадей. И, как казалось Фиалке, даже лучше некоторых людей. Лучше Фиалки уж точно. Именно с таким выражением превосходства и брезгливости посмотрела на неё Ашаэль, когда Фиалке предложили сесть в седло. Кобыла почти сразу развернулась и клацнула зубами у самого лица Фиалки.

Но Фиалка была не робкого десятка с лошадьми и прекрасно понимала их характеры.

– Не начинай, – шепнула ей Фиалка, даже не дёрнувшись на предупреждающий укус. Её рука легла на горячую шею. – Я тоже умею кусаться.

Ашаэль громко фыркнула, но не предприняла новой попытки, а стоило Фиалке сесть в седло и привычно распределить вес, как кобыла расслабилась, выпустив воздух из боков, чтобы наезднику было удобнее. И сейчас, пробираясь по лесу, Ашаэль ни разу не попыталась скинуть Фиалку, а наоборот, слушалась каждой команды, будто они работали вместе уже несколько лет. Впервые с момента попадания в Сидхе Фиалка ощутила контроль над своими действиями и смогла спокойно выдохнуть. Хоть и смущали некоторые моменты.

Например, сама Ашаэль и другие лошади. Это точно были лошади. Они выглядели как лошади, пахли как лошади, ржали как лошади, но что-то неуловимо отличало их от обычных представителей непарнокопытных. Каждый их шаг будто не касался, от их тел вместо привычного лошадиного жара исходили искры, похожие на тех самых спарнаган, и главное – их глаза. Это были глаза разумных существ. Фиалка, привыкшая к общению с лошадьми, знала, какими умными могут быть эти животные, но никогда не видела в них такой человеческой мудрости.

Под пальцами ощущалась привычная мягкость кожи поводьев, по-особенному скрипело седло, а от животного тянуло теплом. Фиалка вдохнула аромат леса и лошади и на секунду увидела проход между стойлами, рассыпанный овёс у двери и папу, который ворчал на братьев за оставленную на ночь открытую калитку. И от этого в груди неприятно кольнуло.

Папа всегда говорил: если человек не знает, куда деть руки, пусть почистит стойло. Vама смеялась и добавляла, что не знает, станет ли стойло чище, но человек точно вспомнит, как пахнет настоящая жизнь, а не его выдуманные беды. Дедушка Колин учил её расслаблять запястья, но напрягать бёдра, рассказывая, что лошади ощущают каждое микродвижение. А братьев учила она сама, передавая оставленный ей опыт.

В глазах защипало. Фиалка рассерженно наморщила нос, чтобы не дать волю эмоциям. Замечательно. Сейчас она ещё начнёт скучать по навозу в стойлах.

– Ты хорошо держишься в седле.

Голос Дериана, раздавшийся совсем близко, заставил Фиалку натянуть поводья слишком резко. Ашаэль тут же обиженно вскинула голову. Фиалка поспешно извинилась, вкладывая в слова всё своё раскаяние, погладила кобылу по шее. Кажется, Ашаэль этого было достаточно: она не стала пакостить и тянуть поводья в ответ, как сделала бы та же Плюшка с наездником, который, на её взгляд, недостоин её.

Дериан ехал всё это время слева, а Фиалка усиленно не смотрела в его сторону – так он был прекрасен. Он словно сидел на троне, а не в седле. Ни одна прядь не выбилась из его причёски, ни один листик не застрял в волосах или на одежде. Даже румянец не выступил на щеках, хотя они только что преодолели трудный подъём, где надо было держаться в седле изо всех сил и не упасть. Что, кстати, случилось с несколькими фейри, и чему Фиалка искренне удивилась. В её голове идеальные, совершенные фейри не могли выпасть из седла.

– Не ожидал? – Фиалка довольно вскинула подбородок. Уж умением держаться в седле она гордилась.

– От человека? – Дериан медленно провёл взглядом по её телу, оценивая посадку. В этом взгляде не было ничего неприличного, но Фиалке всё равно захотелось выпрямиться ещё сильнее. – Нет, не ожидал. В наши дни люди редко ездят верхом. По крайней мере, те, кого я видел. Обычно с той стороны порталов мимо проносились самоходные дребезжащие повозки. Или как вы их сейчас называете?

– Машины, – поправила Фиалка. – Я выросла на лошадиной ферме. Для меня ездить верхом – обычное дело.

– У вас было много лошадей?

– Достаточно, чтобы я научилась ездить раньше, чем научилась различать правую и левую сторону. Папа говорил: лошадь быстрее поймёт, куда я хочу повернуть, чем я сама.

– Мудрый человек.

– Он бы тебе понравился, – улыбнулась Фиалка. – По крайней мере, в первые пять минут.

– А что потом? – Дериан с любопытством склонился ближе.

Фиалка склонилась в ответ, словно доверяла ему секрет.

– А потом он достал бы ружьё. Чтобы отогнать от любимой дочери гипотетического ухажёра.

Дериан поражённо отстранился и всмотрелся в лицо Фиалки, словно выискивая в нём признаки того, что она шутит. Скорее всего, нашёл, ведь Фиалка и правда говорила не всерьёз, и тогда на его лице расцвела улыбка. Он рассмеялся и несколько фейри с любопытством оглянулись на короля, но поспешно отвернулись, будто не подслушивали их разговор.

– Жестокий у тебя народ, – сказал он, отсмеявшись.

– И это говорит мне фейри! – показательно ахнула Фиалка. – Представитель народа, у которого в норме считается зло подшутить над другими. Например, дать ягоду, от которой человек может сойти с ума.

Дериан скользнул взглядом вправо.

Фэлиана ехала чуть впереди на серебристой кобыле с гривой, заплетённой золотыми лентами. После вчерашнего Дериан, похоже, действительно не наказал её, по крайней мере, волосы у Фэлианы были на месте, сидела она ровно, даже, кажется, ровнее Фиалки, лицо оставалось всё таким же прекрасным. И она всё ещё была здесь.

Фиалка не знала, радоваться этому или нет. С одной стороны, она сама попросила не наказывать Фэлиану. С другой – Фэлиана уже дважды успела подъехать к Дериану слишком близко, что-то сказать ему на ухо и, рассмеявшись, отъехать прежде, чем её прогнали бы. При этом она каждый раз дотрагивалась до его обнажённого запястья, и это не могло не нервировать Фиалку, которая всё больше представляла, как Фэлиана запутывается в собственных золотых лентах и падает с лошади прямо на мягкую после дождя землю. Конечно, совершенно случайно.

Фэлиана, только что говорившая с другим фейри, заметила взгляд Фиалки. Фиалка поспешно отвернулась. Но, кажется, фейри уже приняла этот взгляд за приглашение: придержала поводья, чтобы поравняться и встать справа от Фиалки. Держалась Фэлиана на почтительном расстоянии, обворожительно улыбалась, и от этого становилось только хуже. Когда кто-то ведёт себя открыто гадко, с ним хотя бы понятно, что делать. А когда кто-то настолько вежлив, что хочется чесаться, приходится постоянно быть настороже, что ужасно выматывает.

– Леди Фиалка, – позвала Фэлиана.

Фиалка едва не вздохнула вслух.

– Вы прекрасно смотритесь верхом. – Фэлиана сделала паузу. – Для человека.

Явная колкость в сторону происхождения Фиалки не тронула её. Если для Фэлианы назвать кого-то «человеком» – оскорбление, то для Фиалки это была лишь констатация факта. А то, что Фэлиана определённо хотела её задеть, было видно и по победно поднятой брови фейри, и по тому, как напряглись рядом Дериан и Риринэль, ожидавшие реакции человека на эту провокацию.

Что ж, как-то отреагировать было надо.

– Спасибо, – ответила Фиалка и, помедлив, добавила: – Приятно слышать комплимент. Особенно от фейри.

По тому, как расслабились Дериан и Риринэль, а напряглась Фэлиана, Фиалка поняла, что ответила правильно и отстояла своё достоинство по меркам этого народа.

– Я хотела поблагодарить вас, – продолжила Фэлиана, не моргнув и глазом.

– За что? – нахмурилась Фиалка.

– За ваше решение. Лорд Эльдериан мог наказать меня куда строже, если бы вы попросили.

Фиалка бросила быстрый взгляд на Дериана. Тот ехал рядом и не вмешивался, будто разговор его не касался. Хотя Фиалка готова была поспорить, что он слышит каждое слово.

– В этом мире я гостья, – Фиалка вернула взгляд к Фэлиане. – Наказывать за моё незнание ваших правил – нечестно. На мой взгляд.

– О, леди Фиалка. – Фэлиана, кажется, непритворно удивилась. – Большинство людей на вашем месте не отказались бы от власти над тем, кто их задел.

– Большинство людей на моём месте не оказалось бы на балу у фейри после похищения из родного мира, – парировала Фиалка.

– Вы всё ещё называете это похищением? – Фэлиана приподняла бровь. – Несмотря на предоставленное вам гостеприимство Короля Благого двора? Как смело с вашей стороны!

Она засмеялась, а Дериан неожиданно повернул голову, и Фэлиана как ни в чём не бывало опустила ресницы, но на её губах осталась та же насмешливая улыбка.

Фиалка впервые за утро остро пожалела, что вчера так уверенно изображала благородство. Немного наказания, наверное, не испортило бы Фэлиане характер, а может, даже улучшило бы. Или хотя бы заставило относиться к Фиалке с большим уважением.

– Я называю вещи своими именами, – ответила Фиалка. – Пусть ко мне относятся как к гостье, а не пленнице, но я не планировала свой приезд в Сидхе в ту ночь.

– Вы осторожны. Похвально, – уже мягче отозвалась Фэлиана. – Вы мудрее, чем кажетесь.

– А вы любезнее, чем звучите, – буркнула Фиалка под нос.

Позади кашлянула Риринэль. Дериан поспешно отвернулся, пряча улыбку. Что ж, Фиалка рада служить утренним развлечением Королю Благого двора.

Фэлиана же не перестала улыбаться, только чуть вскинула тонкие брови.

– Теперь я понимаю, почему лорд Эльдериан находит вас… занятной.

«Занятной». Фиалка медленно вдохнула через нос, считая до трёх.

– Вам, наверное, виднее, – медленно ответила она.

– Мы давно знакомы, – хитро сощурилась Фэлиана.

Разумеется. В Сидхе, где фейри живут столетиями, наверняка все знали друг друга. Так сколько они знакомы? С детства? С юности? И что между ними было?

Фиалка невольно бросила взгляд на Дериана и на миг представила его с Фэлианой вместе, в объятиях. Они невероятно подходили друг другу. Оба прекрасные, золотые, нереальные.

– Значит, вы хорошо знаете, как он флиртует, – произнесла Фиалка раньше, чем успела подумать.

– Лорд Эльдериан не флиртует, леди Фиалка, – проворковала Фэлиана, явно довольная вопросом. – Он оказывает внимание.

– Какая тонкая разница.

– В нашем мире тонкости часто решают, кто останется в живых.

Фиалка поёжилась от внезапного холода, хотя только что ей казалось, что в лесу царит приятная, летняя теплота. Фэлиана улыбнулась ещё шире.

– Но не переживайте. Я уверена, вы быстро научитесь. Особенно если продолжите быть такой… милосердной.

– Фэлиана. – Дериан приблизился на полкорпуса. Всего одно слово, даже не приказ, но Фэлиана сразу опустила взгляд.

– Простите, леди Фиалка, я могла перейти границы. – Она прижала руку к груди в почтительном жесте. – Надеюсь, охота покажется вам приятнее вчерашнего бала. Здесь больше угощений, которым стоит доверять.

Она кивнула и отъехала вперёд к группе фейри с птицами на плечах. Ашаэль неодобрительно повела ухом.

– Я знаю, – пробормотала Фиалка. – Сама виновата.

– Ты разговариваешь с лошадью чаще, чем со мной, – заметил Дериан, приблизившись почти вплотную.

– Лошади отвечают намного понятнее, чем фейри, – смущённо пробормотала Фиалка, поглаживая Ашаэль по холке.

– О чём вы говорили? – полюбопытствовал Дериан.

– О тебе.

– Обо мне? – переспросил он. – Мне стоит тревожиться?

Фиалка посмотрела на Ашаэль. Кобыла фыркнула ровно в тот момент, когда Дериан повернул к ней голову.

– Кажется, она уже высказалась, – засмеялась Фиалка.

– Жестоко, – Дериан тоже улыбнулся.

– Зато честно.

Дериан наклонился чуть ближе. Фиалка тут же уставилась на тропу: смотреть на Дериана вблизи становилось невыносимо, так он был красив.

– Фэлиана задела тебя? – спросил он тихо.

– У неё это получается лучше, чем у Елены, – вздохнула Фиалка.

– Кто такая Елена?

– Девушка, в которой я бы скорее ожидала увидеть скрывающуюся фейри, чем в обаяшке Бобби.

– Так ты считаешь Кондроуэна обаяшкой? – с тенью обиды спросил Дериан.