Текст книги "В тени рябины (СИ)"

Автор книги: Лидия Гулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9.

Глава 9.

Сердце никак не могло успокоиться – всё так же бешено скакало в груди, словно загнанный зверь в клетке. Фиалка усилием воли старалась выровнять его ритм, дышала глубже и реже, но ничего не работало. Грудную клетку сдавливало тисками, а в горле застрял ком, который невозможно было проглотить.

В голове всё ещё проносились великолепные пары, танцующие в блистательном зале. Собственные ноги ныли, а туфли натёрли до мозолей, напоминая о том, как долго она танцевала. На языке всё ещё ощущался сладкий привкус Джерк-йерак, вскруживший голову. И не только вкус ягоды.

Сердце снова запнулось и побежало быстрее, а Фиалка с трудом удержала себя от того, чтобы прикоснуться к губам, к которым совсем недавно прижимались чужие.

Перед глазами всё ещё стояло лицо Бобби. Нет, не Бобби – Роуэна. Кондроуэна. Короля Неблагого двора, который год притворялся мальчиком из её школы, сидел за соседней партой, улыбался ей тепло, когда остальные только холодно насмехались. Роуэн, который отлично знал, как выманить её за рябиновую ограду.

Горечь от противоядия, что дал ей Роуэн, всё ещё жгла язык, а губы покалывало. Фиалка не знала, что пугало сильнее: то, что ягода Фэлианы почти заставила её потерять рассудок, или то, что в какой-то миг она действительно хотела прижаться к Роуэну сильнее. Не потому, что хотела этого сама, а потому, что её тело перестало ей принадлежать.

От этой мысли становилось не по себе. И от того, что амулет, нагревающийся при опасности, в этот раз, не предупредил её. Зато сейчас он горел огнём, будто навёрстывая упущенное.

Но мешали успокоиться не только воспоминания, но и то, что происходило с ней в этот момент.

Дериан стоял напротив. Он протянул руку в приглашающем жесте, и на его ладони переливались отблески воды из фонтана, ложась на кожу сияющими, подвижными шрамами. Он терпеливо ждал, когда она протянет руку в ответ и последует за ним. Как раньше без вопросов и сомнений.

Как тогда, у рябиновой рощи, когда на неё напал боггарт. Когда она вложила свою ладонь в его, не зная, куда он уведёт её.

И Фиалка чуть не поддалась первому порыву – так естественно было подчиниться его просьбе, – но сомнения, которые посеял в ней Роуэн, пустили корни слишком глубоко. Они удержали её на месте и заставили смотреть на протянутую руку как на капкан.

– Пойдём, – повторил Дериан тише.

– Однажды я уже приняла приглашение от симпатичного мальчишки, – хрипло ответила Фиалка. – Нарушила запреты родителей и попала в когти монстра.

Губы Дериана дрогнули в улыбке, будто он чуть не рассмеялся, но сдержал порыв.

– Считаешь меня симпатичным мальчишкой? – со смешком спросил он.

По щекам ударил жар, и Фиалка кивнула. Скорее для того, чтобы охладить пылающую кожу, чем подтвердить очевидное.

– Ты красивый, – пробормотала она, отвернувшись в смущении. – Это невозможно отрицать. И я не хочу, как в прошлый раз, потерять из-за этого голову.

– О каком прошлом разе ты говоришь? – нахмурился Дериан. Руку он так и не опустил. Словно и не думал, что она может его не послушать.

– Бобби… Нет, Роуэн, – поправила себя Фиалка.

Она хотела продолжить, но Дериан перебил её:

– Роуэн?

– Кондроуэн, – поправилась Фиалка. – Тот фэйри, который только что был здесь. Тот, кто притворялся Бобби. Он сказал, что я могу называть его Роуэн. Я… – она запнулась, заметив, как дёрнулась рука Дериана, тут же расслабленно потянувшаяся к его расползающимся в улыбке губам, – я неправильно запомнила?

– Всё верно, – приглушённо ответил он, безуспешно стараясь держать лицо серьёзным. – Просто… необычно. Давай позже обсудим имена, а пока расскажи: при чём здесь Кондроуэн? Разве вы встретились впервые не сегодня?

– Нет, – покачала головой Фиалка.

Она коротко и сбивчиво рассказала всё, иногда возвращаясь назад, чтобы добавить деталь, которую забыла в первый раз. О Бобби – самом популярном парне в школе, капитане футбольной команды. О том, как он позвал её в большой город, в который она мечтала попасть. И как она первая в своей семье пересекла границу из рябины. И встретила боггарта.

Сначала рассказ позабавил Дериана, но чем ближе к финалу подходила Фиалка, тем более хмурым становилось его лицо, словно летнее солнце заволокло грозовыми тучами.

– Так вот как ты оказалась там, – пробормотал он, когда она замолчала. И добавил несколько слов, которые Фиалка не поняла. – Многое стало понятнее. Спасибо, Фиалка, за честность.

Он склонил голову, приложив ладонь к груди.

– Пожалуйста, – пролепетала Фиалка. – Ничего особенного.

– Не говори так, – качнул Дериан головой. – Ты рассказала мне правду. В Сидхе правда —большая ценность. И самый ценный дар.

Рука Дериана снова взметнулась к ней.

– Позволь и мне ответить тебе частью правды, – сказал он, глядя прямо в глаза. – И показать кое-что, что может объяснить твоё появление здесь.

Фиалка неожиданно рассмеялась.

– Часть, – повторила она. – Как щедро.

– Всю правду бывает тяжело выдержать, – спокойно ответил Дериан, не принимая её выпада. – И правда может быть разной. Для каждого – своя.

– Удобная фраза для того, кто лжёт.

– И для того, кто хочет быть честным, – парировал он. – Так что? Доверишься мне? В Сидхе ты надолго. И там, куда я тебя отведу, ты узнаешь почему и получишь ответы на многие вопросы. Доверять кому-то тебе придётся. Не будешь же ты подозревать каждого в том, что тебя хотят обидеть или подставить? Это слишком тяжело – жить в постоянном страхе. Поверь, я отведу тебя в безопасное место. И рядом со мной никто не причинит тебе вреда.

Фиалка хотела возразить: его обещания не помешали Фэлиане и её свите подшутить над ней, а Роуэну выкрасть её с бала прямо из-под его носа. Что это говорит о его защите? Хотела потребовать вернуть её немедленно домой, к простой, понятной жизни, где не было ни магии, ни фэйри.

Но не сказала ни слова.

Потому что глубоко внутри, под страхом и злостью, жила ещё одна мысль. Если бы он не пришёл тогда, у рябиновой рощи, что было бы с ней сейчас?

Роуэн сказал – Дериан похитил её. Дериан сказал – он спас её.

И самое ужасное заключалось в том, что оба могли говорить правду. Потому что правда бывает разной. Для каждого – своей.

– Куда мы пойдём? – спросила Фиалка наконец.

Дериан кивнул наверх, где простиралось тусклое небо.

– Здесь недалеко есть терраса. Старая, почти забытая. С неё открывается замечательный вид на владения Двора Лета. И оттуда видно то, что я хочу тебе показать.

– Там меня никто не попытается отравить, заколдовать, похитить или поцеловать без моего разрешения?

Вопрос вырвался сам, и Фиалка тут же пожалела о нём. Ну зачем? Зачем она снова вспоминает о Роуэне? Видно же, что эти двое не ладят.

Дериан нахмурился, прошептал что-то под нос.

– Никто, пока я рядом, —твёрдо сказал он. – Клянусь.

Вокруг него всего на миг заискрились алые искры. Фиалка увидела, как они вспыхнули и погасли, и почему-то именно в этот момент поверила ему безоговорочно. Она приняла его руку, и он утянул её за собой.

Они шли не по тем коридорам, по которым Фиалка попала в ночной сад. Новые коридоры выглядели ухоженными. Вскоре на пути начали попадаться фэйри. Они отводили глаза, стоило им встретиться взглядом с Дерианом, и быстро отступали в тень, исчезая из поля зрения.

Золото коридоров в полумраке темнело до старой бронзы. Свет свечей падал на стены ровными кругами, пол выложен мозаикой из золотых и белых плит, а под потолком вились гирлянды живых цветов. Свечи, как и прежде, вспыхивали при их приближении. Фиалка протянула руку к одной из свечей, и пламя потянулось к ней в ответ, чуть не лизнуло кожу.

Один из коридоров закончился подножием высокой винтовой лестницы. Каменные ступени уходили вверх, теряясь в темноте, и с каждым шагом воздух становился прохладнее.

Фиалка не возражала против подъёма, она считала себя достаточно тренированной, чтобы выдержать его, но лестница казалась бесконечной. Дериан же на вид шёл легко, не сбивая дыхания.

– Вам бы не помешал лифт, – выдохнула Фиалка, когда ноги начали дрожать.

– Лифт? – удивлённо обернулся Дериан и, кажется, заметил, что Фиалка запыхалась. – Осталось недолго.

И правда – ещё пара поворотов, и воздух наполнился сладкими ароматами фруктов и свежими ароматами, как после дождя. Перед ними выросла массивная дверь, и когда Дериан толкнул её, Фиалка шагнула в новый мир.

Над ней раскинулось небо. Не то тусклое, однотонное небо, которое она видела всю ночь, а бесконечное, усыпанное звёздами.

Фиалка не могла поверить своим глазам. Она же видела небо раньше, там не было ни намёка на светила. Только ровная, вечерняя дымка, разлитая от горизонта до горизонта. А здесь...

Она подняла голову, и у неё закружилась голова. Невозможно было сложить созвездия: звёзды не стояли на месте, а двигались вразнобой, будто каждая жила своей жизнью. Они кружились, переливались, мерцали, и только спустя несколько мгновений Фиалка заметила, что это не звёзды – искры. Такие же, как в саду внизу, но там они были холодных оттенков, а здесь – тёплых.

– Красиво, правда? – Голос Дериана вывел её из ступора.

Фиалка посмотрела на него и увидела, как искры тянутся к нему и облепляют его тело, а потом, словно нехотя, отрываются и уплывают дальше.

– Красиво, – прошептала она, боясь спугнуть это чудо.

– Это ещё не всё. Пойдём.

В этот раз Фиалка, заворожённая сиянием, безропотно взяла Дериана за ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья и повели дальше.

Терраса оказалась круглой площадкой. Вокруг росли растения: огромные золотые цветы, издающие высокий, дребезжащий звук – приглядевшись, Фиалка увидела, как трепещут их лепестки, будто цветы дрожали всем телом, ловя невидимый ветер. Дальше стоял куст, почти лишённый листьев, с узким стволом, завязанным в причудливые узлы, с него капала алая смола. Ещё дальше раскинулась лужайка с жёлтой травой, склонившейся под тяжестью капель воды, застывших на каждом стебле и не падающих на землю.

И вот они дошли до края, и Фиалка ахнула. Это и правда оказался край.

Площадка резко обрывалась, и внизу простирался Двор Лета во всей своей красе. Бескрайний лес, горы, поляны, тонкие линии серебряных рек. Города фэйри вплетались в природу так изящно, что с высоты их было почти не различить. Только редкие огоньки среди деревьев выдавали присутствие живых существ.

У самого горизонта тлела узкая полоса золотого света, будто солнце застряло где-то за краем мира и не могло ни взойти, ни уйти окончательно. Выше небо темнело до туманного фиолетового, а затем до густой синевы, в которой не мерцала ни единая звезда.

Дериан отпустил руку Фиалки и, ничуть не боясь, облокотился о каменные перила, увитые тонкими золотыми лозами.

– Терраса Эль-шиар, – произнёс он с благоговением. – Моё любимое место. Сколько я себя помню.

Дериан выглядел уверенным в перилах, которые показались Фиалке старше не то, что её самой, а всего мира, но она не рискнула опереться о них. И всё же подошла ближе. Посмотрела вниз, и желудок сжался узлом, а голова закружилась так сильно, что она всё же схватилась за камень перед собой, чтобы не упасть. За перилами не было стены. Терраса выдавалась вперёд на несколько метров от Дворца, а земли не было видно за дымкой.

Дрожь прокатилась по телу Фиалки, накатила тошнота, но тут на её руку легла тёплая ладонь Дериана. И от этого стало легче. А амулет затеплился на груди.

– Это Сидхе, – сказал он.

– Служанки Фэлианы говорили, что у вас нет утра, – сказала Фиалка, всматриваясь в даль, стараясь игнорировать бездну под ногами. – Это так?

Дериан ответил с заминкой глухим голосом, будто тяжело было произносить слова.

– Первые годы после смерти Матери не было даже этого, – сказал он. – Только бесконечная ночь, пожирающая мраком любой свет. Мы думали, что так будет вечно. Что мы прокляты.

– Кто такая Матерь? – спросила Фиалка. Обыкновенный, казалось бы, вопрос – она ведь ничего не знала о мире фэйри, – но Дериан обернулся к ней с таким выражением лица, словно она спросила: «Что такое цветок?»

– Матерь, – эхом отозвался Дериан. Всмотрелся в лицо Фиалки, словно искал что-то и, видимо, не нашёл. Отвернулся к обрыву, бросил безразличный взгляд вниз и продолжил голосом, лишённым интонаций: – Матерь-прародительница стояла у истоков всего. Она была первой фэйри.

– Первой фэйри? – брови Фиалки сами собой поднялись вверх. Для неё это звучало так, будто он говорил об Адаме и Еве – первых людях. Но ведь никто из живущих не мог встретиться с ними. Так ведь? – Но… – она замялась.

– Что такое? – Дериан обернулся к ней.

– Ты говоришь так, словно застал время, когда она только умерла. Но фэйри ведь древний народ. Древнее людей, наверное?

– Намного древнее, – кивнул Дериан. – Когда Хозяйка склонила Великий котёл, изливая в пустоту искры жизни, фэйри были первыми. Мир – наш и ваш, все миры, которые только существуют, – принадлежали нам. Мы были хозяевами всего сущего.

– Но если это было так давно, то… – Фиалка замолчала, не зная, как подобрать слова. Она чувствовала, что ступает на тонкий лёд. – То значит, она погибла в преклонном возрасте? Естественной смертью?

– Она вообще не должна была умирать! – процедил сквозь зубы Дериан. Его пальцы впились в каменные перила с такой силой, что Фиалке послышался хруст.

Резкая реакция испугала, и Фиалка замолчала, вжав голову в плечи. Тишина становилась всё более вязкой, а Дериан не нарушал её. Он так и стоял, окидывая Сидхе пустым взглядом.

Неужели она задела болезненную тему?

Переборов стеснительность, Фиалка прикоснулась к плечу Дериана. Он резко обернулся. Всего на мгновение в его глазах промелькнула темнота, но она тут же рассеялась, будто Дериан одёрнул себя, что он сейчас не один.

– Мне жаль, – хрипло ответила Фиалка. Что ещё она могла сказать?

– Мне тоже, – отозвался Дериан.

– Что с ней произошло? – Фиалка понимала, что этим вопросом может вновь всколыхнуть ненужные воспоминания, но амулет на груди вдруг снова нагрелся, словно побуждая спросить.

– Это… сложно объяснить, – выдохнул Дериан. – Знаешь, когда-то мы думали, что бессмертны. Что мы – вершина творения и ничто не может нас уничтожить. А потом узнали, что это не так.

Холодный порыв ветра чуть не сбил Фиалку с ног. Она зажмурилась, прикрывая лицо от взмывшего в воздух песка, и Дериан взял её под руку и отвёл от опасного края к скамейке, спрятанной в глубине террасы, окружённой сферическими кустами, чьи центры светились мягким светом.

– Мир людей захлестнула война, – начал он, усаживаясь рядом так близко, что Фиалка чувствовала тепло его тела. – Не думаю, что ты можешь помнить её – слишком давно это было, – но уверен, что о ней рассказывают ваши сказители. Те, кто хранит память о прошлом.

– Историки? – неуверенно поправила Фиалка. – В мире людей было много кровопролитных войн. Какая именно?

– Я не знаю названия ваших войн, – покачал головой Дериан, – и сколько времени прошло с тех пор – не скажу. Мы практически утратили чувство времени из-за вечных сумерек. Дни перестали отделяться от ночей, годы сплелись в один бесконечный миг. Знаю только, что та война захлестнула весь ваш мир. Не осталось ни одного уголка земли, куда бы не пришла смерть.

«Мировая? – мелькнуло в голове у Фиалки. – Но какая? Вторая? Первая? И так ли это важно сейчас?»

– И она не обошла и наш мир, – продолжал Дериан. – Фэйри не могли пройти мимо. Столько желаний, столько отчаянной веры в чудо и волшебство. Эта вера прорвала барьеры и помогла нашей магии просочиться в мир людей. Порталы стали открываться охотнее, через них хлынули фэйри – даже те, кто раньше не мог переместиться и на несколько шагов.

Он протянул руку к ближайшей ветке, и та сама склонилась к нему, как ручная, вручая золотой цветок, который Дериан тут же вставил в причёску Фиалки, любуясь. На месте сорванного цветка тут же вырос новый.

– Мы заключали сделки, – продолжил он. – Давали силу, артефакты, исполняли желания. Конечно, не просто так. В обмен на богатства, на годы жизни, на первенца. Забирали иногда больше, чем человек мог дать. И конечно, все желания мы исполняли так, как хотели мы, используя каждую лазейку в формулировке. Риринэль уже могла сказать тебе – шутки в нашей крови. Мы не можем по-другому. Для фэйри это была лишь игра: прийти к нуждающемуся человеку, дать ему надежду и увидеть, как она тает в его глазах, когда он понимает, что остался ни с чем. Это наполняло нашу кровь силой.

– Жестоко, – заметила Фиалка.

– Люди знали, на что шли, – пожал плечами Дериан. – Фейри не обманывают.

– А человек в отчаянии часто готов рисковать всем.

– Может, поэтому мы и поплатились, – тихо ответил Дериан.

– О чём ты?

– Мы оказались не так хитры, как думали. – Горькая улыбка исказила его прекрасное лицо. – Много сделок, договоров, утекающей силы… И уже люди – существа, которые умеют приспосабливаться быстрее всех остальных, – начали использовать нас. Они научились брать больше, чем мы давали. Вытягивать из сделок выгоду, о которой мы не подозревали.

– Люди больше не велись на ваши уловки? – догадалась Фиалка.

– Нет, – усмехнулся Дериан. – Наоборот. Они переиграли нас на нашем же поле. Люди сами начали призывать на, но уже на своих условиях.

Искорки снова начали стекаться к нему со всей террасы, словно пытались утешить. Он гладил почти каждую, легонько касаясь пальцами, и отправлял дальше – и они улетали, растворяясь в бесконечных сумерках.

– До сих пор неизвестно, – продолжил он, – нашли ли люди старые фолианты, оставшиеся ещё с тех времён, когда фэйри жили и в вашем мире, или кто-то из нас рассказал им наши секреты, но вскоре уже не мы, а они начали открывать порталы. Сначала многие обрадовались – добыча сама идёт в наши руки!

Дериан вскинул собственные ладони, напряжённо сжимая пальцы, и Фиалка увидела, как по его коже пробегают отблески искр, ложась уже не холодными, как в саду внизу, а золотыми шрамами. Сжал и бессильно опустил их.

– Это оказалось ловушкой, – выдохнул он. – Люди узнали о наших слабостях и использовали их, чтобы поймать нас. Многие фэйри сами оказались добычей.

– Какой кошмар! – ахнула Фиалка, прикрыв рот. – Что люди делали с ними?

– Мучали, – ответил Дериан. – Просили выполнять их желания одно за другим. Использовали как игрушки, ради забавы. Изучали как насекомых, наколотых на булавку. Мой народ просил пощады, но люди только обещали и не выполняли. Для фэйри, для которых клятва и правда – неотъемлемые части жизни, это было немыслимо. Мы верили, что если выполним ещё одну просьбу, ещё, ещё и ещё – нас отпустят. Потому что мы сами никогда не нарушали слова. Мы не могли представить, что кто-то другой может.

Дериан замолк.

– Их не отпускали, – Фиалка не спросила. Всё и так было понятно.

– Нет, – покачал головой Дериан. – Их высасывали досуха, не оставляя ни капли магии. Вернись такой фэйри в Сидхе – даже истощённый, почти мёртвый – он мог бы восстановиться. Это заняло бы годы, десятилетия, столетия, но он бы выжил. Но в мире людей неоткуда восполнить магию. Для фейри истощение – это медленная, мучительная смерть, растянутая на годы.

– Это ужасно, – прошептала Фиалка, ощущая, как защипало в глазах.

Фэйри подшучивали над людьми. Она не сомневалась, что не всегда безобидно. Но разве живое существо заслуживало такой участи?

– Мать-Прародительница решила так же, – шёпотом произнёс Дериан.

– Что она сделала? – отчего-то тоже шёпотом спросила Фиалка.

– Глупость, – снова сквозь зубы процедил Дериан, будто сдерживал боль. – Она могла запретить фэйри покидать Сидхе. Могла объявить всех ушедших изгнанниками и потерянными, отречься от них. Могла в конце концов собрать армию и пойти войной на людей, сравнять их города с землёй. Но она…

Он запнулся. Бледная кожа Дериана стала почти прозрачной, когда он с силой сжал челюсти.

– Она предпочла разобраться со всем сама. Одна. Без армии и советников, взяв с собой только свою веру в разумность людей и свою любовь к детям. Она отправилась в мир людей, чтобы прекратить страдания своего народа и вернуть равновесие. И не вернулась.

– Он-на… – горло сдавило спазмом, и Фиалка проглотила вязкую, кислую слюну.

– Она погибла, – подтвердил её худшие опасения Дериан. – Мать-Прародительница погибла в мире людей.

– Ты уверен? – Фиалка с жаром повернулась к нему. – Может, она просто пропала? Может, её пленили? Она ведь прожила столько лет, может, она просто ослабла в нашем мире, где почти нет магии, и не может вернуться, но не умерла? Или…

– Она погибла, – повторил Дериан, и Фиалка запнулась на полуслове. – Мы чувствуем это. Все фэйри, от самого могущественного лорда до последнего нищего, чувствует это каждой клеткой тела. Мать была не только первой фэйри. Она была той, кто одарил нас крыльями.

– Крылья? – Фиалка недоверчиво посмотрела за спину Дериана, но не увидела там ничего. В целом, если не считать неземной красоты и острых ушей, встреченные ею фэйри мало чем отличались от людей.

Дериан заметил её взгляд и вдруг улыбнулся. Но не горько, как раньше, не покровительственно и не ободряюще, а улыбкой веселья. Кажется, её явное любопытство рассмешило его. Или хотя бы заставило забыть о тяжести воспоминаний.

– Хочешь посмотреть? – склонил он голову набок.

Фиалка уже было замотала головой – вдруг в Сидхе показывать крылья считается чем-то неприличным? – но слова застряли в горле, когда Дериан начал расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей.

– Что ты делаешь? – Фиалка в смущении прижала руки к лицу, тем не менее продолжая смотреть между пальцев. Холодные ладони не смогли остудить пылающую кожу.

– Показываю, – отозвался он.

Его длинные, ловкие пальцы уже преодолели последнюю пуговицу, оголяя торс. Светлая кожа, мерцающая в свете искр, переливалась как жидкое золото. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Фиалка отвела взгляд, но тут же одёрнула себя.

В конце концов, у неё было четверо братьев. Она помогала купать их, когда они были маленькими, а выросши, они не всегда удостаивались надеть на себя что-то помимо дырявых трусов дома. Спасибо хоть за них.

Она заставила перевести взгляд обратно, заметив, с каким насмешливым видом наблюдает за ней Дериан.

Да, она росла не в монастыре и видела мужчин и парней разной степени одетых и разной степени привлекательности. Но ни один из них не выглядел так, словно его вылепили из солнечного света и тайного греха.

Словно бы нарочито медленно Дериан стянул рубашку с одного плеча и повернулся к ней спиной.

Амулет на груди Фиалки разгорелся вместе с её воспламенившимся сердцем.

Она ожидала, что, стянув рубашку, Дериан расправит настоящие, осязаемые крылья. Или, наоборот, крылья окажутся как дымка или свет, которые не схватить пальцами. После рассказов о мучителях времён войны она боялась увидеть обрубки.

Но она не подозревала того, что увидела.

Чуть ниже лопаток, симметрично от линии позвоночника, виднелись две длинные линии. Они уходили вверх и в стороны, как остовы будущих крыльев, и от них расходились едва заметные узоры, похожие на прожилки листа. Не татуировка и не шрам. По крайней мере, не в привычном для Фиалки смысле этого слова. Линии почти незаметно мерцали золотым светом, будто в Дериана ударила молния и застыла под его кожей.

Не осознавая того, Фиалка придвинулась ближе, заворожённо разглядывая линии, складывающиеся в два изящных, расправленных крыла. Кончики пальцев закололо, вызывая непреодолимое желание прикоснуться. Амулет стал невыносимо тяжёлым, подталкивая вперёд. Фиалка уже подняла руку, потянувшись к узору. Ей даже показалось, что тот засиял чуть ярче, и в золотые прожилки вплелись алые искры. Ещё немного – и её пальцы коснулись бы его кожи.

– Это мои крылья.

Голос Дериана вывел её из странного транса. Фиалка отпрянула, прижав руку к груди.

– Что? – вопрос слетел с губ сам собой, только для того, чтобы дать ей время обдумать своё поведение. Боже, что с ней происходит?

Наваждение исчезло. Дериан повернулся к ней и натянул рубашку, застёгивая пуговицы гораздо дольше, чем расстёгивал.

– У всех фэйри с рождения есть крылья, – голос Дериана звучал мягко. Он явно видел её смущение и наслаждался им. – У каждого они уникальны. Тот узор, что ты видела – это печать, которую оставляет Мать на каждом ребёнке, рождённом в Сидхе. Через эту печать Мать наполняла нас магией из Котла.

– Но они… – Фиалка не знала, как тактичнее высказать свою мысль.

Дериан помог ей:

– Ненастоящие?

– Да, – выдохнула она с облегчением. – Они ведь почти что рисунок. На них невозможно летать.

По лицу Дериана прошла тень, и он чуть быстрее застегнул последние пуговицы.

– Ты права. С этими крыльями мы не можем летать. – Голос звучал уже не так мягко. – Но раньше могли. Печать – это проводник магии. Чем больше в тебе магии, тем ярче сияют твои крылья и тем больше они раскрываются за твоей спиной, стоит их только позвать. Размах крыльев у некоторых фейри мог достигать нескольких метров.

– Ты мог призвать настоящие крылья? – ахнула Фиалка, представив, как у Дериана расправляются огромные, белоснежные крылья, и он взмывает в небо. Никакой другой цвет ему бы не подошёл.

– Мог, – кивнул он. – И то, что в один миг все фэйри потеряли способность летать, а землю сотрясли подземные толчки, говорит о том, что тот, кто соединял нас с Котлом, погиб. Если бы Мать была жива – пусть даже ранена или пленена, – мы бы не утратили связь.

– Но вы ведь всё ещё владеете магией?

Фиалка вспомнила все чудеса, что успела увидеть в Сидхе. Да, свечи вспыхивали рядом с ней, но лепестки, сыпавшиеся с потолка, золотые круги на полу во время бала, шутка служанок Фэлианы, ожившие цветы – всё это было магией.

– Магия – это не украшение, Фиалка, которое можно снять и надеть по желанию, – улыбнулся Дериан. – Магия – это наша кровь. Без магии фэйри умирает. Именно это происходит со всеми, кто переходит свои пределы. И с теми, кого заставили это сделать.

Фиалка нервно сглотнула, вспомнив рассказы о войне.

– Но совсем без магии мы не остались. – Дериан поднял руку, и на его ладони зажглась маленькая искра. – Перекрой ручей, – он рубанул ребром ладони по воздуху, и искра погасла, – и вода найдёт другой путь. Может, не такой широкий, не такой быстрый, но найдёт. Также и с магией. Кроме Матери никто не умел черпать магию из Котла, только она обладала этими знаниями и умениями. Не было необходимости, когда она была рядом. Зачем учиться плавать, если ты никогда не покидаешь берег?

– И никто не хотел научиться? – недоверчиво уточнила Фиалка. В их маленьком городке родители всегда учили детей всему, что знали, понимая, что их час когда-нибудь настанет.

Вопрос Фиалки, казалось, удивил Дериана. Он взглянул на неё с интересом, словно не ожидал, что она может спросить подобное.

– Хотел, – ответил он в конце концов. – Не успели. Как я говорил, Мать жила всегда. С самого начала, с первого мига творения. Никто не ожидал, что мы можем лишиться её, и никто не готовился к подобному исходу.

Он снова замолчал и продолжил чуть быстрее, словно не хотел говорить того, что говорил:

– В первые годы с уходом Матери погибли многие. Слабые дети, не успевшие набраться сил. Калеки, чья магия и так едва теплилась. Проклятые, отмеченные тьмой. Больные, чьи тела погибали от других напастей. Поток магии перекрылся мгновенно, а мы не могли прекратить её использовать. Магия продолжала ускользать от нас, не получая подпитки. Наступила беспробудная ночь, солнце больше не вставало. Начали увядать растения, леса исчезали, поля превращались в пустыни. Трупы животных лежали повсюду, как и тела фэйри, не выдержавших тишины.

– Тишины? – переспросила Фиалка.

– Природа, как и магия, перестала откликаться нам, – пояснил Дериан. – Мы всегда были едины с Сидхе. Слышали каждую травинку, каждого жука, каждую каплю воды в каждом ручье. Они говорили с нами, а мы с ними. А потом… потом мы вдруг перестали слышать. Словно оглохли. Звенящая тишина убивала не хуже уходящей магии. Сидхе умирал вслед за Матерью.

В этот момент Дериан выглядел таким потерянным, что Фиалка, почти не задумываясь, накрыла его руку своей. Обхватила холодные, длинные пальцы, сжала их, стараясь передать живое тепло, пытаясь показать, что она сейчас рядом. Мама всегда так успокаивала её.

Дериан вздрогнул от этого прикосновения. Недоумённо смотрел то на их сплетённые руки, то на её лицо. В золотых глазах плескалось недоверие, будто не мог поверить, что кто-то может прикоснуться к нему просто так.

– Но магия ведь возвращается, верно? – подбодрила его Фиалка, не отнимая руки. Обвела взглядом террасу и небо. – Иначе бы я не увидела всей этой красоты в ночной темноте.

– Ты права, но не совсем, – Дериан заговорщицки склонился к Фиалке. – Мы сами возвращаем то, что принадлежит нам.

Нехорошее предчувствие холодной удавкой скользнуло по горлу. Амулет на груди разгорелся пуще прежнего.

– О чём ты? – запинаясь, спросила Фиалка.

– Магия, – ответил Дериан. Его голос стал ниже, он склонился ещё ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, и Фиалка увидела алые искры в его глазах. – Мы сами возвращаем то, что принадлежит нам по праву.

Он замолчал, давая ей время додумать самой.

– Как? – Фиалка не желала гадать.

– Забираем у людей.

Перед глазами Фиалки всплыли страшные картины.

Боггарты, выпрыгивающие из порталов в ночи, вгрызающиеся в тела беззащитных парочек, решивших уединиться под звёздами в чистом поле, далеко от человеческих глаз. Фэлиана, впившаяся в горло соблазнённого ею мужчины, как вампир, выпивающая беднягу досуха, оставляя только бледную, сморщенную оболочку. Её служанки, кружащиеся вокруг случайного прохожего с холодным прикосновениемпог уар , высасывающие силы, как пауки – мух. Бобби, протягивающий ей руку из рябиновой чащи, чьё лицо в танцующей тени принимало истинный облик. Дериан…

Фиалка отшатнулась и проскользила по скамейке назад, уткнувшись спиной в острые ветки куста. Те впились в кожу сквозь тонкую ткань платья, будто кто-то подставил к её спине дюжину ножей, напоминая, что бежать ей некуда.

Дериан, конечно же, заметил её испуг. Уголки его губ дрогнули в снисходительной улыбке.

– Мы забираем магию не так, как ты думаешь.

– Ты не знаешь, как я думаю, – ответила Фиалка дрожащим голосом.

– Знаю, – Дериан склонился к ней ближе, и в его золотых глазах заплясали алые искры. – Сейчас ты представила, что мы высасываем магию из людей, как вино из бокала, не оставляя ни капли, а затем разбиваем хрупкие сосуды о пол.

Фиалка сглотнула. Не мог же он читать её мысли? Не мог? Такое бывает только в сказках, в которые она перестала верить ещё в далёком детстве.

– Нет. – Дериан откинулся назад и рассмеялся. – Я не умею читать мысли. К сожалению.

Фиалка вскочила на ноги и обхватила разгоревшиеся щёки ладонями.