Текст книги "В тени рябины (СИ)"

Автор книги: Лидия Гулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 16.

Глава 16.

Фиалка очнулась от ощущения, что кто-то методично пытается отделить её правую руку от плеча. Казалось, чьи-то холодные пальцы просунулись под кожу, нащупали сустав и теперь с мрачным упорством проверяли его на прочность, намереваясь вывинтить его из ложа. И пока что победа оставалась на стороне руки. Вот только легче от этого Фиалке не становилось.

Снова давление, и на неё накатила волна такой боли, что Фиалка стиснула зубы, сдерживая стон. Она попыталась отодвинуться – пусть забирают руку, только бы прекратили эту пытку.

– Не двигайся.

Голос Дериана прозвучал резко. А главное очень близко. Фиалка моментально распахнула глаза и зажмурилась от яркого света. Моргая, она пыталась сфокусировать взгляд, и первое, что она увидела, был знакомый золотой узор на потолке.

Она была в своей Золотой комнате.

Эта мысль поразила, заставив на миг забыть о боли. Последнее, что она помнила – плавящиеся стены Дворца, чёрный дым, застилающий небо, и разбивающиеся от жары стёкла. Она была уверена, что дворец превратится в руины. Но вот она лежала на своей кровати, застеленной знакомым одеялом с живыми узорами, а в комнате не пахло гарью. Вместо этого воздух был наполнен терпким, влажным ароматом леса после дождя – смесью горьких трав, сырой земли и сладковатого запаха цветов. Только сквозь природную свежесть пробивался и другой, тревожный запах: металлическая вонь крови, привкус который чувствовался и на языке.

Она повернула голову, и увидела Дериана.

Он сидел рядом с ней, склонившись над её плечом, и, казалось, совершенно не заметил, что она очнулась. Его внимание было приковано к чему-то, что находилось прямо у неё на ключице. В попытках разглядеть что же, Фиалка опустила взгляд. И тут же жутко смутилась: она лежала почти обнажённая, укрытая лишь тонкой, почти прозрачной тканью, которая скорее дразнила, чем скрывала наготу. Каждая линия её тела читалась под покрывалом, и от этого становилось невыносимо неуютно.

Желание прикрыться придало ей сил, и Фиалка попыталась сесть, опираясь на здоровую руку, чтобы натянуть на себя одеяло. Это оказалось фатальной ошибкой.

Мир качнулся, перед глазами поплыли золотые круги, а правое плечо пронзила такая острая боль, что она вскрикнула и рухнула обратно на подушки. В тот же миг Дериан мягко, но настойчиво прижал её к постели, не давая сделать ни одного лишнего движения.

– Я сказал: не двигайся.

На мгновение он задержал ладонь на её лбу, снимая влажное, горячее полотенце и заменяя его новым, прохладным и пахнущим мятой.

– Но я… – забормотала она, чувствуя, как щёки заливает краской, – я же голая…

– Вы не голая, – раздался спокойный голос Риринэль. Фиалка повернула голову и увидела служанку, стоящую по другую сторону кровати с медным тазом в руках, от которого поднимался пар с тонким, цветочным ароматом. – Голой вы были, когда я разрывала на вас платье, стараясь не потревожить рану. А платье, между прочим, было от самого Себаниэля на Праелле, и вы не представляете, как мне было жаль. Я, конечно, сохранила обрезки и постараюсь сшить из них что-то пристойное, но боюсь, алые пятна уже не выведутся.

Фиалка удивлённо моргнула. Риринэль говорила быстро, слишком много и совершенно не к месту. Это было так не похоже на неё. Обычно лаконичная, сдержанная, она сейчас буквально сыпала словами, будто пыталась заполнить ими тягостную тишину. Даже её лицо, обычно бесстрастное, было напряжено. В её тускло-золотых глазах не было привычной непроницаемой маски, а только тревога, которую она тщетно пыталась скрыть.

– Извини, – пробормотала Фиалка, всё ещё сбитая с толку.

– Вы не виноваты. Это всё вина морхайров. Вариться бы им в Котле, – ответила Риринэль. Она перехватила таз, и Фиалка заметила, как мелко дрожат её руки. Капли тёплой воды срывались с пальцев и падали на покрывало, оставляя тёмные пятна. – Не волнуйтесь. Я лично осмотрела вас. Ваши раны… рана на плече была серьёзной. Однако в остальном я нашла лишь незначительные ссадины, ушибы и царапины. Я наложила три слоя заживляющих чар, пару согревающих, накрыла покрывалом и уложила в кровать. И только после этого я позволила лорду Эльдериану приблизиться к леди.

– Которая, между прочим, могла погибнуть, пока ты разыгрывала приличия! – рявкнул Дериан, не поднимая головы.

– Следование инструкциям позволяет не пропустить ни единой мелочи, мой лорд, – ледяным тоном парировала Риринэль. – Я… Я бы не хотела, чтобы по незнанию мы допустили, чтобы с леди Фиалкой произошла беда.

Фиалка стеснялась смотреть на Дериана, а потому продолжала буравить взглядом Риринель, которая казалась ей странной. Пока наконец не поняла, что именно с Риринель не так.

Она нервничала! Фейри, которая обыграла бы в покер любого другого фейри, привыкшего скрывать свои эмоции. Которая не проявляла ни разу ничего, кроме спокойствия и настороженности. Она сейчас нервничала.

Эта мысль была настолько неожиданной, что Фиалка на мгновение забыла о боли в плече.

– Я в порядке, Риринэль, – тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. Она попыталась улыбнуться, хотя почти не чувствовала своего тела. – Спасибо тебе.

В золотых глазах служанки мелькнула искра и тут же погасла. Волны в тазу, которые до этого ходили ходуном от её дрожи, успокоились, превратившись в зеркальную гладь.

– Рада служить, – Риринель склонила голову.

– Сколько я была без сознания? – спросила Фиалка.

– Недолго, – коротко ответил Дериан.

– Лорд Дериан, смею напомнить, – тут же встряла Риринэль, – что время в исчислении фейри и время в исчислении людей – это совершенно разные единицы. То, что для нас кажется мгновением, для человека может растянуться на дни.

– Я помню, – нетерпеливо бросил Дериан. – Но, если судить по перемещению светила над миром людей, солнце не успело взойти и сесть. Думаю, леди Фиалка согласится с моими выводами о «недолго».

Фиалка тяжело сглотнула. Полдня. Целых полдня она была в забытьи. С одной стороны, это было ничтожно мало для серьёзной раны. С другой – она потеряла несколько часов жизни, которые могла бы прожить.

– Недолго, – эхом повторила она.

Дериан всё ещё не поднимал на неё глаз. Всё его внимание было сосредоточено на её плече. Она скосила взгляд, пытаясь разглядеть, что же он там делает, но он тут же выставил ладонь, заслоняя обзор.

– Лучше не смотри, – сказал он сухо.

Но она уже увидела. В памяти всплыла ужасающая картина: разорванная плоть, окровавленные мышцы, и белое, влажно блестящее пятно кости. Её снова замутило, к горлу подкатила тошнота. Она отвернулась и уставилась на Риринэль, стараясь дышать ровно и глубоко.

– Я не знаток человеческой анатомии, – услышала она голос Дериана, в котором слышалось с трудом скрываемое напряжение. – Но наши виды очень близки. Думаю, моих знаний хватит, чтобы справиться с раной. По крайней мере, остановить кровь и соединить ткани.

На её плече снова ощутилось давящее, стягивающее тепло, будто кто-то невидимыми нитями сшивал разорванную плоть.

– А если бы вы обратились к лекарям, – ядовито заметила Риринэль, – я бы не думала, а была уверена, что они исцелят рану быстрее и без возможных последствий.

– Нет! – отрезал Дериан. – Я и близко никого к ней не подпущу!

На этот раз он сжал её плечо сильнее, и Фиалка ощутила колючую вспышку боли. Она скривилась, не в силах сдержать стона.

– Прости, – сказал Дериан, и по её плечу разлился холод, который почти мгновенно заморозил боль. – Так лучше?

– Да, – прошептала Фиалка, хотя на самом деле она чувствовала, как боль только затаилась, ожидая момента, чтобы вернуться.

– Лорд Эльдериан, – снова начала Риринэль. – Вы не можете эффективно использовать исцеляющие заклинания. Это не ваш профиль. Даже с учётом эль-шиар леди Фиалки, у вас нет необходимой сосредоточенности и навыков…

– Я не использую её эль-шиар, – процедил Дериан сквозь зубы.

– Тем более, – не сдавалась Риринэль. – Стоит позвать лекаря. Хотя бы для того, чтобы поддерживать стабильное состояние леди. Она не должна была очнуться, пока вы не закончите.

– Нет, – повторил он, и голос его стал твёрже.

– Но…

– Риринэль!

Фиалка впервые видела Дериана таким раздражённым. Его злость была направлена не на неё, но она физически ощущала её в воздухе.

– Я не использую её эль-шиар, – сказал Дериан. – Но я не могу поручиться за других. Фиалка ослаблена. Любой, кто учует в ней этот свет… любой, кто соблазнится им… они могут попытаться выпить её до дна. Я не могу этого допустить.

Эмоции Фиалки притупились вместе с болью, но даже так она ощутила тепло от его слов. Он беспокоился о ней!

Риринэль стиснула губы в тонкую нить. Она смотрела на Дериана долгим, тяжёлым взглядом, а затем склонила голову.

– Я поняла вас, мой лорд.

Фиалка повернулась к Дериану, стараясь не смотреть вниз. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, открывая крепкие, покрытые тонкими серебряными шрамами предплечья. Волосы его были собраны в небрежный, по-мальчишески небрежный хвост, но несколько непослушных прядей выбились и упали на лицо, делая его более уязвимым. На одежде темнели пятна крови. Он даже не переоделся.

Дериан держал ладонь над её плечом, и от его пальцев стекал мягкий, золотистый свет с красными искрами, тонкими нитями проникая в рану. Там, где свет касался её кожи, она чувствовала тысячи крошечных иголочек, сшивающих и заживляющих.

Снова резкая боль пронзила плечо, и Фиалка сжала зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Прости, – прошептал Дериан, не отрывая взгляда от раны, словно боялся потерять концентрацию.

– За что? – прохрипела она, пытаясь улыбнуться.

– За то, что делаю тебе больно.

– Бывало и хуже, – фыркнула она, но её голос прозвучал слабо и неуверенно.

Дериан наконец оторвался от своего занятия и посмотрел на неё. В его золотых глазах, уставших и покрасневших, мелькнула тень насмешки.

– Ладно, – сдалась Фиалка, чувствуя, как её ложь тает под его взглядом. – Хуже этого никогда не было. Но, по крайней мере, я чувствую себя живой, и не хочу лишиться руки.

Она не стала уточнять, что именно с этого ощущения она и проснулась.

Риринэль несколько раз меняла компресс из листьев на её лбу, окуная их в горячую воду, которая, как ни странно, становилась ледяной при соприкосновении с кожей. Фиалка чувствовала, как усталость снова наваливается на неё, а веки становятся тяжелыми. С каждым разом, когда Риринэль отходила к двери и что-то шептала, оставляя её наедине с Дерианом, в комнате становилось всё более душно.

Сил разговаривать не было. Фиалка снова и снова проваливалась в беспокойное забытьё, которое не было сном. Наверное, магия Дериана не мола удержать её ни бодрой, ни уснувшей и все свои силы он тратил на заживление.

Но в конце концов, она всё же уснула.

Когда она открыла глаза, боль почти ушла. Дериан уже не склонялся над ней, а сидел на стуле рядом, откинувшись на спинку, и устало смотрел в потолок. Его лицо побледнело, под глазами залегли тени, а волосы прилипли к вискам. Золото в его глазах померкло, став почти таким же блёклым, как у Риринэль, стоявшей рядом. Они о чём-то тихо переговаривались.

Фиалка смотрела на Дериана, и в груди разливалась тепло.

– Мы закончили? – спросила она хрипло.

Они оба повернулись к ней. Дериан вздрогнул, словно его вырвали из глубокого раздумья, и на его лице появилась тень облегчения.

– Да, – ответил он.

Фиалка посмотрела на своё плечо и с изумлением заметила, что рваная рана исчезла почти без следа. На её месте осталась лишь тонкая, бледно-розовая линия, протянувшаяся от ключицы до локтя.

– Выглядит лучше, чем я ожидала, – выдохнула она.

– Хуже, чем сделал бы профессионал, – буркнула Риринэль.

– Ты ещё долго будешь меня подначивать с этим? – устало усмехнулся Дериан.

– До тех пор, пока на руке леди Фиалки не останется и следа вашей самодеятельности, – пожала плечами Риринэль.

– Не хочу тебя разочаровывать, Риринэль, – улыбнулась Фиалка. – Шрамы у людей не заживают бесследно.

– Не волнуйтесь, леди, – ответила Риринэль. – Вы меня не разочаровали.

Ответ рассмешил Фиалку, и она тихо засмеялась, чувствуя наконец облегчение после этого долгого дня.

Но тут Дериан резко вскочил на ноги, со скрипом отодвигая стул.

– Здесь нет ничего смешного, – холодно произнёс он, буравя Фиалку взглядом. – Ты могла погибнуть.

Улыбка сползла с её лица, а смех словно ветром сдуло. Что с ним? Дериан, который сам всегда кажется тёплым солнцем, сейчас выглядел угрожающе.

– Но я ведь не умерла, – осторожно сказала Фиалка, постаравшись разрядить обстановку. – Всё хорошо.

– Нет! – ответил Дериан. Вокруг него вспыхнули алые искре, мгновенно погасшие, оставив лишь потрескивание в воздухе. – Ты поступила безрассудно. Бросаться в самое пекло, рисковать собой, когда тебе приказали оставаться в безопасности!

– Я защищала детей! – вспыхнула в ответ Фиалка. – На нас напали! Охрану убили, и мы остались одни! Если бы я не защищалась, мы бы все погибли! Ты хотел, чтобы я позволила этим тварям разорвать детей?

– Конечно, нет. Как это вообще произошло и почему морхайры добрались до вас, мне ещё предстоит разобраться, – процедил он сквозь зубы. – Но избежав опасности, ты должна была спрятаться со всеми и предоставить сражение нам!

– И позволить морхайру вонзить когти тебе в спину? – крикнула она, чувствуя, как внутри закипает от несправедливости.

– Да! – Дериан развёл руками. – Да! Твоя жизнь гораздо важнее моей! Ты не понимаешь, что случилось бы, если бы они разорвали тебя! Если бы твой эль-шиар вырвался посреди боя! Если бы его почувствовали все голодные твари, и мои фейри, обезумевшие от жажды магии, тоже увидели его! Мы бы все оказались в ещё большей опасности! Фейри и морхайры не оставили бы здесь никого живого!

Жестокие слова Дериана хлестали по ней плетью. Она снова была для него не человеком, а ценным сосудом, который нужно беречь, но не потому, что его жалко, а потому, что внутри него – магия.

Медленно, опираясь на здоровую руку и игнорируя протестующую боль в плече, Фиалка села. Риринэль тут же оказалась рядом, поправляя подушки, помогая ей устроиться поудобнее.

– Значит, – произнесла Фиалка, глядя прямо в глаза Дериану, – всё-таки всё дело в свете.

Дериан замолчал, глядя на неё с вызовом. Наверняка пытался найти ответ, который Фиалка не восприняла бы в штыки. И она видела, что он понимал – такого ответа не существовало.

Всё этот свет. Этот чёртов эль-шиар. К Котлу его или куда там посылают фейри? Всё из-за него. От этой мысли в груди поднялась волна жара, раскрывающаяся от разгорячённого амулета – единственного, что не смогли снять с её фейри.

Из-за света семье Фиалки приходилось скрываться за стеной из рябины. Из-за него на неё напали, стоило ей только сделать шаг за пределы привычного мира. Из-за него гибли фейри, которых она начала узнавать, и чуть не погибли дети. А она сама лежала раненная и беспомощная перед Королём, которому хотела начать доверять.

Откуда вообще в ней этот свет? Почему её семья знала о нём и молчала? А они знали, раз запрещали покидать родные земли и навешивали столько амулетов? И неужели Фиалка теперь никогда не получит ответы на эти вопросы, потому что не сможет больше вернуться домой, не подвергнув опасности всех, кого любит?

Эль-шиар нужен всем. Морхайрам, чтобы утолить сводящий с ума голод. Роуэну, который, доказывал, что все вокруг обманывают её, но оказался главным лжецом, натравив морхайров на Дворец Лета, пока Король и охрана были отвлечены ку-ши и поисками самой Фиалки. И даже Дериану, который казался ей таким благородным, что не настаивал на том, чтобы забрать из неё свет силой, не поднимал эту тему. А на самом деле до дрожи в коленках боялся, что его драгоценный свет разлетится по всем мирам и не достанется ему.

Никому не было дела до самой Фиалки.

В груди разрастался гадкий ком, который давил всё больше, чем чаще и тяжелее дышала Фиалка. Она чувствовала, как он растёт, заполняет лёгкие, поднимается к горлу, и ей надо было сказать хоть что-то, чтобы снизить это давление. Что-то, что ранило бы его так же, как ранили её его слова.

– Могущественный Король фейри, – насмешливо произнесла она, вкладывая всю язвительность в обращение к Дериану. – Испугался, что свет, который он уже считает своим, достанется другим? Так убейте меня прямо сейчас, Король. Заберите всё, что вам нужно. Только не подавитесь.

С каждым ядовитым словом Фиалка видела, как меняется лицо Дериана. От злости к испугу, от испуга к недоумению, и наконец к тому, чего она и добивалась, – к уколу боли, скривившему его лицо всего на микроскопическую долю, но всё же. Однако триумф не охватил её, ком в груди не стал меньше, а по щеке скатилась горячая слеза и упала на всё ещё пульсирующую после ранения ключицу, обжигая, словно кислота.

В конце концов, этими словами она сделала хуже только себе. И теперь Дериан отвернётся от неё. Или сделает то, что она просит.

Дериан резко подобрался, и Фиалка зажмурилась, ожидая, что сейчас он вынесет приговор.

– Риринэль, – произнёс он бесцветным голосом, за которым могли прятаться любые эмоции.

– Я буду за дверью, мой лорд, – отозвалась та.

– Не уходи далеко, – добавил он.

– И никого не впускать. Хай а ра, – даже с закрытыми глазами Фиалка почувствовала, как Риринель склонила голову.

Фиалка услышала лёгкий шорох её платья, но не то, как открылась и закрылась дверь. Риринель всегда двигалась бесшумно.

Они с Дерианом остались одни. Тишина давила. Фиалка слышала как быстро колотится её собственное сердце, ожидая последствий неуважительного тона к Королю.

– Фиалка.

Она вздрогнула. Он решил остаться наедине, чтобы не оставлять эль-шиар и Риринэль? Поставил охрану для надёжности? Как он это сделает? Быстро? Или медленно, чтобы свет выходил из неё постепенно? Будет ли ей больно? Или он снова применит обезболивающие чары? Или…

– Фиалка.

Дериан опустился на край её кровати. От его веса мягкая перина прогнулась, и её ослабленное тело качнулось в его сторону. Она почувствовала тепло его бедра сквозь тонкое покрывало, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь. Стыд обжёг лицо, когда она вспомнила, что под этим покрывалом она обнажена.

Она судорожно натянула покрывало до самого подбородка и открыла глаза, сталкиваясь с его серьёзным взглядом, в котором однако не было ожидаемого льда.

– Да.

– Что «да»? – выпалила она, не давая ему договорить. У себя в голове она уже перебрала сотни этих «да». Да, я согласен тебя убить, например.

– Да, я боюсь, что твой эль-шиар может рассеяться, – без тени сомнения ответил Дериан.

Ответ был ничуть не лучше того, что всплывало у неё в голове.

– Как честно, – буркнула она, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

– Я – фейри. Я не могу лгать, – терпеливо ответил Дериан.

– Зато можешь увиливать, и у тебя это хорошо выходит, – снова кольнула его Фиалка. Она уже не хотела грубить ему, но никак не могла остановиться.

– Многовековая привычка. От неё сложно избавиться.

Многовековая… Так сколько же ему лет?

– Да, я боюсь этого, – продолжил он мягко и медленно, будто стараясь, чтобы Фиалка услышала каждое его слово. – Потому что всё будет не так, как ты представляешь. Я не альв-трава, я не смогу впитать весь эль-шиар разом. Мы, фейри, подобны кувшинам с узким горлышком. – Он показал ей крошечное расстояние между большим и указательным пальцами. – Мы пропускаем магию через себя постепенно, по капле. Только один фейри за всю историю мог открыть дверь в Котёл нараспашку и принять свет в полной мере. Но её больше нет.

Он замолчал на миг, вспоминая кого-то. Праматерь, о которой он рассказывал на террасе?

– И когда свет вырвется из тебя, – Дериан сумел быстро взять себя в руки, – он не осядет пылью, ожидая, когда его соберут. Эль-шиар всегда стремится вернуться в Котёл. Он будет искать себе новый сосуд, проходя через живых существ. Как вода совершает круговорот. Он разлетится по всем мирам, и его увидят все. Морхайры, – он помедлил, – не самые страшные из тех, кто придёт на его зов. Обезумевшие от голода фейри Благого и Неблагого дворов уничтожат всё на своём пути, чтобы получить хотя бы каплю. Они придут к источнику. Во Дворец Лета. Мой дом. – Он замолк, и Фиалка увидела, как дрогнули его пальцы на одеяле. – Ты думаешь, я желаю такого исхода для своего народа?

Фиалка вздрогнула, вспоминая малышей, с которыми пряталась в южной галерее. Их испуганные глаза, их маленькие руки, вцепившиеся в её платье.

– Да, – повторил Дериан. – Я не хочу, чтобы свет вырвался из тебя без контроля. И да, я не хочу, чтобы эль-шиар достался морхайрам. Поняв, что такое сытость, они больше не захотят голодать. И станут беспощаднее. И да, я не хочу, чтобы свет достался Неблагому двору, – Дериан поднял руку, обрывая попытку Фиалки возразить. – Ты можешь считать меня предвзятым, но я знаю Кондроуэна. Я знаю, что они сделают с этой силой. Они объявят нам войну. И что останется от фейри без магии против тех, кто будет обладать ею в избытке?

В его словах была жестокая логика. В конце концов она не могла винить его в том, что он не желает геноцида своему народу. И от этого становилось ещё больнее. Она думала, что он скажет красивую ложь. Разве фейри не должны говорить сладкие речи, чтобы заполучить доверие человека? Сейчас Дериан говорил излишне честно.

– Но больше всего, – Дериан склонился ниже и взял одну руку Фиалки в свои, переплетая пальцы. От его прикосновения по коже пробежали мурашки, и она почувствовала, как амулет на груди нагревается. – Я не хочу, чтобы умерла ты.

Сердце Фиалки пропустило удар. Эти слова не могли быть ложью, не так ли? Но что он имел в виду?

– Потому что во мне эль-шиар, – прошептала она с сомнением и надеждой, что это не так.

– Потому что ты – Фиалка.

Давящий ком в груди лопнул, словно мыльный пузырь. Тёплый румянец залил её щёки, поднимаясь от шеи к самым ушам. Она отвернулась, не в силах смотреть в его золотые глаза, которым нельзя было верить, но так хотелось.

– Но я не понимаю, – пробормотала она. – Почему ты так говоришь? Мы едва знакомы.

– Не обязательно знать кого-то долго, чтобы понять, что ты не хочешь его потерять, – ответил он. – К тому же, я думаю, что узнал тебя достаточно.

– И что же? – фыркнула Фиалка, не оборачиваясь, чувствуя, как от его близости у неё перехватывает дыхание. – Скажешь мой любимый цвет?

– Белый, – без тени сомнения ответил Дериан.

Фиалка коротко рассмеялась:

– А вот и нет. Я люблю зелёный.

– Разве? – в голосе Дериана слышалось искреннее удивление. – Почему же ты тогда каждый раз выбираешь белое платье?

– Потому что у вас во всём Дворце выбор-то из белого и золотого? – Фиалка наконец повернулась к Дериану и увидела его широкую улыбку.

– И правда. Стоит исправить эту оплошность.

Он шутил. Он смеялся, шутил и непринуждённо разговаривал с ней, пока над ней нависла смертельная опасность. Это было так неправильно, но, кажется, это именно то, что было нужно ей сейчас. И это ей нравилось.

– Но я узнал о тебе главное, Фиалка, – он стал серьёзнее, но улыбка не сошла с его лица. – Не так важно, какой цвет тебе нравится или какое блюдо ты предпочитаешь, хотя я хотел бы знать это, чтобы сделать твоё пребывание в моём доме приятнее. Но гораздо важнее – какая у тебя душа.

– И какая она? – спросила Фиалка дрогнувшим голосом.

– Яркая. Красивая. И чистая, – на каждое слово Дериан поднимал взгляд, словно вспоминая что-то и описывая это.

– Как будто ты видел её, – фыркнула Фиалка.

– Сегодня весь Двор видел её, – ничуть не смутился Дериан.

– Если ты об этом, – она снова погрустнела, отводя взгляд, – то это был всего лишь эль-шиар. Он сиял, а не я.

– Нет, – он накрыл её ладонь своей, заставляя снова посмотреть ему в глаза. – Все видели не свет. Они видели тебя. Девушку, которая до ужаса боялась, но не сбежала. Девушку, которая рисковала собой, чтобы спасти других. Девушку, которая спасла всех нас. Если бы не ты, сегодня погибло бы гораздо больше фейри.

Слова очень льстили ей, но в них была и правда. Сегодня кто-то погиб. Из-за неё. Из-за того, что она просто была во Дворце Лета.

– И что теперь? – спросила она. – Теперь, когда все видели мой свет, станет только хуже? Придут новые морхайры?

– К сожалению, это так, – устало выдохнул Дериан. – О тебе знали и раньше – сложно скрыть появление существа с таким количеством эль-шиар от других. Но если многие могли не верить слухам и ощущениям или сомневались, что именно ты носитель света, то теперь это знают все.

– Кто – все?

– Все фейри, населяющие Сидхе, – безжалостно ответил Дериан.

– Значит, на меня начнётся охота? – Фиалка сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Дериан лишь кивнул. В его глазах мелькнула тень.

– Я не могу тебя обманывать ложными надеждами. Но теперь ты больше не будешь в безопасности.

– Но ты сказал, что Благой Двор защитит меня. Ты защитишь.

Дериан печально улыбнулся.

– Это было раньше, когда эль-шиар ещё спал в тебе. Я надеялся, что со временем мы найдём способ вытянуть из тебя безопасно часть эль-шиар, не навредив, а затем вернуть домой. Но ты пробудила его.

– И что теперь? – с тревогой спросила Фиалка.

– Времени больше нет.

Фиалка истерично всхлипнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Вырвала руку у Дериана и, уставившись на свои дрожащие ладони, прошептала:

– Надо вытащить из меня эль-шиар как можно быстрее, пока меня не разорвали на части все фейри, населяющие Сидхе, изголодавшиеся по свету, который каким-то непонятным образом оказался во мне? – Фиалка зарылась лицом в ладони. – За что мне это? Я просто хотела весело провести день рождения. Хотя бы раз…

Фиалка вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоиться, а Дериан терпеливо ждал, пока она не поднимет голову. Он не утешал её пустыми словами, и сейчас она была благодарна за это.

– И какие у меня есть варианты? – повернулась она к Дериану. Он открыл рот, чтобы ответить, но она тут же перебила его: – Из тех, где я остаюсь в живых.

Он так резко закрыл рот, что она услышала, как лязгнули его зубы.

– Из тех, что я знаю – лишь один, – с трудом проговорил он.

– И почему мне не нравится, как ты это говоришь? – с тревогой спросила Фиалка.

– Я могу предложить тебе свою защиту, – Дериан проигнорировал её вопрос.

– Ты уже предлагал её, – напомнила Фиалка.

– Нет, я не о гостевом праве.

Он замолчал. Фиалка видела, как он напряжён, как его взгляд скользит по её лицу, словно ищет в нём что-то, что могло бы подсказать ему, стоит ли продолжать.

– Дериан? – позвала его Фиалка, чувствуя, как по спине проползает ледяное предчувствие.

Амулет на груди стал горячим. Не постепенно, а резко вспыхнув жаром, будто предупреждая о чём-то. Она ойкнула и потянулась к нему. Дериан проследил за её взглядом и напрягся ещё больше.

– Это обряд, – произнёс он, не отводя взгляда от амулета. Его голос звучал глухо. – Обряд, на который нужно идти с полным доверием.

– Что за обряд? – выдохнула Фиалка.

– Единения.

Фиалка моргнула, пытаясь сообразить, что бы это могло значить. Но тут Дериан наконец поднял на неё взгляд.

Амулет обжёг пальцы, и Фиалка отдёрнула руку. А Дериан продолжил, глядя ей прямо в глаза:

– Это свадебный обряд.

– Ты… – начала Фиалка, но голос сорвался. – Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

Это звучало до ужаса абсурдно. Замуж? За человека, которого она знает всего несколько дней? Даже не за человека вовсе, а за фейри! Короля, чёрт побери, фейри. Нет, это какая-то шутка, или Фиалка просто неправильно поняла его.

Однако на её вопрос Дериан кивнул.

– В вашем мире говорят «жениться» или «выйти замуж». У нас – «объединить линии судьбы».

– Но… – Фиалка не знала, как облечь свои бушующие мысли в слова. – Есть ещё способы защитить меня?

В этот раз Дериан качнул головой.

– С тех пор, как мы встретились, я изучал древние летописи, в которых сказано, как извлечь эль-шиар из живого существа. Только один из найденных мною способов не оканчивался гибелью. Самого существа или всех вокруг, – добавил он, скривившись.

– Но чем это поможет? – недоумённо потрясла головой Фиалка. Амулет на груди горел, и это движение помогло хоть немного остудить его.

Брови Дериана удивлённо вскинулись вверх.

– Чем? – переспросил он, словно считая, что преимущества этого мероприятия и так должны быть очевидны каждому. – Обряд Единения – талас – сделает тебя моей женой, Фиалка. Брак со мной поставит тебя под защиту всего Двора Лета. Любой, кто тронет тебя, объявит войну не человеку с эль-шиар, а моей жене. Моей королеве. Моей паре. И я буду связан клятвами защищать тебя так же, как защищаю свой двор.

Звучало логично и… соблазнительно. Стать Королевой – разве не о подобном мечтают все девочки в детстве? Однако что-то не давало покоя Фиалке. И амулету тоже: он предупреждающе нагрелся, обжигая кожу. И эта небольшая боль помогла ей выхватить главное.

– Никто, кроме тебя?

Дериан склонил голову набок, словно не понимая, о чём она.

– Никто не посмеет претендовать на мой эль-шиар, – повторила Фиалка его слова. – Кроме тебя. Не так ли?

Несколько долгих секунд он молчал, застыв, как статуя. Фиалке даже показалось, что время остановилось, но в камине горел огонь, а за окном пролетела птица.

– Ты права, – наконец произнёс он. – Я – единственный, кто будет не только претендовать на твой свет, но и сможет его использовать.

– Использовать? – холод пробежал по спине Фиалки.

– Фейри могут передавать друг другу свой эль-шиар, чтобы помочь, направить, усилить. Но это могут делать только очень близкие сознания. Например, родитель способен обучить своего ребёнка направлять эль-шиар. Или жена может сделать своего мужа сильнее, поделившись своей силой.

– Ты обвинял Роуэна, что он пойдёт войной на Благой двор, получив мой эль-шиар. А ты так не поступишь? – Фиалка ухмыльнулась, подняв одну бровь.

– Я – не Кондроуэн, – огрызнулся Дериан, но сразу же успокоился, взяв себя в руки. – Я не желаю зла другим фейри. Я хочу, чтобы мой народ выжил. Это разные вещи.

Без туманных формулировок. Дериан говорил правду. Он заметил, как Фиалка сомневается, тяжело вздохнул и добавил:

– Я понимаю, как может пугать то, что твой эль-шиар сольётся с моим. Но поверь: это страшно и для меня. Ведь не только я получу доступ к твоему потоку, но и ты – к моему. Также как ты окажешься в моей власти, я окажусь в твоей. На то это и талас – единение. К тому же я смогу научить тебя пользоваться твоим эль-шиар, потому что буду чувствовать его, как свой.

– Я смогу научиться сражаться и защищаться? – с надеждой спросила Фиалка.

– Да, – улыбнулся Дериан.

Это ведь значит, что если на них снова нападут, Фиалка будет более полезной! И она сможет защитить всех и каждого. И конечно, не подвергнет опасности детей.