Текст книги "Новый каменный век. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Но когда я на миг обернулся, то в моменте забыл, что хотел сделать.

– Невероятно… – прошептал я.

Стоя на границе бора, на приличной высоте, я видел перед собой всю долину целиком. До этого момента я не мог и представить, насколько она величественна и красива.

Внизу, в самом сердце этого гигантского разлома, живой извивающейся лентой поблёскивала река. Отсюда она казалась тонкой пульсирующей нитью, артерией, питающей всё вокруг. Чем дальше вглубь долины уходил её изгиб, тем яростнее становилась жизнь: пустынный и серый вход в долину сменялся первыми редкими мазками зелени и деревьев, переходил в нежные, почти прозрачные оттенки самых упорных кустарников, перетекал в россыпь полос леса и подлесков, редевших по мере отдаления от реки, а затем обращался в глубокий тёмно-зелёный ковёр.

Я воочию видел, как меняются биомы. Там, откуда мы пришли, природа ещё только пробовала землю на вкус, не в силах противостоять лютому морозу ледникового периода, а здесь, защищённая горными хребтами, она расцветала с первобытной мощью. Градиент жизни – от скромных лишайников и карликовых деревьев до буйства пойменных лесов – раскинулся передо мной, как живая карта плейстоцена. Долина извивалась, тянулась так далеко, что я не мог и представить всего масштаба. Где-то там она встречалась с Альпами, сужалась, стиснутая льдами, и через перевалы уходила в настоящую великую мамонтовую прерию.

«А может… смерть и боль того стоили?» – на миг подумал я и почувствовал себя не просто случайным пришельцем, а свидетелем чего-то священного. Этот мир был чист, опасен и совершенен в своей первобытной силе. Тут не властвовал человек. Нет. Тут всё было ровно наоборот.

– Горы дают глазам то, что отнимает у ног усталость, – раздался за спиной голос Сови. Шаман подошёл неслышно, остановившись в паре шагов. – Но не забывай смотреть и под ноги, соколёнок. Красота – это лишь шкура зверя. А под ней всегда скрываются зубы.

– В моём племени говорили, что лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не был, – ответил я.

– Красивые слова, – задумчиво сказал Сови, неосознанно похвалив Высоцкого за тысячи лет до того, как тот напишет эту строку. – Видишь, – он указал на изгиб реки, где она скрывалась за выступом скалы, – там племя.

Где-то там было моё будущее. Если, конечно, Ранд не решит прервать его сегодня ночью.

– Сови, – начал я. Нужно было прощупать почву. – Ранд же не отступится. Они с Гормом…

– Да. Не отступится. Рано или поздно это случится, – не стал увиливать шаман. – Ты слишком умён для своего возраста, – подозрительно заявил он, – и должен понимать, что будет после того, как Ранд покончит с Гормом.

«Вот как. Значит, он полностью осознаёт, что, как бы ни был силён Горм, его время проходит, – понимал я. – И, похоже, он боится этого».

– Он убьёт меня, – спокойно ответил я.

– Да. Даже через три зимы духи не видят ни единого шанса, чтобы ты победил его. И тебя устраивает это? – спросил он, явно уже на что-то намекая, к чему-то подводя. – Ведь когда ты придёшь в племя – тебе уже не сбежать. Его терзает дух мщения, каждый глаз его крови будет следить за тобой. Не следует ли тебе бежать сейчас?

Я посмотрел в его умные, проницательные глаза. Следил за каждым мускулом на лице. И опыт подсказывал мне, что он точно не хотел, чтобы я бежал. Нет, совсем нет. Он манипулятор, искусный кукловод. Только нити, прикреплённые к Ранду, уже начали обрываться, и никакой Белый Волк уже не остановит охотника.

«Он уже прикидывает, как использовать меня. Я же идеальный расходный материал. За меня некому мстить. Я чужак для них, – быстро размышлял я, будто складывая пазл. В интриганстве я был профаном, но жизнь меня и к плейстоцену не готовила. Тряхнём мозжечком. – Если он собирается использовать меня, значит, я могу использовать его. Только придётся переиграть шамана в его же игре».

– Я не буду ждать три зимы… – тихо, почти рыча, прошептал я, закидывая крючок.

– Да, это большой срок. Всякое может случиться, – проговорил он. – В племени тебе придётся нелегко. Нет тебе там места.

«Да предложи ты уже!» – кричал я про себя.

– Матушка учила меня лечить, – заискивающе сказал я. – Я знаю травы, знаю, какие духи помогают телу, а какие причиняют боль. Я правда могу быть полезен, – чуть ли не молил я. Ну должен же он повестись. Надо ещё аргументов: – И… я вижу духов, что травят тело. – Тут его бровь немного дёрнулась.

– Не думаю, что ты видишь дальше Иты, – покачал он головой. – И разве найдётся тот, кто доверится чужаку?

– Если за его спиной шаман – может, и найдётся, – проговорил я. – А я… никогда не забуду этой помощи. Духи не были благосклонны к моей семье, но позволили мне жить. Я верю, что Белый Волк не просто так оставил меня. И я обязательно отплачу ему. – Я немного склонил голову, параллельно следя за Гормом: он с Белком стоял в отдалении.

«Если мне удастся получить хотя бы минимальное покровительство шамана, это должно защитить меня как минимум внутри племени. А там уж я заработаю своё место. Главное – успеть до того, как Ранд зайдёт слишком далеко и Сови решит меня использовать. А в том, что он на это пойдёт, я уже почти не сомневался», – размышлял я, ожидая ответа. Но, как ни странно, сердце даже не ускорило бег. Я уже понимал, какой ответ он даст.

– Я поговорю с духами. Если будет на то воля Белого Волка – я помогу тебе, – неоднозначно ответил Сови и повернулся, направляясь к Горму.

Вот как. Значит, сомневается. Осторожничает. Значит, он будет оценивать обстановку по прибытии в племя и исходя из отношения остальных. В очередной раз убеждаюсь, что в хитрости современный человек нисколько не превосходит своих предков. Как бы там ни было, я поселил в его мозгу мысль об «удобной» возможности. А дальше всё зависит от меня.

Когда я подволок волокуши к тюкам, то увидел, что Белк прислонился к дереву, сидя на земле. Его лицо сейчас выглядело даже хуже моего. У меня-то один глаз заплыл, а у него оба. И это всё из-за меня. Винить себя я даже не думал. Какой смысл? В противном случае я был бы мёртв. А вот поблагодарить был должен, хоть и понимал, что вряд ли это возымеет какой-то эффект.

– Белк, – начал я, подойдя ближе. – Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.

Он поднял заплывшее лицо, стрельнул в меня своими щелками и прохрипел:

– Уйди, или я сам тебя убью.

Понял-принял. Мне два раза повторять не надо.

– Всё равно спасибо. Я обязательно верну долг, – твёрдо сказал я и отошёл.

Выше по склону, метрах в двухстах, медленно двигалась фигура охотника. Он методично исследовал территорию. Пещеры, хоть и были готовыми убежищами, в то же время служили логовом для множества хищников. Пещерные гиены, львы, медведи… Каменный век хранил настоящих чудовищ, по сравнению с которыми меркли любые хищники поздних эпох. За исключением разве что… волка. Обычного серого волка. Они пережили ледниковый период и отлично себя чувствуют даже через пятьдесят тысяч лет. Неудивительно, что племя выбрало тотемным животным именно волка.

«И как же хорошо, что я оказался в Европе, а не в Америке, – подумал я, ухмыляясь про себя. – Страшно представить, насколько продуктивны ужасные волки и саблезубые тигры, – вспоминал я многочисленные исследования, следы на костях. – Правда, в это время там ещё не должно быть людей. Хотя всякое может быть».

– Ранд долго, – сказал Сови, обращаясь к Горму.

– Не стоит его торопить, – просто ответил вождь.

– Твоё слово, – кивнул Сови.

А я в это время прошёл вглубь бора. Пока есть время, нужно продолжать пополнять ресурсы. Кто знает, что может мне понадобиться. Не встреть я тысячелистник – уже был бы мёртв. Да и нужно было занять руки и мозг чем-то полезным.

Ноги тяжело ступали по ковру из опавшей хвои, которая копилась здесь годами, создавая пружинящую сухую подложку. Я внимательно смотрел по сторонам, сканируя взглядом скудную растительность. В голове всплывали обрывки лекций по фармакогнозии и этноботанике.

В идеале стоило поискать иву. Кора её молодых ветвей – это природный аспирин, кладезь салицина. Отличное противовоспалительное и обезболивающее, которое могло бы унять пульсацию в боку. Но, бросив взгляд на ландшафт, я тут же отбросил эту мысль. Ива – капризная влаголюбивая дама, она предпочитает поймы рек и низменности. Здесь же, на крутом склоне, царила сосна. Она была абсолютным доминантом этой сухой, хорошо дренированной местности. Каменистая почва и яростные ветры не оставляли шансов нежным лиственным породам.

Я подошёл к одной из сосен, надеясь раздобыть живицу. Древесная смола в это время – сокровище. Это и мощный антисептик, способный запечатать рану не хуже современного клея, и универсальное связующее. Однако удача отвернулась: воздух был ещё слишком холодным для активного сокодвижения. Может, в долине сезон уже и начался, но здесь, на высоте, весна ещё была далека. Сами сосны выглядели измученными, низкорослыми; их кора была сухой и плотно сомкнутой, ни одной липкой янтарной капли не проступило на старых шрамах от обломанных ветвей.

Я двинулся дальше, забирая чуть в сторону, к нагромождению валунов, защищавших небольшой пятачок земли от северного ветра. И там, в тени огромного серого камня, я увидел его.

Низкий колючий куст с мелкими чешуйчатыми иглами и едва заметными горошинами.

– Можжевельник… – выдохнул я, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка.

А ведь точно. Он идеальный сосед для сосны, любит тот же свет и те же бедные почвы. В его появлении здесь не было ничего удивительного, но для меня это была находка стратегической важности. Можжевельник – это ходячая аптека. Его эфирные масла обладают невероятной бактерицидной силой. Да и, помимо этого, у него куча достоинств.

Я присел на корточки, рассматривая ветви. Шишкоягоды были совсем крохотными, бледно-зелёными – норма для мая. Созреют и посинеют они только к осени, на второй, а то и на третий год.

– Ничего страшного, – сказал я себе. – Уж не дураки, знаем, где ходим.

В иглах и самой древесине концентрация фитонцидов была ничуть не меньше.

Я осторожно потянулся к нижней ветке, стараясь не слишком тревожить рану в боку. Пальцы коснулись колючей зелени, и по лесу разнёсся резкий, чистый аромат джина. В этом первобытном мире такие запахи казались до странного чужеродными.

«Вот же, когда для меня этот запах стал в первую очередь ассоциироваться с алкоголем, а не с таким даром природы?» – подумал я, качая головой.

Я аккуратно, дабы не исколоться, обламывал тонкие веточки и складывал рядом. Не знаю, может, об особенностях этого растения уже известно в племени, но если нет – новые очки в мою пользу. И главное, это поможет с раной. Дезинфекция имела первостепенную важность. Куда чаще умирали не от потери крови, не от самих ран, а от их последствий. И уж так глупо я помереть не хотел, пусть лучше Ранд прирежет.

Когда собрано было достаточно, я свернул ветви и засунул между слоями шкур. Там, конечно, не слишком свежо, но лучше держать их при себе.

И вдруг резкий, надрывный крик Ранда разметал тишину бора.

Когда я подбежал к волокушам, Горм, Белк и Сови уже неслись вверх по склону, перемахивая через валуны с ловкостью горных сайгаков. Я рванул следом, окончательно забыв об осторожности. Бок прошило раскалённой спицей, я кожей чувствовал, как свежий сфагнум пропитывается тяжёлой липкой кровью, а повязка сползает, тревожа края раны. Но нельзя было оставаться одному. Я не знал, откуда исходит угроза. И безопаснее всего было рядом с Гормом и остальными.

«Только не медведь…» – стучало в висках.

Я вылетел на каменистое плато перед входом в пещеру последним и едва не врезался в широкую спину Белка. Все замерли. В воздухе, помимо запаха талого снега и хвои, повис новый, тяжёлый аромат – густой запах немытых тел, застарелого жира и какого-то едкого мускуса. И этот запах был сильнее, насыщеннее нашего. А может, я просто привык.

У входа в пещеру стояли трое. И при виде них в моей голове, воспитанной на аккуратных музейных реконструкциях, что-то с треском сломалось.

Неандертальцы.

Они казались ниже нас, но эта разница в росте лишь подчёркивала их пугающую мощь. Коренастые, с бочкообразными грудными клетками, которые, казалось, не помещались в их грубые меховые накидки. Их ноги были короткими и слегка согнутыми в коленях, но в этой позе чувствовалась страшная сила.

Но страшнее всего были лица. Массивные челюсти, почти полное отсутствие подбородка и огромные широкие носы, жадно втягивающие холодный воздух. Над их глазами нависали сплошные костяные козырьки надбровных дуг, из-под которых на нас смотрели невероятно светлые, почти прозрачные глаза. В них не было безумия – только холодная вековая сосредоточенность хищников, защищающих своё логово.

Они держали копья иначе, чем мы. Их древки были короче, но в два раза толще наших, с массивными, грубо оббитыми наконечниками из тёмного кремня.

Ранд стоял в семи шагах от них, полуприсев и тяжело дыша. Его копьё лежало на камнях – перебитое пополам. По его левой руке стекала кровь, капая на камни. На плече зиял рваный след.

Ранд скалился, из его горла вырывался надсадный хрип.

– Не двигаться… – донёсся до меня едва слышный шёпот Горма. Вождь медленно поднимал копьё, но не в атаку, а как знак: «Я не враг».

Один из неандертальцев – самый крупный, с седой проседью в жёстких волосах и глубоким шрамом через всю щеку – сделал полшага вперёд. Он не закричал. Он издал короткий низкий звук, похожий на рокот осыпающихся камней. В этом звуке не было слов, но смысл был ясен: «Уходите. Или вы здесь умрёте».

– Спокойно… спокойно… – шептал Горм. В его голосе не было страха, только беспокойство. – Ранд, не двигайся, – а сейчас, мне кажется, я услышал просьбу.

Один из неандертальцев, что стоял справа, чуть повёл плечом. Возможно, в этом движении не было ничего особенного. Но именно оно изменило всё. Ранд резко дёрнулся к обломку своего копья.

– Стой! – рявкнул Горм, но было уже поздно.

* * *

Дорогие читатели, спасибо за вашу активность! Очень рад, что история вас заинтересовала. С каждой 1000 лайков – дополнительная глава! Приятного чтения!

Глава 9

Моё следующее движение я вряд ли когда-либо смогу объяснить логически. В кабинетах академии это назвали бы «аффективным состоянием», но там, на каменистом плато, это был чистый, концентрированный инстинкт. Древняя интуиция, вшитая в подкорку ещё до того, как наши предки научились облекать мысли в слова, внезапно перехватила управление телом. Цель была одна – выжить. Любой ценой.

– ХА-А! – мой крик разорвал сгустившуюся тишину одновременно с тем, как мир вокруг замедлился, парализованный безумным рывком Ранда.

Охотник был быстрее, сильнее и яростнее, но я был ближе. Я уже не чувствовал боли в боку, не слышал свиста ветра. Был только он.

Бам!

Я врезался в него всем весом – раскинул руки, обхватывая его торс с той отчаянной силой, на которую способен только смертник. Мы рухнули на каменистую площадку, покатились по острой крошке, взметая пыль.

– Тварь! – рявкнул Ранд. Его голос был полон не гнева, а искреннего недоумения – он не ожидал удара в спину, да ещё и от меня.

Я ухватил его пониже груди, вжимаясь лицом в грубую вонючую шкуру на его плече. Пальцы сцепились «замком» за его спиной, сжимая рёбра. Охотник дёрнулся, пытаясь сбросить меня, и тут же последовал удар. Его локоть с костяным хрустом впечатался мне в голову – руки у него остались свободны.

Череп встряхнуло так, что из глаз брызнули искры. Сознание поплыло, мир превратился в калейдоскоп из серого камня и рыжего меха. Но я не разжал пальцы. Даже когда во рту появился металлический вкус крови, а в ушах зазвенело.

«Переждать! Только несколько секунд! – судорожно бились мысли в такт пульсации в разбитой голове. – Если выпущу – начнётся бойня! Если он ударит – они ответят. И я точно не выживу в этом противостоянии!»

– Отпусти! – вновь взревел охотник, и в этот миг нас накрыла плотная, тяжёлая тень.

Сердце пропустило удар. Я был уверен – это неандерталец. Сейчас я почувствую, как каменный наконечник копья входит между лопаток. Я зажмурился, ожидая конца.

Но вместо удара чьи-то неимоверно мощные пальцы впились в мои шкуры на загривке. Меня дёрнули вверх с такой силой, будто я был тряпичной куклой. Пальцы, сведённые судорогой, расцепились, и меня отшвырнуло назад, на камни.

Сквозь кровавую муть я увидел, как Горм нависает над Рандом. Вождь не произнёс ни слова. Его лицо было маской из застывшего гнева. Он занёс свой пудовый, покрытый шрамами кулак и с оттяжкой обрушил его в челюсть лучшего охотника племени.

Звук удара был сухим и коротким. Голова Ранда мотнулась, и он обмяк на камнях.

– Так тебе и надо… – прошептал я, чувствуя, как земля подо мной начинает вращаться. – Тупица…

А затем свет окончательно погас, и я провалился в милосердную тьму.

* * *

Жёлто-бурый суглинок оседал на брезентовые стены раскопа, на наши лица, на просеиватели и нивелир. На дворе был 1995 год. Раскопки на Рожке-1 под Ростовом шли своим чередом. Виктор Петрович Любин, наш бессменный руководитель, как всегда, излучал спокойствие, несмотря на масштабы работы. Он был здесь с самого начала, с первых зондажей, и знал каждый сантиметр этого склона.

А мы, десант из Ленинградского отделения Института археологии, примкнули к нему со своими кисточками, совками и нескончаемым студенческим энтузиазмом моих подопечных.

Моей задачей как антрополога была первичная консервация и анализ находок. И, конечно, надзор за студентами.

– Дмитрий Васильевич, – подал голос студент Саша, вытирая лоб рукавом грязной клетчатой рубашки. Его глаза с любопытством смотрели на меня, пока я аккуратно просеивал очередной комок породы через сито. – А получается, у неандертальцев совсем не было шанса на выживание?

Я усмехнулся. Вопрос из тех, что задают каждый год. А то и по нескольку раз.

– Саша, в биологии и антропологии нет абсолютных понятий. Но если мы говорим о шансе на выживание в условиях конкуренции с сапиенсами и климатических изменений… – Я постучал по краю сита, и мелкая пыль облаком поднялась в воздух. – Вероятнее всего, нет. Причин было так много, что сомнений не остаётся. Тут и конкуренция с нашими прямыми предками, и резкие изменения климата, к которым неандертальцы, возможно, адаптировались хуже. Малая численность и изоляция популяций, что делало их уязвимыми к любым болезням или кризисам. Не исключена ассимиляция через гибридизацию, когда их гены просто растворились в более многочисленных сапиенсах. И, конечно, культурно-технологическое отставание.

– То есть, по сути, они просто оказались слабее? Каменный век, выживает сильнейший, – вставил другой студент, Олег, который, видимо, только что выскреб что-то интересное из своего квадрата.

– Слабее? – Я поднял взгляд на Олега. В моих глазах, должно быть, блеснула искорка профессионального азарта. – А вот здесь ты глубоко ошибаешься, молодой человек. Никаких «сильнее». В прямом столкновении среднего кроманьонца и среднего неандертальца, с условно одинаковым оружием или без, с огромной долей вероятности победит неандерталец.

Студенты переглянулись. Такие заявления всегда производили впечатление.

– Неандертальцы были значительно массивнее и мускулистее, – продолжил я, откладывая сито и беря в руки кисточку, чтобы очистить небольшой фрагмент, показавшийся в слое. – Их кости плотнее, имеют следы крепления более мощных мышц. Это были настоящие монстры по сравнению с сапиенсами. Вспомните, сколько свидетельств травм у них находят: переломов, заживших ран – это говорит о невероятной выносливости и силе. Они были созданы для выживания в суровых условиях ледникового периода.

Я постучал указательным пальцем по своей голове.

– А в итоге победили кроманьонцы. И не из-за физической силы, а из-за этого. Хотя, если углубляться, это тоже целый ряд причин. Более лёгкое и грацильное телосложение требовало меньше калорий для поддержания. А значит – меньше ресурсов в период голода, которого хватало. – Меня опять начинало заносить. – Кроманьонцы обменивались сырьём и идеями на огромных расстояниях, сотни километров! Это ускоряло технологический прогресс и помогало переживать локальные кризисы. Если в одном регионе кончался кремень, его могли принести из другого. У неандертальцев же такое встречается гораздо реже.

Я поднял с земли камень и покрутил его в руках, демонстрируя.

– Более гибкое социальное устройство и, возможно, более сложная речь. Это позволяло эффективнее кооперироваться в больших группах, передавать сложную информацию и накапливать знания между поколениями. У них, вероятно, была более развитая способность к абстрактному мышлению. И, наконец, их материальная культура – орудия, искусство – менялась гораздо динамичнее, подстраиваясь под новые вызовы. Неандертальцы были консерваторами. Мустьерская культура просуществовала десятки тысяч лет почти без изменений, тогда как у кроманьонцев мы видим постоянное развитие.

Я собирался продолжить, когда со дна раскопа раздался взволнованный голос студентки Оли:

– Дмитрий Васильевич! Кажется, я что-то нашла!

Я подошёл к её квадрату. Оля, аккуратная девушка с косичкой, указывала на небольшой продолговатый объект, видневшийся в жёлто-бурой породе. Я опустился рядом, аккуратно очистил находку кисточкой.

– Что ж… – проговорил я вслух, внимательно осматривая кость. – Лопатка. Похоже, она принадлежала молодому неандертальцу. Большего, наверное, не скажу.

Я перевернул её, присматриваясь к определённым участкам, и замер.

– И похоже, на ней имеются следы каннибализма.

Я поднял глаза на Олега.

– Так что, Олег, неандертальцы были куда страшнее и сильнее, чем мы можем себе представить. И их вымирание не делает их слабыми в глазах тех, кому доводилось вступать с ними в конфликт. Это был вид, который боролся за выживание всеми доступными способами.

Над раскопом повисла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом сита вдалеке и шорохом ветра. Студенты смотрели на меня, на кость, потом на вход в пещеру, погребённый под осыпями. Атмосфера изменилась. Из чисто академического интереса наше исследование переросло во что-то более глубокое, более тревожное, более… первобытное.

* * *

– Как его голова? – сначала услышал я голос Белка.

– Кость не сломана. Шкура рассечена, ничего страшного. Мозги Ранд ему сильно потряс, но дух при нём, – отвечал спокойно Сови. Слово «мозг» в языке кроманьонцев подсознательно отсылало к содержимому ореха. Выходил определённый ассоциативный ряд.

– Горм оставит его? – вновь задал вопрос Белк.

– Нет, не оставит. Если бы не он, камень напился бы кровью. Нашей. Снежных людей. – А тут уж «неандертальцев» называли сразу двумя словами: одно обозначало «соплеменник», а другое – «снег». – Ранд чуть не погубил нас. Он зашёл в пещеру снежных людей. И не думаю, что он был спокоен.

– Почему он так сделал? Не мог же он не увидеть их следов?

– Кто знает. Снежные люди умеют заметать следы. А Ранда терзал гнев.

И тут я ощутил холодное прикосновение к ране на голове. Вместе с ним будто вновь проснулись органы чувств. Я ощутил почти родную боль в боку, но она была не резкой – пульсирующей, будто угасающей. Но к ней прибавилась боль в голове, звон в ушах и…

– БУ-А-А… – вырвалось из меня. Я тут же дёрнулся, и меня вырвало, едва я успел повернуть голову.

– Действительно живой, – сказал Белк.

Я вытер рот и осознал, что мы находимся в небольшой пещере. Хотя нет, скорее даже в гроте. Костёр горел у небольшого входа, а дым стелился под скальным потолком. Тут же рядом были волокуши, тюк. Правее сидел побитый Белк на плоском камне держа в руке копьё. А дальше я не рассматривал, из меня сразу же вырвалось одно-единственное слово:

– Воды…

Левее показалось тело Сови. Он протянул мне мех. Я жадно влил в глотку живительную воду, стараясь не касаться губами краёв. Я сделал небольшую паузу, собирался снова приложиться к воде, но рука шамана легла на мою.

– Не пей сразу много, а то опять полезет наружу.

Я быстро заморгал, стараясь прогнать мушки перед глазами. Сови двоился и плыл. Меня потянуло вбок. Но шаман подхватил меня и мягко положил на шкуры.

– Лежи и не дёргайся, Ранд сильно голову тебе отбил. Будет выходить нутро – говори, – объяснил Сови.

Голова трещала, словно в ней поселился рой ос, и каждая бьётся о стенки черепа. Перед глазами то начинало мерцать, отчего становилось больно, то, наоборот, темнело. А всё тело словно выжала порядочная хозяйка, как мокрую тряпку. Я постарался расслабиться и заставить мозг работать. Но мысли рассыпались, стоило мне только попытаться собрать их вместе.

«Похоже, у меня сотрясение мозга. Да, тот удар локтем не мог пройти бесследно, – наконец пришёл я к выводу. – И это ещё вдобавок к ране…»

Как я ни старался увеличить свои шансы на выживание, складывалось такое ощущение, словно сам этот мир был против моего существования. Неудивительно. Любой организм старается избавиться от инородного тела. А я был как раз самым что ни на есть инородным. Но человек куда круче большинства вирусов и инфекций, а уж в своём разрушительном влиянии – и подавно.

Я постарался вновь привстать, и мне снова помог Сови, пока Белк с довольным видом уплетал пластину сушёного мяса. Его, видно, радовало моё состояние. А может, он просто наслаждался пищей.

– Хорошо выглядишь, – сказал он. – Чем-то на болотного слизня похож. – Уголки его губ приподнялись выше, и он тут же скривился – скорее всего, из-за ран во рту. По крайней мере, с образным мышлением у него всё было отлично.

И тут я ощутил терпкий, знакомый аромат. Можжевельник. Машинально засунул руку между шкур и не обнаружил собранных ветвей и листьев. Взглянул на Сови, а тот без слов понял, о чём я думаю.

– Я забрал. Твоя рана разошлась. А дух чёрноягоды изгоняет гниль, – сразу признался он и махнул головой вбок. Там я увидел небольшое углубление в полу, выстеленное куском сыромятной кожи. Рядом – горку камней и остатки ветвей. Похоже на кипячение раскалёнными камнями. Я и сам держал этот метод в голове. – Я промыл её, нанёс мазь и обновил повязку. – На языке кроманьонцев это звучало более образно, но суть была такая.

«Значит, им всё-таки известно о свойствах можжевельника. Эх, а ведь такая идея была, – думал я до тех пор, пока в голове не раздался болезненный импульс, заставивший меня вновь прилечь. – Но это даже хорошо. Теперь вероятность заражения куда меньше. А может, даже позволят двигаться немного меньше», – надеялся я, хотя сам понимал: никто меня на стоянку не потащит.

– Что там случилось? – поинтересовался я, когда боль в голове немного отошла.

Неожиданно ответил Белк:

– Что? Ты кинулся на Ранда как зверь: шипел, рычал. Уже думали, тебя дикий дух поймал. Разве пена изо рта не шла? – посмеялся он.

– Ты можешь просто сказать спасибо, – не выдержал я.

– Хе… – тихо усмехнулся Сови. Кажется, я впервые услышал от него такой звук. – Ты поступил правильно, соколёнок. Если бы не ты, крови было бы не избежать. – В его голосе и впрямь слышалось лёгкое уважение.

– Это я помню, а дальше… Горм, он подошёл к Ранду…

Сови и Белк переглянулись, словно решая, рассказывать или нет.

– Ранд, он был не в себе, – покачал головой Сови. – Горм привёл его в чувство.

«Ага, крепким кулаком. Ну а что, действенный метод, – подумал я. – Эх! Жаль, я пропустил такое представление, помню всё обрывками!»

И тут мой взор обратился к волокушам, тюку… Тюку… Одному. Почему одному? В принципе, предположение уже имелось.

– А где второй тюк? – прямо спросил я только для того, чтобы его подтвердить.

– Горм отдал в дар снежным людям, – ответил без удовольствия Белк.

– Он поступил так, как следует поступать избраннику Белого Волка, – холодно произнёс Сови, и Белк опустил глаза.

Я понимал: это правильное решение. Мы зашли на их территорию, зашли в их дом без разрешения. Ещё и Ранд в открытую попытался напасть. А неандертальцы хоть и не законченные тупицы, но такого терпеть точно не стали бы. А их самое распространённое решение, одновременно самое эффективное – всех убить, вещи забрать и уйти. И никто бы их никогда не нашёл. Удивительно, что Горм смог так просто уладить этот конфликт. Но пара-другая выделанных шкур уже более полезна, чем три кроманьонца, у которых ещё и мясо жёсткое.

Зря я об этом подумал… ох, зря…

– Бу-э-э! – вновь вырвалось из меня.

В этот раз Сови уже отошёл подальше и протянул мех с водой. Я выпил.

– А где они? Горм и Ранд? – спросил я.

– Снаружи, – сказал шаман. – Горм разговаривает.

– Что теперь будет?

– С тобой или Рандом? – уточнил Сови.

– С ним, – сказал я. Про себя нечего было думать. Если уж этот мой весьма опрометчивый поступок не убедит их в моей полезности, то я уже не знаю.

– Племя решит. Он подвёл нас. Горма. Самого себя. Молодой волк, чья шкура начала белеть, оказался тем, кто не может отличить, в кого впиваются его клыки, – задумчиво проговорил Сови.

– Племя ничего ему не сделает, – недовольно прошептал Белк.

«Естественно. Кто пойдёт против него, против Ваки и Иты? Если не дураки, то погрозят пальчиком, может, немного охладят пыл. Но об изгнании и речи идти не может. Не сейчас. Но это может дать мне время. Да и Ранд, скорее всего, не будет делать резких движений. В любом случае такой исход выгоден для меня», – решил я.

– Может быть, может… – проговорил Сови и обратился ко мне: – Тебе нужно поспать, соколёнок. Без сна завтра будет плохо.

Я кивнул. Сейчас даже думать было больно. Да и глаза так и норовили закрыться. Завтра финальный переход, и я встречусь с племенем. Но даже волноваться не было никаких сил. Я просто молча закрыл глаза.

– И ещё, – уже совсем тихо, шёпотом, донеслось до меня, – я присмотрю за тобой, волчонок по имени Ив.

Глава 10

Утро не принесло облегчения – оно лишь сменило милосердное беспамятство на серую, вязкую реальность. Я проснулся от того, что в голове словно ворочали раскалённый валун. Стоило разомкнуть веки, как невысокий свод грота качнулся и поплыл в сторону, заставляя желудок сжаться в судороге. Я замер, впившись пальцами в холодную крошку под шкурой, и дышал через нос, пока мир не соизволил зафиксироваться на месте.

– Спасибо… – поблагодарил я шёпотом. – Похоже, день будет непростым. Хотя когда они выходили простыми? – выдохнул я.

Симптомы сотрясения были классическими, как по учебнику: тошнота, светобоязнь и этот гул в ушах, напоминающий шум далёкого водопада. Однако когда я осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, проверил повязку на боку, то почувствовал нечто новое. Жгучая, дёргающая боль, которая донимала меня последние дни, сменилась тупым, тянущим ощущением. Рана «схватилась». Она больше не горела огнём, а значит, воспаление отступило. И это, естественно, не могло не радовать.