Текст книги "Новый каменный век. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Я только вздохнул. Стыд как‑то резко пропал. И я спросил, не особо желая слушать длинную тираду о том, как я должен себя вести:

– Так ты бросать будешь?

– Тебя даже гиены не захотели жрать! Молчи! И смотри! – прорычал он, выдав весьма недурное оскорбление. Оно очень красиво звучало на этом языке.

Но вместо броска он обернулся и глянул в толпу. Я тут же проследил за его взглядом, и даже если он задержал его на миг, прежде чем скользнуть к брату, заприметил цель его интереса. Ею оказалась Таша. Молодая девушка лет двадцати, что отличалась особой пышностью. Скорее всего родила не так давно, судя по груди. Я о ней знал немного, но тут же взял на заметку.

«А мужики‑то, что в плейстоцене, что в антропоцене – как кичились, так и продолжают, – посмеялся я про себя. – Но возможно, я смогу повлиять на него через эту Ташу. Если удастся заинтересовать её чем‑то, как Аку или Зифу, то появится канал влияния. Главное – не перестараться, чтобы меня за соперника не приняли. Какая бы полигамия тут ни была, но я ещё даже ритуала взросления не прошёл, да и делить женщину с тем, кого ненавидишь, – вряд ли захочешь».

Нужно постепенно налаживать контакт с охотниками. Скоро я в любом случае буду с ними тесно связан. И это же может проложить мне тропу к Ваке. Если он не будет уходить в тотальный отказ, во что я верю меньше. Но завтра уже будет видно, кто заинтересован во мне.

Но сейчас я наблюдал за Шанд‑Ийем. И не потому, что ожидал чего‑то большего, чем уже предположил. Мне была интересна его техника броска. Даже если у меня имеется копьеметалка, я был обязан научиться охотиться уже проработанными методами. Да и всегда рассчитывать на дополнительные приспособления не стоит: их просто может не оказаться рядом.

Он потянул корпус назад и замер, будто оттянутая ветвь дерева. Левая нога, чуть выставленная вперёд, упиралась в камень, но не всей стопой, а лишь подушечками пальцев, что прослеживались сквозь шкуру протообуви. Корпус был развёрнут вполоборота к цели, спина напряжена и выгнута.

В правой руке, отведённой далеко назад, дротик лежал не в кулаке, а покоился на раскрытой ладони, придерживаемый лишь большим и указательным пальцами. Остальные были расслабленно согнуты, словно он держал не оружие, а птичье перо. Линия плеча, локтя и запястья образовала тугую, готовую лопнуть пружину.

Я смотрел на его локоть – он был поднят так высоко, что почти касался уха. Это давало невероятный угол для броска сверху вниз, позволяя использовать не только бицепс, но и всю мощь широчайших мышц спины.

Мгновение он стоял неподвижно, и только кончик дротика описывал едва заметные круги.

«Он ловит ветер? – подумал я. – И пальцами перебирает! Корректирует баланс?» – мне было сложно скрывать то наслаждение, с которым я наблюдал за происходящим.

И тогда последовал рывок!

И он был подобен щелчку кнута. Сначала в ход пошли бёдра – резкий разворот таза, передавший импульс в корпус. Торс раскрутился следом, набирая обороты. Плечо рванулось вперёд, словно его тащила невидимая верёвка, и в последний момент, когда рука уже почти выпрямилась, в игру вступило запястье.

– ХА‑АА! – выкрикнул он.

Это был тот самый момент. Микроскопическое хлёсткое движение, почти незаметное глазу. Именно оно сообщило дротику то самое вращение, которое заставило бы его войти в тушу зверя как нож в масло, не отклоняясь от траектории.

Дротик сорвался с пальцев и исчез.

Шу‑уу‑ух…

Шанд‑Ий выдохнул. Звук воздуха, выходящего из лёгких, был единственным признаком того, что ему стоило немалых усилий держать эту махину мышц в абсолютном повиновении.

– Ой, точно, – опомнился я, переводя взгляд к дереву и ища дротик.

– Дальше может кинуть только Вака, – надменно сказал Шанд, уже ощущая вкус победы.

– Ха… – тихо усмехнулся Белк, явно не согласный с такой оценкой способностей.

Шанд, услышав это, сглотнул и крякнул, не совладав с голосом:

– Покажи, как тебя на самом деле любят духи.

– Придётся. Но прежде, – я повернулся к нему, держа в руках атлатль и несколько дротиков, – хочу сказать, что я не ищу с тобой драки. Не хочу, чтобы нас связывал чёрный шнур. Нас ждёт дорога, и тропа у нас одна. Надеюсь, мы ещё поохотимся вместе. – и развернулся.

Сказать, что он опешил, – ничего не сказать. Он смотрел на меня с открытым ртом, не в силах понять, зачем я это сказал, что я задумал, почему я вообще говорил что‑то.

И конечно же, сделал самый логичный вывод в рамках своей компетенции.

– Вот оно… боишься?

Ох, дорогой мой гоминид… Ты ещё не представляешь, как ошибаешься. Да и вообще, это моя фишка – провоцировать других через такие закостенелые приёмы.

Я не ответил, вместо этого положил один дротик на землю рядом, а другой взял свободной рукой.

«Так, главное не опростоволоситься… Ты это уже делал. Спокойно. Просто кладём дротик, замах и рывок. – наставлял я сам себя, начиная нервничать. – Вот же смеху будет, если я с помощью атлатля отправлю дротик не так далеко. Не отправлю же? Так же не может быть?»

Я так же, как Шанд‑Ий, упёр ногу в камень, другую отвёл назад. Заложил дротик поверх атлатля на планку и упёр хвост. Большим и указательным пальцем держал дротик, а другими – саму копьеметалку. Выгнул спину, и, к своему удивлению, после наблюдения мог без особых проблем повторить.

«Раньше мышечная память подсказывала, а сейчас, после увиденного, словно программное обновление подоспело, – рассуждал я, притом ощущая уверенность в движениях, в стойке. Даже сами мышцы чувствовались лучше. – Они буквально сами откликаются на нужное положение. Так странно…» – думал я. Одно дело, когда тренируешься изо дня в день и не замечаешь, как тело привыкает. А тут, внезапно, осознаёшь, что оно уже отработало нужную стойку и движение, и ощущается это отчётливо в отличие от прошлого раза.

– Фу‑ух… – выдохнул я, успокаивая нервы.

Мышцы ощутили импульс, исходящий от мозга. И тут же напряглись перед взрывом.

Сейчас!

– Ив! – услышал я очень громкий и очень знакомый голос.

– Ака! – рявкнул я, сбившись, и глянул назад.

– Ой! – вскрикнула она под взглядом всех. – Я травы принесла! Ты сказал, что научишь меня дёргать сиськи большерога! А что ты делаешь?

О духи! Дайте мне сил!

– Ака, помолчи немного, Ив занят сейчас, – сказал мягко Белк. – Иди сюда, – показал он рукой.

– Да… – обречённо сказала она.

И, к слову, всё напряжение как рукой сняло после этой сцены. Вот же Ака… Но ещё, за ней, за людьми, я увидел новых гостей нашего состязания. Всех трёх – главных гостей. Вака, Горм и Сови стояли у ручья и смотрели в нашу сторону. Я не сомневался, что им доложили о происходящем безобразии. Но, судя по всему, никто не планировал вмешиваться.

«Ради шоу даже прервали обсуждение перехода. Большая честь. Теперь уж точно нельзя посрамить честь копьеметалки!» – подумал я с улыбкой.

– Ты будешь бросать или мы тут до рассвета? – недовольно пробурчал Шанд‑Ий.

Я развернулся спокойно, поднял атлатль и вновь оттянул руку. И больше ничего меня не волновало. Есть только я и бросок. Всё остальное не важно. Если выйдет плохо, затащу Шанд‑Айя другим способом. Чего я так зацикливаюсь? Возможностей ещё предостаточно. Хотя бы до той поры, пока Горм на ногах.

И я просто дёрнул рукой. Атлатль полетел вслед, дротик оторвался под влиянием инерции, а рычаг сделал всё остальное.

Фших!

Раздался свист. Дротик летел «навесом» всё дальше и дальше. Я следил за ним до тех пор, пока он не исчез за деревом, за обрывом, где уже никто его не видел. И тогда повернулся к Шанд‑Ийю. Тот стоял и смотрел. Даже не моргал.

– Я победил, – тихо сказал я. – Теперь отпусти Шанд‑Айя.

Он медленно повернул ко мне тёмное лицо. Под чёрными бровями проступало понимание. Но разум не был готов смириться. Тонкая верхняя губа дрогнула, поднялась, обнажая белые зубы. Глаза сощурились, у век проступили складки.

– Ты неправильно кидал… что это за палка? – прошипел он.

– Она называется – атлатль. Дар духа ветра и дерева, что несёт дротик дальше, чем любая рука. Я могу и тебя научить.

– Меня? Учить? Ты⁈

– Да, я. Ты сам видел. Мой дротик улетел дальше. Или ты не веришь своим глазам?

– Так нельзя! – рявкнул он.

– Шанд! – услышал я голос, от которого тут же вздрогнул и дёрнул головой.

Люди расступились, пропуская стройное тело сильнейшего охотника. Вака шёл подобно пантере. Словно едва касался ногами земли. Как бы я к нему ни относился, это было почти чарующе. И опасно.

– Вака, он, этот чу…

– Прекрати! – бросил Вака.

«Что тут происходит?» – подумал я.

– Но он использовал эту ветку!

– Пойдём. Шанд‑Ай сделал свой выбор, – главный охотник повернул голову к нему. – Ты хочешь учиться у… него?

Шанд‑Ай молчал. Его колени подрагивали. Пальцы сжались в кулак.

– Говори!

– Да! – выплюнул он. – Вака, это не потому, что ты плохой наставник! Но мои руки, посмотри на них! – он показал кисти, где не хватало пальцев.

– Разве я не видел их? – спросил Вака. – Ты сделал свой выбор. Горм дал добро. А Сови не слышит, чтобы духи противились этому. Выбор сделан.

– Вака, нельзя! Он был нечестен! – нервно кричал Шанд‑Ий.

И тут я увидел, на что способна грация Ваки. В несколько изящных, сумасшедше быстрых шагов он настиг Шанда. И в следующий миг кремневый кинжал оказался у его шеи.

– Ты смеешь спорить со мной?

– Нет, Вака, нет, – тут же опомнился парень.

– Тогда идём к охотникам. Тебе здесь не место, – сказал Вака, стрельнув в меня глазами. Меня покоробило, но я выдержал.

Вака отнял кинжал и убрал его за пояс. Развернулся и так же грациозно пошёл обратно. А я смотрел и понимал, насколько же они с Гормом разные. Массивность и грубая сила против ловкости и реакции. Мне это виделось так. И я не мог представить, каким было их сражение тогда, когда оба были молоды и полны сил. Но уверен, это было невероятно.

«И очень не хотелось бы увидеть новый бой, – думал я, смотря ему в спину, прикрытую пятнистой шкурой. – Но нет сомнений, что Вака уже сейчас может убить Горма. Но его положение не абсолютно. И я делаю его ещё более шатким». – Осознание этого не обещало, что нам когда‑нибудь удастся сосуществовать в одной общине.

– Белк, – вдруг сказал Вака, остановившись. – Ты, твой волчонок, что носит имя Канк. И Шанд‑Ай… – он глянул на парня. – Вам больше нет места у нашего костра. Вы выбрали своего охотника. Идите за ним и надейтесь, что духи не отвернутся от вас.

Что? Нет. Не может быть. Нет! Так не должно быть. Это совершенно точно плохая идея!

– Вака, – заговорил я, делая шаг. – Я не могу вести охотников, – прямо заявил я.

Это была катастрофа, которую я не мог предусмотреть даже в самых смелых вариантах. Я – юнец, что даже не прошёл обряд инициации. Он же знает, что я никаким образом не имею ни права, ни возможности вести кого‑то на охоту. Он сделал это специально, подставил меня под удар племени. На меня возложат ответственность за часть добычи. Что за бред⁈ Нет!

– Не можешь? – развернулся Вака. – Но считаешь, что можешь учить их, как правильно охотиться. Как кидать камень. Как метать дротик. – Каждое его слово било по голове, и мне нечем было ответить. Только как полностью отказаться от того, что я задумал. Он давил на меня, чтобы я сам отринул все эти странные вещи. Перестал делать то, что ему мешало. – Ты волчонок, но Горм видит в тебе волка. Так будь волком!

Я смотрел на него, а в голове роилась сотня мыслей. И ни одна из них не находила пути из сложившейся ситуации. Она была аномальна. Точно так же, как я сам. Он создал условия, которые я просто не могу принять. Но должен это сделать, либо отринуть будущее, стать новой пешкой без права голоса. И его лицо в лучах красного пламени заходящего солнца почти ликовало. Я видел это в уголках глаз, в их блеске и подрагивании века. Он загнал меня, как зубра к обрыву, и мне осталось лишь сорваться вниз или рвануть на выставленные копья.

«Выбор без выбора. А я надеялся, что всё идёт по‑моему. Но те слова, сказанные на стоянке, привели к тому, что произошло сейчас. И от меня не зависело почти ничего. Не сегодня, так завтра он сказал бы то же самое», – понимал я.

И он заставил меня сказать то, чего я боялся больше всего:

– Тогда… я буду волком!

– Надеюсь, твоя тропа будет длинной, а камень острым. На охоте часто оставляют тело и душу. И далеко не все возвращаются назад, – сказал он напоследок и пошёл к стоянке.

И с ним пошло и большинство людей. Может, они подумали, что я уже обречён. А может, просто потеряли интерес. Кто его знает. Мне было уже всё равно. Я рухнул на задницу и распластался на траве, смотря на рыжие облака, текущие по небу.

– Ты ведь понял, что сейчас произошло? – спросил Белк, подойдя и загородив небо.

– Отойди, я смотрю на облака, – пробурчал я.

– Теперь ты будешь нести ответ перед общиной за добычу, что принесём мы. Из‑за тебя Вака больше не поведёт нас.

– Я это понял, Белк, – спокойно ответил я.

– Понял⁈ – резко взорвался он, хватая меня за грудки и вскидывая вверх, как тряпичную куклу. – И что будешь делать⁈

– Отпусти меня, – твёрдо потребовал я.

– Ты не ответил!

– Отпусти! – рыкнул я.

И он разжал свои лапищи, а я рухнул на землю. Встал, посмотрел на Шанда, Канка и Аку, что не ушла с остальными. Такого просто не должно было быть. Что мне делать? Я искал ответ, копался в памяти, будто следы на костях, спектральные анализы и древние бусины могли дать ответ на этот вопрос. Нет. Там его было бессмысленно искать. Я уже не там. Я уже не профессор.

«Он не может позволить себе вот так разбрасываться охотниками. Особенно в сложившейся ситуации, – размышлял я. – Он хочет продавить меня. Настроить племя против меня через недостаток добычи. И показать на примере, что бывает, когда делаешь не так, как хочет он. И это всё он устроил из‑за какого‑то юнца?» – недоумевал я.

– Что ты будешь делать⁈ – спросил Белк. – Племя не позволит тебе вести охотников. Это…

– Ненормально, – сказал я. – Понимаю, очень хорошо понимаю. А что предлагаешь ты?

– Иди к Ваке, к Горму и скажи, что позволил себе больше, чем можешь унести! – с ходу выдал он тот вариант, который полностью разрушал моё будущее. Если я был изгоем, то после такого грош мне будет цена. Всё, что я уже сделал, пойдёт насмарку. Потеряет ценность вместе со мной.

– Ха… – нервно усмехнулся я. – А ведь я и подумать не мог, что он так хитёр. – ощутил я внезапный прилив.

– Что ты говоришь? Я не понимаю, говори нормально! – ругался Белк.

– Ив, ты не можешь идти против Ваки, – вклинился Шанд‑Ай. – Это всё из‑за меня. Если бы я не пришёл к тебе…

– Ты не виноват, Шанд‑Ай, – сказал я, вставая. – Тут уж виноват лишь я, что показал вам то, что не нравится Ваки. Поспешил. Сильно поспешил. А ведь знал, даже проговаривал, что резкая интеграция опасна. Безопасным будет лишь постепенное внедрение через легитимизацию. Но рванул сломя голову.

– Ив, ты опять говоришь странные слова, – удивительно тихо заметила Ака.

– Да, Ака, именно так, – я расправил плечи и посмотрел на далёкий хребет, за которым почти скрылось солнце. – Больше я не допущу таких ошибок.

– Из‑за тебя мы все станем чужими в собственной стае, – со сдерживаемым гневом проговорил Белк.

– Не станете, можешь не волноваться, – сказал я, поднимая атлатль с земли. – Я сделаю так, что не станете.

– И как же? – выплюнул Белк.

– Будем охотиться, как хочет Вака, – сказал я уже с надеждой, граничащей с отчаяньем. – Это всё, что нам остаётся. А если не выйдет – я уйду. Тогда вы вернётесь к Ваке и скажете, что я отравил ваш разум своими ядовитыми речами, – улыбнулся я.

– Ты там умрёшь!

Надо же, он беспокоится обо мне даже сейчас.

«Я уже прожил одну жизнь, так что мне нечего терять. – подумал я. – И уже увидел этот мир. Исполнил свою величайшую мечту. Почему бы не рискнуть? Что меня сдерживает?»

– Если на то воля духов, то так тому и быть, – сказал я. – Идите, я побуду ещё немного здесь.

И по моему тону они поняли, что я не хочу больше говорить. Хотя Белк всё ещё хотел задать мне ещё пару ласковых вопросов, но сдержался, оставив их на десерт. Не сдержалась только Ака:

– А мы будем… ты говорил… доить! Сиськи дёргать!

Наверное, мне надо было объяснить процесс доения немного культурнее. Но с Акой это было сложновато. Пришлось говорить так, чтобы было понятно. И похоже, мне придётся часто это слышать.

– Жди меня у Зифы, как приду, так будем доить, – ответил я спокойно, даже отчуждённо.

– Ака, пойдём, – позвал Белк.

– Пойдём, – расстроилась она.

А я сел на траву и опёрся руками о землю. Сидел и смотрел на последний краюшек небесного костра. На великий хребет горного духа, что когда‑то будет зваться – Альпы. На полоску реки и на тёмно‑зелёный лес, что постепенно редел, уходя к равнине. На мир, который впервые мог рассмотреть как следует.

Я притронулся к висящему на шее клыку волка. Ощутил гладкую кость с шершавыми вкраплениями, небольшой трещиной там, где крепился шнурок.

– Ну что, Белый Волк, поможешь?

Но ответа не поступило.

Наверное, он ушёл на охоту.

Сейчас самое время для волков.

– Я так долго сопротивлялся, слишком сильно вмешиваться в этот девственный мир, – прошептал я. – Но, наверное, теперь можно оправдаться, что мне не оставили выбора. Да и на самом деле, перед кем мне оправдываться?

Глава 23

На следующее утро я уже орудовал новеньким костяным серпом с микролитами на том самом склоне, где вчера прошло небольшое соревнование, что расчертило моё пребывание в этом мире на «до» и «после». Холодный воздух щипал кожу, ветерок заползал под шкуру, пробуждая тело. А пальцы рук ощущали утреннюю росу, и в кожаных мокасинах чвакало от влаги. Вот такое вот новое утро в плейстоцене.

И сегодня я уже чувствовал себя куда лучше! Верно говорят: когда всё плохо, надо поспать. И довольно быстро понимаешь, что ты всё ещё жив, и у тебя впереди множество возможностей. Да и зачем печалиться? Время вспять не повернуть, ну, второй раз. И то, что произошло, уже не изменить. Теперь оставалось только подстраиваться или подстраивать. А так как Вака не оставил мне особого выбора, я решил пойти вторым путём.

«Но всё‑таки, что Сови имел в виду? – думал я, отправляя серп по дуге. Сегодня охотники ушли очень рано – всего шестеро, включая Ваку, мои соперники по промыслу, получается. И я сразу отправился заготавливать травы. – Он явно дал понять, что тот выкрутас Ваки был не импульсивным, а довольно выверенным. Ещё и с позволения Горма. Но было что‑то ещё, что‑то недосказанное».

Вчера, после небольшой рефлексии, вызванной столь поспешной сменой парадигмы, я отправился на стоянку, когда показалась почти полная луна. И даже уже начал продумывать, как мне организовать предстоящие задачи. Кем бы я ни был, какой бы статус ни носил – но Вака самолично возложил на меня то, что может себе позволить лишь взрослый, прошедший обряд посвящения мужчина. И тем самым почти развязал себе руки. Стоит мне теперь оступиться пару раз, оставить племя без еды – и мне быстро закажут скорый билет на Ту сторону. А этого я допускать не собирался.

И во время этих размышлений меня и посетил шаман:

– Духи сказали, что тебе выпала честь вести волков, – сказал с явной насмешкой, опираясь на свой корявый посох. – Это великий дар – стать Такай, будучи едва стоявшим на лапах волчонком. Такого в моей памяти ещё не было. Разве что Аза рассказывал, как видел в юности.

Така… что‑то вроде начальной формы Ваки. Тот, кто рычит, хотя клыки слабы. Интересная форма. Мне даже нравится.

– Он же это всё сделал специально, хочет, чтобы я упал и уже не встал, – ответил я.

– А ты не собираешься вставать?

– Ха, ну уж нет, – махнул я.

– Так я и думал, Ив, – теперь уже мягко сказал он.

– Но почему Горм позволил этому произойти? – спросил я.

– А? Ты понял? – изумился Сови.

«Естественно, я понял. Даже если Вака главный у охотников, он никаким образом не мог позволить просто оставить часть не у дел по своему желанию. Они должны кормить общину. И контролировать это должен Горм, – думал я, уже успев проанализировать произошедшее. – Горм дал добро, и только после этого Вака устроил это всё. Скорее всего, на собрании по поводу перехода зашла речь о произошедшем у жилищ. И вот что из этого вытекло. Да и ты… – я сощурился, смотря на старика, чьи волосы были покрыты охрой, а лоб – серой глиной, – тоже поддержал это всё через связь с духами. Такие решения обязаны проходить все инстанции».

– Духи сообщили, – развёл я руками.

И Сови стал до странного серьёзным. Наверное, так шутить не стоит. Но… логика же тоже может считаться духом? Или нет? Занимательный вопрос. Но подумаю об этом в другой раз.

– Посмотри туда, – он указал тонким пальцем в сторону гор, что теперь светились синевой лунной ночи и отблесками звёзд. – Что ты видишь, Ив?

Это какой‑то вопрос с подвохом?

– Небо, глаз небесного волка, костры предков и горы, что объяты духами льда, – постарался я ответить достаточно органично.

– Вот как. Не все этого видят, – улыбнулся шаман.

Что не видят? В плане? Всё же отлично видно. Горы, небо, звёзды и луна. И как мне понимать этого человека?

– Так почему вы позволили Ваке сказать то, что он сказал? – вновь повторил я вопрос, но уже специально использовав обращение к нескольким, а не к одному. – Если мы не сможем добыть добычи во время перехода, племя нас не простит. А Вака станет ещё увереннее в своём понимании. Разве это то, что нужно племени?

– Племени нужно есть, пить, двигаться и дышать. Это всё, что нужно племени, – начал Сови. – И если вы сможете приносить добычу как Вака, то кто будет против? Людям нужна пища и хорошая история, мужчине женщина, а женщине мужчина. Остальное лишь тень желаний и сочащаяся рана, что терзает плоть души. Вака желает залечить раны. Как и Горм. И ты. И даже я. Но у всех нас свои тропы. Кто‑то смотрит под ноги, пока другой устремил взгляд в небо. Этого не миновать, как не миновать зимы и лета, что придёт за ней.

– Сови, ответь мне, я должен знать, – настоял я, не в силах разобраться в дебрях образов и смыслов.

– Каждый волк владеет клыками и хвостом. Но почему же нет той стаи, что вобрала бы в себя всех волков со всех гор и долин вокруг? – он провёл рукой по воздуху. – Потому что нет такого вожака, что мог бы вести всех. Каждый волк сам избирает того, за кем идти. И иногда духи помогают сделать иной выбор.

Как всегда, весьма информативно. Что это значит? Что Вака не может объединить всех? Что Шанд‑Ай не может за ним идти? Или это связано со мной?

Он заметил моё недоумение и вздохнул.

– И всё же ты ещё слышишь недостаточно, – чуть печально сказал он. – В одной стае нет места двум сильнейшим. Один всегда будет терзать другого. Пока не появится новый волк, что будет сильнее старых волков. И стоит волку ощутить угрозу, он разорвёт горло волчонка до того, как тот станет волком.

– Вака видит во мне угрозу? – прямо спросил я.

– А я не говорил, что ты тот самый волчонок, – и с этими словами он повернулся спиной и пошёл к стоянке.

Вот он всегда так… Их на шаманских курсах учат уходить красиво и не объяснять до конца?

И с того момента, помимо дум о том, как бы нам не пролететь а‑ля фанера над Парижем, я забивал себе голову этой самой фразой: «А я не говорил, что ты тот самый волчонок». О ком он тогда? Нет, ясное дело, думать, что всё вращается вокруг тебя, – высокомерно, но ведь складывалось именно такое впечатление.

Но сколько бы я ни думал, ни к чему не приходил. И со временем свыкся с тем, что есть вопросы, на которые у меня нет ответов. И остаётся ждать новых подсказок.

А руки продолжали двигаться, уже ощутив нужный наклон и почувствовав момент, когда нужно ускориться, чтобы резать, а не рвать.

Ших!

Шах!

Ших!

Пучок за пучком, трава оказывалась на шкуре. Это медитативное действо постепенно рассеивало тревоги. Я даже на миг вспомнил, как косил траву в деревне, ещё до армии. Тогда казалось, что всё будет иначе. Но я никогда и не жалел, что стал тем, кем стал. По крайней мере, мне это пригодилось даже в следующей жизни.

– Я из века каменного… Из палеолита! – тихо запел я, не останавливая работы. – Но, по многим отзывам… Я умный и не злой! То есть, в веке бронзовом… – я сделал паузу, – Стою одной ногой!

Эх, знал бы Высоцкий, что его песня будет актуальна даже в палеолите. Вот это гений, нечего сказать.

– Красиво говорил… – вдруг услышал я голос и вздрогнул, дёрнул головой и увидел Белка, стоящего в нескольких метрах.

«Надо им всем в пределах стоянки колокольчики потом повесить, скажу, что чёрных духов отпугивают», – подумал я.

– Значит, Вака не взял тебя с собой? – задал я очевидный вопрос.

– Как видишь, – буркнул он и уселся неподалёку, сорвав травинку осоки. – Вака слово сказал. И всё так и будет, пока мы сами не пойдём или община не заставит.

– Какие же они все упёртые. Что Горм, что Вака… – сказал я, хотя сам в бытность недалеко ушёл. Да и сейчас, наверное, мог быть даже хуже.

– Что делать‑то будем? – спросил Белк, но тут же продолжил: – Я думал ночью. Сейчас, пока звери ушли, птиц ещё много, да зайцев. А с пращей твоей хорошо можно добыть. С дротиком плохо, птица слышит. А Канк издалека метнул, та даже вздрогнуть не успела.

– Да, но это пока не дойдём до стоянки, – кивнул я. – Да и из нас всех только Канк и умеет пращей пользоваться хоть как‑то. Мне ещё тренироваться и тренироваться, Шанд её и в руки не брал. А там придётся охотиться уже на крупных животных, одной пращи мало будет.

– Я и Канк дротики бросать умеем, да и ты этим… вон куда дротик отправил, аж за обрывом исчез.

– Атлатлем, – помог я. – Только толку от дальности, когда точности у меня ещё никакой, – развёл я руками. – А времени на тренировки не осталось, выходить уже завтра.

– Хаа… – выдохнул Белк от бессилия. – След ловить я умею и тебя научу. Но охотиться… Вака и другие очень умелые. Знают тропы, чуют зверя. Нам никогда не добыть столько, сколько они. И ни один дух нам не поможет.

– Ну, можно кое‑что попробовать, – потёр я подбородок. – Но не думаю, что стая одобрит, когда узнает.

– Стае плевать, если ты принёс еды, – отозвался он. – Что ты придумал?

И я не то чтобы придумал. Этот метод использовали многие народы с незапамятных времён. Охота с помощью яда была очень распространена. А наша главная проблема – точность и нанесение смертельной раны. С дротиком нужно подбираться на расстояние пятнадцати‑двадцати метров, зверя очень легко спугнуть. С атлатлем убойная дальность куда выше, можно атаковать с безопасного расстояния, но с увеличением расстояния уходит и точность. Яд же мог помочь нам убивать, нанося даже не фатальные раны. Главное – попасть и ввести яд в организм.

– Я хочу попробовать охотиться с ядом, – прямо сказал я.

Белк свёл брови, идея ему, похоже, не нравилась.

– Яды от чёрных духов… Ита так говорит.

«Ох, Ита значит. А сама она не постеснялась принести яд на стоянку. И кстати… яд на стоянке, – подумал я. – Но нет. Аконит плохой вариант. Его использовали для охоты, да и он весьма действенный. Но придётся не только вырезать обширный кусок мяса, сливать всю кровь, которую не тратят зря, да и он быстро окажется в печени и почках. А их особенно любят. Но они, по идее, будут доставаться охотникам – то бишь нам… Нет, слишком стойкое соединение, придётся долго вымывать и варить, и он может накапливаться. Рано или поздно случится отравление».

– Не скажи. В моём племени яды использовали даже для лечения. Яды не таят в себе ни чёрных, ни белых духов. Они сами по себе несут дух. И могут помочь нам.

– Не знаю, Ив, это плохо. Нельзя есть отравленных зверей. Это все знают.

– Можно, если знать, что делать с ними, – поспорил я, пришло время жёсткого прессинга. – Я сам буду есть то мясо, что добыл. Но стае лучше не знать поначалу, как мы охотимся.

– Понимаю, – кивнул Белк. – Но мне не нравится это.

«Именно поэтому ты и нравишься мне, юноша, – думал я, смотря на громадного детину, что мог переломить меня двумя руками. – Ты ставишь под сомнения, но не отвергаешь. Смотришь, как это работает, какой даёт эффект, и не отрицаешь, когда он имеется. Такие люди мне и нужны рядом».

– Первые дни перехода будь рядом. Нам надо многое обсудить. И остальные тоже, – сказал я, закидывая последний пучок травы. – Канк и Шанд‑Ай знают охотничьи жесты?

– Конечно, – бросил Белк.

– Тогда тебе придётся научить только меня, – улыбнулся я. – На остановках будем тренироваться с пращей и атлатлем. Тебя, естественно, не заставляю. Но нам придётся научиться охотиться вместе, и на это уйдёт время. И есть много вещей, что помогут нам приносить больше добычи – я расскажу о них.

– Какие? И о них даже Вака не знает?

– Я не видел, чтобы он или другие пользовались ими, хотя они и так хороши. Может, поэтому пренебрегают, – проговорил я, вспоминая собственные лекции. – Например… мы можем обтираться травой, землёй, даже помётом животных. Так им будет сложнее нас почуять, – привёл я пример, чтобы он понял, что я не просто болтаю.

Это называлось «маскировка запаха». Многие племена использовали такой приём. Да и мыться придётся им чаще – что тоже только радует. Если к этому добавить натирание свежим жиром, то человеческого запаха будет и того меньше. А если пойти дальше, можно создать полноценную маскировку, так называемый «визуальный шум». Отсечь отличительные человеческие черты – блеск кожи, силуэт. Создать рваный образ, что может сойти за какой‑нибудь куст. Если зверь и встречался с человеком, в этом силуэте он его не узнает. Да и было множество других интересных методов, что можно было внедрить. А раз мне дали добро, то можно начинать.

– Интересно… – согласился Белк, задумавшись. Он смышлёный и быстро понял, что это имеет смысл.

– И шкура на твоих ногах, – глянул я на мокасины Белка, что были куда лучше моих. – Их же Хага делал, да?

– Да.

– Если мы принесём ему шкуру и дадим, например, мясо, он сможет сделать новые?

– Может. Но за сырую шкуру не возьмётся, только за хорошую.

Ну конечно, не сам же он будет всё это делать. Значит, придётся уделить внимание и этому моменту. Освежевание, скобление, мойка, дубление, разминание и копчение – всему этому мне нужно научиться на практике. Как раз попробую отличные от традиционных для данного промежутка методы. Есть шанс заинтересовать женщин, что этим занимаются. Никто не откажется от упрощения жизни при улучшении результата. Хотя Вака вот отказался.

– А зачем? Пращу делать? Он достаточно сделал, – спросил Белк, вставая одновременно с тем, как я сам закидывал шкуру на плечо.

– Хочу, чтобы он сделал немного другую шкуру на ногу.

– Зачем?

– Увидишь, и думаю, тебе понравится. Это тоже для охоты.

Мы двинулись в сторону стоянки. Сейчас от неё в небо уходило куда меньше серых столбов дыма. Многие очаги уже тушились. Это был последний день на зимней стоянке, и завтра мы уже должны двинуться в путь. И вернёмся сюда только к следующей зиме. Нам придётся проделать огромный путь, петляя по альпийским лугам и предгорьям, затем спустившись в долину вслед за зверьём – где будем начинать готовиться к зиме, рыбачить и двигаться к равнине. А там начнётся главная охота года – охота на мегафауну. И её успех определит, сможет ли община пережить зиму.