Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 9

Делами компании Саша, вернувшись из Швейцарии, занимался с удовольствием и в совершенно благодушном расположении духа. Ведь то, что получилось прекратить существование подонка Израиля Гельфанда, так и не успевшего стать Парвусом, на многие годы отодвинуло становление «российской» социал-демократии. Редкостный был мерзавец, причем идейный – вот только идея у него была примитивна до ужаса: получить как можно больше денег, не обращая внимания на какую-то там мораль.

Ведь это Парвус основал знаменитую газету «Искра», и он несколько лет содержал всю ее редакцию, причем на свои деньги. На деньги, полученные им от зарубежных банкиров за то, что он в скором будущем России наделает много гадостей.

И делал он это не потому, что Россию люто ненавидел или ту же Османскую империю (а «революцию младотурков» тоже он организовал): он все это делал исключительно за деньги. Нашел (точнее, даже сам подготовил) врагов России, готовых платить деньги за нанесения ей вреда – и «продавал» им, к тому же весьма успешно (для собственного бизнеса) этих самых «русских» социал-демократов.

Вести с Гельфандом хоть какие-то переговоры Валерий Кимович вообще не собирался, он даже не был уверен, что в ходе таких – случись они – переговоров этот очень талантливый подонок его бы не переиграл, несмотря на весь накопленный опыт. Ведь довольно много в методиках переговоров с врагами, которым Валерия Кимовича обучали в… другой школе, как раз Парвусом и было придумано, а «соревноваться» с тем, кто лично разработал технику переговоров, было явно неразумно, так как до потомков-то дошло далеко не все, что эта мразь придумала.

А придумала она много. Например, сам Валерий Кимович с ехидной улыбкой вспоминал советские фильмы и книги, в которых рассказывалось, как пламенные революционеры перевозили напечатанную в подпольных типографиях «Искру» у себя в трусах… то есть в чемоданах с двойным дном или под стельками сапог. И, скорее всего, своим «заказчикам» Израиль Гельфанд именно такую картину героической подпольной деятельности и демонстрировал, получая дополнительные выплаты на приобретение билетов и фальшивых паспортов курьерам. Но в реальной жизни «Искру» печатали в городской типографии Мюнхена, а в Россию ее переправляли просто по почте: через границу в Россию поступало свыше миллиона писем в сутки и их, естественно, никто никакой «цензуре» не подвергал. Но с этой газетой будущий Александр Львович России очень сильно все же подгадил…

В советской «Истории КПСС» доктора Парвуса даже не упоминали, хотя бы потому, что «Александр Львович» (который никаким доктором никогда и не был) о вечно живом публично говорил… что думал, то и говорил. И, хотя в высказываниях своих Израиль Лазаревич вульгарную матерщину не использовал, у него описание качеств Ильича получалось как-то даже более обидным…

Правда, в этой жизни персонаж только приступил к своей разрушительной деятельности и много нагадить не успел, но осознание того, что теперь он уже нагадить точно не сможет, грело Саше душу. Правда, еще два мерзавца пока коптили небо, но с ними можно было и не спешить: одному всего четырнадцать лет было, а второму вообще восемь. И в принципе имелся шанс, что они в мерзавцев не превратятся, но Валерий Кимович считал этот шанс ничтожно малым. Однако время у него еще было – и это время нужно было тратить с пользой. А что касается множества подонков более мелкого калибра, то с ними можно будет и попозже разобраться. И, скорее всего, уже не «лично»: если все же получится заработать достаточно денег, то помощников в такой неприятной работе сыскать выйдет легко.

А заработать много денег было можно, так как пока «акулы капитализма» еще не осознали, что возникла новая поляна, где эти деньги можно было хоть косой косить, а когда они поймут, то выйти им на эту поляну вряд ли получится. И вовсе не из-за того, что Саша верил в защиту своих «интеллектуальных прав», просто уже через год входной билет на нее окажется не по карману большинству желающих присоединиться к покосу. А года через два-три и могучим корпорациям такое проделать будет очень нелегко. Правда, в дело могут вмешаться и целые государства, с которыми соревноваться будет исключительно трудно – но государственные машины такие медлительные…

А вот частные компании, причем не любые, а руководимые человеком, который точно знает, что ему (и другим людям) вскоре будет нужно, могут работать очень быстро – и Александр Алексеевич уже в этом убедился. Сразу после того, как Костя Кружилин продемонстрировал ему изготовленный из карболита корпус будущего автомобильного аккумулятора. Ну и собственно аккумулятор, горделиво заметив, что из нового материала банки для аккумуляторов можно делать гораздо проще и сильно дешевле, чем из «используемого обычно для этого эбонита». Правда, сам по себе аккумулятор особого интереса для Саши не представлял, однако одновременно и инженеры «автомастерской» доделали то, о чем парень их просил: автомобильный стартер-генератор и довольно непростой (для этого времени) реле-регулятор заряда аккумулятора. Но даже это было лишь «приятным дополнением» к повышению цены входного билета в автоиндустрию. А наиболее ярким (и пока что наиболее дорогим) элементом «нового автостандарта» стал крошечный стеклянный баллончик, внутри которого на подвеске из молибденовых проволочек была подвешена проволочинка уже вольфрамовая…

Чтобы изготовить десяток метров вольфрамовой проволоки, нескольким химикам и инженерам потребовалось почти год работать, и способ, которым они добились результата, «промышленным» даже иронично назвать было бы нельзя, там каждая лампочка обходилась в производстве сильно за полсотни рублей. Но люди, получив за разработку небольшие премии, продолжали работать – и должны были в обозримом будущем получить более приличный результат. То есть Саше очень хотелось на это надеяться, ведь люди-то были вовсе не тупоголовыми идиотами и вариантов решения проблем они уже немало придумали. А то, что для проверки этих вариантов требовались огромные деньги – это не страшно, такие инвестиции точно окупятся очень быстро. Должны окупиться…

Сам Саша даже примерно не представлял, как делалась в его прошлом будущем такая проволока, но одно он знал точно: в начале следующего века было придумано сразу несколько технологий, причем придумали их «любители», не имеющие производной технологической базы и почти безлимитного финансирования. Но «прорывных технологий», в которых зарождающаяся автопромышленность остро нуждалась, было слишком уж много – а денег на их разработку – наоборот, слишком мало. Поэтому пока что финансирование шло только по тем направлениям, где «прорыв», хотя и не особо серьезный, мог быть достигнут быстро и с минимумом затрат. Например, с теми же электростартерами, или со стеклами автомобильными. Бемское стекло – это замечательно, но при аварии оно людям навредит больше, чем удар автомобиля об стену – однако Вадерий Кимович слышал и о стекле, именуемом «сталинитом» и даже примерно знал, как стекло закаливалось. Очень примерно, но если дать правильное поручения специалистам, они технологию отработают довольно быстро и за весьма умеренные деньги. А если технологию на публику не выставлять, то вложения точно окупятся невероятно быстро. Ну а как «технологию спрятать», Саше было хорошо известно.

Он ведь уже несколько таких «технологий» весьма качественно «спрятал»: ту же отливку цилиндров для моторов по выплавляемым моделям или технологию производства карболита. Тут главным было с одной стороны людей заинтересовать в работе, а с другой – дать им понять, что при работе в компании господина Розанова для работников заготовлен не только пряник, но и кнут. Те же химики уже почувствовали, что за успешно проведенную научную работу пряников им будет отвешено очень немало. Но все они прекрасно помнили Сашины слова:

– Если информация в проведенной вами работы любым способом от вас просочится за пределы компании, то остаток жизни, причем очень недолгой, вы проведете на каторге.

И химики нисколько не сомневались, что так оно и будет: этот «человек без должности» обещания свои выполнял всегда. Но так как можно было (при соблюдении перечисленных им условий) обойтись одними «пряниками», они даже роптать не пытались. А Викентий Сенявин – еще один химик, выполнявший какой-то иной «заказ» господина Волкова (друг другу химики о своих работах тоже не рассказывали без прямого указания Саши) в разговоре, состоявшемся на очередной вечеринке в клубе, Косте Кружилину высказал свое довольно странное мнение:

– Мне кажется, что Александр Алексеевич лишь вид делает, что он в химии не разбирается. Он же задания дает, заранее зная, какой результат получится, и подсказывает, как результат этот проще получить выйдет.

– А что е он сам работу-то не сделает, если знает, как?

– Мне кажется… ты знаешь, мне кажется, что он таким манером просто заставляет нас думать над тем, что мы делаем, по сути, заставляет нас, самостоятельно придумывая то, что он уже знает, именно что-то новое придумывать. И готовит нас к тому, чтобы потом мы смогли придумать что-то, ему еще неизвестное.

Саша, если бы он услышал это высказывание, наверное был бы весьма польщен, но на самом деле все его «химические знания» были ограничены тем, что Валерий Кимович когда-то в школе на уроках изучить успел. А в разговорах с «настоящими химиками» он им говорил лишь о том, что ему от них нужно – а уж как они это нужное сделают, его даже не интересовало. Интересовал его в химической науке лишь один вопрос: сколько работа стоить будет, ведь ему для оплаты работы нужно было деньги откуда-то взять. Заработать на чем-то – а это было очень и очень непросто. Потому что в России не было того, из чего можно было «сделать деньги»!

Вообще-то компания «Розанов и товарищи» успела выстроить завод, на котором можно было бы уже велосипеды выпускать, но завод пока что простаивал. И простаивал он исключительно из-за того, что для велосипедов в стране просто не было необходимой стали. Вся Россия в девяносто третьем году выплавила порядка трехсот тысяч тонн чугуна и почти полмиллиона тонн стали – а потратила вдвое больше. Несмотря на довольно приличные пошлины на импорт потратила, ведь своего металла для многих предприятий вообще, можно сказать, не было. И ввоз чугунных отливок, которые затем просто переплавлялись для изготовления деталей моторов, отправляемых в Германию, объяснялся очень просто: за такой «временный импорт» эти высокие пошлины все же не взымались (хотя добиться этого с отечественной бюрократией оказалось более чем непросто), а на каждом цилиндре для веломотора удавалось «сэкономить» полкило чугуна. Немного, очень немного – но хоть что-то оставалось и для обеспечения внутреннего рынка. И все равно приходилось закупать металл и с уплатой пошлин (в Германии закупать, по нынешнему тарифу импорт из Германии облагался пошлинами почти на двадцать процентов меньшими, чем их других стран) – но и в Германии особого избытка металла не наблюдалось, так что там его приобретали благодаря серьезной помощи со стороны той же велосипедной компании «Беннабор». Но в любом случае для «нормальной индустриализации» этого было не просто маловато, а безумно мало – и Саша решил, что будет проще и выгоднее самому для себя металл выплавлять. А чтобы этот «самодельный» металл не оказался дороже импортного, причем после уплаты всех пошлин (составляющих от полтинника за пуд чугуна до почти двух с полтиной за пуд качественных сталей), нужны были и рудники свои, и шахты. И все прочее, необходимое для превращения руды в готовые изделия.

С «рудой» товарищам, можно сказать, повезло: после прокатившейся в прошлом году холеры в некоторых районах страны земля в цене заметно упала и он (за счет «спрятанных» за границей денег) прикупил возле небольшого города, известного под названием Липецк, около двенадцати тысяч десятин: на большее пока что денег просто не было. То есть были еще некоторые заначки, но их Саша потратил за постройку на «новых землях» небольшого (пока) металлургического завода. Поначалу там американцы всего за четыре месяца поставили две домны самой своей «современной» конструкции, машины нужные из Америки привезли. Затем уже другие американцы возвели рядом с домнами две коксовые батареи, всякое прочее необходимое выстроили и смонтировали – и деньги окончательно исчерпались. Они бы и раньше исчерпались, но оказалось, что от выставки в Цюрихе все же отдача получилось «долгоиграющей», и швейцарская торговая компания теперь с удовольствием забирала (для продажи во Францию, но товарищам было в принципе наплевать, куда машины дальше пойдут) по два автомобиля в день. И у немцев брала ежедневно уже по пять-семь мотоциклов, а компания вовсе французская заказала (по «своей спецификации») поставки двухцилиндрового варианта веломоторчика (мощностью аж в целую лошадиную силу), с которым французы стали свои мотоциклы делать. Вроде и невелика от их закупок была прибыль, но если учесть, что они и колеса для мотоциклов покупали… Так что денег хватило и на выкуп небольшой угольной шахты. И к концу марта все это было готово к тому, чтобы начать одаривать товарищество нужным металлом и прочими ништяками – но в России все всегда было не слава богу.

Совсем не слава, и пришлось просить помощи у Николая Андреевича Розанова, который все еще работал на железной дороге (правда, теперь он занимал должность «товарища начальника станции Богородицк»). Не особо высокая должность, но все же и не очень мелкая – и Саша в сопровождении отца своего друга съездил «по делам» в столицу, непосредственно к министру путей сообщений. И о визите к министру не пожалел: когда еще только ехал в Петербург, он очень тщательно продумывал варианты беседы, чтобы Михаил Иванович согласился с его просьбой. Но, когда князь Хилков узнал (от Николая Андреевича), что с прошением прибыл «тот самый господин, который тульской дороге поставляет шпалы с пропиткой», все его «домашние заготовки» оказались просто ненужными:

– Я, молодой человек, не ослышался?

– Нет. С вагона угля своего я получу до двадцати пудов смолы, чего хватает на полтораста шпал. В день смолы, которую особо и девать некуда, у меня выходит достаточно на три с половиной тысячи шпал – и это лишь на первой очереди завода. А через год я и десять тысяч шпал в сутки пропитывать смогу, причем – если учесть, что пропитанная шпала служит втрое дольше простой – они железным дорогам не просто бесплатно выйдут, но еще и экономию весьма немалую дадут.

– И для сего вам нужно только двадцать пять вагонов в сутки отправлять…

– За деньги, я же не прошу мне уголь бесплатно возить. Но вот из-за того, что уголь нынче по четырнадцатой категории в перевозке идет, я завод даже пустить не могу, ведь при любом перебое завод не просто остановится, а вообще развалится. И я вполне готов платить за уголь по пятой, даже по четвертой категории – но дорога-то просто уголь у меня к перевозке так не принимает!

– А вы, Николай Андреевич…

– Я, собственно, с тем к вам и приехал: у нас на участке все пути от Волово до Узловой подобными шпалами отремонтированы были в последний год, и сейчас лишь остатки прежних шпал менять приходится, станция на своем участке только на ремонтных работах на путях уже до двадцати тысяч сберегла.

– А потратили сколько?

– Пока вообще нисколько, шпалы нам пропитывала… эта компания сыну моему принадлежит, он отходами с других своих производств нам шпалы пропитывал – но ему и нужда была лишь в дороге до Узловой. А если за деньги… выходит, что на версту расход на пропитку составит рублей триста, а экономия в год составит даже малость больше. За год затраты окупятся целиком, а после пять лет и даже более в чистую экономию дорога перейдет. На Московско-Ярославской-то дороге такие шпалы и десять лет стоят без замены…

– Верно… но… говорите, по пятой категории готовы перевозку угля вашего оплачивать? Но, сдается мне, вам и седьмой за глаза, а на разницу вы дорогам нашим шпалы и делать станете. Я бы и рад за такую работу вам деньгами выплачивать, но нынче пути сообщения средства на иные проекты тратят огромные…

– Тоже верно, но если поставки угля пойдут по четкому расписанию, то через год наверное, а может уже и до Рождества завод мой сможет отгружать каждый божий день рельсов тяжелых на две версты дороги. По цене в девяносто, а то и восемьдесят копеек за пуд. Но вы уж сами решайте, брать их или нет: завод наш рельсы катать станет только тридцатишестифунтовые.

– Хм… а чего так?

– Нам такие на свои заводы нужны, другие без надобности, а станы – машины дорогие, мы иные и ставить не станем. Но если стан уже будет, то уж лучше его в работе держать, чем он простаивать станет.

– Ну… об этом мы после поговорим, когда мечты ваши в реальные заводы превратятся. Но мечты сии мне нравятся, так что если у вас задуманное выйдет, то запросто ко мне снова приходите. А сейчас… с утра завтра… нет, нынче же осле обеда в канцелярию зайдите, будет там распоряжение о предоставлении вам безусловного права уголь в Липецк возить по седьмой категории. И по расписаниям от четвертой…

Домой Саша вернулся очень довольным, и – хотя на утрясение всех оставшихся вопросов с железной дорогой у него ушло еще недели три – в начале мая он в торжественной обстановке зажег огонь в первой коксовой батарее Липецкого завода, а через неделю – и в первой домне. Пока была запущена только одна домна, на большее просто рабочих еще набрать не получилось – но «дело сдвинулось с мертвой точки». И сдвинулось в целом неплохо: в конце мая уже велосипедный завод выдал первую продукцию…

Товарищей очень радовало то, что все-таки правительство (и лично царь) о развитии отечественной промышленности (и, в частности, металлургии) все же заботилось: новый завод получил освобождение от уплаты пошлины за добычу руды на пять лет (небольшой, полкопейки за пуд, но все же). А вот меры по развитию уже перерабатывающей промышленности и машиностроения вызывали у Саши оторопь. За импорт металлообрабатывающих станков пошлина взималась в размере десяти копеек с килограмма станка (точнее, рубль-шестьдесят с пуда), так что к цене станка средней паршивости добавлялось рублей тридцать, а то и пятьдесят. А за листопрокатный стан казна с товарищей взяла уже почти двадцать тысяч рублей. Но даже в этих условиях Саша приобретать станки отечественные не хотел: уж больно все они были… полным дерьмом. То есть все же работать на них было можно, и даже изготавливать необходимые детали – вот только рабочий, делающий эти же детали на бельгийском или даже германском станке, делал их почти втрое быстрее. Но и цена такого станка была в разы выше, а тут еще и пошлины…

Но денег у товарищей стало заметно побольше: еще в апреле поставки за границу задних втулок к велосипедам начали бить рекорды: владельцы ранее купленных агрегатов дружно решили, что за какие-то семьдесят марок преобразовать устаревший лом в современную машину – дело весьма приятное. А учитывая, что велосипеды раньше отнюдь не голодранцы приобретали, объем продаж ограничивался лишь объемами производства этой не самой простой детальки. А так как теперь довольно много этих деталей и для отечественных велосипедов уходило, приехавший в Тулу после успешной сдачи экзаменов за первый курс Андрей выдвинут очень «прогрессивную» идею:

– Саш, я тут с новыми нашими инженерами поговорил, и все согласны в одном: надо нам заводик еще раза в два расширить.

– Сразу видно, что человек очень усердно химию изучал весь год!

– А что не так?

– Я в том смысле, что математику ты опять забросил. Сейчас эти втулки народ радостно покупает, в основном чтобы старые бициклы усовершенствовать. Вот только фокус в том, что во всей Европе старых бициклов хорошо если полста тысяч наберется, и все текущие потребности и существующий завод за пару лет покроет. Так что идея в принципе неплоха, но мы про нее пока забудем. То есть забудем, пока сами не выйдем на производство полусотни тысяч велосипедов в год.

– Так это когда еще будет-то?

– Нескоро, но мы никуда и не спешим. То есть спешим, но вовсе не туда, куда ты посмотреть успел. Ты в Богородицке давно в последний раз был?

– Ну, осенью, точнее, в конце августа, перед тем как в Москву на учебы уехать.

– Тогда мы сейчас с тобой быстренько прокатимся в Богородицк, на машине поедем, туда теперь дорога вовсе отличная, за час почти доедем. Ты на город посмотришь, а потом подумаешь, что нам будет нужно сделать, чтобы и Липецк стал почти таким же…

Спустя полтора часа машина въехала в Богородицк. По дороге Андрей восторженно рассказывал Саше, как он учился, какие с ним случались забавные истории, о том, какие театры он посещал и что видел. И о том, какие интересные люди учатся и преподают в университете, постоянно напоминая товарищу о том, что и ему все же стоит университетское образование получить чтобы лучше работать и счастливее жить. Но когда автомобиль въехал в город, он буквально на полуслове замолчал, а когда машина остановилась у подъезда клуба, растерянно поинтересовался:

– Это тут что случилось-то?

– Это у нас случился тульский техник Терехов, то есть он у нас теперь уже Богородицкий. А это он клуб выстроил, где все наши ученые мужи по вечерам собираются и обсуждают промеж себя, что еще интересного господин Розанов выдумать сумеет. А вон там – это новое здание городской управы, за ним – участок полицейский, а тот дом, что мы по другой улице проехали – это больница городская.

– Что? Ну… это-то понятно, а вон там?

– А это как раз квартал, где большинство наших рабочих живет. Сам понимаешь, город был невелик, рабочим жить было просто негде – а без рабочих-то как заводы работать будут?

– И ты… ты хочешь так же и в Липецке сделать?

– Нет, здесь-то народу всего чуть больше десяти тысяч нынче живет, а в Липецке и до того, как мы завод пустили, почти двадцать жило. А чтобы нынешний завод на полную мощность пустить и прочие заводы чтобы работали, народу в городе должно быть уже под полста тысяч…

– И ты думаешь, что мы для всей этой прорвы народу сможем что-то такое же выстроить?

– Я ничего не думаю. Но просто знаю: если мы этого не сделаем, то все прочие наши планы можно будет выкинуть.

– Но ведь это… это же какая прорва деньжищ-то потребуется? Где нам взять-то столько?

– Андрюш, у нас там двенадцать тысяч десятин удобной земли, а я до зимы еще тысяч десять подкуплю: договоры уже подписаны, только заплатить нам осталось. То есть пахоты у нас… у тебя там будет двадцать тысяч десятин, а если с десятину выйдет собрать менее тридцати рубликов, то нас нужно будет за бездарность в управлении землями просто выгнать.

– Ага, но один мужик хорошо если шесть десятин в год обработать сможет, а уж если внаем идти им, то и меньше…

– Друг ты мой сердечный, ты часом не забыл, чем мы тут занимаемся? Мы двигаем прогресс – и именно прогресс этот, наш прогресс, а не мужик ленивый, и позволит нам указанные деньги получить. В дополнение ко всему прочему. А как – это мы сейчас в поместье наше заедем и ты все сам увидишь. Поверь: будет ну очень интересно…