Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 12

Филадельф Кириллович в Петербург возвращался в состоянии глубокой задумчивости. С одной стороны, инженеры компании господина Розанова в один голос утверждали, что этот юноша, волков, в электротехнике смыслит крайне мало, и все работы в этой области компания ведет «применяя результаты последних исследований других техников». Но кое-что его в этом сильно смущало: будучи Председателем электротехнического отдела Русского технического общества он был довольно неплохо ознакомлен с ведущимися как в России, так и за границей работами в этой области и знал, что на заводе (небольшом, выделывающим в основном электрические машины для нужд самой компании Розанова) эти машины делались именно такие, какие как раз исследователи во всех странах и изобретали. Вроде бы ничего там сами не придумывали – однако гидроэлектростанцию с трехфазным генератором там выстроили уже больше года назад, и на ней уже стояли трехфазные трансформаторы, которые, между прочим, господин Доливо-Добровольский только весной нынешнего года и изобрел. Мало того, такие трансформаторы на заводике уже выделывались и для новых, еще строящихся электростанций. И моторы электрические трехфазные там делались, и… много чего такого, о чем в журналах (главным образом иностранных) сообщалось как о «новейших открытиях». А выделываемые на фабрике электрические лампы накаливания… Инженеры в один голос утверждали, что они такие сами разработали – вот только при том не скрывая, что задание на разработку, причем весьма детально сформулированное им ставил как раз этот странный юноша. И деньги на исследования весьма немалые он же и выделял, о чем хозяин компании, студент Андрей Розанов, вроде и не знал…

Не потому не знал, что от него скрывали, а потому что господин Волков был приятелем господина Розанова с раннего детства и тот во всем старому другу доверял. Собственно, и управление компанией ему вроде как доверил, причем именно «по дружбе»: Волков-то сиротой остался, практически без средств к существованию, и Розанов как бы помогал Волкову в нищету не скатиться. Подумав это, Филадельф Кириллович даже рассмеялся: у этого «сиротинушки», как его многие в Туле называли, и дом в Туле был, что в столице многие весьма высокопоставленные люди позавидовали бы, и поместье немалое возле Богородицка…

Причем именно в поместье его, по словам инженеров, были обустроены самые важные лаборатории компании, а для удобства работы там из Богородицка в поместье он даже трамвай пустил! Собственной выделки вагон трамвайный, и все, кто на нем ездил, в один голос утверждали, что подобного они ранее даже представить не могли, а все иностранные трамваи по сравнению с тем, что в Богородицке бегает, выглядят как чёлн долбленый рядом с пароходом, что через Атлантику ходят. Да и моторы к велосипедам, мотоциклы и автомобили, все в Туле говорят, придумали гимназисты Розанов и Волков – а в Москве о Розанове рассказывают, что он, кроме как химией, вообще ничем не интересуется…

А вот насчет института для обучения инженеров-электротехников стоило подумать. Не о том, нужен ли институт сей, а о том, как Волкову денег на такой институт изыскать. Возможно, что сам он и не знает эту электротехнику, но он точно знает, что должны электротехнические инженеры знать и уметь, и оттого у него заводик, весьма малый, машины электрические уже любые прекрасно выделывает, и может вполне обеспечить потребности… довольно немалые потребности некоторых ведомств. И, еще раз обдумав эту мысль, генерал-лейтенант и председатель хозяйственного комитета Главного штаба уже решил, откуда он для такого института изыщет потребные для его организации средства.

После отъезда «главного электрика России» Саше стало более понятно, почему в стране в деле металлургии все было столь печально, да и не только в металлургии. Филадельф Кириллович оказался человеком весьма широко образованным, да и интересами Державы не пренебрегавшим – и от него Саша узнал, что, собственно, мешает внедрению самых передовых (по крайней мере на текущий момент) промышленных инноваций. Во-первых, промышленники (которые в большинстве отраслей вообще были иностранцами) были в принципе не заинтересованы в том, чтобы Россия быстро развивалась – но тут больше все же значение имела «примитивная бизнес-логика»: инновации требовали инвестиций, причем даже не столько в технику, сколько в персонал – а если результат можно получить быстрее и дешевле, то уж точно вкладываться в это никто не будет. Ведь для работы хотя бы на ковшах, где происходит обескремнивание чугуна, нужны не простые работяги, а грамотные специалисты – а если в доступности есть руда, в которой кремния и так немного, то без таких специалистов продукт получится дешевле. То же с фосфором: его и в томасовском конвертере убрать нетрудно, а руду нужную… правительство-то такие привилегии иностранцам обеспечивает!

И это – привилегии – было как раз «во-вторых»: сидящие у власти чиновники изначально не верили, что в России могут что-то передовое придумать. И уж тем более не желали они рисковать своим местом и положением (а так же личными доходами), помогая внедрению отечественных разработок: ведь если работают иностранцы, то любые неудачи можно просто на них свалить – а «за свое» придется и ответ лично держать. И те немногие чиновники, эту ситуацию знающие и старающиеся ее как-то перебороть, по сути ничего и сделать не могли: сначала в отрасль приходили иностранцы, а затем эти иностранцы просто игнорировали русские разработки чтобы «сэкономить», ведь им было проще и дешевле дать другим чиновникам скромные в размере взятки.

Собственно и Липецкий завод так эффективно заработал лишь потому, что и старик Иосса туда приехал «обучить русских инженеров передовым технологиям» (уже больше двух десятков лет никем не востребованным), и Кулибин тоже лично несколько раз строящийся завод посетил. И оба они это проделали лишь потому, что узнали: завод строится русскими промышленниками «из личных средств», без иностранцев и без кредитов, получаемых в иностранных по факту банках. То есть они изначально считали, что владелец завода будет крайне заинтересовал в достижении максимальных результатов – и вот в этом они точно не ошиблись. К тому же Александр Андреевич даже договорился, чтобы нужную для запуска процесса обескремнивания в ковшах окалину для начала привезли с казенного завода в Мотовилихе, а затем посоветовал (поскольку «своей» окалины заводу точно не хватит) использовать вместо нее прокаленную руду уже тульскую: в ней фосфора тоже более чем хватало, а вот кремния в ней почти и не было. И по его совету Саша в своем поместье даже небольшую шахту выстроил: руды под землей было немного, но на начальном этапе ее вполне хватало: пару тонн руды в день оказалось накопать не особо и трудно, а как бороться с фосфором, стало уже понятно.

Правда, Николай Александрович Кулибин в частном разговоре с Сашей не преминул заметить:

– Вы, молодой человек, лишь одно в уме держите: пока вы всю выделку металла с завода сами же и потребляете, против вас никто ничего предпринимать не станет. А вот когда вы металл с завода в продажу пустите, то драчка начнется жесточайшая: по всему ведь выходит, что железо у вас пойдет куда как дешевле, чем у иных промышленников. А поскольку компания ваша невелика, вас, боюсь, сожрут довольно скоро.

– А вы можете посоветовать как такого избежать? То есть я уже кое-что на такой случай придумал, но я-то всего лишь юнец, недавно из гимназии выпустившийся, а вы все же человек с огромным опытом.

Тогда Николай Александрович лишь кисло усмехнулся:

– Вижу два действенных способа. Первый – это ежели ваш завод мощью своей превзойдет все прочие в Державе. А второй – ежели вы в дружбу с императором войдете. Причем для второго у вас уже некие задел имеется: государь весьма был доволен тем, как вы машины свои в зарубежные страны продаете. Но… а иного я и не посоветую. Разве что выйдет у вас с ведомством Ивана Алексеевича подружиться…

Тогда на этом разговор и закончился, но Саша слова насчет дружбы с Минфином запомнил. И против министра Вышнеградского у него ни малейших предубеждений не было, хотя Валерий Кимович хорошо помнил, как его потомки старались обосрать. Ведь приписываемые ему слова «не доедим, но вывезем» придумал (уже после смерти знаменитого математика) его недалекий подчиненный Швабенбах, жидко обделавшийся уже после денежной реформы Витте. А пока Вышнеградский был жив, его в России иначе, как «отцом первой русской индустриализации» и не называли – и Саша с Андреем в этом уже успели сами убедиться: тезис министра о том, что «любые экспортные прибыли держава должна использовать для развития своей промышленности» вылился в постановление о том, что любые закупки промышленного оборудования, произведенные из выручки от экспортных контрактов на именно заводскую продукцию того же промышленника, освобождаются от таможенных пошлин. И Саша, узнав о таком постановлении, написал в министерство письмо – а спустя всего три месяца Андрею просто вернули из казны пошлины, выплаченные за импорт прокатного стана и за оборудование для доменных печей. В целом суммы не особо велики были – но их хватило на то, чтобы приступить к строительству еще одного завода в Липецке (правда, не оформленного как «отдельное юридическое лицо»). Просто потому, что Саша считал: о новом заводе пока никому в стране знать совершенно не обязательно.

А вот о новом автомобиле знать нужно было всем, потому что это была не какая-то «новая модель», а машина «специальной выработки». С шестицилиндровым мотором в шестьдесят с лишним лошадок, она и по размеру раза в полтора превосходила то, что Саша сделал для Андрея (ну и для себя тоже), а еще она была «цельнометаллической». И по внешнему виду напоминала нечто «из конца тридцатых годов» – хотя внутри могла поспорить роскошью с царскими парадными каретами. Но она ведь именно для царя и делалась – и к середине октября ее отправили в Петербург.

Делалась это чудо отечественного (да и мирового) автопрома чуть больше года, но каждый грамм его более чем трехтонной массы был буквально пропитан «инновациями». Саша вообще не предполагал автомобиль этот «тиражировать», но вот в качестве модели для обкатки разных автодостижений машина оказалась как нельзя кстати. Одни только колеса со стальными кованными дисками вместо «мотоциклетных» обещали дать приличную экономию в изготовлении любых автомобилей – а специально изготовленные под эти колеса широкие шины позволяли и по традиционным российским дорогам ездить без риска утонуть в грязи. Ну и все прочее: электрический стартер, гидравлическая автоматическая коробка передач, электрические фары, электрические же дворники на лобовом стекле – да в машине за что не возьмись, будет «новым словом», причем не только в автомобилестроении. Даже стекла в окнах…

Валерий Кимович когда-то в юности совершенно случайно узнал, что стекла «хрустальные», то есть с добавлением очень большого количества оксида свинца в стекольную массу, имеют довольно забавное свойство: стекло получается вязким. А если его еще и закалить правильно (то есть быстро после отливки охладить струей воздуха), то и довольно прочным. Но не таким, как широко известный во времена его молодости сталинит: при ударе оно не рассыпается на кучу мелких осколков. Зато даже если после удара на стекле и остается выщербина, стекло все равно не разбивается. И тогда его знакомые даже утверждали, что оно становится вообще пуленепробиваемым, если в толщину такое сделать миллиметров в двенадцать. Тогда Валерий Кимович над высказыванием просто посмеялся, а Александр Алексеевич провел определенные эксперименты и выяснил, что шестнадцатимиллиметровое «свинцованное стекло» пуля из «Бульдога» не пробивает даже при выстреле в упор, а пуля из новенького револьвера Нагана тоже в стекле просто «вязнет» с вероятностью более восьмидесяти процентов – и на «царскую машину» именно такие стекла и поставили. Ну а кузов – его разделили на «открытую часть», то есть изготовленную из простой полуторалинейной стали, и «закрытую», для пассажиров: там кузов был изготовлен из листа брони толщиной в пять миллиметров. И эту броню даже из новенькой винтовки можно было пробить, выстрелив с расстояние меньше полусотни метров, причем если использовать «специально выделанную» пулю со стальным сердечником – а такие промышленность нигде в мире еще не выпускала.

Еще «новинкой» в машине было электрическое освещение салона, а так же очень интересный «кондиционер», работающий на воде, испаряемой электрическим вентилятором. И отопитель салона, подогревающий воздух от системы охлаждения мотора. А сам мотор – «жалкая пародия на двигатель Тойоты восемьдесят девятого года», как считал Валерий Кимович – был тоже по нынешним временам чудом техники, как и передний привод со ШРУСами. Зато управлять автомобилем было совершенно несложно, и вручать подарок в столицу отправились двое инженеров, сами это «искусство» освоившие буквально за пару дней. Ну да пока что это было очень просто осваивать: хотя теоретически авто могло разогнаться километров до шестидесяти в час, обычно народ быстрее двадцати старался не ездить. И не потому, что боялся «высоких скоростей», а потому что дороги (и улицы, даже в столице) быстрой езде ну никак не способствовали…

И этот «подарок императору» Саша сделал как раз «к ноябрьским праздникам», то есть машину царю инженеры вручили как раз двадцать пятого октября. А двадцать восьмого они, с широченными улыбками на лице, вернулись и приготовились рассказывать о том, как их у царя встретили и что император им сказал (причем лично!) Но Саша их просто принять оказался, чем вызвал у специалистов глубочайшее удивление – ведь все знали, что господин Волков буквально днями и ночами этот подарок готовил! Но вот «господину Волкову» было просто не до того: он с гораздо большим интересом как раз выслушивал отчет других «командированных специалистов».

– Я, Александр Алексеевич, думаю, что Аверьяну стоит премию выдать заметно более солидную: он же, чувства свои поборов, почти месяц с этими подонками разговаривал как с друзьями закадычными. Зато и вызнал все…

– А поподробнее? Я насчет того, что он вызнать смог.

– В Вильно нелегально действуют минимум три кружка, один деньгами обеспечивает местный купец Гольдман, который еще считает себя великим жидовским поэтом. Но деньги зарабатывает, управляя компанией жены своей, а так же гонорарами, получаемыми из жидовских же газет и журналов. И, сдается мне, гонорары сии он не просто так получает: уж больно суммы несуразными выходят.

– А вы откуда о суммах вызнали?

– Да Аверьян изначально от дочки купца этого вызнал: кружок, в который там гимназистов в основном заманивают, через нее средствами и обеспечивается. А далее я через приятелей своих по старой службе вызнал, теперь до копеек могу рассказать.

– После расскажешь, а что еще?

– Еще кружок там для рабочих с чугунки организован, его вел местный студент-недоучка, из дворян правда. Известный бунтовщик, два раза уже в тюрьме побывал: он бузу и в Харькове среди студентов устроить пытался, и в Киеве. Я от своих приятелей узнал, что его еще и в Казани посадить хотели, но он выехал…

– Это он плохо себя ведет.

– Вел, его какие-то тати обобрать видимо решили. Ну да и господь с ним… а на какие средства он два кружка рабочих вел, вызнать не получилось. Я с тамошними… сослуживцами уже после поговорил, постараются вызнать – но успеха не обещают.

– А по основному делу…

– А вот тут я должен вроде как и устыдиться: пропал этот Юзеф, бесследно пропал. Нет его более в Державе нашей, не иначе, как в заграницу по подложному паспорту выехал…

– Точно пропал?

– И совершенно бесследно. Вы не сомневайтесь: не найдут его уж никогда и нигде.

– А если…

– Телеги-то мужицкие, на которых в город сено да овес возят, и не проверяет никто, а уж за городом… Но тут, исходя из того, что Аверьян вызнал… я вот списочек принес, может стоит им рыло-то начистить? Опять же, выйдет незадорого нашим устроить, как вы говорите, тренировку на натуре.

– Рыло начистить, конечно, стоит… так, а вот этого… гимназиста нам не надо. Это, конечно, дело неспешное, но… и денежное довольствие кружка этого следовало бы пресечь.

– Сделаем. Если вы говорите, что не особо спешное, то как раз до весны и пресечем. А конторе-то в Ковно всяко нужно тоже какой-никакой порядок навести и охрану к складам вашим… к складам Андрея Николаевича приставить. Там-то вещей ценных на многие тысячи, а за дорожную охрану я бы не поручился.

– Тогда… договорились, займитесь этим. А насчет денег только ко мне лично…

К Рождеству Александру Алексеевичу ехать в столицу не пришлось: ему пришло письмо с сообщением, что по решению руководства РТО и лично императора Александра выделяется весьма нескромная сумма на «обустройство в Богородицке при заводах господина Розанова института по подготовке инженеров-электротехников». И сумма выглядела довольно интересно, даже с учетом того, что производство автомобилей достигло трех, и иногда и четырех машин в сутки. Причем все машины уже успели немного подорожать – для покупателей, а для компании они заметно подешевели, так что каждое авто приносило по две с половиной тысячи чистой прибыли. И поставки автомобилей за границу при этом даже сократились: в России их почти все расхватывать успевали. И Саша (а также сразу пятеро новых инженеров, польстившихся на «сладкую жизнь в провинции») решали проблему срочного наращивания производства.

Впрочем, сам «господин Волков» ограничился исключительно «административными мерами»: сборка моторов теперь производилась на примитивном, но все же конвейере. И по планам, составленным инженерами (и прежними, и новыми) к весне производство должно было превысить аж пять авто в сутки, или даже десять, если все же выйдет организовать круглосуточную работу завода. Пока этому препятствовала темнота в сборочном цеху, но если, как планировал Саша, получится в феврале обустроить там электрическое освещение…

Но могло и не получиться: почти готовую «электростанцию» пришлось отправить в Петербург, так как генерал Величко ее «сосватал» императору – а с царем в России обычно не спорят. Так что точно сказать, когда «выйдет насытить рынок автомобилями», пока никто в компании не мог. Точнее, мог Саша: «никогда в обозримом будущем», но популяризировать свое мнение он все же не стал. И занимался теперь главным образом «постройкой нового завода» в Липецке.

То есть там требовалось только цеха выстроить, причем всего два и довольно небольших, а все оборудование завода, причем абсолютно комплектное, было приобретено в США торговым представителем компании БМВ. Американцы моторы приобретали с удовольствием, но не велосипедные (хотя и они продавались неплохо), а мотоциклетные. Их сразу три уже американских компании закупали для собственного производства мотоциклов, и торговля эта приносила довольно приличные деньги. Пока приносила, пока янки сами не наладили производство относительно приличных моторов, на что им – по Сашиным прикидкам – могло года два от силы потребоваться. Но пока деньги поступали, было бы глупо их не потратить – и вся выручка за полгода была и потрачена. На приобретение целого завода, ранее выпускающего токарные и фрезерные станки.

За предыдущие лет двадцать подобных заводов в США развелось несколько сотен: всем казалось, что «прогресс будет переть вперед без остановок». Но если сам по себе технически прогресс – это благо, то жесточайшее патентное законодательство США вкупе с появившимися на каждом углу юридическими конторами быстро сделало довольно много станкостроительных заводов совершенно неконкурентоспособными. И немец, представляющий БМВ в США, даже не ходил далеко: он запрошенный Сашей завод довольно дешево купил вообще рядом с собственной конторой, располагавшейся в порту Филадельфии. И завод был почти новый, всего два года как построенный – но у конкурентов появился станок раза в два более производительный «за ту же цену»…

Этот «более лучший станок» Саша тоже распорядился закупить: станки он продавать не собирался, а какие компания для собственных нужд использует, было никому не интересно. И было совершенно неинтересно никому и то, что компания вообще «для собственных нужд» делает – а на «механическом заводе» делалось много разного и весьма интересного. Но вот основательно «поруководить» строительством завода «господину Волкову» не удалось: его «пригласил на беседу» лично товарищ царь.

Причем император его пригласил в форме, отказа не предусматривающего, Саша даже не получил возможность «сказаться в нетях»: к нему приехал курьер с императорским приглашением, который вызвался его сопроводить и в столицу. Хорош еще, что Филадельф Кириллович, которые, похоже, и был инициатором приглашения, прислал письмо (и тоже с нарочным, чтобы оно не опоздало), в котором вкратце перечислил вопросы, царя заинтересовавшие. Довольно простые вопросы – вот только ответы на них как раз простыми назвать было невозможно. Впрочем, если воспользоваться опытом Валерия Кимовича в проведении очень непростых переговоров…

Из письма Величко Саша узнал, что переданные ему «на обустройство института электротехников» деньги царь выделил «из личных средств», а это значило, что он и каких-то вполне определенных результатов от него ожидал. Причем не от Андрея Розанова, а именно от Александра Волкова: в распоряжении об устройстве института было особо оговорено, что распоряжаться деньгами предстоит лично ему. Но заранее понять, чего именно от него ожидал «властелин всей Руси», было невозможно. Так что парень решил, что царь-то уж всяко не страшнее какого-нибудь арабского религиозного фанатика и, вдохнув (и захватив с собой «парадный костюм») отправился в столицу. И уже в Москве вспомнил, что кое-что для царя явно нужное, он захватить с собой просто забыл…