Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 21

На самом деле охрана в поместье появилась по распоряжению фон Плеве, который, правда, его у императора все же утвердил: ведь теперь лаборатории в поместье охраняли части жандармерии. Но Саша теперь с императором практически не пересекался: ГЭС на Волхове уже заработала и просто новых поводов для общения с царем по этой части не возникало – а по всем прочим вопросам Саша договаривался уже с Вячеславом Константиновичем. И товарищ министра его полностью в качестве «партнера» удовлетворял: фон Плеве был ярым монархистом – а Валерий Кимович искренне считал, что на текущем этапе монархия для России является лучшей формой правления. Позже, когда (если) Вячеслав Константинович свои идеи реализует, то этот тезис возможно и пересмотреть придется, но пока это было для страны оптимальным вариантом.

А еще замминистра обладал просто феноменальной работоспособностью, и многие вопросы, которые заняли бы у Саши месяцы, он решал буквально за несколько дней. Еще он был убежденным «законником», то есть считал строжайшее исполнение законов делом абсолютно необходимым, причем невзирая на личности, и очень переживал из-за того, что «отдельные личности» избегают в силу ряда причин совершенно законного наказания. К тому же уважением в МВД он пользовался высочайшим, и у него там были «свои люди». Не любимчики или подхалимы, а именно «труженики закона», к тому же высокопрофессиональные: следователи, финансисты и прочие, весьма способствующие раскрытию в том числе и экономических преступлений.

Кроме этого, вроде бы были у Вячеслава Константиновича и другие специалисты: Валерий Кимович в прошлой жизни видел документы, косвенно подтверждающие гипотезу о том, что некий Степняк-Кравчинский не очень-то и случайно в Лондоне под поезд попал. Но подтверждения были очень уж «косвенными», однако против идеи «приводить наказание в исполнение» фон Плеве особо возражать не стал. То есть абстрактно возражать не стал, высказав лишь сомнения в осуществимости подобных операций – но когда господин Рослов привез ему газетку швейцарскую, в которой была заметка о «бесследном исчезновении русской революционерки Засулич» и на словах добавил, что «никто и никогда не поймет, куда она исчезла», он отставному поручику начал предоставлять довольно много ценной информации. А повод для довольно частых встреч замминистра с начальником охраны частной компании (или, чаще, с его курьерами) был все понятен: царь отдельным указом возложил на фон Плеве еще и руководство «Службой вневедомственной охраны», и тот по взаимной договоренности с промышленником Андреем Розановым просто «перенимал опыт» и «охранники Андрея» давали советы по организации такой охраны за довольно многих казенных заводах. Но так как заводы были разные, там и организовывать все следовало немного по-разному – и работы хватало всем. А когда Саша уже весной рассказал (очень вкратце) что именно делают ученые и инженеры в его поместье, Вячеслав Константинович согласился с его предложением установить там охрану силами жандармерии…

Андрей в поместье приехал в настроении приподнятом, хотя настроение его с деятельностью компании вообще связано не было: родители дали согласие на его предстоящий брак. А уехал он оттуда в состоянии уже глубокой задумчивости: то, что он там увидел, поразило парня до глубины души, ведь он себе и представить не мог, что человеческий разум может до такого додуматься. Но Валерий Кимович твердо знал: если задачу поставить правильно, то специалисты ее обязательно решат. Может, не очень быстро – но решат, ну а затем когда-то казавшееся невозможным становится чем-то привычным, на что даже особого внимания обращать не стоит. К тому же русская инженерная школа была одной из лучших в мире, просто пока еще довольно… компактной – но Саша, благодаря мощному потоку денег от моторостроения – собрал вместе довольно много очень неплохих специалистов, и они поставленные перед ними задачи решили. Потратив на это, конечно, очень много времени: на изготовление холодильной машины, производящий жидкий воздух, было потрачено три с лишним года. То есть на самом деле они разработали установку по получению все же именно жидкого кислорода, но в ней и немного жидкого азота получалось, а еще установка выдавала почти чистый уже газообразный азот. А при ректификации полученной кислородно-азотной смеси из нее можно было выделить и практически чистый аргон – и Саша именно на этот аспект процесса обратил особое внимание Андрея, ведь если в лампочки закачивать аргон, а не азот, то лампочка будет служить дольше или светить ярче.

А инженеры изготовили именно «промышленную машину», а не лабораторный образец: она за час выдавала полтонны кислорода. И это было замечательно, вот только на выплавку тонны чугуна пока что требовалось кислорода (из воздуха, вестимо) сжечь больше четырехсот килограммов. Правда, по прикидкам инженеров-металлургов (пока еще чисто теоретическим), если довести содержание кислорода во вдуваемом воздухе до тридцати процентов, его (то есть кислорода) на тонну чугуна будет расходоваться уже вдвое меньше, то есть такая установка могла бы обеспечить одну «маленькую» домну (в шесть тысяч четыреста футов объемом), но это еще нужно было «живьем» проверить. И установку уже собирались перевезти в Липецк – но там в любом случае ее можно было только к одной печи подсоединить: последняя (шестая) печь на заводе была напичкана разными датчиками (термопарами, которые температуру в разных местах домны измеряли) и только на ней можно было настоящую проверку произвести. На этой печи уже успели много всякого попроверять, и металлурги с огромным удивлением выяснили, что печь работает медленнее не только, если в нее воздуха меньше потребности качать, но и если в нее дутье подавать слишком уж горячим, качать слишком много воздуха или даже кокс разных сортов в нее засыпать. И там теперь собирались все печи – когда им ремонт потребуется – нужными датчиками оснастить, но пока даже людей, способным данные с этих датчиков верно воспринять, не было. А еще не было там организовано должной охраны, способной предотвратить утечку информации о новейшей воздухоразделительной машине, и по этой причине Саша отправлять ее в Липецк запретил.

Впрочем, еще одна такая печь уже стояла в Кузнецке, правда, на ней еще никаких датчиков установлено не было – но так как домну еще в работу не пустили, этот «недостаток» можно было довольно легко исправить. А на нетерпеливое недовольство «теоретиков» он решил просто наплевать: объяснять, что их нетерпение может нанести стране огромный экономический ущерб, если информация просочится за границу, ему было просто некогда. А сразу отправить воздухоразделитель в Кузнецк не имело смысла: машина электричество жрала как не в себя, а там просто столько электричества этого еще не было…

Вторая машина была попроще, но, возможно, для Андрея более интересной, хотя и она электричество с аппетитом кушала: небольшая, всего в десяток метров высотой, колонна делала аммиак из азота и водорода. И делала его тоже по полтонны в час – но эту «машину» (едва уместившуюся в довольно большом цехе) никто даже не собирался пока тиражировать. По одной простой причине: Саша – после того, как установка проработала около месяца, приводя в восторг и химиков, и инженеров-технологов – распорядился кусок стали из колонны реактора выпилить и проверить «остаточную прочность». Про «водородное охрупчивание» Валерий Кимович что-то в юности слышал, но он даже примерно не представлял, как быстро оно происходит в условиях высоких температур и давлений – а теперь представил. И, что важнее, это представили инженеры – и теперь весь «аммиачный» коллектив занимался придумыванием способов, позволяющих если не полностью процесс остановить, то хотя бы его существенно замедлить. Хорошо, что в поместье имелась дуговая печка, в которой теперь варились различные стали и прочие сплавы – так что инструмент для работы у «аммиачников» имелся. Но вот исследования нужные были делом настолько неспешным…

– Мне теперь кажется, Саш, – сообщил другу Андрей по дороге обратно в Богородицк, – что ты действительно совершенно не представляешь, что сделать нельзя. Идеи у тебя очень интересные, а вот реализация… Сколько у тебя в этой аммиачной группе народу работает, человек пятнадцать?

– Двенадцать.

– Пусть двенадцать, и вот эти двенадцать очень неглупых людей сейчас занимаются…

– Решением задачи, как все же сделать то, что на первый взгляд сделать нельзя. И они задачу точно ведь решат.

– Когда?

– Когда решат, тогда и решат. Я уверен, что много времени у них на это не уйдет: люди-то, как ты сам заметил, не самые глупые и уже придумали по крайней мере три способа ее решения. Ну, потратят они на проверку этих способов пару сотен тысяч рублей…

– Ты считаешь, что это мелочь?

– Да. Это именно мелочь по сравнению с тем, какую выгоду решение этой задачи даст нам и всей стране. Если у нас будет много дешевого аммиака, то мы получим очень дешевые удобрения, из-за чего урожаи на полях удвоятся, еще что при наличии дешевой азотной кислоты можно будет делать, ты и сам знаешь.

– Ну… да.

– Вот и знай дальше, но никому об этом не рассказывай: России нужна могучая и отлично вооруженная армия – и именно поэтому поместье сейчас жандармы и охраняют. Но они только об армии думают, а тебе нужно будет подумать и о других интересных химикатах: про пороха и взрывчатки и без тебя найдется кому подумать.

– И что же ты мне предложить хочешь?

– Придумай, как в промышленных количествах производить стирол, слышал про такое вещество?

– Знаю, его делают из коричной кислоты. И знаю, как коричную кислоту сделать – но это дело… не то, чтобы непростое, просто дорогое слишком.

– Значит, придумай как стирол иначе синтезировать, ты же химик! Друзей из университета привлеки, профессоров… премию объяви за разработку технологии, но небольшую, на всё постарайся потратить не больше миллиона рублей.

– Ты это серьезно? Тебе действительно так это стирол нужен? Да за такие деньги я тебе его не то, что из коричной кислоты добуду, а из самой корицы!

– Сколько мне нужно не добудешь, а нужно мне его… скажем, для начала хватит десятка тысяч тонн в год.

– Саш, а личико у тебя не треснет? Ведь это… боюсь, в университете просто не наберется достаточно студентов и профессоров, чтобы все, что ты придумываешь, разработать. И тут ты премии хоть в миллион, хоть в сто миллионов назначай: нет людей, и взять их негде!

– Ты это очень точно подметил. Знаешь что, ты же химик у нас?

– Будущий химик, если все же с твоими затеями я нормально доучиться смогу.

– Сможешь, но ты, как химик, хотя и будущий, уже почувствовал, что химиков нам не хватает. Поэтому сейчас домой заскочим, оденешься попредставительнее – и поедем в гости… нет, к нашему доброму губернатору не поедем, Тульскую губернию заводы и баз того загадили изрядно… а поедем мы к Николаю Семеновичу.

– К кому?

– К Брянчанинову: ты учредишь в Рязани новый химико-технологический институт. Николай Семенович на такое предложение точно клюнет, а сейчас как раз лето только начинается, успеем институт обустроить до осени – а через пять лет химиков у нас будет сколько душеньке угодно! То есть все равно маловато будет, но хоть что-то.

– Ну ты и шустер! Я даже поверю, что ты успеешь для института здание выстроить… хотя бы на первый курс чтобы его хватило. А вот где ты туда профессоров возьмешь? Или хотя бы просто преподавателей грамотных? Сам же говоришь: химиков нет!

– Вот сразу видно: человек с университетским образованием, хотя и не законченным: сразу в суть вопроса смотришь. Но для первого курса преподавателей мы найдем, там же самые основы даваться будут, и больше все же не по химии, а по общим дисциплинам. А потом и настоящих профессоров изыщем: в школу-то твою медицинскую мы полный комплект профессоров набрали, причем далеко не из последних. Всё, Андрюшенька, от предлагаемой зарплаты зависит, так что к нам и из-за границы народ стаями наниматься побежит. И… давай так договоримся: ты с Брянчаниновым просто об учреждении института договариваться будешь, а все технические вопросы я на себя возьму. В конце-то концов, ты у нас владелец компании весьма солидной, у тебя, вон, сам царь в товарищах: тебе на детали и внимания обращать не нужно: на то холопы есть. А раз уж у тебя на побегушках, как император наш сказал, действительный статский, то вот он пусть и побегает… в смысле, я побегаю. А я уже точно знаю, куда бежать нужно…

Федор Сваввич за постройку здания института в Рязани взялся с огромным энтузиазмом: ему очень нравилось то, что это был уже второй институт, который строился по его проекту. То есть проект-то был один, и первым по этому проекту было выстроено здание Одоевской женской медицинской школы. А то, что здание такое за лето построить было нельзя, его волновало не особо: в этом году можно было только два этажа выстроить, а еще два уже за следующее лето поднимут, а два этажа выстроить будет все же возможно.

А в Одоеве строилось еще одно здание по его же проекту, на этот раз здание «высшей женской химической школы»: избранница Андрея, отучившись год на врача, вдруг поняла, что резать и штопать людей отнюдь не является ее призванием – но в Одоеве и здание строилась еще с марта, так что в этом году к осени оно точно готово будет. Правда, здание было такое же, как и здание Одоевского реального училища (а то, что и школы все, и институты теперь строились по рисункам Александра Алексеевича, который просто нарисовал Терехову школы, в которых учился Валерий Кимович), но рисовать-то все горазды, а вот настоящий проект составить – на это особые знания нужны. Ну и талант, так что чем ему гордиться, Федор Саввич знал туго…

А Саша занимался совсем уже другой стройкой: на противоположной от Званки берегу Волхова строился «алюминиевый комбинат». Именно комбинат: кроме плавильного завода там ставился заводик по выработке глинозема из «местного» боксита, производство искусственного криолита (как отдельного цеха глиноземного завода) и еще один завод, на котором намечалось изготавливать алюминиевые провода для высоковольтных ЛЭП. И последний уже даже частично заработал: там в июне началось изготовление стальной проволоки и из нее – стальных же тросов, которые должны стать основой электрических проводов. И, хотя проволочное дело было в стране давно уже известно, при наладке оборудования для производства этих тросов инженерам пришлось повозиться более чем изрядно: проволоку-то еще и оцинковать требовалось. Причем не в чистом цинке, а сплаве цинка и алюминия (и для этого был в США и алюминий закуплен, его тонны три на завод привезли). А теперь рабочие героически обучались этому не самому простому производству: зарплаты им были обещаны такие, что за эти деньги они были готовы и китайский язык выучить.

Рядом с заводом и жилой городок для рабочих ударными темпами строился, но все же основная работа для Саши была на плавильном заводе: по его указанию были «придуманы» ртутные выпрямители – а это оказались устройства не самые простые, для них водяное охлаждение нужно было, и монтаж батарей выпрямителей доводил управляющих этой работой инженеров буквально до истерики. А Саша «работал», этих инженеров обратно в нормальное состояние приводя.

Что же до прочего оборудования «подготовительного завода», то там химики сами со всеми проблемами справлялись: они очень серьезно восприняли указание «нужно все сделать хорошо, а не быстро». И делали именно «хорошо», хотя все же старались особо не тормозить. А спокойнее всех на стройплощадке работали инженеры-электрики: у них-то все было уже неоднократно отлажено, и единственное, что их несколько все же напрягало – так это то, что провода от трансформаторов в строящиеся цеха плавильного производства ставились алюминиевые, а такие же были страшно дорогими. Но так как все знали, что за завод они строят, то даже по этому поводу никто особо не переживал, просто электрики поставили вдоль довольно короткой линии солдат, не подпускающих потенциальных воров к проводам…

А всего на стройке только инженеров работало человек тридцать, и других подобных строек больше нигде в России не было. А, возможно, и вообще нигде в мире: все же инженер считался «штучным товаром». И в этом плане компания Розанова была действительно уникальной: общая численность работающих в ней инженеров (это даже если металлургов не считать, которые относились, скорее, к химикам) превышала уже полторы сотни человек. И явно на этом руководство компании останавливаться не собиралось: из последнего выпуска отечественных институтов на работу уже потихоньку перебиралось человек тридцать, а еще человек двадцать всерьез задумывалось о переезде в Россию из-за границы. Впрочем, к «заграничникам» Саша относился с определенной опаской, а у тех, кто там успел семьей обзавестись, шансов получить работу в компании Розанова пока вообще не было…

Еще летом заработала домна у Кузнецке, но она пока что работала исключительно «на себя»: весь полученный в конвертерах металл отправлялся на выделку рельсов (двадцатичетырехфунтовых), из которых срочно строилась дорога до рудника. До Таштаголького рудника, который был очень «неудобным»: далеко, нормальной дороги к нему вообще не было. Но уж больно хороша там была руда, так что пока была проложена небольшая (верст в десять) дорога, по которой на конной тяге руду перевозили к ближайшей речке, а дальше ее в лодках до завода сплавляли. Это было дорого и неудобно – но печь удалось задействовать по полной, и благодаря этому появился шанс дорогу от рудника до завода к зиме все же протянуть. И вот тогда…

Впрочем, и «тогда» это заметного эффекта не даст: ну, получится вторую уже готовую (и небольшую) домну запустить, а следующим летом дотянуть рельсы и до Юрги. Но – не больше, строительство двух больших печей всяко было в текущем году не завершить, и, скорее всего, и следующим летом эти печи не заработают. Правда, Андрей предлагал там еще две «кирпичных» домны «быстренько выстроить», но все же и Саша, и – главное – инженеры-металлурги считали, что это будет просто выброшенными деньгами: по их расчетам будет куда как выгоднее за те же деньги (ну, почти за те же) еще одну большую домну поднять и буквально за год «отставание» в производстве металла наверстать…

Еще за лето в стране произошло одно важное, на Сашин взгляд, событие. То есть как раз оно «не произошло»: Фёдор Густавович Тернер, продолжая финансовую политику Вышнеградского, не ввел в России «золотой стандарт». И от этого никому хуже не стало, а стало только лучше. Валерий Кимович с молодости считал, что такой «стандарт» России был и на фиг не нужен: финансовая система действовала точно такая же, как в «Латинском валютном союзе», только на иной «базе» – и это вообще никого не напрягало. Причем и внутри страны не напрягало, и снаружи: потенциальным «иностранным инвесторам» действующая система была понятна и хорошо знакома. В свое время Витте, пользуясь безграмотностью в финансовых вопросах Николая, просто проделал изумительный трюк: рубль «подешевел» почти в полтора раза (то есть, исходя из взаимного курса золотых и серебряных денек, в одну и сорок семь сотых раза) и «иностранные инвесторы» просто скупили российскую собственность а полтора раза дешевле настоящей ее стоимости. И одновременно во столько же раз был увеличен государственный внешний долг – ну а теперь, поскольку Витте больше гадить возможности не имел, и долг остался «на прежнем уровне», и российская собственность не стала продаваться за бесценок. Правда, возникла ситуация строго противоположная: на малоэффективные устаревшие производства покупателей не появилось – но Саша это тоже счел благом: владельцы таких или вложатся в модернизацию, или… В компании он даже организовал специальный отдел, сотрудники которого занимались исключительно тем, что «изыскивали» в прессе и в «частных каналах» предложения о продаже компаний и банков. И списочек потенциальных приобретений выглядел уже довольно внушительно – но пока нынешние владельцы слишком уж высокие цены ломили. Ну да ничего, со временем и они одумаются.

Как одумалось довольно много помещиков и очень много уже простых мужиков: если за прошлый год Андрей Розанов приобрел около тридцати тысяч десятин, то только за нынешний до сентября его земельные угодья выросли более чем на сотню тысяч. И в этом компании очень заметную помощь оказал фон Плеве: землю-то приобрести нетрудно, а вот куда после покупки деть продавшего ее мужика? А именно Вячеслав Константинович и выдвинул идею переселения мужиков на «новые земли Сибири и Дальнего Востока» (а вовсе не так же безвременно усопший Столыпин), но у фон Плеве программа все же предусматривала переселение мужиков на подготовленное место – а в казне на «подготовку мест» денег просто не было. Но вот у Андрея Розанова деньги (хотя все еще довольно небольшие) водились – и он эти денежки как раз в программу переселения и вложил (правда, сам об этом пока даже не подозревая). Ну в Вячеслав Константинович предоставил земли для этого переселения…

Земли свободной в России было очень много, вот только выжить на ней крестьянину было весьма проблематично. А если крестьянина просто переселить, то он, скорее всего просто с голодухи сдохнет, причем со всем семейством. Даже если мужику дать земли хоть полсотни десятин, сдохнет: обработать-то он со своей исхудалой лошадкой сможет хорошо если десятин шесть, а большинство тех, кто Розанову землю продавал, и одной такой лошади не имели. И – что было хуже всего – они и купить лошадь не могли, даже если им денег на покупку дать: ну не было лишних лошадей в стране. А даже если мужик все же извернется как-то и купит лошадь уже нелишнюю, то лучше ему от этого все равно не станет: скотину-то кормить надо, а если в хозяйстве две лошади, то нужно, чтобы в том хозяйстве минимум двое взрослых мужиков трудились, рук не покладая.

Правда, был еще один вариант, и его воплощать Андрей как раз и стал (сам о том не подозревая, конечно): мужик с трактором мог уже обработать сотню десятин. Конечно, кроме трактора ему нужно было еще обзавестись кучей не самых дешевых сельхозорудий, но вот уже Саша прекрасно знал, как этому горю помочь. Вдобавок, у компании, хотя избытка денег и не было, были и трактора, и сельхозорудия свои – которые продавать кому бы то ни было даже не планировалось. И вот если воспользоваться «опытом предков» (то есть предков Валерия Кимовича и «потенциальных потомков» Александра Алексеевича), то в массовом переселении народа на Восток вроде бы смысл появлялся.

Правда, пока и тракторов было маловато, и вывозить людей в чисто поле было бы неправильно – так что работа по переселению (а на самом деле, лишь подготовка к этой работе) велась неторопливо. Но сразу в огромных масштабах – территориально. То есть на территории Томской губернии, как на левобережье Оби, так и по правому берегу, и некоторой частью в Семипалатинской губернии. И за лето было выстроено почти сотня «зачатков будущих сел и деревень»: по паре кирпичных домов, сараи тоже кирпичные (будущие гаражи для тракторов) и почти в каждом таком «зачатке» заработала небольшая кирпичная печь. И вот по этим домам расселили «специально обученных мужиков» – будущих старост деревенских, обеспечили их прокормом на зиму и весну – ну а все остальное было отложено на следующий год. Которому предстояло стать ну очень напряженным – и не только для тех, кто эти «зачатки» превратит в настоящие деревни…

Впрочем, Саша всем этим заниматься точно не собирался: он тут действовал по принципу «прокукарекал, а там хоть не рассветай» – а вот Вячеславу Константиновичу придется потрудиться изрядно. Впрочем, он и сам уже потихоньку начал мечтать о будущей такой работе: по его расчетам предложение Розанова обещало очень сильно сократить потенциальные «народные возмущения». А даже если такие и случатся, то очень быстро и просто их подавить, причем даже без применения жестких «репрессивных мер»…