Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 24

Богородицк Александру понравился, причем он сразу обрати внимание на то, что в городе хотя бы не воняло гадостно. И уточнил насчет летних ароматов: в Петербурге (как и в Москве, и в любом другом городе Европы с населением больше пары десятков тысяч человек) летом ароматы выгребных ям просто слезу вышибали, отчего все, кто мог себе позволить, на лето из городов уезжали. Но Саша царю на вопрос не ответил, а просто показал туалет в собственном доме, а затем провел его по подвалу и – чуть позже – подвел его к «промежуточной» насосной станции городской канализации. А «на словах» сказал, что все насосы (как в канализационной, так и в водопроводной системе) используются электрические. Но императору это уже не так интересно стало: ему юноша показал, как квартира отапливается в студеную зимнюю пору:

– Электростанция в городе как раз на угле работает, и на киловатт мощности в час там сжигается около трех фунтов угля. Многовато, конечно, но тут у нас станции старые, на новых даже чуть меньше двух с половиной фунтов уходит, а когда все процессы инженеры отладят, то, думаю, и в фунт уложиться смогут. Но это и не особо важно, важно то, что в электричество преобразуется хорошо если тепло от полуфунта угля, а все прочее тепло вылетает в трубу. Ну так на станции этим вылетающим теплом просто воду греют и горячую уже воду отправляют по трубам в батареи чугунные, по квартирам поставленные. И если для отопления квартиры печами нужно до пуда дров в сутки сжечь или полпуда угля хорошего, то при нагреве батарей горячей водой с электрической стации на квартиру хватает сжигания четверти пуда угля, причем тепло тут, выходит, вообще бесплатно образуется, в качестве отхода от электричества.

– Ну да, а трубы у тебя тут тоже бесплатные? Это же сколько железа на все было потрачено!

– Много, и железа не простого, а тоже очень и очень дорогого. Но все это, даже если считать уголь по двенадцати копеек за пуд, то есть по цене, по которой мы его в Воронеже закупаем, перевозку не учитывая, то вся система такого отопления окупается за одну зиму. А с железом вообще и с чугуном для батарей в частности у нас все сложности к лету и закончатся: в мае на рудниках возле Кузнецка руды будут уже сколько нужно добывать.

– А ты в своем талмуде столько понаписал… Зачем, если руды у тебя, говоришь, уже на Кузнецкие заводы хватит?

– Вы видимо только заголовки в тетради моей прочли…

– А ты что хотел? Если все читать, что ты понаписал, и недели не хватит.

– Тогда словами скажу, в общих чертах, конечно: чтобы годную стали выделывать, не одни лишь железные руды нужны. И чтобы промышленность развивать, и сталей, даже самых превосходных, недостаточно будет: даже для обустройства канализации в Богородицке и цинка потребовалось очень много, и меди, и иных металлов… и не металлов тоже, а и цинк, и никель, и медь, и еще много всего приходится из-за границы привозить. Но в России-то все это добыть и проще, и дешевле. И, самое главное, Россия от иностранцев зависеть перестанет, и в случае войны…

– Я поглядел, и даже понял. А теперь давай так договоримся: ты – именно ты, не Андрей твой – такое же, как тут мне показал, выстроишь в Петербурге, хотя бы на полверсты вокруг Невского, за деньги выстроишь, найдет казна их, раз уж ты в городке уездном все устроить у себя средства изыскал. А я твою тетрадку прочитаю внимательно, дома уже прочитаю. И, если что мне непонятно будет, ты мне потом отдельно разъяснишь, а пока я по тому, что уже понял, скажу: ты ведь, тезка, электрические станции всяко строить будешь, и не только на воде, а дело сие, вижу, весьма для Державы полезное. Посему издам указ, что под строительства такие, если земли понадобятся владельческие, по запросам тех, что станции строить задумает, будет принудительный выкуп делаться – за твой… за счет строителей этих, конечно. А отдельно для тебя скажу в управлении казенного имущества, чтобы тебе первому продавали те рудники и округа горные, которые нынешние владельцы в казну отдать пожелают. А ты уж сам смотри, нужны они тебе будут или нет. И я сейчас обратно в Петербург вернусь, а ты где-то через неделю туда приезжай: я как раз талмуд твой прочитать успею, и вопросов, думаю, у меня к тебе будет ой как немало. Однако относительно станций электрических на Вокше все же не забывай, а я так точно о них не забуду…

Строительство первой гидростанции на Вокше (именно так называлась река на языке местных карелов, а «политкорректное» финской название еще не прижилось, так как финнов в тех краях практически и не было еще) началось уже в апреле. Валерий Кимович места те в целом знал, и представлял, глее примерно эти станции «в прошлом будущем» строились – а вот мощность станций определяли уже занимающиеся проектированием электростанций инженеры. И их расчеты оказались несколько отличными от ожиданий Саши: на первой инженеры-энергетики решили поставить сразу пять гидроагрегатов мощностью по пятнадцать мегаватт. Точнее, по шестнадцать, но исключительно «для унификации производства», ну и «на случай внезапного скачка потребностей»: теоретически станция могла и восемьдесят два мегаватта выдать (с учетом двух небольших генераторов, запланированных «для внутренних нужд станции»), но при этом появлялся шанс «переполнить» водохранилище станции, стоящей ниже по течению и еще какие-то дополнительные неприятности вроде бы проявиться могли – но в детали Саша вникать не стал. Профессионалы – они лучше разбираются в том, что и как делать надо, а ему пришлось в срочном порядке заняться скорейшей достройкой и пуском Новгородского турбинного завода: Ижорские заводы просто физически не могли за обозримое время изготовить все требуемые гидротурбины. У них и без того работы более чем хватало, так как военное ведомство буквально с каждым днем все больше там всякого заказывало – а других заводов, способных такие изделия изготовить, а стране просто не имелось. То есть что-то похожее можно было сделать на заводах Мотовилинских – технически можно, но и там рабочие ваньку не валяли, так что требовалось как-то обходиться «своими силами» – компании Андрея обходиться требовалось. И Саша считал, что у компании это проделать все же получится: хотя поворотно-лопастные турбины были в изготовлении гораздо сложнее, чем радиально-осевые, изготовить их было куда как легче.

Не проще, а именно легче: радиально-осевые (именуемые сейчас «турбинами Френсиса»), были «монолитными», и сделать огромную железяку довольно сложной формы в России почти никто даже не брался, а вот поворотно-лопастные собирались из кучи железяк поменьше, и четвертую турбина для Волховской ГЭС вообще собрали на стройплощадке во временном «цеху», где как раз будущие рабочие Новгородского завода «проходили производственную практику». Турбина эта вполне себе неплохо заработала уже в апреле (как для себя заметил Валерий Кимович, «в преддверии майских праздников»). И в это же «преддверие» и обновленная ЛЭП в Петербург была пущена, с алюминиевыми проводами. Первая такая ЛЭП в стране (а, возможно, и первая в мире).

Но больше всего у Саши забот появилось в связи с необходимостью выстроить и новый завод по выпуску генераторов, все же «Завод электрических машин» в Туле много этих генераторов изготовить не мог, да и перевозить их из Тулы было очень неудобно. Однако генераторы мощные – изделия в любом случае немаленькие, их откуда угодно возить не очень удобно – а Сергей Александрович все же дал определенный карт-бланш на постройку всего, для электростанций необходимого в Московской губернии – и Саша новый завод решил выстроить в Клину. Правда, Великий Князь Андрею довольно прозрачно намекал, что завод это лучше все же в самой Москве поставить, но когда Андрей ему принес сметы на постройку такого завода в большом городе и в маленьком, он свои претензии сразу и снял: по смете выходило, что стройка в Москве обойдется почти вдвое дороже.

На самом деле разница должна была получиться уже почти пятикратная, но Сергею Александровичу просто не стали показывать еще и сметы на строительство жилья для рабочих, а без хорошего жилья там точно было не обойтись: все же рабочие такому производству требовались очень даже профессиональные – а другим способом сманить профессионалов на новый завод просто возможности не было. Но объяснять это князю ни у Андрея, ни у Саши ни малейшего желания просто не было, он все равно вряд ли такое поймет. И не потому, что был, скажем, дураком: Сергей Александрович, как и подавляющее большинство представителей отечественного «высшего класса», просто не считал хоть сколь-нибудь необходимым «ублажать пролетариев»: это же «низшее сословие», они просто обязаны на вышестоящих работать – а если будет выпендриваться, то нужно вызвать полицию или казаков…

А у Саши (да и у Андрея) мнение было иное – но парни его никому не навязывали. Хотя бы потому, что извлекали из этого заметную для себя пользу: профессиональные рабочие с огромным удовольствием переходили на работу в компанию Розанова. Репутация компании – именно среди рабочих – уже стала очень высокой, а «некоторые особые требования» рабочий класс воспринимал в целом «с пониманием». И даже отдельные попытки отдельных «борцунов за права рабочих» сами же рабочие очень жестко (а временами и жестоко) подавляли. То есть когда некоторых работяг с работы выгоняли «за нарушение трудовой дисциплины», в коллективе заступаться за таких никто не собирался, а появляющимся время от времени на заводах «агитаторам» в лучшем случае просто били морду…

Андрей на лето снова вернулся в Тулу: он прошлым летом, как и обещал, женился – но молодая супруга его все же была учащейся «химической школы» в Одоеве (который теперь вообще превратился в «наукоград»: там сразу три высших учебных заведения расположилось и, кроме четырех уже ремесленных училищ и три реальных заработали, все с собственными общежитиями), а сам он продолжал учебу в университете – и во время учебы каждую субботы проезжал в Тулу, куда и жена его из Одоева тоже перебиралась на воскресенье. И хотя особо много времени старому другу он при такой жизни уделять не мог, но все же в Сашей довольно многое успевал обсудить. Правда, его идею «перевестись на дообучение в Одоев» Саша, мягко говоря, раскритиковал, но в остальных вопросах (главным образом научных) они, как правило, взаимопонимание находили. И Андрей несколько раз с легким недоумением в друга интересовался:

– Я вот одного все же понять не могу: химию изучаю я, а что в этой химии следует изучить глубоко и производство чего наладить, ты мне говоришь. И говоришь-то очень верно… что же ты сам все это не делаешь? И почему химию изучать так и не хочешь?

– Да я тебе уже сто раз рассказывал: я придумываю то, что получить хочу, а ты – как это получить.

– Ага, а ты будто не знаешь как. Хотя верно, очень многое ты не знаешь… но ведь и знаешь очень много! Но вот что знаешь, никому так и не рассказываешь, даже мне не говоришь, зачем нам нужно то или иное. Вот ты мне можешь все же сказать, зачем нам понадобится этот этилалюминий?

– Нет. То есть я тебе потом скажу, когда ты его уже придумаешь как делать.

– Так я уже придумал! И уже в Сызрани четверо старшекурсников-химиков небольшую фабрику для выделывания этой ядовитой дряни нынче обустраивают! Так зачем?

– Тогда я тебе это расскажу, когда там, в Сызрани заработает и заводик по выделке стирола.

– Издеваешься?

– Нет, просто ты случайно раньше времени проговориться можешь, и враги сами все быстрее нашего сделают – а это, между прочим, нам огромные миллионы вскорости дать сможет. Ну, когда завод стирольный все же работу начнет. Но нам нужно, чтобы все заработало раньше, чем кто-то еще хотя бы догадается, зачем нам все это нужно – так что извини.

– Не извиню, хотя ты же все равно не скажешь. Ну и ладно, а со стиролом… я думаю, что осенью уже в университете придумают, как его легко и недорого делать, я тебя послушал и объявил, что за технологию премия будет в сто тысяч рублей. А, как ты говоришь, за такие деньги народ и голышом в муравейник полезет, не задумываясь, а раз в муравейник лезть мы никого не просим… Но на завод по выделке стирола тоже денег нужно будет немало, а у нас с этим как сейчас?

– Андрюш, кто из нас тут владелец компании?

– Да слежу я за бухгалтерией, слежу. Но бухгалтера-то сами не знают…

– Тогда вот что помни: в Кузнецке новые домны обе уже запустили, и сразу две новых строить начали. А князь Хилков у нас оттуда почти весь металл в виде рельсов забирать будет. В сутки одна домна выдает на двенадцать тысяч рублей рельсов, при затратах в пять тысяч…

– Выходит, больше пяти миллионов за год получится?

– Заметно больше, а в следующем году… В Симбирске-то у нас новый автозавод строится…

– Но там же ты машины вовсе грузовые выделывать собираешься.

– Да, по сотне в сутки, а как рабочих обучим, то и по сто пятьдесят. Выгоды с них, правда, совсем мало будет, рублей по пятьсот с каждой, но минимум половину выпуска военное ведомство сразу забирать будет, да и на остальные покупатели найдутся.

– А почему бы там легковые машины не выделывать? Ведь с них выгоды-то больше?

– Жадный ты, Андрюша, стал, корыстный какой-то. Но выгоду с легковых пусть нам БМВ приносит, они тоже на сотню в день к осени выйдут. А в России пока на больше, чем мы сейчас делаем, покупателей и не найдется, так что будем делать то, что в магазинах не залежится. Лучше все же с сотни машин по пятьсот рублей взять, чем по тысяче с трех десятков.

– Ну, не знаю, в Москве многие нынче хотят автомобиль себе купить.

– Ну да, тысяч пять желающих есть, и в столице столько же. А по всей стране желающих тысяч тридцать наберется, и зачем нам завод расширять, если у него через год уже никто машины покупать не станет? А в Германии, да и вообще в Европе, таких желающих уже больше сотни тысяч наберется, вот пусть их немцы и порадуют нам на пользу.

– А я слыхал, что в Англии тоже стали автомобили очень хорошие выделывать, они немцам нашим дорогу не перебегут?

– Не должны, и вот об этом тебе точно волноваться не нужно…

В Англии очень хорошие (по нынешним временам, конечно) автомобили начала производить компания, владельцем которой был отставной моряк Роберт Торнтон. Очевидно, из далекой России он не только довольно крупную сумму денег вывезти сумел, но и определенные знания – и знания эти он воплотил в металл, кожу и стекло (а так же в другие материалы), приобретя сначала на имеющиеся у него деньги небольшой чугунолитейный заводик. И установив на заводике несколько станков бельгийского производства, купленных буквально по цене металлолома. Еще он нанял два десятка рабочих, установив им очень даже приличную зарплату по фунту в неделю – но уже спустя полгода после возвращения его в Британию он продал за полторы тысячи фунтов первый свой автомобиль, названный все же довольно нескромно: «Серебряный призрак».

Впрочем, авто название в целом оправдывало: машина могла по хорошей дороге мчаться со скоростью до сорока миль в час, перевозя при этом, кроме водителя, еще и пятерых пассажиров. Спустя еще полгода его резко расширившийся заводик таких машин изготавливал уже по пять штук в неделю, а с нового года вообще производство вышло на уровень по одной машине в сутки. И завод имел возможность машин даже гораздо больше изготавливать – однако эти «Сильвер Фантомы» были очень уж дорогими, а производить машины подешевле и попроще этот моряк даже не собирался. Впрочем, желающие приобрести автомобиль подешевле легко могли это сделать, купив его во Франции, где продавались автомобили германские – как раз «попроще». Но немцы-то таких роскошных автомобилей вообще не делали, так что британский нобилитет на жителей континента поглядывал свысока: если кто-то там, в Европе, хотел приобщиться к настоящей роскоши, тот вынужден был покупать изделие уже британской компании.

Да, именно британской компании, а на то, что некоторые мелкие детали эта компания все же закупала за границей, все предпочитали глаза закрывать. Это же вообще незначительные мелочи: моторчики для «дворников» самостоятельно выделывать просто невыгодно, да и батареи аккумуляторные… их-то сделать вообще несложно, но самостоятельно изготавливать эбонитовые коробки для них почему-то обходилось тоже очень недешево. А так как те же аккумуляторы за границей делались из британского свинца, то на это внимания обращать точно не стоило. Как и на автомобильные лампочки электрические: их тоже было нетрудно и в Англии сделать… если бы хоть кто-то в Британии понял, как где-то делается тонюсенькая вольфрамовая проволока. И ведь кто-то поймет… когда-то, а пока, ради нескольких тысяч лампочек в год, тратить силы и – главное – большие деньги на разработку смысла точно не было. Было проще подождать, пока кто-то за границей способ не придумает и затем купить лицензию. А лучше было бы купить эту лицензию у тех, кто эту проволоку уже выделывал – однако, несмотря на все попытки, пока даже выяснить не получалось, у кого эта русская компания покупает такую очень непростую проволоку…

Ну а то, что какие-то детали приходится из Швеции возить, то тут вообще все понятно: а Британии, причем во всей Империи Британской, просто не было руд, из которых нужную для этих деталей сталь можно было выплавить – а шведы просто сталь такую продавали… мало ее продавали. Но вот уже готовые детали у них приобрести получалось – а так как именно благодаря в том числе и этим небольшим (хотя и довольно дорогим) жклезякам британцу удавалось изготавливать лучшие в мире автомобили, то это было лишь еще одним предметом гордости: сами-то шведы вообще пока автомобили делать не умели…

«Фантом» британцу Роберту Торнтону обходился в производстве примерно в пятьсот фунтов, но с него компания Андрея ни копейки не получала – хотя на самом деле «британский» автомобиль больше чем наполовину делался из деталей, изготовленных в России. И те же клапана для двигателей изготавливались не в Швеции, а в Сызрани, где у компании уже несколько заводов имелось. В городе уже две немаленьких электростанции работали: ГЭС и электростанция совершенно тепловая (хотя и расположенная я пяти верстах от города). Саша (благодаоя «настойчивой рекомендации» Сергея Александровича) получил от Симбирского губернатора право выкупить приличный участок земли, под которым располагалось месторождение сланца – и вот как раз на этом сланце и вырабатывала свои шесть мегаватт новенькая электростанция тепловая. А когда электричества много, то можно из этого электричества и натрий получить (добавив к электричеству немного соли), а затем с натрием из ванадиевой стали несложно и клапана для моторов сделать.

То есть все же сложно, но можно: из электричества и угля с обычным песком получается прекрасный абразив, позволяющий легко готовые изделия из самой прочной стали шлифовать – а вот превратить сызранские железяки в шведские Саше сильно помог Вячеслав Константинович: у него в жандармерии работал очень даже вменяемый «финский швед» – и ротмистр Николай Кронквист, подав в отставку, учредил под Стокгольмом небольшую компанию металлообрабатывающую, а перевезти что-то относительно небольшое из Финляндии в Швецию было вообще нетрудно. И особенно нетрудно компании, которая большую часть заказов отправляла «на доработку» в соседнюю страну…

Ну а на то, что британский промышленник Торнтон того и гляди превратится в «фунтового миллионера», ни фон Плеве, ни Саша внимания не обращали: оба знали, на что иностранцу такие деньги нужны. То есть зачем точно, знал пока что только Саша, но и Вячеслав Константинович в общих чертах был в курсе дела. Так что Саша работал «под прикрытием» и со стороны МВД, и со стороны лично императора – что, впрочем, его работу облегчало не особенно и сильно. Но все же облегчало: после демонстрации экскаватора «заинтересованным лицам» из военного ведомства армия выделила для строительства отдельного экскаваторного завода сразу два саперных батальона, причем строить саперы в Коврове стали довольно быстро и сам завод, и жилье для будущих рабочих: в отличие от чиновников гражданских в армии по крайней мере понимали, что «кадры решают всё». Так что кроме собственно солдатиков в Ковров были направлены сразу пятеро и офицеров-строителей, которые жилой городок полностью самостоятельно спроектировали. Не совсем так, как хотел Саша, но, в принципе, терпимо: жилье все же получилось вполне достойным (с точки зрения Валерия Кимовича), а насчет «соцкультбыта» можно будет и попозже все в городе обустроить.

Но вот насчет нужного заводу оборудования Саше пришлось лично беспокоиться: часть станков для него делалось в Епифани, но все равно гораздо больше пришлось из-за границы везти. То есть пришлось заказывать их сначала: такие станки все же изготавливались исключительно «на заказ», и, кроме всего прочего, от момента заказа до их получения нередко проходило больше полугода. А Сашу это категорически не устраивало, и он с августа уже просто мотался по заграницам, выискивая компании, которые брались сделать все побыстрее. Благо, деньги на закупку всего необходимого имелись, так что иногда Саша и переплачивал за размещенные заказы, причем большей частью «без документов» – но зато у него вышло обговорить все поставки для экскаваторного уже в Рождеству. И саамы «сложный» заказ ему удалось разместить в Англии: за него и немцы вообще-то были готовы взяться, но станки требовались очень «прецизионные» и в Германии никто раньше следующего апреля их сделать не пообещал, а англичане все пообещали (оговорив в договоре на поставку и неслабые штрафные санкции) поставку закрыть как раз к их британскому Рождеству…

Очень непростой оказался заказ, ведь для изготовления гидравлической системы экскаватора нужно было делать трубы из высокопрочной стали с точностью в пять сотых миллиметра примерно, но британцы обещанное сделали в срок. А уж сколько времени уйдет на наладку эти станков и на обучения отечественных рабочих, в договоре указано не было.

Одновременно в том же Коврове строился и еще один завод, как раз по изготовлению высокоточных станков – но оборудование для него Саша целиком в США заказал. А четвертый уже станкостроительный завод компании начал в августе строиться в Иваново-Вознесенске: там, тоже на американском оборудовании, должны были изготавливаться станки «массового пошива», попроще: инженеры компании пришли к выводу, что «ждать милостей от природы» (то есть от иностранных станкостроителей) не стоит – после того пришли, как и одна бельгийская, и две французских компании с поставками оборудования довольно сильно задержались. А ведь нужные станки можно было и в Епифани изготовить… если бы епифанский завод не был заказами перегружен. А вот если у компании еще один свой завод появится…

У компании, вообще-то, могло уже много чего появиться, вот только на этом много чём просто работать было некому. Не в смысле, рабочих не было – их действительно не было, но в обозримые сроки рабочих хотя бы была возможность новых обучить. А вот с инженерным составом было уже совсем печально: инженер долго готовится, да и далеко не из каждого даже выпускника реального училища или гимназии инженера вырастить можно. А приглашать иностранцев… Компания все же выпускала довольно много такого, что показывать иностранцам не хотелось, а в ближайшем будущем уже нового «непоказуемого» должно было стать куда как больше. И так как «свободных гражданских инженеров» в стране уже не осталось, Саша вновь отправился к императору, чтобы «попросить инженеров военных» – но в этом у него получился серьезный такой облом. По той простой причине, что Александр с ним даже разговаривать не стал…