Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 11

Пуск второй домны на заводе планировался все же ближе к осени, так что товарищи просто на действующую посмотрели – и Андрей с удовольствием расспрашивал тамошних инженеров-металлургов о том, как они «побеждали суровую природу». А Саша – осматривал стройку нового жилого городка, в котором уже очень скоро должны были поселиться почти тысяча рабочих завода и довольно много иного люда: в городке и новая школа строилась, и больница. И здание для института медицинского с примыкающей к нему «фельдшерской школой», сразу два детских сада и еще одна – на этот раз швейная – фабрика. Причем последняя строилась вовсе не для того, чтобы «занять жен рабочих-металлургов», а для того, чтобы тут же, на месте шить спецодежду для рабочих, поэтому в ней же предусматривался и участок по пошиву «специальной обуви». А так как все же потребность в спецодежде и обуви была не особо и велика, то и прочие швейные изделия там изготавливать было запланировано.

А Андрей старался понять, почему все же в стране никто не использует разработки Александра Андреевича Иоссы – заслуженного металлурга страны, брата не менее заслуженного горного инженера-генерала и отца двух выдающихся металлургов. А предложенная им идея была проста: в стране много где была руда, очень «богатая» кремнием – из которой приличную сталь было выделать непросто, и он предложил удивительно простой и очень дешевый (на металлургических предприятиях «полного цикла») способ от излишка кремния в металле избавиться: в ковш, в котором расплавленный чугун перевозился от домны к конверторам или пудлинговочным печам, высыпали перед заливкой чугуна простую железную окалину. И эта окалина, окисляя кремний (и восстанавливаясь до чистого железа) большую часть кремния из металла убирала.

Просто способ и недорогой, вот только мало где его применяли, и инженер Тверитин, «заведывающий» участком, Андрею причину раскрыл очень доступным языком:

– Тут ведь дело-то простое. Во-первых, мы окалину с известью сыпем, и когда окалина в ковше восстанавливается, чугун в ковше начинает столь бурно кипеть, что брызги чугуна во все стороны летят. А потому ковши мы вынуждены использовать той же формы, что и конвертеры, а в таких футеровку чинить очень непросто. Вторая причина в том, что шлак кремнистый выходит весьма тугоплавкий, если не добавлять к окалине плавиковый шпат, то его удалить получается исключительно непросто. Мы-то шпат этот, спасибо Александру Алексеевичу, из Германии с большим запасом привозим, каждый божий день вагон к нам доставляется, а на тонну очищенного чугуна шпата потребно всего дюжина фунтов – но мы его получить можем, через Бранденбургскую велосипедную компанию он его закупает, а иные и с переплатой изрядной его не купят, поскольку просто немцы нам его не продают.

– Не понял: нам они его продают, по вагону в сутки, а ты теперь говоришь, что не продают. Ты часом не выпимши?

– Нет, мозги не пропиваю… да и Александр Алексеевич питие сильно не одобряет. Но в России-то большей частью заводы металлические британцам да французам принадлежат, а у германцев с британцами в торговле отношения непростые, да и французов они не слишком уж любят. Да не суть, есть и третья причина: при восстановлении окалины в ковше температура поднимается градусов на сто и более, и футеровка выгорает слишком уж быстро. То есть ковш до ремонта хорошо если неделю выдерживает, а ремонт футеровки, как я уже говорил, весьма непрост. То есть у нас-то он всяко дешевле обходится, нашли мы и доломит поблизости приличный, и мастеров рукастых и головастых, но работы им всяко немало.

– Ну ладно, это я понял, а что с фосфором делаете?

– С ним еще проще. У нас в чугуне кремния выходит после выхода из печи до двух с половиной процентов, и мы его почти целиком в ковшах сразу же и убираем. А далее по завету Александра Андреевича работу ведем: в томасовсом конвертере мы не просто воздухом дуем. Как господин Иосса и предлагал, мы прежде в конвертер закладываем ту же окалину, но пополам смешивая ее с содой, да и в дутье соду порошком добавляем. А поверх насыпаем известь с тем же плавиковым шпатом, и вот известь остаток серы поглощает, что в ковше не ушла, а сода – фосфор. На тонну железа тратим соды до трех пудов, но нынче, с пуском завода Донецкого, сода всего по два рубля за пуд идет, даже чуть меньше – и выходит, что сода и шпат нам тонну стали делают дороже уже рублей на восемь.

– На двенадцать копеек на пуд…

– Даже чуть больше, однако три каупера на домне позволяют на коксе экономить уже поболее рубля: мы результаты исследований господина Кулибина, причем по его прямым рекомендациям применили и потребность в коксе наполовину сократить сумели, опять же нам чугун перегревать не нужно чтобы его в конвертеры заливать без риска козла получить, он и в ковшах уже прекрасно перегревается – и выходит у нас сталь на треть дешевле, чем у Юза. Правда, пока мы всю, что выделываем, на свои же заводы и отправляем, но вот в августе вторую печь запустим… хотя, слышал я, что и вторая печь целиком на потребности вашей компании работать будет, а вот четыре новых, что к следующему лету выстроим…

– А руду для еще четырех где брать? Мне Саша… Александр Алексеевич говорил, что шахтеров и сейчас едва хватает…

– Ну, с шахтерами, насколько я вызнал, нынче нехватки не ожидается, для трех новых шахт городки рабочие строятся быстро. Но вы правы, руды здесь может и не хватить, но вы же уже вроде возле Керчи землю под новый рудник выкупили? Опять же, железная дорога наши потребности всегда готова обеспечить…

– Ну да, ну да… конечно. Спасибо за рассказ!

– Саш, я тут нечаянно узнал, что какой-то завод новый строю, землю аж под Керчью выкупил… чего я еще не знаю?

– Да все ты знаешь, разве что письма мои читать ленился. Заводов ты нынче строишь три уже, возле деревни Суворова ты строишь завод огнеупоров для нашей металлургии, в Липецке – завод уже по постройке судов, чтобы руду возить издалека, из той же Керчи, например. И свой содовый завод строишь: это пока нам соды покупной хватает, а как начнем всерьез металл вырабатывать, нам без своего завода уже не обойтись будет.

– А на какие шиши? То есть мне интересно, откуда ты еще денег выручить столько собираешься: может и я чем поспособствовать смогу.

– Сможешь, но не сразу, тебе для того, чтобы всерьез помощь оказывать, нужно хотя бы четыре года в университете отучиться. А денег… ты же помнишь, что с каучуком мы заказы свои больше года назад разместили…

– Ну да, и тогда же и выяснили, что заказ исполняется никак не меньше полутора лет.

– Вот именно, а так как мы заказ разместили с большим таким запасом, имея в виду производство тех же колес увеличить, то с конца июля, так как груз уже нам из Америки отправлен и через пару недель суда уже в Одессу прибудут, мы сможем обувать за сутки уже до двух сотен мотоциклов и до двух десятков автомобилей. А так как «Беннабор» может хоть наизнанку вывернуться, но больше полусотни мотоциклов в сутки не произведет, остальные придется нам уже делать. И ты попробуй угадать, сколько к нам квалифицированный рабочих в Богородицк из Петербурга уже едет мотоциклы строить?

– Даже не почешусь угадывать, ведь ты всяко сам расскажешь.

– Сразу видно: в университете человек учится! Конечно расскажу: Нил Нилыч сманил к нам из Петербурга почти сто человек.

– А это кто?

– Твой заведующий отделом кадров, тебе непременно с ним познакомиться нужно. Он у Ваныкиных старшим приказчиком работал, но когда узнал, что мы для детей бесплатную школу открыли, сам прибежал к нам на работу проситься. Образования у него всего четыре класса коммерческой школы, но в людях разбирается неплохо, лично у меня претензий к тем, кого он к нам сманил, пока не малейших… хотя нет, не выйдет сейчас с ним тебе познакомиться, он нынче в Юзовке нам на новые печи народ набирает…

Да, народу на новую домну и прилагающиеся к ней конвертеры набрать нужно было немало, причем не просто таких, кто уже с металлом работал, а тех, кто и новому обучаться способен. Американская компания «Холли Билдинг» печи выстроила такие, как и заказывались: не самые мощные (печи на шесть с половиной тысяч футов в самих США строить уже практически перестали), но вполне современные, с тремя кауперами для каждой домны. Однако американские инженеры были убеждены, что ничего особо выдающегося у русских с этими печами всяко не выйдет, а вот заказов на поставки тех же «расходных материалов» и на ремонт оборудования они точно ждали с нетерпением. И, вероятно в ожидании дополнительных заказов на обслуживание и запчасти, печи со всей инфраструктурой они построили «почти по себестоимости», и весь завод (без конвертеров, которые уже в России заказали) обошелся чуть дороже полумиллиона рублей, да и конвертеров восемь штук удалось получить всего за девяносто тысяч. А вот с запчастями и расходниками американцы точно пролетят: огнеупоры в Тульской губернии точно знали из чего делать (даже в имении Волкова всего в десяти метрах под землей нужной – и очень высококачественной – глины можно было накопать на несколько лет работы двух печей, а уж в соседней Калужской губернии такой глины было просто море). А запчасти к многочисленным машинам в принципе тоже изготовить на Розановских заводах было можно – однако Саша предполагал, что уже через год для новых печей совсем другие машины будут изготовлены. Не совсем все же другие, но вот громоздкие и неэкономичные паровые машины в качестве приводов он точно решил заменить на «более прогрессивную технику» – а чуть позже и на первых двух печах оборудование предполагал поменять.

А насчет того, что «у русских ничего не выйдет» янки точно ошиблись. Благодаря в том числе и исследованиям Николая Александровича Кулибина (внука того самого Кулибина, знаменитого изобретателя чего-то там выдающегося) удалось после запуска печи изрядно сократить расход кокса (уменьшив, против господствующих теорий, мощность воздуходувок, качающих в домны раскаленный воздух и сократив потери тепла с бездарно вылетающим в трубу газом) и увеличить производительность печи более чем на десять процентов. Ну и исследования Иоссы помогли справиться с «негодным качеством» местной руды – а руда «еще более негодная», то есть керченская, именно в таком режиме работы доменных печей и конвертеров обещала превращаться в сталь качества уже выдающегося: в керченской было много ванадия, а как бороться с фосфором и кремнием, всем всё было уже понятно. А сталь уже ванадиевая позволяло на рост стоимости металла в производстве вообще внимания не обращать… разве что Саша был недоволен тем, что много этой стали выпускать все же не выйдет: расход доломита действительно оказался очень повышенным, а местное месторождение было крайне невелико запасами сырья. Да и получаемый томас-шлак в качестве удобрения оказывался довольно сомнительным: в нем был явный переизбыток натрия…

Но пока сталь заводам Розанова было нужна очень сильно, и если ее удалось получить дешевле, чем покупать, то уже это было замечательно. И Андрей тем, что теперь заводы были полностью избавлены от необходимости завозить металл из-за границы, был очень доволен, а Саша… Саша тоже был доволен, однако у него и иные заботы имелись. Очень серьезные заботы – правда, об одной такой он буквально случайно вспомнил, беседуя с врачом, только что закончившим Харьковский университет. Разговор зашел о подборе преподавателей в учреждаемый в Богородицке медицинский институт, и при обсуждении потенциальных кандидатур (когда речь зашла о «потенциальной благонадежности» кандидатов) промелькнула одна знакомая Валерию Кимовичу фамилия. Мельком так, но фамилию эту Валерий Кимович помнил прекрасно, так что он немедленно навел справки – и в самом начале сентября, когда Андрей уже убыл в Москву продолжать обучение, он решил плотно поговорить с руководителем школы охранников.

И оказалось, что «предчувствия его не обманули»: Николай Николаевич Рослов, чью карьеру на взлете прервала пуля польского «социалиста», пытавшегося освободить своего сообщника, отправляемого в пересыльную тюрьму, задал Саше единственный вопрос:

– А вам, Александр Алексеевич, этот Юзеф обязательно живьем нужен?

– Откровенно говоря, мне он вообще не нужен. И Державе Российской он не нужен категорически, так что…

– Я понял. Если вы возражений не имеете, то я днями отправлюсь в столицу: там скоро нижних чинов немало из жандармерии в отставку выйдет, а нам новых охранников нужно еще немало подыскать, хотя бы в Липецк. А навербовать полсотни человек будет делом не самым скорым, так что если я там на месяц-два подзадержусь…

– Николай Николаевич, вы мне лучше парочку человек в помощь порекомендуйте, а то, боюсь, что вам с рукой…

– С собой я захвачу, пожалуй, Архипа Осипова и, не уверен, но подумаю насчет Аверьяна Мартынова. За них обоих поручиться готов, они точно не подведут. А вам, Александр Алексеевич, такими делами заниматься никак не пристало: мало что вы из дворян не последних, так еще и в роду у вас более никого не осталось, а случаи – они всякие бывают. Но вы можете не сомневаться: мы все верно проделаем, вам за нас стыдиться всяко не придется. А если что не так пойдет, то уж на защитника в суде, я думаю, мы завсегда рассчитывать сможем. Но, уверен, нам и это не понадобится: учили вы нас очень неплохо, а на совсем уж крайний случай… у меня, как ни крути, и приятелей еще с училища в столице трое служит, да и просто честь мундира защитить там будет кому. Так что, считайте, дело уже сделано, а вот когда точно мы его завершим я пока не знаю. Но до зимы точно…

– А в Вильно…

– Я еще вот что думаю: нам всяко некоторые суммы потребуются. У меня-то и самого средств на сие хватит: нам-то разве что одёжу цивильную подобрать нужно будет. Но если вы некую сумму сможете изначально на это дело…

– Любую.

– Значит, нам будет потребно в столице готового платья купить… да, на троих.

– А здесь…

– А здесь никто вообще знать о том, что мы в приказчиков переоденемся, не должен. Я вам, если вы не против, через два дня все подробно изложу.

– И насчет премий Осипову и Мартынову не забудьте.

– А им-то за что? Я не в смысле, а чтобы среди прочих слухов разных…

– За успешную вербовочную работу. По червонцу за каждого нового ученика вашей школы.

– Лишку будет, думаю, по пять рублей будет довольно. Потому как деньги-то у них в кошелях никто пересчитывать не станет.

– Тоже верно. Договорились, послезавтра я вас жду с расчетами…

Архип Осипов был человечком невысоким, но силищей обладал просто невероятной. И он вдобавок был человеком, буквально душой и телом преданным Николаю Николаевичу: ведь тот в свое время спас жизнь матери Архипа. Собственно, после этого случая и сам Архип в жандармы постарался записаться, и в целом у него это получилось – но когда он узнал, что ему все равно нельзя будет обидчиков матери покарать, то по истечении минимально срока службы рядовым он вышел в отставку, несмотря на посулы в повышении его в чине до унтера. И попал в охрану Тульского оружейного, куда отставных жандармов брали с радостью – а чуть позже, и уже по рекомендации экс-поручика Рослова перешел на службу в охранную часть компании господина Розанова.

С Аверьяном было еще понятнее, и понятно, почему все же Николай Николаевич не сразу решил его с собой брать: тот как раз в Польше служил, где и невесту подыскал – но местные подонки, после того как девушка перешла в православие, ее изнасиловали толпой – и она повесилась. Написав обо всем жениху – но тогда руководство этого жандарма немедленно отправило из Польши «от греха куда подальше», а тот, дослужив срок в Туле, тоже вышел в отставку. И, по мнению Николая Николаевича на службу в компанию Розанова перешел исключительно чтобы «побольше денег заработать», а деньги он копил, чтобы вернуться в Польшу и там подонков лично покарать.

А Саша, когда Николай Николаевич рассказал о своих сомнениях, отдельно и с Аерьяном поговорил:

– Аверьян, я слышал, что ты с поляками поквитаться желаешь.

– То мое дело.

– Неправильно говоришь. Во-первых, ты работаешь в нашей компании, и твои дела – это дела уже общие. Но… нет, ты послушай, пока тебя в кутузку не посадили по дурости. Во-первых, поляки – они все же не все сволочи последние, так?

– Ну так, и что?

– Ты точно знаешь, кто это сделал?

– Ядвига мне перечислила… кого узнала.

– А других, стало быть, ты не знаешь. Поэтому сначала нужно тех, кто известен, аккуратно взять и вежливо так расспросить… я знаю, как спрашивать чтобы люди честно отвечали. И вот когда ты всех вызнаешь… Но один ты ничего не узнаешь потому что отловить человека незаметно очень непросто, а уж расспросить его правильно… тебе потребуется помощь людей умелых в таком деле. И я, между прочим, вас всему этому и обучить стараюсь! Так вот, учитесь вы вроде неплохо, но без практики всяко не обойтись. И раз уж подворачивается случай попрактиковаться… Николай Николаевич готов тебе дать возможность опыта набраться.

– Я готов, Я, Александр Алексеевич, за то, что вы… я готов, и клянусь, что не посрамлю ваше доверие!

А когда отставной поручик с двумя помощниками отбыл в столицу, Александр Алексеевич переключился на иную работу. То есть не сам переключился, а с новыми инженерами компании принялся обсуждать планы на следующий год, но внезапно все намеченные работы пришлось отменять. И не потому, что было что-то неверно спланировано, а потому что «обстоятельства изменились»: в середине ноября в Тулу приехал весьма высокопоставленный гость, причем прибыл он по душе господина Волкова…

Вообще-то Филадельф Кириллович по делам приехал в Москву, и приехал он, как сам думал, на пару дней. А на встрече с Иваном Васильевичем Аристовым, когда они уже шли в электротехническую лабораторию, услышал от директора ИМТУ несколько удививший его совет:

– А если вы желаете в деталях по такому использованию машин электрических что-то вызнать, то лучше вам будет обратиться к студенту, что нынче на втором курсе университета обучается, вроде бы Розанов его фамилия. Сам он, насколько мне известно, иными науками увлекается, но вот его компания в Туле… Он среди наших студентов известен в том числе и тем, что ездит на собственном автомобиле…

– Думаю, не один такой студент нынче в России…

– Я имею в виду, на автомобиле, которые его же компания и выделывает. То есть их-то, автомобили я имею в виду, только его компания в России и выделывает, но у него авто вроде как специально для него изготовлено: в нем и мотор запускается электричеством, и фонари электрические стоят. И все это – тоже выделки его компании, да и у нас в лаборатории электрической нынче чуть не четверть приборов от компании Розанова поступает: профессора наши говорят, что они куда как лучше любых иностранных, а в цене вполовину, если не больше, дешевле. А на заводах его, по слухам, машин электрических разных поболее, чем во всей Москве! И от Богородицка до его поместья осенью дорогу проложили железную, по которой вагоны движутся силою электричества. Так что, сдается мне, что вы от него куда как больше узнаете, чем от наших профессоров.

– Интересно, а почему в столице об этом никто не знает?

– В столице что, автомобили за диковинку считают?

– Я про машины электрические…

– Я все же думаю, что кому интересно, те знают. Я-то сам только случайно о сем всякое услышал, когда на заседании правления профессора спорили о том, кому сколько средств на лаборатории потребно. И когда с кафедры электротехники предложение поступило ко мне закупить у Розанова машину паровую с генератором и в училище освещение электрическое поставить в аудиториях.

– Калильные-то лампы куда как ярче…

– Мне сказали, что у Розонова в авто стоят лампы электрические куда как калильных ярче, да и свет от них приятнее. Сам я не видел, но не верить своим профессорам…

– А как мне этого господина отыскать?

– Сие труда точно не составит: в университете его, говорят, каждая собака… то есть я сейчас же человека туда пошлю, и пока вы лабораторию осмотрите, адрес вам и привезут. А может кто из наших электротехников вам уже ответит…

На вопрос о том, кто из сотрудников лаборатории знает, где найти господина Розанова, один из студентов (видимо, узнавший Председателя электротехнического отдела Русского Технического общества) ответил:

– Если вас, ваше превосходительство, какой вопрос по электротехнике интересует, то Андрея Розанова вам беспокоить не стоит: он на химика учится и в электротехнике вообще ничего не смыслит. А вот приятель его, Волков Александр Алексеевич, ней разбирается куда как лучше любого из нас. Он как раз весной к нам наведывался, выпускников к себе в компанию на работу зазывал – и о работе рассказывал весьма подробно. У Розанова сейчас четыре электростанции строится, и все машины для них на его же заводе и выделываются – но Андрей Николаевич о том даже и не знает, как мне кажется, а вот Александр Алексеевич… Он вообще в Туле организовал что-то вроде института инженеров-электротехников, и вроде программу обучения сам для института составил. Мне наш выпускник прошлого года эту программу прислал посмотреть, так я половину в ней просто не понял – а он, стало быть, все это понимает и знает, как верно инженеров всему этому научить. Но он в Москву хорошо если раз в год по обещанию заезжает, так что встретить его можно в Туле, а того вернее в Богородицке, где в господина Розанова заводы стоят. Но одно знаю наверное: если ему телеграмму послать за день, то в Туле он вас точно встретит. И адрес для телеграммы у меня записан…

Саша думал, что Персиваль исчерпал его запасы удивления фантазией родителей, но приехавший к нему в гости Филадельф Кириллович Величко доказал, что нет предела… в общем, чему удивляться, еще будет немало. Генерал-лейтенант прибыл у Тулу сугубо по делу: оказывается, в Генштабе вопросами электротехники очень заинтересовались и были готовы даже очень немалые деньги в развитие этой науки вложить. Еще он поинтересовался, правда ли, что господин Волков целый институт учредил, но после Сашиного ответа ненадолго задумался и «предложил альтернативу» – после того, как осмотрел завод, на котором электрические машины делались:

– Вы, Филадельф Кириллович, информацию неверную получили. Никакой институт господин Розанов не учреждал, хотя это было бы и полезно. Но у него денег на институт точно нет, так что у нас сейчас всего лишь кружок небольшой инженеры учредили, где самостоятельно разные аспекты электротехники изучают. А компания им просто некоторые, довольно скромные, средства для проведения экспериментов и опытных работ выделяет. Я-то по просьбе Андрея Николаевича прикидывал: нет, не найдем мы сейчас средств на нормальный институт. У нас, знаете ли, в основном моторы выделываются, автомобили, опять же для производства и металл приходится самим выплавлять – вот на это все деньги и уходят.

– Хм… Но вы, говорите, уже расходы на институт прикидывали. Как велики они, по вашему мнению, должны быть?

– Да не особо и велики, но когда денег нет, то тут дальше думать и смысла нет.

– РТО определенными средствами распоряжается, и если Общество или даже Генштаб вам с деньгами некую помощь окажет… Сколько потребно?

– Ну, раз вы настаиваете… На постройку здания института, с лабораториями нужными и общежитиями для студентов будет довольно тысяч трехсот. К нему оборудования тысяч на полтораста закупить будет нужно, а на само обучение… Электротехника – наука пока что весьма дорогая, расходные материалы крайне недешевы, так что тут менее чем по пять сотен в год на студента никак не выйдет. А по-хорошему рублей девятьсот нужно на каждого потратить. Мое мнение – тратить это нужно, для державы нужно: страна все расходы окупит буквально за несколько лет, думаю, вообще года за три. Но вопрос лишь в том, где взять стартовый капитал, и не промышленнику вроде Андрея Николаевича, а стране целиком.

– Капитал-то найти не особо и трудно, если людям с деньгами показать, откуда потом деньги пойдут. Я слыхал, что у вас лампы интересные, которые ярче американских светят, выделываются, вы мне их показать можете?

– Вот это действительно нетрудно, – Саша подошел к двери и, вместо того чтобы выйти (в Филадельф Кириллович уже даже встал, чтобы за ним последовать на «демонстрацию») просто щелкнул выключателем, прикрепленным к стене – и под потолком загорелся свет в пятирожковой люстре. – У нас пока тут только свет электрический проведен, а к весне, как новые электростанции выстроим, его в и гимназии поставим, и в школах, и в управе городской…

– Полмиллиона, говорите, на обустройство и по сто тысяч в год на обучение… Вас не затруднит к Рождеству в Петербург заехать ненадолго? Чтобы деньги, вам потребные, получить?