Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 15

В конце мая в Липецке была запущена еще одна доменная печь. Вообще-то там четыре новых строилось, и по планам инженеров компании их должны были запустить до августа, а эту планировалось запустить в середине июня – но удалось стройку немного пораньше закончить. Все новые печи (как и две «старых») строились по одному и тому же проекту: объемом в шесть тысяч четыреста футов и четырьмя кауперами на каждой. Ну да, американцы у себя уже давно строили печи по пятнадцать тысяч футов, и такие вообще-то обещали и более экономичными стать, и гораздо более производительными, но инженеры компании, посовещавшись, решили «не выпендриваться» и печи ставили хорошо уже им знакомые. Но не из-за того, что им было лень «учиться новому», а по гораздо более прозаичным причинам. И первой причиной было то, что такие печи (по сто восемьдесят примерно кубометров) были самыми большими, которые без проблем строились без металлической оболочки, а были полностью кирпичными. И посему на их постройку уходило в среднем месяца по четыре.

По этой же причине именно такие печи были в США все еще самыми массовыми: много их успели понастроить. Но и исчезнуть они должны были довольно скоро: срок службы такой печи изначально закладывался лет в десять. Зато и обслуживать их оказывалось очень просто: печи гоняли в работе практически без ремонта, а когда она окончательно изнашивалась, ее просто сносили и на том же фундаменте ставили новую, и это было даже дешевле, чем ремонтировать старую. А когда все необходимые стройматериалы буквально под ногами валяются, то и проделать такое можно было очень быстро: у янки с момента останова «старой» печки до пуска «новой» на том же месте обычно уходило месяца два всего.

В России нужные «стройматериалы» именно под ногами и валялись, к тому же некоторые были даже лучше, чем американские. В той же Калужской губернии (то есть в Лихвинском уезде, где Саша выстроил заводик огнеупоров) глина была такая, что с тамошними огнеупорами чуть ли не половина советских доменных печей ставились, и у них срок службы до ремонта на четверть превышал срок службы печей в США. Саша, правда, об этом ничего не знал (как и Валерий Кимович), но про качество тульских и калужских огнеупоров ему много интересного рассказал Николай Александрович Кулибин – посетовав как раз на то, что «на местном угле верно обжечь такой огнеупор невозможно», но привезти на завод хотя бы донецкий антрацит было сейчас уже не особо и трудно. Особенно, когда такие перевозки очень поощряются МПС и Минфином (в лице того же князя Хилкова).

Строго формально, ни МПС, ни Минфин распоряжаться деятельностью частных железных дорог вроде бы и права не имели, но по факту обе инстанции играли в деятельности таких дорог решающую роль. Во-первых, любая, даже самая что ни на есть частная дорога была просто обязана определенный объем перевозок по госзаказу выполнять беспрекословно и с высшим приоритетом – и «госзаказ» полностью определялся как раз руководством МПС. А во-вторых, тарифы на перевозку любых грузов и пассажиров утверждались уже Минфином (и исключением тут были лишь цены билетов в пассажирских вагонах первого класса и выше), и если тариф не утверждался по каким-либо причинам, компания была обязана использовать тарифы «казенных» дорог.

Но была еще одна причина, почему в Липецке ставились именно такие «устаревшие» печи: небольшие печи было проще обслуживать, проще следить за режимом работы – а, следовательно, меньшими были и требования к профессионализму персонала – но как раз с «профессионализмом» в России (и в компании Андрея) и были основные проблемы. К тому же и сырье здесь было качества, скажем, не высшего, но в небольшой домне и с этим было справиться проще: тот же Николай Александрович давно уже определил режимы, позволяющие и из такого сырья получать в домне относительно приличный металл. Да, заметно дороже, чем из руд высококачественных, но Саша царю очень просто объяснил причины, по которым он завод металлический именно в Липецке поставил: исходя из существующих в России цен на земли, дешевизна добываемой здесь «из-под себя» руды полностью перекрывала «убытки» от использования более дорогих технологий получения из нее металла. Был, правда, еще один момент, о котором Саша царю не рассказал, но и рассказанного тому вполне хватило.

А вот князю Хилкову хватило того, что компания Андрея Розанова обратилась к нему с предложением о поставках для строящейся в Сибири дороги новых рельсов, и по ранее обещанной Сашей цене в девяносто копеек за пуд. Причем хватило для того, чтобы Михаил Иванович лично, в состоянии крайнего негодования, приехал в Богородицк, где Саша с Андреем как раз занимались «руководством» проходящей там модернизации моторного завода. То есть они ходили по заводу, смотрели, как рабочие что-то там монтируют – в общем, точно без дела не сидели, но даже глядя на то, как «работают другие люди», они обсуждали вопросы именно дальнейшего развития компании, и Андрею в этом развитии отводилась весьма заметная роль. Так что буквально свалившийся к ним на голову железнодорожный князь ни у одного из них радости точно не вызвал. Но чтобы настроение другу все же не портить, Саша «взял переговоры на себя» и, усадив господина Хилкова в автомобиль, отправился в свое поместье, предложив «все вопросы обсудить за обедом». Чем Михаил Иванович особенно нравился Валерию Кимовичу, так это умением общаться и с царскими чиновниками, и с простыми рабочими или мужиками «на их языке», так что слегка остыв за время непродолжительной поездки, князь начал разговор гораздо долее спокойно:

– Вы, Александр Алексеевич, предложение свое продумали, мне кажется, не особо глубоко, а потому МПС от него, скорее всего, откажется.

– Ну так на то оно и предложение: мы никого принимать его не заставляем. Но вот отказ МПС от него уже я как раз и сочту непродуманностью, а еще скорее, буду искренне считать, что кто-то в министерстве за такой отказ получил от иных изготовителей рельсов изрядную взятку. Что, впрочем, моего отношения ни к министерству, ни к его руководству нимало не изменит: я считал, считаю и буду считать, что пока император лично вас на пост министра не поставит, ничего хорошего от МПС стране ждать не придется.

– Это вы мне решили так польстить? Но я тоже мнения своего…

– Я не льщу: вы-то рельсы своими руками укладывали и лучше всех прочих чиновников знаете, как на самом деле дороги железные строятся. И я в любом случае не считаю, что нынешнее руководство министерства некомпетентно, но оно просто нынче иные критерии выгодности использует. А у меня критерий один: я предлагаю рельсы заметно дешевле, чем любые иные поставщики…

– И я сие заметил, такого не заметить просто невозможно. Но если вы согласитесь выделывать рельсы все же двадцатичетырехфунтовые, пусть даже по рублю или хоть по рубль тридцать за пуд, то выгоды-то для дороги будет в гораздо раза больше! Да и для вас тоже, об этом я и говорю…

– Вы говорите, просто не подсчитав все выгоды, и так же не прикинув и сопутствующих убытков…

– Вот об убытках я в первую очередь подумал: ведь на перевозку ваших тяжелых рельсов куда как больше сил и денег понадобится! И на дороге, уже в руках укладывающего рельс работника он вдвое дороже уже будет! И даже дороже рельса легкого.

– А если рельс по первому классу тарифа возить, то вообще дороже впятеро – однако и в этом случае выгода от использования именно моих рельсов легко просчитывается. Да, предлагаемый МПС рельс в полтора раза тяжелее тех, что нынче использовать намечено, однако при том он прослужит раза в два с половиной дольше. И новые рельсы на замену износившимся придется возить куда как реже – а ведь возить их всяко придется, и уже через пять лет работы дороги окажется, что мои-то как раз рельсы получаются почти вдвое дешевле прочих.

– А вы не думаете, что по готовой дороге потом можно будет рельсы на замену возить куда как дешевле? И если потом, когда уже дорога в строй войдет, мы неспешно проведем замену рельсов на ваши…

– Есть такая пословица: нет ничего более постоянного, чем временные решения. У меня рельсы-то иной размер имеют, просто заменить прежние на такие не получится, тут потребуется сразу весь путь перекладывать – или продолжать использовать предлагаемое сейчас министерством временное решение.

– Это верно… но тогда картину можно будет и с иной стороны рассмотреть: на ремонт выходящих из строя рельсов нам придется такие же закупать, а кроме вас, иных-то производителей и вовсе нет. То есть, принимая ваше предложение, МПС попадет от вашей компании в серьезную зависимость, не так ли?

– Не так. Сейчас в США уже довольно много компаний начали выделывать рельсы по тридцать два фунта – то есть, по российским меркам как раз тридцатишестифунтовые.

– И вы предлагаете у американцев рельсы покупать?

– Упаси господь! Я просто хочу сказать, что желающие изготавливать рельсы в России довольно легко могут и на производство уже тридцатишестифунтовых перейти: сами оснастку сделать не смогут, так пусть у американцев закупят. Андрей-то как раз рельсовый стан просто за океаном целиком купил…

– Я слышал, что стан у вас весьма хорош, но много ли стоит переналадить его на прокат других…

– У нас стан обошелся почти в полтора миллиона рублей, и переналадка его на другой сортамент выйдет еще минимум в полмиллиона.

– Так дорого валки поменять?

– А там не в валках одних дело. Для такого рельса-то стальная болванка нужна в сорок восемь пудов почти, ее на стан и в печи машины все же перемещают, и машины все механическими клещами под именно такие размеры и обеспечены. И заменить их – ой, как непросто и очень дорого, тем более, что иных клещей вообще никто не делает, самим их выделывать придется. То есть не придется, мы вообще не собираемся рельсы, кроме как такие, выделывать.

– В сорок восемь… а чего так много-то? И опять же: вы же выделываете уже рельсы вообще двенадцатифунтовые…

– Это еще не много: мы-то рельс катаем в сорок два фута, а не в двадцать. Для дороги он лучше: меньше стыков…

– А для рабочих на дороге хуже: как на стройке такой поднять-то?

– Да как и двадцатифутовый, просто вдвое больше мужиков на рельс ставить. Но это пока, а чуть позже… поели? Пойдемте, я вам еще машину новую покажу, не живьем еще, а в чертежах только, но ее и вживую осенью можно будет увидеть. Кран-рельсоукладчик, способный с собой тащить и запас рельсов для укладки до двух тысяч пудов. Отличная машина, с двумя моторами бензиновыми по сорок лошадиных сил, и стоить она будет недорого…

– А ваша компания хоть что-то недорогое выделывает? Автомобили, вон, уже и по десять тысяч…

– И по четыре тысячи тоже, просто попроще. А еще рельсы по девяносто копеек за пуд… а двенадцатифунтовые мы выделываем на иных станах, собственной выделки. Но – с одной клетью, и на двух таких завод хорошо если на сотню верст рельсов к концу октября изготовить сможет – а мы их все для собственных дорог и потратим.

– Ну да, уели. Но одно я все же понять не могу: вы же можете куда как большие прибыли получать, а, выходит, вы скидки для дороги делаете огромные, от выгод в пользу страны отказываетесь. Почему? Я в благотворительность промышленников отечественных, да и иностранных, знаете ли, не верю. Храм там выстроить или школу – дело известное, да и не особо и дорогое, а дорогу железную в тысячи верст…

– Правильно не верите. У нас расчет на то, что МПС все же, наше предложение по рельсам приняв, примет и иное, на постройку еще двух дорог… для начала. И вот с этими новыми дорогами наша компания выстроит в оконечностях еще заводы металлические, и лет через пять, если все по планам пойдет, будет стали и изделий стальных выделывать не меньше, чем у господина Карнеги в Америке производится. И сожрет всех прочих металлистов России!

– И цены поднимет… понятно.

– Нет, цены мы поднимать не станем, просто прибыли увеличим, продавая гораздо больше металла. Но при том прибыли не только наши вырастут, но и доходы всей Державы – а потому Россия будет нас всячески холить и лелеять. И от конкурентов иностранных защищать, так что в конечном итоге нам же все это сплошной выгодой и обернется.

– Эх, мечты… Но да, тем годом я тоже думал, что вы про рельс дешевый сказки страшные сказываете. А поскольку мне император уже предложил как раз ведомство путей сообщения возглавить, то… Когда, вы говорите, машина рельсоукладочная у вас готова будет? Хочу своими глазами посмотреть на ее работу…

«Промышленная империя» Андрея Розанова росла как на дрожжах, но Саше это даже не очень и интересно было. То есть новые заводы – это, конечно, неплохо, они новые – и довольно заметные – деньги прекрасно зарабатывают. Однако деньгами питаться в принципе вредно: там и целлюлоза, организмом не усваиваемая, и красители химические (и очень для человека неполезные) – а вот питательных веществ в деньгах и вовсе нет. Но очень много людей, уже работающих для получения компанией денег, в таковых весьма нуждались – и поэтому земли, закупленные для «получения дешевой руды», были использованы и для получения хлеба насущного. И неплохо так использованы: десять тысяч десятин липецкой земли были засеяны пшеницей. И на ту непростую работу потребовалось вывести в поля всего шестьдесят тракторов. То есть чтобы поля вспахать и засеять, но сами-то трактора не пашут и не сеют, они только могут таскать по полям плуги и сеялки.

Плуги (причем какой-то «очень современной конструкции») на заводе изготовили самостоятельно (проигнорировав возможные «авторские права»), а с сеялками так не получилось, и были закуплены сеялки французские. Конные, а для тракторов их уже на заводе «объединили» по четыре штуки в единую, пригодную для использования с трактором, конструкцию – но все равно на сев, кроме трактористов, пришлось и мужиков с руками, растущими из нужных мест, нанять. Потому что Франция – это, конечно, технологически вполне себе передовая держава… вот только чтобы эти сеялки правильно работали, требовалось, чтобы над бункером стоял мужик с метелкой и зерно в этом бункере постоянно разравнивал. Инженеры заводские сразу же предложили четыре разных «дополнительных механизма», выполняющих эту несложную работенку, но времени на их изготовление уже не оставалось. А французы, сеялку эту придумавшие, «разумно» предположили, что мужик с метлой окажется много дешевле механической приблуды. У Саши мнение по этому поводу было иное – но вовсе не потому, что он, скажем, арифметику лучше французов знал. Действительно, мужик был гораздо дешевле – но только если засеваемые поля будут размером гектаров в пять или десять. А когда засеваются уже сотни и тысячи гектаров, то мужику там много и более производительной работенки можно найти.

И ведь найдут – но лишь в следующем году: по предложению «группы товарищей» компания приступила к строительству «Завода сельскохозяйственных машин» в Одоеве. То есть предложение поступило от Одоевского Дворянского собрания, причем инициатором его выступил техник Головин с Богородицкого велосипедного завода, сын одного из Одоевских помещиков. И предложение выглядело вполне обоснованно: в Одоеве компания уже один небольшой завод строила, для чего выкупила и перезапустила небольшой кирпичный заводик, но та стройка уже подходила к концу, а останавливать завод кирпичный было бы неправильно…

Строящийся заводик там появился по инициативе Андрея: в Одоевском уезде было много неплохих яблоневых садов, но яблоки особого спроса не находили (а потому в сезон вообще копейки стоили). А Андрей в каком-то иностранном журнале вычитал про «выдающее достижение американского промышленника Уэлша» и решил, что будет неплохо и в России заняться производством консервированного сока. А так как предстоящие затраты выглядели более чем скромно, то он даже Сашу к этому привлекать не стал, пропустив разработку всех процессов через свой «студенческий клуб». И вполне себе в работе преуспел, так что теперь сразу полторы дюжины студентов «зарабатывали себе на красивую жизнь», занимаясь наладкой закупленного (главным образом уже в Бельгии) оборудования. Ну и почти сотня мужиков из окрестных сел тоже там не простаивали, а студентов пришлось к работе привлечь потому, что вся «документация» была на французском, и мужики ее изучить, понятное дело, ни малейшей возможности не имели.

Правда, в результате стройки мог заметно поменяться и состав одоевского населения, причем в сторону «резкого сокращения образованных слоев»: ученицы Одоевской женской гимназии (между прочим, самой первой в Тульской губернии) тоже в переводу документации активно привлекались, а совместная работа молодых девиц и совершенно не старых московских студентов приводила к полностью предсказуемым результатам. Но если в городе еще парочку современных заводов выстроить…

Правда, у Одоева был один заметный недостаток: транспортная недоступность. В смысле, дороги-то в городе были, но обычные, грунтовые – и, как в России и заведено, в распутицу малопроходимые. Но в России же строительство, допустим, узкоколейных железных дорог «местного значения» в МПС согласовывать не требовалось, их было вполне достаточно в губернии утвердить или, если дорога планировалась в пределах одного уезда, в самом уезде. Правда, двадцать с небольшим верст от деревни Суворова частично проходили вообще по территории Калужской губернии, но там путь полностью помешался во «владельческих землях помещика Волкова», а что на своей земле помещик строит, вообще никого не касалось. То есть если помещик все же дворянином является – а уж с Сашей проект узкоколейки Андрей согласовал вообще буквально за чашкой чая за завтраком. Правда, при этом возникал вопрос с рельсами – но если «маленькие рельсовые станы» в круглосуточную работу запустить, то и это переставало составлять сколь-нибудь значимую проблему: домны-то в Липецке одна за одной запускались и «отъесть» несколько пудов металла там было вполне возможно.

И оставалась лишь одна мелкая заковыка: в компании был лишь один «железнодорожник», но Сережа Гаврюшин был очень занят на другой стройке, так что проектированием узкоколейки занялись отнюдь не профессионалы. Дело-то вроде несложное, но Саше такой подход не нравился: если случится авария на дороге, то кто за это отвечать-то будет? И по этому поводу он сильно беспокоился – но, по счастью, в середине августа ему пришла телеграмма от князя Хилкова, в которой тот сообщал, что император все же назначил его министром и приглашал в Петербург на подписание контракта на поставку рельсов. И в процессе подписания Саша предложил ему выстроить, теперь уже и в Москве, институт для подготовки железнодорожных инженеров, причем – если МПС направит к нему «для консультации» толкового инженера-путейца – компания Розанова окажет «изрядную помощь в постройке здания такового института».

– Вы, молодой человек, всерьез думаете, что я приму от вас подобную взятку?

– А это не взятка, а инвестиции в наши будущие проекты, о которых я вам уже рассказывал. Нам же будет крайне выгодно, если дороги желаемые будут выстроены быстрее, и если работать они станут без перебоев – а такого без наличия толковых специалистов ну никак не достичь. Но тут такой момент возникает: без вашей помощи мы свою мелкую дорогу выстроим, скорее всего, плохо, и помощь в постройке института нам оказать будет крайне затруднительно.

– А как дорога на Одоев в этом поможет?

– А в Одоеве у нас неплохой кирпичный завод уже выстроен. Но пока уголь на него подводами возим, много кирпича он не дает, да и вывезти оттуда кирпич будет невозможно. А будет дорога – картина резко изменится…

– Но если вы все это будете по несколько раз перегружать…

– Да, это, безусловно, создает изрядные неудобства. Но узкоколейку мы можем строить без согласований с вами, да и, в крайнем случае, и без профессиональных путейцев ее проложить все же возможно. Если все же люди знающие нам на узкие места укажут, чтобы дорога без особых проблем работала…

– Вы, Александр Алексеевич… Вообще-то рабочие пути внутризаводские с министерством моим согласовывать не обязательно, а уж как таковые у вас на заводах прокладываться будут… Как я понял, вы готовы и нормальной колеи дорогу проложить из своих средств, если все согласования получите?

– Да.

– Ну, считайте, что уже таковое согласование получили, а я для вас путейца подыщу. Сам бы поехал, молодость вспомнить чтобы, но иных дел… Но если вы меня на открытие сей дороги пригласите, буду рад…

Саша тоже вернулся из Петербурга в состоянии весьма радостном, но вовсе не из-за того, что с дорогами и рельсами разобрался. Его в Петербурге успел отловить Аверьян Мартынов, и рассказал много нового и интересного:

– Вас, Александр Алексеевич, я теперь всю жизнь помнить буду доброту вашу и помощь великую.

– А поподробнее насчет моей доброты сказать можешь?

– С доктором Арвачевым мы поляков тех вежливо расспросили, те все в деталях рассказали… ну а Осипов мне наказать злодеев сильно помог: убивать мы никого, конечно, не стали, но детей у мерзавцев отныне не будет, доктор и в этом весьма преуспел.

– Ну, поздравляю. Теперь что, в отставку подашь?

– Побойтесь бога, Александр Алексеевич, я вам за помощь эту великую по гроб жизни не расплачусь! Но все старания приложу, и, надеюсь, у меня уже есть, чем вас порадовать. Опять же с Вениамином Силантьевичем мы и ваших татей расспросить смогли, те тоже интересного рассказали изрядно. А Николай Николаевич, записки наши изучив, сказал, что Державе Российской какие-то литовские национальные социалисты вовсе не нужны. Ну, не нужны так не нужны, сие понять и вовсе нетрудно. Бают, что толпой они в заграничные страны выехали и уж точно обратно в Россию не вернутся.

– А если из-за границы России гадить начнут?

– Через ту границу еще никто никому ничего сделать не сумел, ни плохого, ни хорошего. Как нам батюшка сказал, не в силах сие человеческих… а нам с Архипом грехи он отпустил.

– Так… какой батюшка?

– Да отец Киприан… полковой наш… раньше он в моем полку служил, а нынче… да вы не сумлевайтесь: он… Да он нам вообще помогал в деле: на попа-то точно никто не подумает, вот он на своей пролетке к нам их и возил беспрепятственно. У него тоже счет к шляхтичам этим, как он сам говорил, немалый.

– Не уверен я…

– Я, вашбродь, его тогда днями к вам пошлю: сами удостоверитесь. Да и поручик Рослов ему во всем доверяет. Ну а ежели что, то на меня все и валите: я за дела свои ответ нести готов. Долги раздал, каждому по заслугам выдал, прощение божье получил – так что душа моя чиста и спокойна. Но, опять же, вам в делах ваших завсегда помогать буду.

– Ладно, присылай ко мне попа. А насчет иных дел… я пока подумаю: что-то у меня расчеты не сходятся. А вот когда сойдутся… ты еще небольшую команду, человек так на двадцать подобрать сможешь? Из жандармов отставных или из солдат тамошних?

– А унтера годятся вам? Ежели да, то еще до Рождества команда готова будет. А средствов на это…

– Знаешь же, что получишь сколько надо.

– Знаю, но не посчитал пока. Я вам тогда телеграммой скажу, хорошо?

– Договорились. Порадовал ты меня, сильно порадовал. И премию я тебе сам определю, отказываться не смей! А теперь… теперь и другими делами займусь, многовато их накопилось что-то…