Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Глава 7

Велосипеды, как с рекламой не выпендривайся, все же товар сезонный, а моторы к ним – тем более, да и далеко на каждый владелец велосипеда будет себе мотор ставить. Поэтому уже в середине ноября пришлось производство серьезно подсократить: в Бранденбурге на складе уже около двух тысяч готовых моторов просто на складе лежали. Совсем останавливать производство все же смысла не было, но завод перевели на «сокращенный рабочий день» и одновременно на «неполную рабочую неделю». А чтобы рабочие, уже какого-то опыта набравшиеся, не разбежались, моторный завод (сборочный) Саша с Андреем решили расширить. Потому что с велосипедами все было понятно, но появившиеся мотоциклы расхватывались сразу же, как только их тамошний велозавод собирать заканчивал. Непосредственно с завода желающие обзавестись мотоциклом их забирали, а еще Ганс Тапперт сообщил, что почтовое ведомство очень хочет заказать две с половиной сотни мотоциклов и вроде в полиции тоже «средством передвижения» сильно заинтересовались. А эти конторы – потребители уже не «сезонные», и если их вовремя удовлетворить…

Тут главным было именно слово «вовремя»: патенты – это, безусловно, дело хорошее, но кое-кто вполне себе может на патенты начхать, а то и вовсе их (за определенную мзду) аннулировать. Так что нужно было кровь из носу почтальонов германских удовлетворить до наступления весны, а потом они – даже если конкуренты предложат что-то получше – уже поставщика менять не станут. Потому что кроме «цены приобретения» есть еще и «цена владения» – а чтобы затраты на обслуживание техники максимально сократить, нужно обслуживать технику именно однотипную. Валерий Кимович это прекрасно знал: например, американской полиции, чтобы отказаться от совершенно дерьмовых авто «Кроун-Виктория» и заменить их на автомобили хотя бы относительно приличные, потребовалось больше тридцати лет. Тут пословица «кто первый встал – того и тапки» срабатывала железно…

Но для расширения и модернизации завода нужно было довольно много всякого на этот завод завезти, причем изрядную часть оборудования (мелкого и недорогого) нужно было везти из России, так как иностранцы нужное просто не делали. Опять же, «традиционные поставки комплектующих», хотя и сильно сократились, но никуда не делись – но тут сокращение объемов сыграло дурную шутку. Поставки-то шли по железной дороге, но объемы были слишком уж малы для загрузки полных вагонов, и железная дорога часто их задерживала, дожидаясь какие-то «попутных грузов». Сами по себе задержки все же заранее предусматривались, но теперь, так как число отправляемых ящиков сильно сократилось, их периодически не отправляли просто потому, что более массивные (и более выгодные) грузы «пролезали без очереди». В принципе, если за сортировкой груза специально следить, таких неприятностей можно было и избежать – но сортировка отправляемого в Германию (и из Германии поступающего) шла в основном на станции в Ковно, а туда с каждым ящиком ездить было бы слишком уж накладно. Проще, да и дешевле было там отдельную небольшую контору организовать, и Саша, после обсуждения проблемы с Андреем, конечно, на рождественские каникулы поехал в сей славный (прежде всего своей бардачностью на дороге) город. Подходящего человека для работы в этой конторе парни нашли в Туле, так что Саше пришлось, кроме собственно регистрации конторы, заключить договор о жилье своему сотруднику – и на этом его деятельность там завершилась: выбранный начальник раньше работал каким-то (далеко не первым) помощником на грузовой станции Тулы и с предметом был знаком не понаслышке. Но вот все прочие дела он сам делал бы слишком уж долго, а Саша (уже освоившись в мире «неформальных платежей»), все оформил за неполных четыре дня. И в обратный поезд он сел в состоянии не очень даже легкого похмелья: ковненское чиновничество насчет выпить обладали изрядным опытом, так что перепить их все еще гимназисту по-хорошему не стоило бы и пробовать. Но что сделано, то сделано, к тому же по Сашиному заказу проводник на одной из ближайших станций приволок и капустки квашеной, и банку с солеными огурцами. Так что в Тулу он вернулся уже в состоянии вполне человеческом – и сразу же с вокзала отправился в гимназию «замаливать грехи»: к началу занятий он все же опоздал на два дня. Правда, грех удалось замолить в течение буквально пары минут: он выложил на стол классного учителя (преподавателя литературы) несколько книг, ранее в библиотеки гимназии отсутствующих, и объяснил опоздание тем, что стоя в очереди за ними он просто отстал от поезда, а затем ему пришлось долго разыскивать «уехавшие без него вещи».

Строго формально эти книги даже взяткой нельзя было назвать: три четверти книжного фонда гимназической библиотеки и состояли из подобных «пожертвований», так что парень просто получил «устное порицание» – и горячую признательность от остальных гимназистов: привез-то он несколько томов популярного среди молодежи (и взрослых) Жюля Верна. На французском, но в гимназии три четверти учащихся на это даже внимания не обратили…

Андрей в гимназию вернулся еще через три дня, так как на каникулах он занимался работой очень непростой: он сманивал будущих выпускников Казанского университета в свою компанию. В целом у него все задуманное получилось, и даже чуть больше задуманного: он семерых будущих химиков уговорил после получения дипломов перебраться в Богородицк. Вот «прощение» ему обошлось много дороже, чем Саше, но сам он это убытком точно не считал: еще даже не зная о возможном своем опоздании он заказал на какой-то казанской фабрике новые кресла для актового зала гимназии. Просто так, чтобы «в гимназии помнили, что он тут учился». Но две сотни дубовых кресел с обивкой из вишневого бархата на педсовете решили счесть достаточным извинением и Андрей даже устного порицания не получил.

И парни опять приналегли на учебу. Вдвоем, помогая друг другу осваивать новые знания. Андрюша, правда, удивлялся, что Саша, помогая ему разобраться с математикой и физикой, вообще в учебники не заглядывал – но раз знания усваивались, то он по такому поводу вообще не переживал. И не интересовался тем, как у товарища получается так ловко всякое интересное придумывать, особенно насчет моторов и об их применении. Ну и вообще обо всем, что с моторами хоть как-то связано.

А «придумывать» Саше приходилось много, ведь деньги ему были нужны на самом деле огромные – а пока что он иного способа их получить не видел. Но гораздо больше ему приходилось «придумывать» не в части «новой техники», а в плане «обеспечения производства сырьем и материалами». Потому что изготовить даже несколько сотен мотоциклов было бы и несложно, но тут имелись некоторые именно «логистические проблемы». Потому что мотоцикл – штука замечательная, но вот без колес он почему-то ездит крайне паршиво. А для изготовления колеса (точнее, комплекта из камеры и шины для такого колеса, сами-то колеса немцы и без него прекрасно делали) требовалось примерно полтора килограмма каучука. Точнее, ровно четыре фунта (русских фунта), а получать каучук становилось все труднее и труднее. Валерий Кимович в принципе знал, как проблему решить, но пока что он считал, что «альтернативу» внедрять еще слишком рано. И пока нужно было пользоваться тем, что уже есть. Но и этим можно было пользоваться лишь тогда, когда «то, что есть», уже имеется – а если этого вообще нет…

Совершенно случайно он узнал, что один из Мишиных знакомых собирается в ближайшее время покинуть Россию и перебраться за океан, так что он – снова «отпросившись на три дня с занятий», съездил в Москву и с потенциальным эмигрантом провел долгую и интересную беседу. Валерий Кимович после завершения разговора остался в уверенности, что он смог бы довольно легко отговорить парня от этой идеи, но так как в данный момент это ему было совершенно не нужно, он просто обговорил «перспективы дальнейшего делового сотрудничества». Простые: в США приобрести практически любые количества каучука было крайне несложно (при наличии, естественно, денег), а когда он умножил довольно скромный процент комиссионных на планируемые потребности и предложил парню выплатить ему вполне определенный аванс, счел проблему «практически решенной». Не сразу, но так как эмигрировать его собеседник собрался уже в феврале (и даже билет на пароход успел купить), то почти наверняка уже к лету (то есть к самому пику продаж) проблем с сырьем по этой части уже не будет.

По каучуку не будет, с серой дела обстояли еще проще, некоторые (но уже чисто технические, и тоже вполне решаемые) вопросы оставались относительно сажи, так что сам Саша переключился на «изобретение автомобиля». И вот это оказалось задачей крайне непростой. Потому что Валерий Кимович на самом деле чуть ли не с закрытыми глазами илг разобрать и обратно собрать машину – но мог он это проделать с одним-единственным автомобилем: Тойотой-Кэмри восемьдесят девятого года. Причем не с любой Кэмри, а исключительно с авто японской постройки, так как те, что делались в США и в Мексике, довольно прилично от японской отличались. Но дело была даже не в конкретной модели: тот автомобиль, про который Саша теперь «знал всё», на современной технологической базе построить было невозможно в принципе. И даже один мотор для этой машины изготовить было нельзя, несмотря на то, что блок цилиндров там был чугунный, а алюминий для крышки все же изыскать было теоретически возможно. Но вот сделать хоть что-то похожее на электронную систему управления зажиганием или впрыском топлива – сейчас даже подумать об этом было бы признаком тяжкого умственного расстройства.

А так как Саша подобным расстройством не страдал, он стал придумывать нечто, что имея нынешнее оборудование, можно было заставить ездить по дорогам без помощи гужевой тяги. Причем не превращая «средство передвижения» в ту самую «роскошь» – а решение этой задачи почему-то давалось особенно непросто. Первый вариант автомобиля (пока еще голого шасси) Саша изготовил, поставив для передачи вращения на колеса ШРУС, что было очень естественно. То есть выглядело естественно для человека из двадцать первого века – но вот в конце девятнадцатого оказалось, то ШРУС в производстве обходится чуть ли не дороже всей прочей комплектации машины. Ну, почти всех остальных деталей. Так что пришлось «перейти на кардан», но и это полностью проблему не решило. Потому что изготовленная гидравлическая коробка-автомат побила все рекорды стоимости: с ней автомобиль должен был получиться раз в десять дороже, чем без нее – а Валерий Кимович просто не знал, как делались (будут делаться) механические коробки. Хорошо еще, что нашлись и другие энтузиасты автомобилестроения: когда Саша прокатился на получившемся агрегате по двору (на улицу он на нем выехать все же не рискнул, и вовсе не из-за того, что стеснялся «несовершенства дизайна»), присутствующий при поездке Миша Горохов, выслушав Сашину жалобу на судьбинушку горькую, на следующий день съездил а альма-матер и вернулся с двумя приятелями, рьяно взявшимися за решение проблемы.

Хорошо, когда делом занимаются профессионалы: студенты буквально за полтора месяца разработали (а по их чертежам рабочие изготовили) «нормальную» механическую коробку передач, с тремя скоростями вперед и одной назад. Причем коробку они придумали (правда, после некоторых, хотя и точно «непрофессиональных» Сашиных советов) с синхронизатором – и в мае новое шасси с гордыми донельзя «конструкторами» прокатилась по центральной улице Богородицка. А через две недели уже готовая машина была погружена на железнодорожную платформу и в сопровождении Александра Алексеевича отправилась в далекую Германию. Предварительные расчеты показали, что заводик таких машин сможет производить по штуке в день (если все заказываемые на других заводах комплектующие будут вовремя поступать). Но так как все детали коробки заказывались на оружейном заводе, руководству которого были обещаны авто «из третьего десятка», вроде бы срыва поставок не ожидалось.

И самым интересным тут было то, что заводское начальство машины должно было не бесплатно получить, они были готовы заплатить на них полную (и весьма нескромную) цену. Как, впрочем и довольно много прочего люда: все же в Туле не особо бедных граждан было достаточно. Однако Андрей и Саша решили, что «в первую очередь нужно удовлетворить потребности европейцев» – правда, решили они так вовсе не потому, что хотели соотечественников обидеть или считали, что те же немцы «более достойны». Тут опять должен был сработать фактор «первого в очереди за тапками», а «для своих» – отдельным (и очень настойчивым) купцам Саша дал очень исчерпывающее пояснение:

– Мы авто сделали наверняка с кучей недостатков, так пусть немцы все эти недостатки на себе испытают, нам расскажут, что в машине плохо, мы их исправим – и тогда уже начнем нашим людям их продавать. Так как своим мусор подсовывать не по совести будет…

Ну да, недостатков в машине было чуть больше, чем дофига, по мнению Саши она в основном из недостатков и состояла. Однако она самостоятельно ездила и на ровной дороге, как показала поездка из Берлина в Бранденбург, легко разгонялась километров до сорока в час. Точнее сказать было невозможно: в машине не было ничего, даже издали спидометр напоминающего и Саша скорость по километровым столбам замерял. Точнее, сидящий с ним рядом (и периодически замирающий от ужаса) Ганс Тапперт, отмечающий время пробега между столбами по секундной стрелке часов. А захваченный в качестве «полезной нагрузки» репортер газеты «Берлинер Альгемайне Цайтунг» казалось вообще от страха глаза не открывал. Но это так Саша думал, но то ли немеу глаза все же открывал, то ли просто внимательно слушал, что дрожащим голосом говорил Саше Ганс – но на следующий день в газете вышла статья, в которой было черным по белому написано, что в поездке машина разгонялась до скорости свыше пятидесяти километров в час. И что она легко проехала без дозаправки из Берлина в Бранденбург и обратно, причем по завершении поездки в машине оставалось еще достаточно бензина, чтобы ее повторить. А конце статьи говорилось, что газета договорилась о приобретении двух таких автомобилей, «поскольку не существует более удобного и быстрого способа репортеру попасть на место любых интересующих читателей событий» (что было правдой, в части договоренности о покупке), и указывался адрес, куда заинтересованные в приобретении этого «самого совершенно средства передвижения» могут обращаться за заказом машины. И даже попробовать на ней проехать (уплатив за поездку всего лишь одну марку)!

Еще в заметке указывалась и запрашиваемая цена, но она народ вообще не смутила: все же двенадцать тысяч марок за «невероятный престиж» – сумма не особо и грандиозная. В принципе, навару с одного автомобиля получалось немного, ведь собираемые «на коленке» машины пока вроде выходили по себестоимости немного за четыре тысячи рублей – но сам факт появления этих машин сразу задавал довольно высокую «планку качества», из-за чего толпы нынешних «самодельщиков» с гарантией пролетали «мимо рынка». Просто потому, что все их творения (а по Европе уже несколько «автомобилей» катались) теперь выглядели как дешевые любительские поделки, использовать которые в целях передвижения приличному человеку не пристало. Саша был готов свои авто и по себестоимости продавать, и даже в убыток – но Андрей его все же отговорил. Парень лучше знал менталитет нынешних людей, и Саша решил, что он в конечном итоге прав…

А сам он, в течение недели подписав контракты на два десятка автомобилей, со спокойной совестью отправился обратно в Тулу. И ехал он туда из Германии в состоянии глубокого умиротворения: выпускные экзамены в гимназии он (как и Андрей, и все прочие одноклассники) успешно сдал в конце мая и впереди у него была только спокойная и неторопливая работа. Андрей сейчас готовился поступать в Московский университет, а сам он никуда идти учиться пока не собирался: других дел было слишком уж много. И некоторые из них откладывать точно не стоило…

Александр Александрович, выслушав рапорт генерала Шебеко, слегка поморщился, но вовсе не от услышанного: опять спина заболела. И Николай Игнатьевич это понял сразу, как только император ответил:

– Да уж… если бы злодей сей сам ко мне явился и покаялся, я бы ему награду какую выдал. Часы золотые от императора с надписью, а может и орден какой… но потом бы все равно повесил: все же негоже чиновников ясным днем прилюдно стрелять. Да и матушка моя казусом сим весьма недовольна, так что вы уж постарайтесь злодея разыскать.

– Боюсь, Ваше Величество, что в этом деле мы не преуспеем: никто ни выстрела не слышал, и никого никто не видел. А стрелок да, знатный был: по исследованию, стреляли скорее из новой винтовки, и выстрел был не менее чем с версты, а то и поболе – но ведь попал злодей, куда метил – а такое проделать не каждому дано. И, понятно, человек сей не только стрелять, но и скрываться наверное обучен неплохо.

– Это-то понятно, но… – император понизил голос и тихо произнес: – Я с ее величеством ссориться не желаю по такому пустяку. А в царстве нашем злодеев, пожизненной каторги заслуживших, ведь немало, так ежели какому пообещать срок оставить лет в десять, ежели в злодеянии сознается… А вот кто заказ такой сделал, понять, вы верно заметили, ну никак не выйдет: его же дворянское собрание уже трижды просило с должности отставить, а уж от мужиков на его жалоб было и не счесть. Так что только в уезде врагов, на подобное способных, он нажил… да, почитай, весь уезд в них числится. Так что, господин генерал-лейтенант, сроку вам на расследование дается месяц, и вы мне злодея назовите. А ежели тот даже на знает личность злодеяние сие запросившего, так на то воля божья. И… все, на сегодня с этим закончим…

Мимо Ковно по дороге из Берлина проехать было можно, и даже лучше было ехать через Варшаву и Петербург, но если есть нужда заехать по дороге в свою же «транспортную контору», то лучшего выбора было трудно подобрать. И Саша заехал, ведь теперь ему требовалось отдельно проследить за поставками из Германии каучука да изготовления автомобильных шин и прочих необходимых мелочей. Действительно мелочей, но весьма в производстве авто важных – так что он в конторе и на складе провел почти полтора дня. И нашел в делах некоторый беспорядок, оттого ему и пришлось слегка своего «железнодорожного агента» мордой по столу повозить. Впрочем, проделал он это, обид сотруднику не нанеся, а просто указав ему на те моменты, где тот немного ошибался и попросил на эти детали работы впредь больше внимания обращать. Тот с выговором вполне был согласен, поскольку часто сам на склады не ходил, в просто принимал отчеты работавшего там кладовщика и двух грузчиков – так что то, что управляющий компанией лично склады все же проинспектировал, в конечном итоге счел делом совершенно верным. А так как замечания Александра Алексеевича исключительно точно отражали действительное положение дел (в отличие от отчетов кладовщика, который все же больше по безграмотности мелкие ошибки допустил), он все замечания учел и уже сам лично складские запасы перепроверил, макнул мордой в грязь того кладовщика (уже на возможные обиды внимание не обращая), дал указания, как впоследствии подобных ошибок не делать, пригрозив кладовщику суровыми карами, а Александру Алексеевичу пообещав, что далее ничего подобного уже не повторится. И про себя посетовал, что заставил столь большого начальника все день заниматься ерундой…

Но он был совершенно убежден (и в том был готов на Библии поклясться), что господин Волков ни на минуту не оставался вне его сопровождения. Но поклясться-то он мог, однако это действительности соответствовало не очень: Саша все же выкроил минут двадцать, чтобы отойти незаметно в сторонку. А отойдя, он вытащил из портфеля две немного странных железяки, соединил их меж собой, а «затем использовал их по назначению». Использовал небольшую, легко разбирающуюся на части винтовку с интегрированным глушителем (его Валерий Кимович повторил по образцу глушителя от «Винтореза») – и «страна потеряла» Петра Аркадьевича. После чего, чем Саша был абсолютно уверен, половина населения Ковенского уезда вздохнула с облегчением, а местное дворянство наверняка устроило тихий праздник, опустошив не один ящик шампанского.

Потому что его все ковенские дворяне и ненавидели, и презирали до глубина души: Петр Аркадьевич был единственным «уездным предводителем» из четырехсот семнадцати, занимавших эту должность по всей России, кого никто не выбирал: его император на выборную должность назначил. По просьбе императрицы: ведь этот проныра «прикрыл» собой распутство любимой ее фрейлины. И это бы было терпимо, но сей… недостойный мужчина пытался в делами в уезде заправлять, причем в обход всеми уважаемого губернского предводителя. Опять же, прикрываясь супругой своей (которую в уезде, да и в губернии мало кто словом неприличным не обзывал), а теперь и дамочку ту скорее из губернии вообще вышлют, и уж точно никто хозяйство губернское в разор не пустит.

И вроде бы ожидания Сашины оправдались: ни в Петербурге, ни в Москве о скоропостижной и не очень естественной смерти некоего провинциального чиновника ни в одной газете напечатано не было. Но все равно он, приехав домой, очень интересный ствол (длиной-то в полтора фута всего) в кунице сразу же «использовал по назначению» как заготовку для чего-то нужного. И, закончив с этим делом, подумал, что скорее всего на этот год неприятная часть его работы исчерпалась. Ну, почти: уже перед тем, как он собрался идти спать, в комнату к нему с радостным воплем ворвался Андрей:

– Саш, пришла телеграмма от Райхенбаха: нас, то есть тебя… то есть его пригласили на какую-то выставку международную, автомобиль наш там показать. Ты как, готов в Цюрих прокатиться на недельку?