Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

Глава 26

Саша успел до кончины императора именно начать несколько важных дел, которые – по законам Российской Империи – новый царь отменить уже не мог. Полковник Оловцев указом Александра III был пожалован званием генерал-майора и назначен командующим военно-инженерной дивизией – и его саперы приступили к постройке ГЭС в Александровске-на-Оби. То есть начали пока что на берегу ямки копать и размечать место под строительство будущей плотины, и этим занималось человек тридцать от силы всего – но официально стройка уже началась.

Еще началась стройка новой электростанции в Порт-Артуре и в Дальнем, а так же был заложен новый завод в Чите и верфь в Хабаровске, и – хотя все эти стройки были сугубо «казенными» и выстроенное тоже должно было стать казенной собственностью – подрядчик на всех стройках был назначен один: компания «Розанов и товарищи», а директором всех этих новых строек был назначен уже тайный советник Александр Волков.

В Кузнецке заработал еще один завод по производству рельсов, и на нем были поставлены сразу два новых прокатных стана, причем станы эти были уже полностью отечественными. Правда князь Хилков относительно этого «крупного достижения отечественного машиностроения» Саше высказал свое мнение насчет того, что американские были бы и дешевле, и производительнее почти вдвое, но высказал он это «в нерабочее время», за ужином, прошедшем в Петербурге после очередного совещания у императора, и Саша ему объяснил, почему стан не был куплен за океаном:

– Вы, Михаил Иванович, в критике своей как бы и правы, но по факту сильно ошибаетесь. Да, янки стан сделали бы и дешевле, и поставили бы мы его быстрее. Но, во-первых, нам пока более мощные станы просто не нужны, мы для них стали наварить не успеем. А во-вторых, те станы, что наши инженеры выстроили, дороже получились только потому, что инженеры наши просто еще не научились станы проектировать мощнее и дешевле. Но они получили опыт, а теперь, посмотрев на то, что они сделали не так, смогут и получше американского стан разработать. Нк а третье – хотя я бы этот фактор на первое место поставил – у нас станы эти работают на электрических моторах, а не на паровых, как у заокеанцев. А в результате на самом стане нынче трудятся по двадцать человек в смену, а не по полторы сотни – а как у нас в России дела обстоят с рабочими квалифицированными, вы и сами прекрасно знаете. По сути лишние деньги я отдал нашим инженерам за то, что они мне на будущей зарплате рабочим кучу денег сберегли.

– Ну да рабочим-то оклады все ж невеликие, на этом вы переплаты никак не вернете.

– Я их уже возвращаю, и не на зарплате, а на том, что станы уже работают: так как рабочих нужно куда как меньше, компания на два стана рабочих хоть с трудом, но все же нашла. А вот даже на один американский мы бы просто еще не смогли рабочих набрать. Да и в конце-то концов, вам-то какая разница? Вы с завода рельсы получаете, причем по прежней весьма низкой цене, дорога из-за этого куда как быстрее прокладывается… Кстати, а до Порт-Артура когда у вас рельсы дотянутся?

– Вот ведь вы какой любопытный! Не знаю, и вам того вообще никто не скажет. Разве что Федор Густавович: он вроде выделил определенные средства на закупку рельсов в Америке. Если слухи сии верны и рельсы мы в Америке закупим на дорогу от Порт-Артура до Мукдена, то, глядишь, уж через год модно будет туда по рельсам проехать, а нет – вы же всяко рельсов больше, чем делаете уже, сделать не сможете.

– А вот в этом я совершенно не уверен… хотя вы все же правы: в следующем году рабочие Розанова могут хоть наизнанку вывернуться, но рельсов им больше не выделать.

– Как вы сказали, наизнанку вывернуться? – рассмеялся Михаил Иванович. – Смешно у вас получилось… а вот что император запретил МПС рельс покупать дороже, чем по рублю за пуд, уже не смешно. Да и вам, боюсь, скоро не до смеха будет: господину Тернеру кто-то уже доложил, что Вифлеемские рельсы с доставкой в Порт-Артур по сорок семь копеек пойдут, как бы он все закупки рельсов не распорядился в Америке теперь делать. Ведь на дорогу-то от Порт-Артура до Мукдена всего-то перевезти рельсы на десятке пароходов выйдет, а это, как ни крути… как бы он не распорядился и подкладки под рельсы, и костыли в Америке закупать. Ваш-то рельс куда как лучше, но расход-то на дорогу для казны весьма велик, тут и копейка на пуд более чем заметна выходит.

– Федор Густавович, хотя все его сильно не любят, интерес казны государственной все же блюдет строго, и, я смотрю, в займы к иностранцам не залезает. А потому закупки за границей позволяет только на те деньги, что Россия с зарубежных продаж выручает, а таких доходов на дорогу всяко не хватит: он же лучше всех знает, сколько денег страна тратит на постройку своих заводов.

– Это тоже верно… но вы-то, почитай, почти все заводы строите не средства иностранные… я с ним давеча говорил, и он сказал, что понять никак не может: где вы кредиторов-то таких… в общем, таких нашли?

– Ну нашел и нашел…

– А вы с них каких-то еще денег, ну, чтобы рельсов у американцев побольше закупить, выпросить не сможете?

– Рад бы, Михаил Иванович, но они денег-то мне и вовсе ни копейки не суживают. Только станки всякие, сырье, товары кой-какие дают, да и то не на продажу, а на доделку. И расплачивается Андрей Розанов с ними, по сути дела, трудом наших рабочих – и лично меня это устраивает. Но устраивает лишь потому, что рабочие наши труд свой не одних иностранцам продают, но и для России изрядную его долю тратят. Те же, вон, станы рельсовые сделали, да и много уже чего, за что Андрей иностранцам денег уже не должен отдавать.

– Это верно… но вы же сейчас сами вон уже сколько всего выделываете, так зачем же новые займы-то берете?

– Чтобы еще больше для своей страны самим делать: если иностранцы готовы это оплачивать, то нужно быть дураком, чтобы от такого отказываться. А Андрей совсем не дурак…

Андрей был совсем не дурак: он, кроме того, что получил в университете диплом с отличием, сумел выкупить целиком Кыштымский горный округ. Правда, активно используя «административный ресурс»: владеющие округом наследники купца Растогруевы влетели на очень серьезные убытки из-за отказа казны приобретать у них железо «по повышенной цене» и решили (поскольку горные округа дробить закон не позволял) превратить его в акционерное общество с тем, чтобы привлечь «дополнительный капитал». Необходимость в «дополнительном капитале», причем срочная необходимость возникла потому, что нужно было срочно вощврашать ссуду на три четверти миллиона рублей, взятую владельцами округа в Тульском промышленном банке, который в связи с невозвратом кредита в срок начал дело о банкротстве всего округа. Однако комиссия Минфина (направленная туда по запросу банка) в учреждении такого отказала, поскольку инспекция финансистов, направленная туда министром Тернером (и усиленная людьми Вячеслава Константиновича) выявила в управлении округом «массовое нецелевое использование средств» – то есть просто средства кредита там тупо разворовали, а так же пришла к выводу, что в округе вообще при сохранении нынешнего управления и все новые поступления разворуют. А потому просто предложила попросту округ продать «ответственному инвестору». А так как император насчет «инвесторов» в горной промышленности указ давно уже издал, весь округ достался Андрею за семьсот пятьдесят тысяч рублей (по сути дела, он округ получил за этот самый кредит, ведь банк-то принадлежал как раз компании Андрея) – правда, с обязательством в развитие округа вложить весьма приличные средства.

Это приобретение могло создать Андрею много довольно высокопоставленных врагов, но мелкая деталь, заключающаяся в отправке бывшего управляющего округом на «пожизненную каторгу», этому все же воспрепятствовало. Скорее всего, лишь на время – но пока народ в Петербурге особо не возникал. А вот у властей сомнений в том, что «вложения в развитие округа» будут, вообще не было: так как компания Розанова уже была владельцем нескольких банков (причем один – Русско-китайский – был одним из крупнейших в стране), то всем было понятно: найти пять-десять миллионов на такое дело компания сможет легко…

А еще Андрей (правда, сам узнав об этом ценном приобретении только к Рождеству) выкупил у владивостокского купца Юлия Бринера концессию на рубку дерева. Это приобретение все же выглядело несколько сомнительно – но вот инженеры компании считали иначе. Потому что действующее сейчас практически во всем мире правило «один топор, одни мужик, одно дерево в день» стремительно устаревало: по заказу Александра Алексеевича эти инженеры уже разработали и даже изготовили несколько «электрических цепных пил», и с такой пилой тот же мужик мог за день и два десятка деревьев свалить, особо не напрягаясь. А то, что для работы такой пилы еще и электростанция требовалось, проблемой уже не стало: другие инженеры разработали небольшую, по-настоящему «переносную» электростанцию с бензиновым мотором мощностью в пять киловатт, чего хватало сразу на три таких пилы.

Так что к моменту смены императора Саша успел очень неплохо подготовиться. А «в подарок новому» он уже подготовил к пуску сразу три новых ГЭС: первая станция на Вокше (получившая название «имени императора Алексанра III») была почти готова, там уже заканчивался монтаж первого агрегата и от нее уже была выстроена ЛЭП до Выборга (а линию от Выборга до Петербурга должны были уже летом выстроить), а две ГЭС на Мсте даже начали потихоньку электричество производить, правда, пока там работали «генераторы для собственных нужд», всего лишь мегаваттные. Правда на одной (верхней, «Предпорожской»), всего два таких мегаваттных генератора и было запланировано, но сам факт того, что электростанции заработали, был очень важен. Тем более важен, что вторая – поставленная после «Большого порога» – получила название «станции имени Великого Князя Сергея Александровича», с которым уже согласовали проект проведения ЛЭП от Мсты через Тверь до Москвы – а ВК на племянника все же имел, согласно тому, что об этом помнил Валерий Кимович, очень большое влияние. И Саша вовсе не считал «неприличным» раздавать подобные «взятки» властям предержащим: раз уж это было в нынешнем времени делом неизбежным, то и переживать по этому поводу не следовало. А такие «мелкие знаки внимания» сильно помогают все же задуманное реализовать, причем практически «бесплатно». А ведь задумано-то было очень немало, а вот времени на исполнение задуманного оставалось крайне немного.

Хорошо еще, что получилось хотя бы для «инженерный войск» орудие нормальное начать производить. Причем так, что никто даже не поинтересовался «а кто все это придумал-то», потому что, по большому счету, никто ничего и не придумывал. Ну, почти не придумывал: Саша купил (причем очень даже дешево) лицензию на производство винтовки у одного талантливого мексиканца. Винтовка конструкции генерала Мондрагона была настоящим переворотом в деле производства стрелкового оружия: в ней – впервые в мире – использовалась автоматика, работающая на принципе отвода газов из ствола. Но Саше все же кое-что в этой винтовке на совсем понравилось, и прежде всего ему не понравился патрон. Винтовку мексиканский гений разработал под так называемый «мексиканский маузер», то есть под разработанный немцами патрон семь на пятьдесят семь миллиметров. И если тяжелая одиннадцатиграммовая пуля у Саши вопросов не вызвала, то вот гильза его точно в восторг не привела. Суровый тевтонский гений гильзу разработал под кордит, а в России сейчас больше в ходу был порох пироколлоидный, более мощный – и инженеры-оружейники, просчитав баллистику пули, гильзу на четырнадцать миллиметров укоротили, к тому же и сделали ее на миллиметр потоньше. Вроде пустяк, то теперь такую гильзу получалось вытягивать вообще из дешевенькой стали, а на то, что пулей с новой гильзой слона было невозможно завалить в лоб с расстояния в полкилометра, Сашу уж точно не волновало.

И завод успел произвести уже пару сотен таких винтовок под новый патрон (теперь в магазин уже влезало по двенадцать патронов) – чему господин Волков очень порадовался: сама по себе винтовка отличалась исключительно высокой точностью стрельбы, ее во время Отечественной войны немцы в качестве снайперской использовали очень активно. Но вот конструктивно все же винтовочка оказалась слишком уж непростой и в эксплуатации довольно капризной, так что Саша предложил ее «несколько упростить». А так как военный переводчик из оружия хорошо знал только некоторые модели пистолетов и кое-что из «самого простого оружия», его предложения инженеры просто высмеяли: ну что может такого умного сказать человек, кроме гимназии ничего не окончивший…

Но у Саши был очень веский аргумент, смешки мгновенно приглушивший: он же этим инженерам зарплату платил. И платил зарплату очень даже не маленькую, а и все прочие блага эти ребята буквально из его рук получали – так что они побухтели, поворчали – но все же Сашино предложение реализовали. После чего дружно решили, что больше они не будут работодателя на смех понимать: за такие премии можно и автоматическую спиночесалку разработать.

Так на заводе начал выпускаться «автоматический карабин Мондрагона-Волкова», хотя от мексиканца в нем остался лишь поворотный затвор и общая идея автоматики на отводе газов. А с пистолетом (на этот раз калибром в восемь миллиметров, то есть все же довольно распространенным) получилось еще проще: Саша для производства просто передал изготовленный им еще семь лет назад пистолетик, так что все просто решили, что «повторяют нелицензионно» что-то давно уже выдуманное…

Николай, став царем, никаких резких движений не предпринял. Все последние назначения отца отменять не стал, «любимчика» его – коим считался все же Андрей Розанов – «угнетать» не начал. Да и, строго формально, до коронации он полновластным «хозяином земли Русской» не был, так, «исполняющим обязанности» разве что. Да и то, что в стране какой0то порядок все же настал, его вполне удовлетворяло – разве что он постарался «немного сократить» расходы бюджета, да и то довольно странным способом: изрядную часть расходов на «народное образование» он просто переложил на земства. Но Саше это даже понравилось: теперь для открытия новой начальной школы в лбом городе было остаточно это в уезде согласовать (а в деревнях – так вообще в волости), так же модно было без особых проблем открывать и новые (частные) гимназии и тем более реальные училища. А ремесленные училища даже согласовывать нигде уже не требовалось – а в частных учебных заведениях даже программу обучения можно было «по усмотрению учредителей» устанавливать. Правда, для получения права выпускникам тех же гимназий и реальных училищ поступать в государственные ВУЗы все же требовалась аттестация заведения в Министерстве просвещения, но ведь можно было людей учить и без выдачи им дипломов «государственного образца» – особенно, если выпускники поступать будут в институты тоже не государственные…

Единственным обязательным предметом во всех учебных заведениях был Закон божий, но тут уже вопрос можно было решить «на местном уровне», а как договариваться с нынешними попами, Саша уже знал. Нет, он не собирался этот предмет саботировать и принуждать попов заниматься профанацией, напротив, Валерий Кимович искренне считал, что на нынешнем этапе «народного образования» Закон божий может быть крайне полезным. А если его слегка так совместить с преподаванием истории древнего мира, то просто «расширение кругозора» учеников будет очень хорошим делом.

Но это все же в будущем, а пока нужно было хотя бы основы для предстоящей (и очень непростой) работы заложить. И основы стали закладываться довольно далеко от Тулы и Москвы: отправленная прошлым летом небольшая геологическая экспедиция «случайно» обнаружила «неподалеку от пути Китайской Восточной железной дороги» довольно неплохое месторождение железной руды. И концессию на постройку там «железоделательного завода» Саша успел получить еще при прежнем императоре, а теперь ее требовалось должным образом обустроить. Пока что лишь в малой степени: там было решено выстроить одну домну на шесть тысяч четыреста футов объемом. Пока – только одну и «маленькую»: там ведь и людей не было почти, и уголь в заводу нужно было вощить издалека. Но в Горном департаменте решили, что иметь нормальный металлургический завод «за Байкалом» все же необходимо, и уже Николай подписал постановление о предоставлении строящемуся заводу всех положенных в таких случаях привилегий: освобождению на пять лет от налога на добычу руды, освобождению компании (только в тех местах) от налогов на землевладение и – если вдруг там в самом деле город появится – от налогов уже квартирных. На самом-то деле все эти налоги были вообще копеечными, но такой указ все же обеспечивал компании определенный статус. И давал дополнительные права на приобретение новых земель для промышленных целей, причем «обеспечение заводов продовольствием» тоже считалось целью совершенно «промышленной»…

Правда, пока лишних денег у компании Розанова вообще не было: подрядившись на обустройство Кругобайкальской дороги, все именно «свободные» деньги компания на это строительство и тратила. Дорогу-то она строила там «за свой счет», с последующей оплатой «транспортными услугами», но с очень сильно уж «последующей». А так как Валерий Кимович в общих чертах представлял, где проходила такая дорога в его время, рабочие одновременно с прокладкой туннелей вдоль берега озера еще потихоньку ковыряли горы возле поселка Култук, благо никто вообще не спрашивал, зачем они там это делают.

Все же аммонал – штука очень полезная в горных работах, а электрический отбойный молоток в режиме перфоратора даже в гранитной скале пробивал метровый шурф всего за сорок минут. И Саша считал, что если работать остаточно усердно, то «он успеет» – а успеть он хотел достроить непрерывную дорогу до… хотя бы до того же Порт-Артура. Потому что до Владивостока поезда уже пошли, правда с «пересадкой» на Байкале, но доехать или груз какой перевезти стало уже возможно. Дорого, долго – но хоть что-то – но если вдруг война начнется, то дорога эта серьезно помочь не сможет. А ведь всякие случайности произойти могут, и никто не гарантирует, что дорогу достроить все же получится…

Впрочем, солдаты тот же Байкал и пешком пересечь смогут, или по берегу его обойти. А с грузами… если их нет возможности подвезти, то, очевидно, нужно все необходимое на месте сделать. То есть нужны соответствующие заводы, правда, пока было совершенно непонятно, где для завов сырье брать, но и эта проблема в принципе решаемая. Руда – да, ее неподалеку от Борщи накопать модно, уголь… с углем сложнее, но в Забайкалье и прекрасный уголь уже был найдет. Дорогу-то до Сретенска проложить успели, еще до того, как КВЖД строить догадались – с от этой дороги до той же Букачачи и было-то меньше двух сотен верст. Сильно меньше, а если особо не выпендриваться и быстренько там кинуть узкоколейку, то для Забайкальского металлургического угля навозить проблемой точно не станет. Вот только рельсы…

С рельсами в России было, ко всеобщему удивлению, совсем кисло: Юз цены не скидывал, а так как казна у него по такой цене их покупать не собиралась, то он их выпуск и вовсе прекратил. Другие промышленники тоже это дело как-то дружно забросили, разве что парочка заводиков в Царстве Польском из еще потихоньку выделывали – но их продукция там же и потреблялась полностью. Вячеслав Константинович был абсолютно уверен, что тут дело объясняется картельным сговором, но доказательства пока предъявить не мог, так что основным поставщиком рельсов остались лишь заводы Андрея, и их уже стране сильно не хватало. Собственно, по этой причине и на дорогу до Мукдена было решено рельсы у американцев закупить. Модно бы и больше их приобрести, тут даже и пошлины все заплатить не жалко – но пока КВЖД не дотянется до Харбина, пользы от завоза чего угодно в Порт-Артур не было ни малейшей.

Почти не было – и ровно до той поры не было, пока Саша не пожаловался на «горькую судьбинушку несчастного сиротинушки» Михаилу Ивановичу. Но министр путей сообщения в этих самых путях все же понимал «профессионально», и, Сашу внимательно выслушав, сделал довольно необычное предложение:

– Я вам вот что предложить могу, а уж примете ли вы его или нет, то дело, конечно, ваше. Если компания господина Розанова в МПС новый договор заключит, на поставку, скажем, металла для постройки мостов железнодорожных, я могу…

– Так нет у нас металла, его на рельсы не хватает!

– А вы дослушайте: договор я предлагаю заключить, скажем, авансовый: вы через год поставите железным дорогам шесть с половиной миллионов пудов стальных профилей, в течение двух или даже трех лет поставите. С этого нового завода, что вы возле Борщи строить затеяли. А чтобы мы металл-то получили, министерство – за ваши деньги, конечно – закупит рельсы у Вифлеемской компании, под узкоколейную как раз дорогу, двенадцатифунтовые. Сколько вы там, говорите, путей-то проложить нужно? Полторы сотни верст? Вот МПС столько рельсов и закупит, и отправит через Владивосток как раз в Борзю, или куда вам их везти-то надо? В Сретенск? Вот туда и доставим. Рельсы-то эти, по сути, пойдут как раз на нужды КВЖД, то есть пошлинами облагаться не будут…

– Вы, Мищаил Иванович, просто благодетель…

– Да полноте, тут из нас двоих кто благодетельнее будет, это еще посмотреть надо: с вашими-то ценами на рельс казна столько уже средств сберегла…

– А я и не спорю, просто интересуюсь, где подпись-то ставить. Правда, я в Бетлехем Стил никого не знаю…

– А вам и знать никого там нуждочки нет. А нас в Вифлееме агент всяко сидит, я ему телеграфирую – в он уж сам все сделает. А уж с какого завода вы потом министерству сталь поставлять станете, я смотреть и вовсе не стану: сталь-то она везде одинаковая.

– Тогда у меня будет контрпредложение. Точнее, не совсем «контр»: металл для ваших нужд Андрей поставит, в срок поставит. Только вы уж мосты все сращу под двухпутную дорогу проектируйте: возить, я предвижу, там очень много чего потребуется.

– И рельсы на вторые пути опять у вас же и закупать…

– А вы прямо в договор и запишите: компания Розанова за поставку рельсов для этой узкоколейки уже свои рельсы на вторые пути от Борзи до Порт-Артура поставит вовсе бесплатно.

– Хм… я-то слукавить хотел, а при таких кондициях император указ об отмене пошлины наверное попишет. Но ведь это вам в такие убытки…

– Я когда-то императору Александру пообещал, что выделку железа смогу сделать не дороже, чем у Карнеги. Он по сорок копеек за пуд отгружает? И я за столько же буду, а на этом маршруте регрессивно цену поставки пересчитаю.

– Но выгода-то ваша в чем тога будет?

– Выгода… вам скажу, но только вам: при таких ценах все прочие промышленники-металлисты по миру пойдут, я их заводы скуплю за копейки. Но и после цены поднимать не стану, зато и рельсы МПС будет получать очень дешево, дорог выстроит куда как больше. В том числе и туда, где я новые заводы поднимать собираюсь.

– Да вы мне сие уж говорили… ладно, я все же прежде к императору об этом доложу…

– И скажите, что без дороги к Букачаче я цен таких дать не смогу.

– А может, и вы со мной на аудиенцию к Николаю Александровичу…

– Нет. Вы-то о пользе государственной печетесь, а я – о кармане своем… о кармане Андрея Розанова. И если я просить стану, то выглядеть это будет совсем уж иначе.

– Да, вы здесь, пожалуй, правы. Ну что же, вы еще в столице на сколько задержитесь? Это я спрашиваю, чтобы дело побыстрее закончить.

– Буду ждать до победного конца. И – спасибо вам, Михаил Иванович!

Хилков указ из императора вытащил, рельсы во Владивосток для постройки дороги на Букачачу уже в мае были доставлены. А сама дорога заработала в конце августа: ее клали все же не мужики, а солдаты военно-инженерной дивизии. Очень вовремя дорога заработала: в сентябре начала выдавать металл и домна, выстроенная возле Красного Камня. Правда, выдавал этот заводик исключительно чугун, который там же и превращался в разные чугунные изделия. Но компания Андрея свои обязательства перед МПС выполняла: в Кузнецке – и тоже в сентябре – была запущена еще она «большая» домна, так что с производством стали (и вообще стальных изделий) стало гораздо легче. А так как стали стало заметно больше, то и новый завод, выстроенный уже в Щегловке (то есть на месте будущего Кемерово), без металла не остался.

И после того, как Саша на отдаленном полигоне продукцию Щегловского завода лично испытал, он решил, что к предстоящим трудностям он уже готов. То есть Россия готова, а уж как она с проблемами справится… Наверняка справится, ведь уже все для этого было приготовлено. Ну, почти все: у Саши, когда он вместе с Андреем и Олей отмечал новый год (и новый век) внезапно роилась новая идея. Интересная, но воплощать ее предстояло уже в наступившем двадцатом веке…

И Саша уже знал, кто именно будет ее воплощать. И даже знал, чем именно он сделает для них работу эту очень увлекательной, ну а вот что из всего этого выйдет… век-то только начинался, и обещал быть нескучным. А насколько он нескучным станет, зависело от очень многих людей. В том числе и от собравшихся в этой уютной комнате.