Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10

Федор Саввич Терехов лет двадцать как закончил среднее техническое училище Виндавской железной дороги по строительству, после чего работу нашел у господина Бочарникова Александра Гавриловича, занимавшего в Туле тогда должность помощника городского архитектора, но не в управе, а в небольшой компании, которая исполняла небольшие частные заказы. И Александр Гаврилович техника своего, видя его прилежание и наличие неплохих знаний, даже привлекал к расчетам по таким частным заказам, а как-то вообще ему всю работу по новому дому купца одного передал. И хотя тот дом был невелик, одноэтажный – однако и с него некоторый опыт техник все же получил. А потому, когда Александр Гаврилович скончался, а с сыном его Федор Саввич не поладил, он свое дело организовал. Больших прибылей дело не давало, но на прокорм хватало. Но вот на семью уже средств было маловато, и ее (в смысле семью) тридцатипятилетний техник так и не завел. Тогда не завел, а нынче он уже и супругу нашел (причем венчался в им же самим выстроенной церкви) в Богородицке, куда перебрался, судя по всему, уже окончательно.

А началось такое счастье, когда к нему обратился гимназист Андрей Николаевич Розанов (долгих лет ему жизни!) с заказом на постройку нового дома. Вот только какой дом строить, ему указывал приятель господина Розанова, Александр Волков, и указывал странно: ездил с ним по всему городу и, указывая рукой, говорил: а вот окна нужно вроде таких сделать, а двери вон как на том доме. И ворота похожие вот на те, только я отдельно нарисую, куда их воткнуть… И оказалось, что господин Розанов даже не один дом заказал, а два, третьим этажом друг с другом соединенные, где ворота между ними как раз под соединением выстроенные вели во двор обеих домов. А во дворе еще и мастерскую было заказано выстроить, сарай каретный на два экипажа – богатый заказ оказался.

То есть дом богатый был выстроен, и поначалу один из двух всего, но уже с деньгами стало получше. Однако главным было иное: в доме том этот гимназист Волков перекрытия все распорядился делать из цемента – и Федор Саввич (сам Александр Алексеевич ему даже живьем показывал, как такие отливать) это искусство освоил. А следом тот же господин Волков заказал ему иные дома выстроить, уже в Богородицке – и вот тут заказ оказался просто огромным! Три больших, четырехэтажных дома для господ, отдельно школу и гимназию (поначалу одну только), больницу лучше и больше чем в Туле. Тем летом новую городскую управу в Богородицке выстроили – но главное, Федору Саввичу было поручено и для рабочих домов понастроить, причем много. Так что теперь у него только техников в конторе трудилось шестеро, а жил он в одном из господских домов, в огромной квартире. В которой и вода из кранов текла, и ватерклозет имелся, и ванна стояла чугунная. И не было в ней печей, так что о дровах тоже не было нужды беспокоиться: во всех домах ставились теперь батареи чугунные, по которым вода горячая от отдельной котельной качалась. И все это удобство не в одних господских домах обустроено было, в рабочих домах все то же (ну, кроме ванн чугунных) имелось!

А за то, что он сумел два десятка рабочих домов зимой выстроить, ему в премию вообще выдали автомобиль! Теперь он стал очень важным господином… но вот то, что с него теперь Александр Алексеевич потребовал, выстроить будет крайне непросто. Да, непросто – но он точно это проделает!

По дороге в поместье Саша прокатил Андрея по городу и в нескольких словах рассказал, что тут и как выстроено. Андрей при этом лишь крутил головой, слушал – но ничего не говорил. Однако когда машина проехала уже полдороги к поместью, он попросил:

– Саш, остановись пожалуйста. Я кое-что спросить хочу, но не хочу, чтобы ты ответил, за дорогой следя, мне серьезный ответ нужен.

– Слушаю тебя внимательно.

– Нет, ты остановись!

– Спрашивай, если будет нужен подробный ответ, то мы уже через пять минут приедем и поговорим… да хоть в буфете поговорим, ты же, как из Москвы приехал, еще точно не ел. А я пока ответ свой продумаю.

– Ну… ладно. Я вот что спросить хочу: зачем все это? Ты же такие деньжищи потратил… нет, я не спорю, эти деньги всяко ты же и заработал, я к ним вообще… но формально я вроде как владелец компании, совладелец, а если тот же наш Персиваль спросит, что ему отвечать?

– Ну, во-первых, Миша не спросит. Потому что он уже спрашивал и я ему уже ответил. А во-вторых, это просто выгодно. Я, считай, деньги не тратил, а наоборот, их сберегал. Причем много сберег уже, а дальше еще больше сберегать буду. А подробно… через три минуты и расскажу. Ну, как тебе поместье?

– Поместье как поместье, тут-то ты и не выстроил почти ничего…

– Буфет у нас тут в местном клубе, а повара Миша нашел, откуда-то из Самары к нам сманил, из ресторана тамошнего. И, кстати, сманил так же, как и большинство наших рабочих: у него в Богородицке квартира в рабочем доме. А про экономию… Что заказывать будешь? У него расстегаи прекрасные, и кулебяка на четыре угла с курицей и свининой, или рыбная с вязигой.

– И сколько придется ждать, пока он все сготовит?

– Нисколько, сейчас уже обед скоро, химики наши сюда придут, так что у него все уже готово. Еще борщ он неплохо готовит, но наша Маруся его все же лучше делает, а вот солянка у него получается отличной. Инженеры наши в восторге – но это только если ты ее любишь, мне солянка вообще не нравится.

– Я, пожалуй, борщ и кулебяку мясную… но ты, гляжу, не особо голодный, раз от солянки нос воротишь, так что давай, рассказывай все подробно.

– Ну слушай, и вспоминай заодно науку арифметику. Помнишь первый дом, который мы для рабочих выстроили?

– Трехэтажный? Помню, конечно… только я его что-то вроде не заметил.

– Конечно, я его снес и построил на его месте уже кирпичный. Но дело тут вот какой: деревянный нам обошелся в десять тысяч…

– И пять из них на водопровод потрачено было.

– Значит, арифметику не забыл. В доме было восемнадцать квартир, а в нынешних кирпичных уже по тридцать шесть, и при этом каждый дом встал нам в тридцать две тысячи. Это пока, их еще доделывать нужно будет, но это потом. То есть одна квартира обошлась без малого в девятьсот рублей…

– А в том доме в пятьсот!

– Ну да, но в этом рабочему жить выгоднее: он дрова на зиму покупать не должен, опять же пожара нам опасаться не нужно. Вдобавок рабочий за квартиру платит, в среднем по семь рубликов в месяц – а это, если квартирный налог вычесть, семьдесят рубликов с квартиры в год нам возвращается.

– И четыреста будет возвращаться семь лет без малого.

– Ну да, но у нас мастер получает, между прочим, полста рубликов в месяц, а на том же оружейном он бы и семьдесят получал – но идет работать к нам. А почему, спросишь? А потому что у него не койка в казарме, и даже не комнатушка, а отдельная квартира. А еще у него детям в городе школа, бесплатная, между прочим…

– А учителям мы из своих платим…

– Да, а еще и докторам в больнице, и много еще кому, но ты дослушай. Мы, строя такие квартиры для рабочих, причем для тех, кто работает хорошо и дело знает, показываем тем же ученикам на заводе: научитесь сами работать на уровне мастера – и тоже будете так жить. И они учатся, изо всех сил учатся, стараются мастерство-то освоить. Между прочим, Терехов десять домов поставил за зиму, а в выстроенных трехстах двадцати квартирах у нас пока проживает только полторы сотни рабочих: мы квартиры только настоящим мастерам даем. Но заметь: сманили мы с других заводов пока что человек семьдесят, а остальные – это те, кто на наших заводах уже работу освоил. Рабочих-то люто в стране не хватает – а у нас через год… да что там, уже к осени на заводах в Богородицке нехватки рабочих уже не станет. Как раз за лето Терехов еще полторы дюжины домов поставит… но тут ты вот еще что учти: с таким жильем мы и учителей в школы легко изыщем, и младший медперсонал…

– Кого?

– Ну, тем, кто докторам в больнице помогать станет. Нынче в школе по вечерам жены рабочих многие эту науку осваивают: в доме-то лишняя копейка никому не повредит. А когда Федор Саввич институт достроит, то у нас с персоналом для заводов все проблемы навек закончатся.

– Ага, ну да, в Богородицке институт… ты студентов-то где набирать собираешься? В городе хорошо если с десяток человек подыскать выйдет…

– А там рядом с институтом, просто у улицы не видно было, еще и общежитие строится. Так что две сотни студентов набрать в принципе окажется не проблемой: учеба-то у нас бесплатная будет.

– Ой… Саш, а ты, часом, американцу этому, Карнеджи, не сын внеутробный? Откуда деньги-то на все брать?

– А деньги нам заработают как раз наши рабочие, которые уже к нам в очередь становятся. Велосипеды-то у нас уж второй месяц как делаются… пока немного, но в производстве один у нас выходит в двадцать рубликов с копейками, а продаем мы их уже по семьдесят… с теми же копейками. И к середине лета будем их выпускать – и, что важнее, продавать – по сто, а то и по двести в сутки. А к ним и десяток моторов… да и все остальное не стоит из виду упускать. Как в «Петербургских ведомостях» про выставку в Швейцарии заметку напечатали, так к нам до десятка писем в день с просьбами отправителю побыстрее автомобиль поставить приходит. Все просители, конечно, машину и не купят, но… если мы к концу года выйдем на производство десятка авто в сутки, то на складах они у нас точно не залежатся.

– Это верно, уж на что у нас в университет народ небогат, и то уж не один десяток у меня просили им машину продать. А тогда вопрос: какого черта ты клубы эти строишь, гимназии со школами, институт даже – а не закупаешь станки, чтобы автомобилей больше выделывать?

– Я тебе уже говорил, говорю и говорить буду: машины не станки выделывают, а рабочие, причем опытные, мастера то есть. А рабочих у нас пока просто нет, так зачем станки-то закупать? Чтобы они просто так в уголке стояли? У нас в Липецке, между прочим, в уголке целая домна стоит потому что рабочих для нее нет!

– А сманить…

– А я тебе о том же и толкую: чтобы рабочих сманивать, нам нужно для них жилье выстроить такое, чтобы просто было куда и сманивать! И не только жилье: те же сады детские я не от щедрот души ставлю: есть сады – жены рабочих учиться идут и профессии осваивают, нет садов – дома сидят и бесплатно жилье занимают, а нам нужно еще жилье строить, чтобы селить тех, кто вместо них работать будет. Если тебе до копеек расклады нужны, то вернемся – я тебе всю бухгалтерию покажу, у меня там на самом деле до копеек выгода подсчитана.

– Ну, выгоду ты считать точно умеешь… а как ты в Липецк-то рабочих сманил? Там же, вроде, ты пока больших строек, кроме завода, и не вел?

– Пока… пока рабочих по баракам расселил, но с обещанием, что до зимы они тоже такое же, как в Богородицке, жилье получат. И что школы детям будут, сады детские, больница… Федору Саввичу там работы сейчас ой-ей-ей сколько. Но все же проще, чем тут: у него проекты-то домов уже готовы, и прорабы, что работу хоть немного понимают, уже есть. Так что, если у него все в срок сделать выйдет, мы к осени и вторую домну запалить сможем. А тогда у нас деньги появятся и от продажи стали: у нас она всяко будет дешевле привозной, и уж точно дешевле той, что в России сейчас продают.

– А ты уверен, что нас тогда не… того? Если ты будешь сталь с чугуном дешево продавать, то другие промышленники… обидеться смогут.

– Верный вопрос, но тебе уж точно опасаться будет нечего, я об этом подумал. И кое-что придумал, так что никто на нас… обижаться просто не посмеет. Ты же мне сам давеча людишек подыскивал в охрану, так вот: люди эти теперь охранять наше дело очень неплохо могут. Впрочем… ты мне просто поверь, я тебе точно тут ничего подробно рассказывать не стану.

– Это почему?

– Есть такой закон: меньше знаешь – крепче спишь. И у нас его все стараются соблюдать: вот ты, скажем, вообще всей компании нашей хозяин – но если ты кого из химиков или металлистов о работе спрашивать будешь, то… Впрочем, если захочешь научится браниться так, чтобы у извозчиков привокзальных уши завяли, то можешь у ребят работой и поинтересоваться. Обложат тебя они от души!

– А это почему? И тебя обложат? Мне кажется, что ты их балуешь, если они себе такое позволяют.

– Не они позволяют, им так приказано. Я им приказал, и они точно знают, что я обещания свои выполняю. А так как я теперь главный по секретам в компании, то без моего прямого и непосредственного приказа они тебе даже имя свое – и то называть не станут. Потому что мы пока что деньги зарабатываем лишь оттого, что никто извне просто не знает, как мы то или иное делаем, и все наши инженеры, все ученые это уже усвоили. Они же свою зарплату с наших доходов получают, а не будет доходов – на что им столь красиво жить будет? А как красиво они уже живут, ты видел – но как они будут жить чуть позже, ты и представить еще не можешь.

– А ты можешь, стало быть?

– Я – могу, потому что по должности все наши секреты все же знаю. То есть знаю, кто что делает, а не как: я же не инженер и не ученый. Но мне сие и неважно, меня один лишь результат интересует – а в том, что результат будет, я уверен.

– Значит, и я уверен: если в поместье ты клуб такой выстроил, с буфетом получше какого ресторана в Москве, то ты точно знаешь, что делаешь… что они делают и куда ими сделанное применить. Спасибо, обед чудесный был, куда тут платить… и сколько?

– Нигде и нисколько, для сотрудников компании буфет бесплатный. Но раз ты уже поел, пошли, я тебе покажу, как мы с луганских земель будем деньги косить. Вон, туда глянь, что видишь?

– Ну что, луг, вроде какой был, такой и нынче.

– Это не луг, это поля. Все в поместье рожью засеяно. Не все, но чуть больше четырехсот десятин. Пойдем дальше…

– А где ты мужиков-то нанял, чтобы четыре сотни десятин… А это у тебя автомобиль новый? А зачем автомобилю колеса такие… большие?

– Это не автомобиль, это совсем другая машина. Называется трактор, и вот эти три машины все четыре сотни десятин и вспахали весной. Пока что получается такую за месяц одну изготовить, тут мотор уже на четыре цилиндра, зато в двадцать лошадиных сил, и трактор за день… правда, пашет он с рассвета и до заката, успевает два десятка десятин вспахать, причем по целине. Пятикорпусным плугом, но у нас их тоже пока не избыток, кое-как на коленке собрали из покупных три штуки. Однако результат налицо, к следующей весне мы наладим их серийный выпуск…

– Какой?

– Массовый, будем штук по пять в день делать. И один мужик, правда, управлять этой машиной все же обученный, сможет не шесть десятин обработать, а двести.

– А в деньгах это…

– Пока он работает, то работа его встает втрое больше, чем у лошади. Но пахота закончилась, трактор в сарай поставили – и все, кормить его не надо, стоит себе спокойно и совершенно бесплатно.

– Хм… интересно ты придумал. И за сколько ты их продавать собираешься?

– А вот продавать я их вообще не буду… ты их не будешь продавать. А будешь сам землю покупать и сам ее пахать. То есть покупать будешь ты, а пахать – как раз обученные мужики. И каждый такой обученный мужик с трактором принесет тебе за сезон, после вычета всех расходов на обслуживание машин и выплат самому мужику, по четыре тысячи рубликов. Точнее, все же не принесет… то есть принесет, но не сразу: мы тем зерном, что с полей соберем, будем своих же рабочих кормить. За деньги, не без этого – но у нас цена на хлеб окажется куда как ниже, чем у любого купца. А для этого ты и мельниц несколько построишь, и пекарни всякие, и еще очень много всякого кой-чего – так что вкладываться придется изрядно…

– Но опять с выгодой, и ты ее уже посчитал.

– Ну вот, все же не зря ты в университете учился, научился самостоятельно соображать! А я ко всему вот еще что добавлю: ты свою химию учи на совесть, потому как химия очень сильно полезна будет в деле увеличения урожаев и этих урожаев сбережения.

– Ну раз ты говоришь, то придется учиться на совесть, – рассмеялся Андрей. – Иначе-то зачем вообще учиться? Но если, говоришь, я буду землю покупать, то ведь на покупку такую тоже деньги потребуются немалые, а ты, поди, уже все доходы будущие на свои заводы расписал? Или я что-то не понял…

– Ты – понял, просто еще математику к жизни прилагать не научился. У нас с тракторами с десятины одной чистый доход выйдет рублей до двадцати, то есть урожая с двух десятин тебе хватит чтобы одну прикупить хоть в Малороссии, на черноземах тамошних. Ты про арифметическую прогрессию, что нам по математике давали, не забыл?

– Ты говоришь, что на Луганщине у нас двадцать тысяч десятин…

– Но учти в расчетах, что хлеба на поле будут хорошо если раз в три года пока что собираться, так что тут множитель поменьше будет.

– Сложно все это…

– А ты себе жену найди, которая в сельхозакадемии учиться будет, она тебе считать правильно поможет.

– Так там же барышни не обучаются!

– Вот! Значит ты нынче же… то есть только завтра, сегодня мы домой поздновато вернемся, учредишь в Туле свою сельхозакадемию, куда барышень принимать уже будут.

– Ну и придумываешь ты! Хотя, судя по тому, сколько у нас благодаря тебе денег завелось… Я пока подумаю, по дороге домой подумаю, а завтра с утра ты уже мне все в подробностях расскажешь. Или мы к отцу ночевать пойдем?

– К Николаю Андреевичу мы, конечно, заедем: не заехать к родителям вообще совесть потерять нужно, что тебе точно не потерять, поскольку у тебя ее и не было никогда. Но потом – обязательно домой. Ты же не думаешь, что раз у тебя каникулы, то можно просто отдыхать и ничего не делать?

– Вот как был всегда заводилой… Давай, сначала к родителям моим, а уж потом и делами займемся. А раз каникулы, то хоть сегодня полдня я отдохну: дела твои – они всегда развлечением нашим были, но нужно и отдыхать иногда. И я прямо сейчас этим и займусь… а насчет жену найти, это ты, пожалуй, неплохо придумал. А если еще подскажешь, кого искать…

– Нет, Андрюш, этим ты уж без меня как-нибудь займись…

Федор Иванович Меллер, принимая дела у Ивана Николаевича Чалеева, обратил внимание на то, что его предшественник посоветовал «в делах, касающихся нелегальных организаций всегда обращаться за помощью в школу заводской охраны, учрежденную компанией господина Розанова». А о деталях посоветовал расспросить ротмистра Полякова, исполняющего должность помощника начальника Тульского губернского жандармского управления по Богородицкому, Крапивенскому и Алексинскому уездам:

– С ними ротмистр все дела вел, и, должен отметить, в его уездах никаких нелегальных организаций даже возникнуть не может. Он же и по Туле подобные вопросы решает, в чем подполковник Вельсовский ему ничуть не мешает.

– Но ведь по городу делами подполковник ведать обязан…

– Так-то оно так, но… Эти охранники не сказать что открыто законы державные, скажем, нарушают и жалоб на них ни в полицию, ни тем более к нам не поступает вовсе. А если мужики какие-то друг другу морду и набьют, допустим, спьяну, то факт безобразия, конечно, имеется, однако если жалоб нет… а на них никто никогда не жалуется. Там всеми делами школы охраны занимается юноша один, сирота круглый, его-то обижать и вовсе грех, вот охранники – ежели кто сиротинушку обидит – ума-то обидчикам и вкладывают. Даже без увечий, но после такого обучения никто уже обижать сиротинушку нашего не захочет.

– Я не думаю, что подобное поощрять…

– У него в школу эту берут исключительно отставников из низших чинов жандармерии, а руководит школой официально отставной поручик Рослов.

– Это который…

– Да, Анна третьей степени. Я с ним не так давно беседовал, так он рассказал, что сиротинушка этот несчастный в одиночку весь состав школы голыми руками может в госпиталь отправить с переломами всех рук и ног, и очень изрядно охранников своим способам драк обучает. А еще у него нижние чины в обязательном порядке изучают языки иностранные, особенно немецкий и аглицкий, искусство оружного боя… У господина Розанова немало мастеров с оружейного нынче работают, и весьма приличные пистолеты охране они выделывают. Они и нам, в жандармерию подобные предлагали, но уж больно дорогие они выходят, по семьдесят шесть рубликов. Да и патроны по двадцати почти рублей за сотню, однако в деле борьбы с бунтами весьма забавные: не убивают, даже не ранят – а после выстрела бунтовщика можно голыми руками брать. Но подобные патроны у господина Розанова и для «Бульдогов» выделывают…

Школу для охранников Александр Алексеевич устроил в своем доме, сразу, как дом этот выстроен был, и он отставных жандармов не столько обучал там разным видам мордобоя, сколько «проводил среди них воспитательную работу». И проводил ее в целом неплохо, а боевое самбо в учебной программе занимало лишь малую часть. Он и сам этим искусством владел лишь постольку, поскольку в школе (третьей по счету в жизни Валерия Кимовича) предмет этот был обязательным, а больше (в плане «специальных навыков») он обучал крепких и, что считал очень важным, «политически подкованных» мужиков ведению боевых действий в помещениях. Потому что разные «социалисты» отнюдь не брезговали вступать в перестрелки с полицией – а вот у простых городовых навыков захвата вооруженных преступников в городских условиях вообще не было ни малейших и среди них довольно многие просто гибли, пытаясь бороться с бандитами.

Но и уничтожать преступников Саша не считал делом необходимым, при малейшей возможности их следовало брать живыми и предавать суду – а для этого он решил использовать спецсредства. Хорошо ему знакомые, а когда он в старом немецком химическом журнале прочитал небольшую заметку, в которой рассказывалось о синтезе хлорацетофенона, он и думать ни секунды не стал. Правда, пока патроны с этим «зельем» выходили довольно дорогими – но ученые химики обещали в самом ближайшем будущем производство ацетофенона удешевить буквально на порядки, так что Саша решил пока на дороговизну препарата особого внимания не обращать. Ведь и потребность в таких патронах была крошечной, в отряде охраны насчитывалось меньше трех десятков человек, а они очень не каждый день эти патроны тратили. На самом деле всего два раза им и пришлось пострелять по людям: это когда местные крестьяне под Липецком решили на «владельческой» земле для себя сена накосить, игнорируя указания тамошней охраны. Нагло, между прочим, игнорируя, пытаясь охрану это выгнать с помощью вил и прочего сельхозинструмента. Ну, тех, кто с вилами решил «присвоить чужое имущество», власти отправили в дальние края обдумывать свое недостойное поведение, а местное сельхознаселение оценило факт того, что стрелять в них все же не пулями стали, довольно положительно. И местная полиция – тоже…

По просьбе липецкой полиции было изготовлено и несколько сотен патронов с CN для полицейских «Бульдогов», причем бесплатно – а за деньги для них на предприятии Розанова сделали и резиновые маски со стеклянными «глазами»: все же револьвер – это отнюдь не пистолет, часть газа всяко разлеталась в стороны в промежуток между барабаном и стволом. Но в липецкой полиции сочли, что «удобство» боеприпаса перевешивает недостатки, но на пистолеты там денег не нашли, а маски – они недорогие. И, к тому же, уже то, что городовые эти маски просто надевают, уже пару раз потенциальные бунты прекращало: народ уже успел «спецсредство» распробовать…

Андрей, как будущий химик, тоже успел с химикалием ознакомиться и на досуге (и по просьбе Саши) приступил к разработке «газового баллончика», позволяющего спецсредство применять без огнестрела и излишнего шума. То есть как раствор CN в лигроине запихивать в баллончик и как его распылять было понятно и без Андрея, но для изготовления надежного и не «травящего» распылителя требовалось что-то не металлическое – и Андрей занялся (в химлаборатории поместья) отработкой относительно промышленного производства полиформальдегида (Саша решил, что этот пластик на теперешнем уровне развития технологий проще всего делать). А так как формальдегид умудряется полимеризоваться вообще сам по себе, много времени эта работа не заняла – и в конце июня Андрей и Александр поехали в Липецк, где ожидался пуск второй доменной печи. На воистину уникальный завод, который даже по мнению выстроивших этот завод американцев нормальную сталь выделывать не имел ни малейшей возможности. И вообще любую сталь – однако русские ученые-металлурги на мнение заокеанцев… проигнорировали, и завод уже относительно приличной стали производил аж по восемьдесят тонн в сутки. А так как проигнорировали они американское мнение уже лет так двадцать с лишним назад, и игнорировать его все это время не переставали, производительность домны уже превзошла достижения лучших американских аналогов. И Андрею, который постарался в университете и «химию металлургии» слегка изучить, стало очень интересно поглядеть на этот уникальный завод своими глазами. И постараться понять, что же в России было придумано еще до его рождения, а заодно и понять, почему эти достижения никто в мире не использовал…