Текст книги "Сиротинушка (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Глава 25

Когда-то давно, в начале двухтысячных, Валерий Кимович «провел лето в Сан Франциско» – ага, такое же, о каком Марк Твен говорил как о «самой холодной зиме в его жизни». Там просто потребовался переводчик с фарси и английского, вот ему работенка эта и досталась. Приехал он туда по диппаспорту, но у консульства свободного жилья не нашлось и для него сняли на лето апартмент – в приличном районе, но недорогой. И одним прекрасным утром он проснулся от грохота отбойного молотка под окнами: где-то коротнул проложенный под бетонированным въездом на парковку кабель автоматических ворот. А так как Валерий Кимович был по природе (и по должности) человеком общительным, он как раз и пообщался с «джентльменом», который следил за тем, как другой каким-то на удивление маленьким отбойным молотком крошил неподатливый бетон.

Мужчина тоже оказался общительным, а оплата у него была, видимо, повременная – так что переводчик узнал, что «электрический молоток втрое производительнее пневматического» просто потому, что бьет по бетону (или чему угодно) в десять раз чаще, чем тот, которые Валерий Кимович с детства мог на стройках видеть. И «отдача» у него втрое, а то и впятеро меньше – как раз потому, что сила одного удара слабее – а это позволяет заметно меньше уставать «молотобойцу». А еще – что кроме удобства подключения – электрический полуторакиловаттник превосходит по всем параметрам пневматический отбойник с компрессором в двадцать лошадиных сил и поэтому генератор для него можно легко перевезти в багажнике, к тому же такие генераторы не попадают под строгие правила по выхлопам, действующие в Калифорнии. Правда, цены такого отбойника начинаются с пяти тысяч долларов, но они все равно окупаются очень быстро, в том числе и потому – тогда американец кивнул на худенького латиноса, орудующего отбойником – что этим инструментом и мелкий дешевый рабочий орудовать может прекрасно…

Собственно, энергоэффективность инструмента и его относительная легкость и подвигнули Сашу на использование этого не самого простого инструмента. То есть он сначала все же проверил, как народ воспринимает отбойник пневматический, которые уже появились в Германии – но самый легкий, который удалось найти, весил полтора пуда (поэтому их и использовали только туннелепроходчики, перемещая отбойник на тележке), и для шахт он подходил практически никак – а вот с электрическим рабочие освоились быстро. А то, что в производстве он стоил как крыло от самолета… Саша подумал, что «американский мужик из будущего» был прав: окупался инструмент очень быстро. А нужный для его производства отдельный завод – это уже проблемой не стало: заводы компания строила постоянно и строила их много: каждый день ведь появлялось из-под рук инженеров компании что-то такое, «без чего жить нельзя».

То есть жить-то можно, просто довольно хреновато, а жить хотелось хорошо. И Саше хотелось, и Андрею, и очень многим другим людям. И особенно хотелось хорошо жить русским мужикам, которых в «новые деревни» удалось переселить чуть больше десятка тысяч. То есть столько переехало «в Сибирь» одних мужиков, но ехали-то они с семьями – и вот все эти «понаехалы» вообще не пожалели о том, что они все же решили «покинуть родные края». Потому что одно дело – ковырять сохой крошечный надел, на котором уже даже трава растет еле-еле из-за многолетней пахоты, и совершенно другое – смотреть, как страшные машины легко за день до двадцати десятин плодородной целины поднимают. Правда, на то, как трактора в поле пашут, они смотрели, сами спин не разгибая – но не разгибали-то они свои спины, работая как раз на то, чтобы собственную жизнь получше сделать, а, как известно, своя ноша не тянет…

Правда, мужики не очень понимали, зачем им велено вокруг полей кусты и деревья высаживать – но тут ведь дело такое: земля не «своя», и даже дома, которые приходилось самим строить, тоже оказывались «казенными» – но раз за такую работу платили и продукт выдавали, то можно и таким баловством позаниматься. Ну а продукт – продукт точно будет: тракторы эти на одного мужика в деревне по два десятка десятин распахивали и засеивали, и даже если мужику только треть с урожая обещано, то на сытую жизнь этого точно хватит…

А чтобы на жизнь хватало такой толпе мужиков с чадами и домочадцами, в поля в тех краях вышло пахать уже около полутора тысяч тракторов. То есть вообще все трактора, которые компания изготовить успела, а на них посадили уже почти четыре тысячи мальчишек лет по четырнадцать-шестнадцать, успевших пройти «курс молодого… тракториста». И с ними в Сибирь отправили «на сезонную работу» еще и три сотни рабочих, которые при необходимости могли трактор поломавшийся починить. Но так как постоянно гонять в дальние края толпы обученного народа было нежелательно, после окончания посевной в деревнях (не во всех, а только в тех, в которых разместились «машинно-тракторные станции») были открыты и курсы трактористов для новых поселенцев. И на курсы эти принимали исключительно парней в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, которые уже умели хорошо читать и писать, а так же освоили основы арифметики.

Ограничения на «учеников» оказались для деревни довольно жесткими, в большинстве этих «учебных центров» едва по половине запланированной численности удалось набрать – но зато у селян проснулась бурная тяга к знаниям и почти в каждой деревне народ сам бросился строить школы. «Заведывающий» всем переселением агроном об этом Саше доложил, не скрывая усмешки: само по себе школьное здание знаний-то детишкам дать не может. Но у Саши уже была придумана система, позволяющая все же народ в этих деревнях к знаниям приобщить, причем даже без «дополнительного финансирования»…

То есть он уже придумал, откуда набрать учителей, способных детишкам знания принести хотя бы в объемах начальной школы – но людей с нужным уровнем образования в России все же найти было довольно просто. А вот с образованием уже инженерным – крайне сложно, то есть почти невозможно – и такие «свободные» специалисты водились сейчас только в армии. Раньше-то они много где водились, но Андрей всех «свободных» в свою компанию завлек и теперь и подчищал выпуски всех технических ВУЗов страны. А задействовать инженеров армейских вышло лишь однажды, для постройки ГЭС на Волхове – но тогда это произошло только по прямому указу императора. Саша понадеялся на то, что если он Александру объяснит, для чего эти военные инженеры ему нужны, то царь еще такой же указ выпустит – но случился жесточайший облом: император его просто не принял и объяснять ему ничего не удалось.

А причина оказалась, по мнению Саши, просто глупой случайностью: Александр сильно простудился на охоте и вообще никого не принимал. Формально ему так дежурный адъютант и сказал: мол, царь не принимает. Однако парню повезло встретить на улице уже знакомого «царского курьера», и тот поведал, что император вообще столицу покинул и отбыл «на излечение» в Крым. Но сразу же и предупредил:

– Если у вас не вопрос жизни и смерти, то к императору я вам ехать категорически не советую, даже больше скажу: если вы все же попытаетесь его увидеть, то скорее всего вообще доступа во дворец лишитесь навсегда. Его величество распорядился очень однозначно: даже адъютантам его беспокоить можно лишь в случае, если война начнется. Господин статс-секретарь хотел было у нему с докладом о безобразиях ехать, так император телеграфом сообщил, что если он хочет в отставку без содержания выйти, то есть и более простые способы…

– Какой статс-секретарь?

– Господин фон Плеве, а я о том знаю, поскольку лично ему императорскую телеграмму доставлял.

– А где он, кстати?

– Вы о статс-секретаре? Он, насколько мне известно, нынче в Выборге. Но его я тем паче отвлекать не советую: в Финляндии сейчас очень неспокойно…

Последняя новость Сашу несколько опечалила: у него уже были определенные планы по экспансии компании к финикам, хотя далеко не ближайшие. А вот что делать с инженерами, было не очень понятно. Впрочем, то, что армия его машинами заинтересовалась, все же немного помогло остроту проблемы сгладить: в Артуправлении его внимательно выслушали, посочувствовали, затем подумали о перспективах – и откомандировали в Ковров троих своих специалистов. Без которых Саша шансы запустить завод до конца года считал совершенно призрачными – но с офицерами (которые использовали несколько иные, чем люди гражданские, методы «подготовки персонала») работа на заводе пошла гораздо веселее. И уже в октябре Ковровский завод экскаваторов выдал первую рабочую машину…

Саша офицеров горячо поблагодарил, вручил каждому в качестве премии по автомобилю – и на этом «единения армии и народа» закончилось. Почти закончилось: один из офицеров Артуправления порекомендовал Саше на должность главного инженера завода какого-то своего хорошего знакомого, из числа «артиллеристов», вышедших в отставку. Ну а тот, посмотрев на новенький завод (и бурно растущий возле него город) пригласил еще несколько человек, которые, хотя официально инженерами и не были, но самостоятельно некоторые работы вести могли. И зимой на заводе все проблемы с изготовлением прецизионных труб для экскаваторной гидравлики остались в прошлом…

Вроде бы мелочь, но теперь завод мог по одному экскаваторы выдавать каждые три дня, а не за месяц, как раньше, да и экскаваторы теперь вроде бы были должны работать получше, то есть ломаясь пореже. А это было крайне важно, ведь чтобы обеспечить рудой печи в Кузнецке, на каждую «большую» печь на руднике чуть ли не круглосуточно по четыре экскаватора работали. Но пока что все равно и людям приходилось эту руду руками в вагоны грузить, причем довольно часто: все же сложные машины периодически ломались, и проделывали они это куда как чаще, чем всем хотелось – а ремонт их «в полевых условиях» занимал много времени и стоил довольно приличных денег. А если экскаватор хотя бы месяц без поломок работать сможет… там же уже заканчивалось строительство еще двух больших доменных печей.

Однако этим заводом Саша уже и не занимался: работает он – и хорошо. А вот новый завод в новом, бурно растущем возле пущенного в прошлом году моста городке Александровск-на-Оби (ну, Николай же пока еще царем не стал, так с чего бы его именем город-то называть?) его занимал, еще начиная с осени девяносто восьмого. И на этот завод Саша не жалел ни денег, ни времени, да и кадры (тех же дефицитных инженеров) тоже – просто потому, что заводик строился оружейный. Вообще-то в Российской империи теоретически кто угодно мог оружие выпускать, причем практически любое: закон эту деятельность не запрещал. Но по факту большинство мелких промышленников-оружейников выделывали разные револьверчики и ружья типа «монтекристо», а те, кто как бы что-то более приличное производил (хотя бы те же ружья уже охотничьи) на самом деле по сути просто собирали оружие из купленных где-то еще деталей, разве что немного их «дообрабатывая напильником». Но Саша строил завод, который должен был стрелковое оружие производить самостоятельно буквально с начала и до конца – и у него это уже получалось. Хитрую сталь для стволов и прочих деталей заводу поставлял Кузнецк, станки – их на заводе ставили исключительно «собственной выделки» (и собственной же конструкции), а рабочих на завод привезли главным образом из Москвы и Петербурга.

И, конечно, вокруг нового завода (хотя все же очень небольшого) строился и новый город. А так как компания Розанова одним заводом не ограничивалась, среди прибывающего населения бродил слух, что город вообще так был назван в честь Александра Волкова, который лично все строительство и курировал. Точнее, слух появился после того, как император выпустил очень интересный указ о том, что именно действительный статский советник Волков должен разрешать в городе любое строительство чего угодно, отличного от дровяного сарая: Саша, пользуясь «доступом к телу» и тем, что зарекомендовал себя весьма положительно при постройке Волховской ГЭС, получил от царя и разрешение на постройку ГЭС уже на Оби – а так как ГЭС эта должна была довольно много земель затопить, то для предотвращения финансовых споров с казной этот указ и был издан. Правда, электростанцию компания Розанова строить тут же не бросилась, энергетики компании были очень сильно заняты на других проектах – но по утвержденному императором плану стройка должна была начаться примерно в начале тысяча девятьсот четвертого. Если нынешние гидростроители справятся с текущими планами и если у господина Розанова на такую стройку денег хватит. И если еще много чего всякого разного произойдет…

Валерий Кимович твердо знал одно: развал Российской империи начался после войны с Японией. Которая началась потому, что Японию на эту войну очень сильно толкала Британия, которой очень сильно не нравилось развитие страны. Но британцы сами воевать категорически не желали, а японцы в качестве подходящего орудия очень даже подходили: их буквально заставили отказаться от Порт-Артура в пользу России, причем, насколько помнил историю Валерий Кимович, условия сейчас оказались куда как более для России выгодными: с Китаем было подписано соглашение об аренде Ляодунского полуострова уже на пятьдесят лет. Причем (об этом Валерий Кимович не слышал, но думал, что и «в тот раз» было так же) китайцы этот договор сами предложили: те же британцы свои колонии на Желтом море устраивали, вообще Китай не спрашивая – а русская колония могла стать очень серьезным противовесом английской экспансии. И по этой же причине китайцы с радостью подписали договор и о прокладке КВЖД, что для компании Розанова обернулась дополнительными прибылями: на той дороге князь Хилков решил использовать исключительно «розановские тяжелые рельсы». И не потому, что он как-то особо возлюбил эту несколько странную компанию, а потому, что на таких рельсах могли ездить и новые четырехосные товарные вагоны, в которые помещалось уже по три тысячи двести пудов груза.

Вагоны эти выпускались, конечно, главным образом на Путиловском заводе, но вот стальные литые колеса для них пока что выделывал лишь металлургический завод в Липецке и потихоньку к их производству стал подключаться завод в Кузнецке. А после долгих и напряженных переговоров (сначала Саши с князем, а затем уже князя с императором) казна приступила к строительству уже совершенно казенного завода, который такие вагоны должен был производить для государственных железных дорог.

Понятно, что не для всех дорог, но по Сибирской дороге они могли уже почти везде курсировать с полным грузом – и Михаил Иванович искренне считал, что уже через год, много через два такие вагоны смогут пройти весь путь от Петербурга до Владивостока. Потому что МПС – после того, как по Сашиной инициативе инженерам министерства были продемонстрированы новые отбойные молотки – пересмотрели планы по прокладке туннелей на дороге вокруг Байкала, и по обновленным планам сплошной рельсовый пусть должен был там появиться уже к началу года тысяча девятьсот третьего. То есть гораздо позднее – но князь принял предложение Андрея Розанова и передал его компании подряд на обустройство возле Байкала всего тоннельного хозяйства. Правда, за это МПС обязалась до тринадцатого года включительно грузы компании возить к востоку от Оби вообще бесплатно (в определенных, конечно, пределах), но уже Саша принес министру расчеты, вроде бы показывающие, что это все равно окажется для МПС весьма выгодной сделкой. Но и для компании Розанова тоже очень выгодной, так что Михаил Иванович был практически уверен, что всю трассу эти молодые предприниматели пройдут вообще на год-два…

Андрей… у него своего мнения на этот счет не было, но все лето девяносто девятого года он, с большой группой прочих студентов университета и, естественно, с молодой женой провел в Кузнецке. Не для того, чтобы подышать там бодрящим свежим выхлопом коксовых и доменных печей, а чтобы на новеньком заводике, расположенном в десяти верстах от Кузнецка, наладить производство аммонала. Взрывчатка оказалась в горном деле куда как более полезной, чем динамит, а алюминия у компании было уже сколько угодно. Не совсем, конечно, сколько угодно, на его выплавку работало все еще только три генератора Волховской станции, что позволяло получать в сутки около семидесяти тонн ценного металла, но на производство взрывчатки требовалось все же куда как меньше. А вот самой взрывчатке требовалось все больше и больше: поблизости от Кузнецка для добычи угля был отрыт большой карьер, а там уголь (как и руду в горах) было проще именно взрывами рыхлить перед погрузкой в вагоны. Конечно, народ все же попадался на рудниках и карьерах довольно дикий, уже почти десяток человек этими взрывами убило – но, как любил говорить в таких случаях Саша, они сами свою судьбу выбрали, а кретинизм в принципе неизлечим.

Заводик в Алексанровске-на-Оби (оружейный заводик) заработал тоже практически «по плану» – в самом начале августа. И одновременно с этим заработал еще один небольшой заводик, уже возле станции Анжерка. Изначально этот заводик рассматривался исключительно как химический: на нем «из отходов коксохимии» выделывался простой порох (пироколлоидный), но так как станция была рядом с городком, а поезда уже через Обь по мосту пошли, туда было нетрудно и из Европы кое-что подвезти – и в новых цехах заводика продукцию «старых» сразу упаковывали в соответствующие продукту упаковки: на двух небольших, но удививших всех (всех, кто об этом вообще знал, то есть очень ограниченный круг людей) механических линиях выделывались патроны к продукции завода Александровского. Два типа патронов…

Андрей, испытывавший (как и все «большие мальчики») непреодолимую тягу в стреляющему железу, продукцию оружейного завода (где делались хитрые винтовки и еще более хитрые пистолеты) оценил, но все же не удержался от вопроса:

– Саш, оружие получилось, я бы сказал, замечательное. Но почему ты для него выбрал патроны, которые нигде никто не производит?

– И что? Для русской новой винтовки тоже никто, кроме как в России, патроны не делает.

– Но казенные-то заводы их миллионами выделывают!

– И наш завод в Анжерке будет миллионы выделывать.

– И для чего? Если оружейный по пять винтовок в сутки производит и по три пистолета – из чего ты собираешься миллионы патронов выстреливать? А вот если бы ты начал патроны обычные выделывать, то мы бы их и казне могли с выгодой продавать.

– И эти будем.

– Саш, я опять скажу: ружья и пистолеты получаются превосходные, но они в такую копеечку обходятся, что армия их просто покупать не станет. А если армия покупать не будет… думаю, напрасно ты это все затеял.

– Нет, Андрюш, не напрасно. Ты верно сказал: и винтовка, и пистолет у нас получились очень хорошие. Но получились-то они оттого такими, что умные люди сначала по моему задания спроектировали сами патроны, а затем уже под патроны и оружие разработали. И именно поэтому у нас оружие сейчас превосходит вообще все, что в мире делается. А когда они еще парочку изделий разработают…

– Это ты что имеешь в виду? Пулемет, что ли?

– Хм… а ты все же соображать точно не разучился, мне эта идея уже нравится. Но я имел в виду кое-что другое.

– Ага, но ты мне не скажешь что, я помню. Да, кстати, заводик по производству стирола уже на неделе должен был в Сызрани заработать, ты мне хотя бы о нем что-то рассказать уже готов?

– Что, серьезно ты производство стирола наладил⁈

– Да!

– Тогда… знаешь что, я сейчас же еду в Сызрань, а как оттуда вернусь, думаю, что где-то через месяц, я тебе не только расскажу, но и покажу, на чем мы будем каждый день по миллиону зарабатывать.

– По миллиону в день⁈

– Зависит от мощности стирольного завода.

– Вот как был ты с детства интриганом, так и остался: я же теперь спать не смогу, думая о том…

– … куда столько денег можно потратить. Но ты лучше подумай насчет двух следующих задач: если мы и их решим…

– Мы?

– Ты решишь, я тут вообще даже мимо не проходил.

Ольга, Андреева жена, разговором тоже очень заинтересовалась:

– А что это вы тут такое обсуждаете? Мне очень нравятся суммы, которые Саша называет, но я все же думаю, что это вы так шутите. Но мне не деньги интересны, мне очень интересно, что именно вы, Саша, от Андрея получить хотите.

– Мне от него ничего не надо, я просто хочу, чтобы Андрей Розанов стал самым известным химиком на Земле. Тогда я смогу с гордым видом ходить и всем рассказывать, что когда я был маленьким, я даже самому знаменитому химику периодически пинков давал. Или, наоборот, рассказывать, что химик этот меня тоже изрядно дубасил.

– А, это как у Марка Твена в Томе Сойере… Но чтобы стать известным химиком… я тоже хочу стать известным химиком.

– Учись хорошо, солнышко мое, и Саша придумает, что тебе нужно будет придумать для получения мировой известности. Он это может, он для всех к нас задачки придумывает. Ладно, Саш, ты когда уезжать надумал?

– Да вот прям сейчас соберусь и поеду, уж больно ты меня со стиролом порадовал. А вот как порадуют меня сызранские наши химики, я тебе чуть позже расскажу, после того, как сам порадуюсь…

В Сызрани «местные химики» Сашу порадовали примерно недели через три, приготовив кусочек пуда в три весом бутадиен-стирольного каучука. Но особой радости Саша испытать не успел: в тот день, когда донельзя довольные технологи Сыранского завода положили перед Сашей на стол результат своего труда, к нему примчался и давно уже знакомый «царский курьер»:

– Господин Волков, император очень желает с вами поговорить, и это дело совершенно неотложное.

– Я думаю, что смогу выехать через…

– Вы выезжаете через десять минут. Должен вам сообщить, но только вам, мне император на это отдельно указал, что… в общем, здоровье его крайне неважное, и Александр Александрович что-то очень важное именно вам сказать желает. То есть он несколько человек вызвал, но вы, к сожалению, отказались дальше всех от столицы, так что вам действительно ни минуты задерживаться не след. Литерный поезд уже ждет…

В Москву, чтобы обрадовать старого друга, Саше заехать так и не удалось: поезд просто перешел с одной дороги на другую и в Москве вообще не останавливался. А Александр действительно много кого успел у себя собрать и устроил настоящий «мозговой штурм», в плане придумывания того, какие указы позволят наследнику не сразу нагадить, рассаживая по «сладким местам» своих ставленников. И парочка этих указов касалась непосредственно компании Розанова и – отдельно – лично Александра Волкова. А ведь все эти указы мало что издать нужно было, так еще и согласовать с прочими участниками этих совещаний, кто чем и как заниматься будет. Так что в Москву Саша попал уже только в ноябре.

Друг новому достижению порадовался (хотя и не совсем понял, откуда тут возьмутся миллионы – но Андрей на чисто финансовых аспектах обычно и не зацикливался, полностью доверяя такие дела Саше).

А Саша… ему тоже стало не до миллионов: требовалось очень много дел «хотя бы начать». И он успел почти все намеченное именно начать еще в девяносто девятом году, но даже невероятный народный восторг от того, что на календаре появились два нуля в номере года, его от работы почти не отвлек. А через неделю после Рождества в России появился новый император. Впрочем, это было уже и не особенно важно…