Текст книги "Цвет Драконьей луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Анвиль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 7
Оранжево-жёлтое пламя, растекавшееся вокруг, не оставляло ожогов. Оно расходилось волнами, словно ткань, плещущаяся на ветру, и источало свет в кромешной темноте пространства. Из этой черноты выплывали неясные очертания лиц и исчезали снова. Клэр тянула к ним руки, но они проваливались в пустоту. Всё резко исказилось, как будто невидимые руки растянули окружавший девушку мир, подобно кусочку мягкой смолы, и, когда все схлопнулось обратно, она оказалась на хлипком подвесном мосту. За много миль внизу бушевала бурная река, из которой торчали острые скалы. Ветер раскачивал непрочную конструкцию. Впереди маячило распахнутое окно уходящей в небо башни.
За спиной послышался треск. Клэр обернулась: доски моста падали вниз одна за другой, рассыпаясь как карточный домик. Ведьма побежала вперед, задыхаясь, чувствуя, что земля старается уплыть из-под ног. Едва успев, она запрыгнула в оконный проём и оказалась на винтовой лестнице. Она побежала вверх, но путь казался бесконечным, одинаковые ступени продолжали непрерывной лентой взметаться вверх. Она перепрыгивала их, изо всех сил отталкиваясь ногами и отчаянно дыша, пыталась ускорить темп подъема, но ничего не менялось. Пока вдруг башня не начала рассыпаться камень за камнем. И Клэр полетела прямо в зияющую хищную пасть иссиня-черной реки.
– «Проснись!» – донёсся до неё голос, похожий на Шиайху.
Очнувшись от тягучего, истощающего кошмара, Клэр с усилием вдыхала прохладный воздух, обжигающий лёгкие, словно сжатые невидимой рукой. На лбу и шее проступили крупные капли пота. Она сжала веки и села в кровати, чтобы осмотреться. От других коек её отделяли две белые ширмы из тонкой ткани. Окон не было, и больничное помещение тускло освещали редкие свечи. На тумбочке обнаружился стакан воды, который ведьма опрокинула в себя залпом в надежде избавиться от сухости во рту. Рядом лежал скромный букетик нежных полевых цветов и маленькая квадратная открытка, изображавшая горлицу на ветке. Внутри была надпись:
«Выздоравливай скорее, и мы обязательно отомстим. Я знаю, кто это сделал.
P.S. Цветы не от меня.
Твоя Марша».
– Проснулась? – словно услышав возню, лекарка прошла к Клэр и, склонившись, ощупала её лоб. Он был ещё горячим. – Небольшая температура есть, но в остальном ничего страшного. Это отравление, милочка. Что у вас там творится? Нам пришлось сделать тебе промывание, чтобы очистить желудок.
Только сейчас Клэр вспомнила вино и его странный, горьковатый привкус, от воспоминания о котором тут же замутило. На свою беду, она совершенно не разбиралась в этом благородном напитке.
– Вы там в своем уме, детишки? Это был полынный отвар, который крайне не рекомендуется употреблять при таком малокровии, как у тебя, милочка. Ты что, решила здоровье поправить?
– Больше не буду, – буркнула Клэр, желая отвязаться от прилипчивой няньки. – Я могу пойти к себе?
– Я бы рекомендовала тебе еще полежать…
– Мне уже гораздо лучше, а отлежаться я могу и у себя, зачем вас беспокоить. Спасибо за помощь, Нинель, я правда в порядке.
– Ну, хорошо, как знаешь, – отмахнулась пожилая лекарка, недовольно поджав губы, и ушла.
Клэр осторожно поднялась с кровати, оделась и вложила в карман накидки открытку. Повертела цветы в руках. «Не от Марши. От кого же?» – рассеянно, будто без истинного желания узнать ответ, подумала она. Почему-то очень хотелось увидеть Шиайху. Знал ли он что-нибудь о дружбе? А о вражде? Или такие материи были ему чужды?
И она отправилась глубже в подземелья, туда, где отдыхали драконы.
Она постучала в обитую железом дверь, предупреждая о своем вторжении, и вошла. Конечно, новый дом Шиайхи пусть и был просторным, но имел с лабиринтами тропиков мало общего, кроме нескольких растущих пальм и папоротников, которые каким-то чудесным образом росли прямо из каменного пола. Клэр догадалась, что они уходили корнями в порталы, ведущие на их родину. Тем не менее помещение было уютным: на возвышении, напоминающем плоский валун, лежала мягкая перина, а по углам разгоняли сумрак зависшие в воздухе огоньки. В драконьей пещере было тепло и влажно, и воспоминания о путешествии нахлынули неожиданно приятно.
И все же Клэр показалось, что здесь для него слишком тесно.
– Здравствуй, Шиайха, – нерешительно, словно недолгая разлука могла их разъединить, негромко произнесла Клэр, – как тебе тут?
– Кормят исправно, по расписанию, – вальяжно развалившись на своем лежбище, как плотно пообедавший леопард, сообщил Шиайха, – а вот ты выглядишь неважно. Сдается мне, твои дела хуже, чем мои.
– Ты прав, – ведьма не знала, стоит ли рассказывать дракону о покушении, она чувствовала, что в этом есть и её оплошность, – кое-что случилось.
– Знаю, хотя и не могу сказать, что именно, – склонив свою морду, Шиайха, казалось, все ещё внимательно изучал свою союзницу.
– Знаешь?
– Почувствовал.
– Так это правда был твой голос во сне? – вздрогнула Клэр.
– Да, наша связь обрывалась, – кивнул Шиайха. Забавно, когда только он успел перенять этот жест от людей?
– А драконы поддерживают друг друга? В смысле, дружат, хотя бы в пределах одного вида?
– Если только совсем маленькие, насколько я знаю. Сбиваются в стайки. А так, кроме пары, нам никого не надо, предпочитаем одиночество.
– Иногда я думаю, что это разумнее всего. Но как нам сражаться бок о бок, когда ученики одного мастера пытаются убить друг друга под крышей цитадели?
– Так вот что случилось, – и ящер чуть оскалился, изображая понимающую улыбку, – уже знаешь, кому будем откусывать голову?
– Вариантов немного, – усмехнулась Клэр, и тепло, вызванное такой поддержкой, согрело её сердце. – Но Марша сказала, что знает наверняка.
Вдруг Клэр услышала присвист ветра. Ее взгляд скользнул к еще одной двери пещеры Шиайхи, и внезапная мысль заставила холодок пробежаться по ее спине. Этот проём предназначался для летающих драконов и вел к обрыву скалы, на которой стояла цитадель. Оттуда было удобно набирать высоту под перепончатыми крыльями. Но Шиайха не летал. Что если кто-то… Что если Шиайху вытолкнут в эту дверь?
– Знаешь, – покосившись на источник опасности, начала Клэр, – мне кажется, тебе безопаснее было в моей комнате.
– Сомневаюсь, что там ты создашь мне подходящие условия, – голос Шиайхи наполнился недовольством, – или боишься оставаться одна?
Стрела подкола мимо не прошла, но сейчас это было не так важно.
– Мне казалось, у тебя нет особой страсти к полетам. Что будешь делать, если кто-то решит этим воспользоваться? – Клэр указала на дверь.
– Тогда тебе пора бы научиться меня призывать.
А вот это уже был удар под дых.
– И как это поможет?
– Тогда ты почувствуешь, что я в опасности, ровно так же, как я чувствую, что нечто угрожает тебе. И сможешь меня вызволить. Разве ты не клялась защищать меня тоже?
– Да. Вот только у меня ничего не получается, мой предел – какой-нибудь жалкий голубь, а не дракон.
– Кто установил тебе этот предел? – глаза Шиайхи сощурились. – Будем честны, я не тот здоровяк, что у твоей черноволосой подружки. Ты сама себе отказываешь в силе.
Клэр подозревала, что такое признание больно полоснуло по гордости Шиайхи. Что-то внутри неё дрогнуло: он показал свою слабость во имя её утешения.
– Я обязательно справлюсь, – пообещала она, – и защищу тебя.
Ведьма отправилась в свои покои и, несмотря на слабость, тренировалась весь день напролет, пользуясь тем, что на занятиях её сегодня не ждали.
Вечером к ней зашла Марша.
– Мне сказали в лазарете, что ты уже у себя, – девушка окинула взглядом беспорядок в комнате Клэр. В распахнутое окно дул порывистый ветер, волосы подруги были растрепаны, а под глазами залегли темные круги. – Мне кажется, тебе стоит передохнуть.
– Да, пожалуй, – Клэр отерла пот со лба и поднялась из начерченного на полу круга, чтобы прикрыть ставни.
– Это был Рениг, – немедленно бросила обвинение Марша, – я видела бутылек в кармане его камзола.
– И что, я наброшусь на него прямо на лекции перед мастером Арвингом? – отряхивая руки от мела, заметила Клэр.
– Ты иногда бываешь просто невыносима. Ты же ведьма. И притом неплохая.
– Но ты знаешь, что нам нельзя вредить друг другу даже безобидной магией.
– Не ты это начала, – веснушчатые щеки Марши приподнялись от улыбки, прорисовавшей трогательные ямочки, – пускай проведет пару дней в нужнике, например…
– Марша! – Клэр невольно хихикнула. – Слишком жестоко. Но, пожалуй, что-нибудь я все-таки придумаю.
И ведьмы, забравшись на постель, принялись обсуждать варианты с таким рвением, будто рассказывали друг другу сокровенные девичьи секреты.
Глава 8
Ученики годом младше на занятиях Клэр и её сокурсников больше не присутствовали. После нападения голема, в создании которого как ни в чём не бывало сознался сам мастер Арвинг, их ждали разные программы обучения. Как ни были возмущены ученики таким специфическим и опасным для жизни посвящением, наставника это нисколько не смутило. Единственным, чего они смогли добиться от Арвинга, оказалась похвала за выживание. «Вас ждут вещи и похуже», – ответствовал он на все упреки, не выразив ни малейшего раскаяния.
Сегодняшний урок мастер проводил и для магов, и для воителей, поскольку рассказывал о теоретических основах укрепления связи с драконом: как концентрировать свои силы, чтобы отправить мысленный сигнал, и как правильно формулировать свои запросы, чтобы не навредить чешуйчатому союзнику своим внезапным вмешательством в его сознание.
Присутствие на лекции Лагерты и Ренига сегодня, вопреки обыкновению, очень воодушевляло Клэр. Заняв места на скамье амфитеатра повыше, она устроилась вместе с Маршей прямо за их спинами. Их коварный план был готов к своему воплощению.
– Ну же, давай, – шепотом подначивала рыжая ведьма.
– Сейчас, сейчас… – Клэр старалась как можно незаметнее нашарить что-то в кармане сложенного рядом плаща, пока наставник отвернулся к доске, и наконец извлекла искомое, зажав это в ладони.
Рядом со своим свитком Клэр выпустила крупного тропического таракана. Тот шевелил усами, примеряясь, куда ему дальше бежать, и его сегментированное коричнево-чёрное тело обещало море неприятных ощущений при соприкосновении.
– Ты что, просто бросишь его в затылок? Арвинг увидит, – непонимающе заметила Марша.
– Пф, – Клэр закатила глаза, – недооцениваешь.
Склонившись над тараканом, она прошептала «aero spiritus», после чего подула прямо на тараканью спину, на которой тут же проступили крылья. Насекомое подняло их раз, другой, пробуя полупрозрачные закрылки, и, оттолкнувшись от поверхности, устремилось вперед, вмиг добравшись до ворота рубахи Ренига.
– Дамы, кажется, вы заняты не тем, не слышу шума ваших перьев! – Арвинг строго возвысил голос, глядя прямо на девушек. Они тут же уткнулись носами в свитки, старательно зашуршав по бумаге.
Вот только сначала Клэр дождалась, когда таракан переползет с одежды Ренига на его кожу. Он почесал шею, но насекомое уже скрылось за воротником. Тогда она провела две черты в уголке свитка, которые соединились в единый символ, и прошептала: «Ингуз». Руна едва заметно просияла и погасла.
Ещё несколько секунд было тихо: ученики перерисовывали с доски схему концентрации энергии, после чего Клэр краем глаза заметила впереди себя движение, сначала неуверенное, потом всё более активное. Рениг водил руками по телу, округляя глаза, потом захлопал по себе ладонями, вскочил с места и запрыгал к кафедре Арвинга, продолжая неистово сдирать с себя подозрительно шевелящуюся рубаху. Когда у него это получилось, всем открылась тошнотворная картина: всё тело парня покрывали непрерывно двигающиеся и множащиеся буквально на глазах насекомые. Тина закричала, Лагерта подбежала к брату, пытаясь смахнуть с него часть паразитов. Арс, Клэр и Марша остались на местах. Рениг повалился на пол и принялся кататься, чтобы хоть как-то передавить тараканов, тела которых лопались с хрустом, но вместо них появлялись все новые и новые, заползая уже на его голову.
Мастер Арвинг быстро подошёл к бьющемуся в паническом припадке ученику, склонившись, прицельно схватил одного таракана и раздавил его в широкой ладони. Количество насекомых стало заметно уменьшаться.
– Клэр, покажи свои записи, – не поднимая на ведьму взгляда, приказал наставник. В его тоне звучала сталь. – Сейчас же.
Она подошла и послушно вручила ему свой свиток, в уголке которого чернел рисунок. Но никакого сожаления её лицо не отразило, напротив, она вся как-то подобралась, будто готовясь защищаться.
– Ингуз… Хитро, – заключил Арвинг, – пойдем-ка потолкуем кое о чём, – и мастер покинул лекционный зал. Клэр последовала за ним под проклятия Ренига, которые он сыпал ей в спину.
Когда они оказались в кабинете мастера, он жестом пригласил Клэр сесть, а сам опустился в кресло напротив. Повисло напряжённое молчание, словно Арвинг ждал, когда Клэр начнет оправдываться. Но она упрямо молчала, глядя в глаза умудренного опытом учителя.
– Я так понимаю, о содеянном ты не сожалеешь.
– Ничуть, – процедила Клэр. В этот момент она чувствовала враждебность по отношению к нему, вызванную обидой: почему мастер никак не наказал Ренига, но принялся распекать её за ответный удар?
– Существуют правила, о которых ты прекрасно знаешь… – менторским тоном начал Арвинг.
– Не я их нарушила первой, – оборвала его ученица.
– Я знаю, – терпеливо продолжил наставник, – но важно не кто породил тьму, а кто её остановил. И ты с этой миссией не справилась. Что с тобой происходит, Клэр? – неожиданно мягко спросил он. – Я тебя не узнаю.
– Разве ведьмы не должны уметь себя защищать?
– Должны, но защищаться, а не строить мелкие козни врагам. Впрочем, у бедняги могло остановиться сердце: ты знаешь, как он вздрагивал каждый раз, заметив какую-нибудь букашку.
– Если бы я этого не знала, это не было бы наказанием. Я тоже могла умереть, несправедливо отчитывать меня одну.
– Сердце Ренига темнó, но идёт к свету, и я верю, что оно на него выйдет – рано или поздно. А вот куда стремишься ты, я теперь и не знаю, – Арвинг сочувственно взглянул на Клэр и по-стариковски пожевал губы.
– Мастер, – обратилась она, особенно выделив это слово, – в ту ночь, когда я связала себя узами перед лицом богини Ноктис, я поклялась защищать жизнь своего дракона. Но это значит защищать и свою жизнь. Вы не можете винить меня в этом. Как не можете ставить мне в вину, что я учусь быть сильной, даже если совершаю ошибки на этом пути.
– Это и есть причина, по которой я не стал наказывать Ренига и по которой не накажу тебя. Но подумай о том, что ты делаешь, Клэр, и к чему ты стремишься, – покачал головой наставник.
– Я хочу стать могущественной ведьмой, которая может постоять за себя и за тех, кто ей дорог.
– Смотри, как бы не оступиться на этом пути. Когда-то Эдвен тоже был хорошим человеком. До того, как пожелал получить больше силы. Больше мне нечего тебе сказать, можешь идти.
Клэр слегка поклонилась и тут же покинула кабинет учителя.
«Лучше уж ссорьтесь здесь, пока я рядом» – подумал Арвинг, и сердце в его груди больно сжалось.
Распалённая этим разговором, Клэр ворвалась в свою комнату и рухнула на постель, тяжело дыша. К глазам подступали удушливые слёзы. Если мастеру так не по нраву их стычки, почему бы не прекратить их в зародыше? Что такого светлого он видит в Рениге и неужели он считает, что она становится плохим человеком? Вопросы роились в голове, как пчёлы, и беспощадно жалили девушку в самую душу.
Она вспомнила о Шиайхе. «Кто установил тебе этот предел?» – так он сказал. Клэр глубоко вдохнула. Может быть, месть и не лучший способ, но разве там, встретившись со мортамерами (или жнецами, как прозвали их ученики между собой), получится все время оставаться хорошей? Она села в постели и посмотрела на свои ладони, словно пытаясь вниманием к телу вернуться в настоящее из лабиринта своих мыслей.
В чем-то наставник был прав: она сейчас шла не туда. Есть более важные вещи. Хотя поставить на место Ренига определенно стоило, и Клэр была рада тому, что сделала это. Он и Лагерта привыкли недооценивать силы ведьм, поскольку направлять их против других учеников было запрещено правилами. Теперь они хотя бы перестанут считать ведьм беззащитными.
Да, магия. Сейчас вопрос её колдовских способностей был куда более насущным. Шиайха верил в то, что у неё должно получиться. Клэр встала посреди комнаты и очертила круг. Потом ещё один – внутри первого. Связала их треугольниками: вершинами к внешнему. Надрезала палец ножом и припала им к центру ритуального символа. Неведомое притяжение заставило кровь разойтись к линиям на полу.
– Existe, draco Shiaihah! Confestim! – и вены проступили на лбу Клэр, а волосы взвились от поднявшегося неизвестно откуда ветра. Она прикрыла веки и почувствовала, как горят вены её левой руки. Хлобыстнули ставни окна, и вспышка на миг озарила добела всё вокруг.
– Наконец-то, – услышала ведьма шелестящее драконье одобрение, когда открыла глаза. Она рухнула на колени от изнеможения и облегченно вздохнула. У неё все-таки получилось.
Глава 9
В тот вечер Шиайха не вернулся в подземелья. Мирно обернувшись хвостом, он лежал возле кровати Клэр, забывшейся крепким сном после всего пережитого. «Магия перестала быть тихой, – думал дракон, прислушиваясь к дыханию девушки, становившемуся всё более глубоким. – Смятение и бурлящая, как подземный поток, сила. Но пробудит ли она её? Решится ли?».
Оба проснулись на рассвете от настойчивого стука по стеклу. Это был ворон, и Клэр тут же пустила его внутрь. Птица проскакала по столу и протянула лапу, к которой было привязано письмо.
– Что это? – Шиайха втянул воздух и шумно выдохнул. – Пахнет странно.
– Смолами. Послание от матери, – ведьма не спешила разворачивать бумагу. Ворон, затрепетав крыльями, улетел, спасаясь от щелкнувших рядом с ним клыков ящера.
– Ты чего? Это не еда, он почтовый! – воскликнула Клэр.
– Ты меня не кормишь, – обиженно парировал Шиайха.
– Мне казалось, в твоем вкусе больше звери размером с тебя, а не пернатая мелочь, – попыталась сыграть ведьма на его самолюбии.
– Голодному желудку все равно, – незамедлительно последовал ответ.
– Хорошо, хорошо, сейчас пойдем, дай только посмотреть, что на этот раз хочет мне сказать матушка.
И Клэр сняла бечевку, которой было перевязано письмо. Почерк был прежним.
Ещё прохладное рассветное солнце затапливало комнату из-за отдёрнутых занавесок.
– Мама, зачем так рано? – сонно потирая глаза и хныча, спросила Клэр.
– Служба скоро начнется, ну же, поднимайся, мы не должны из-за тебя опоздать, – родительница дёрнула девочку за худое запястье, – поднимайся, иначе отец разозлится!
Этого Клэр не хотела. Когда папа злился, бог Солис спускался с небес, чтобы её наказать. Босыми ногами она протопала к умывальнику и окатила лицо ледяной водой. Из мутного зеркала на неё смотрело бледное, чуть размытое по краям лицо, которое казалось чужим. Девочка ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что оно принадлежит ей: иногда ей казалось, что там, в отражении, на неё смотрит кто-то совершенно незнакомый. Затем, задрав ночную рубашку, обернулась спиной. На ней она увидела в зеркало цветущие иссиня-фиолетовым следы.
– Клэр? – донесся до ребенка материнский голос. – Ты идешь?
Девочка вздрогнула и опустила одежду. Накинув на себя простенькое белое платьице, Клэр взяла мать за руку, и они поспешили в местный храм. Утренний воздух холодил кожу, пыль набивалась в прохудившийся правый ботинок. Цепкая хватка удерживала ладонь дочери, чтобы та не сбежала, как уже случалось прежде.
Из храма, сияющего в прозрачно-жёлтых лучах своими выбеленными известью стенами, доносились церемониальные песнопения.
– Вот-вот начнется! Опять из-за тебя чуть не пропустили, – не глядя на Клэр, ругалась женщина. Лицо её нервно вздрагивало. – Несносный ребенок, и за что мне это…
В храме бога Солиса народа было битком: почти сплошь бедняки в своих однообразных обносках с такими же однообразными усталыми лицами, похожие на единую массу, вылепленную из глины. Все они раскачивались из стороны в сторону и вторили восхваляющей небесного покровителя молитве. Клэр всегда становилось не по себе от этих бездумных, монотонных, неживых движений. Двери храма затворили. На жёлтых блюдцах разжигались горки благовоний, источающих удушающий смолистый запах.
Наконец на кафедру, облачённый в церемониальный наряд, взошёл главный жрец, отец Клэр.
– Да будет милостив ко всем вам бог света, дети Солиса, отныне и вовек! Все мы собрались в этот утренний час, чтобы восславить имя его! Так слушайте же…
И последовала долгая проповедь, в которой неизменно говорилось о том, как быть хорошими людьми и жить праведно. Но Клэр уже не вслушивалась. Ей все время казалось, что родители – и разглагольствующий от имени божества папа, и преданно смотрящая на него мама – то ли говорят, то ли делают что-то не то.
Становилось невыносимо душно. Ноги отнимались, словно забились ватой, как игрушечные, и перед глазами замигали цветные точки, сначала по краям, а потом заполняя всё пространство зрения. Ещё мгновение, и девочка рухнула на землю.
В ушах невыносимо шумело. Сквозь этот звон она слышала крики: «Ведьма! Она ведьма! Солис проклинает ее!».
Когда темнота сошла с её глаз, она увидела воинственно обступившую её толпу.
– Нет! – мать бросилась к Клэр, прикрывая её собой. – Я сама, я сделаю все сама. Не гневайтесь и не берите грех на душу пред божьим взором. Мы уходим.
Тогда девочке было двенадцать. Через месяц после обморока в храме она уехала в цитадель, а за следующие восемь лет она больше ни разу не видела родителей.
– И что там? – спросил дракон, подлезая длинной змеиной шеей под руку Клэр, хотя всё равно не смог бы разобрать ни единой буквы.
– Ничего особенного. Немного жалоб, немного проклятий и призыв одуматься финальным аккордом.
– Аккордом? – не понял Шиайха.
– Ну, это значит «на десерт», – Клэр поймала его пустой взгляд, – «самое вкусное», то есть.
– Интересные у вас представления о вкусе, – фыркнул дракон, выдохнув воздух.
Затем ведьма отвела Шиайху в подземелья, чтобы он наконец утолил свой голод. Прощаясь, она осторожно погладила его по чешуйчатой морде. Дракон скосил глаза к носу, как будто пытался определиться с реакцией, но мешать все-таки не стал.
Пора было отправляться на занятия. Радовало, что сегодня они были только для магов, а это означало, что столкновение с последствиями мести пока откладывалось. «Наверняка Лагерта просто в бешенстве» – подумалось Клэр, и, хотя она ощущала беспокойство по этому поводу, к нему примешивалось чувство удовлетворения, залегшее на дно её сердца.
В коридоре она столкнулась с Арсом, и он махнул ей рукой, призывая подойти до того, как они окажутся вместе с остальными учащимися.
– Как ты себя чувствуешь? Понравились цветы? – мягко спросил он.
Девушка смущенно покраснела: глупо было не догадаться, что скромный букет из ароматных ромашек, васильков и медуницы был собран кем-то другим. Больше было и не от кого, но эта мысль пришла только сейчас.
– Уже в порядке, спасибо, – пролепетала она, царапая ногтем указательного пальца кожу на большом, – и за цветы. Они чудесные.
– Я не знал, какие тебе нравятся, поэтому решил взять те, что ассоциируются у меня с тобой, – Арс взъерошил и без того непослушную шевелюру, – хотя после вчерашнего ромашкой я бы тебя не назвал.
То, как это было сказано – с улыбкой, без тени осуждения – невольно отозвалось теплом в её душе. Никогда прежде Арс не выражал к ней какого-либо определенного отношения, ни хорошего, ни плохого. Но сейчас… Сейчас ей казалось, что он на ее стороне.
– Пойдём, не то опоздаем, – поторопила Клэр колдуна, пытаясь сбежать то ли от этого разговора, то ли от тех эмоций, что вдруг всколыхнулись в груди, как шумящий от ветра ковыль.
Мягкий свет, приглушённый облаками, лил в высокие, от потолка до пола, перерезанные решетками окна аудитории, и пылинки медленно плавали в нем, будто крошечные светлячки. Занятие было посвящено защитным руническим формулам и сигилам. Конечно, мгновенно затянуть раны или предотвратить прицельный удар они способны не были, а вот избавить от попадания случайной стрелы или наведения наговора – вполне. Можно сказать, притягивали немного удачи. Клэр казалось, что отчасти Арвинг таким образом пытался предупредить новые последствия межученических распрей. Но отказываться от полезных инструментов в своем магическом арсенале она определенно не собиралась – особенно теперь.
– А это – сигил против дурного глаза, – сказал наставник и выразительно посмотрел на Клэр, указывая на витиеватый символ, нарисованный на доске, – полезная вещь, если будет нанесена на тело постоянно.
Имел ли он в виду, что ей нужно от такого защищаться, или же намекал на её собственные злые намерения, ведьма не знала, но взяла на заметку. Линии переписанных знаков пока выходили кривоватыми.
Всё время лекции Марша была подозрительно притихшей, и Клэр гадала, связано ли это как-то со вчерашним происшествием. С другой стороны, она ведь сама участвовала в продумывании плана мести, и было бы странно, если его воплощение могло как-то её задеть. Однако довольно скоро Клэр поняла, в чём причина переменившегося настроения подруги.
– Что ж, на сегодня наше занятие окончено. Практикуйтесь, пробуйте, изучайте, что будет лучше всего работать именно для вас. В сражении цена случайности может быть слишком высока, и ваша задача – обернуть волю судьбы в свою пользу, – подытожил мастер. – Клэр, я так понимаю, магию призыва ты уже освоила?
Ведьма пожала плечами:
– Всего один раз получилось, больше не пробовала.
– Вот и попрактикуешься. В условиях опасности наши силы обычно концентрируются. Посмотрим, чему ты научилась.
Перспектива исполнять ритуал призыва перед зрителями Клэр совсем не прельщала, но звучала приемлемо, пока мастер не добавил:
– Сегодня твоим противником будет Марша.
И рыжая колдунья отвернулась к окну, закусив губу.
