Текст книги "Цвет Драконьей луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Анвиль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава 27
Поле сражения осталось безжизненным, полностью вытоптанным, с черными прогалинами прожжённой земли. Ветер гулял по его пустынным барханам, поднимая пыль и хлопья золы. И всё же природа получила взамен свою жертву.
Тело Ренига так и не удалось найти: там, где остался бездыханным его дракон, на земле лежали только один смятый ботинок, погнутые окровавленные латы да обрывки формы. Члены отряда перевернули, навалившись вместе, тускло-алую тушу, думая, что она могла просто раздавить Ренига, но ничего. Развёрнутый веер драконьего хвоста отныне никогда не поможет своему владельцу в полёте, а кайманья морда ящера больше не издаст угрожающий рык. Бехзар был мёртв, как и его всадник.
Лагерта, напоминавшая призрак, всё бродила по мёртвой пустоши, пытаясь отыскать труп своего брата, и в то же время боялась этого, содрогаясь от мысли, что могло от него остаться после падения с такой высоты. Она металась и звала, будто он мог откликнуться. Но поле молчало. Похоже, Ренига просто снесло волной возвращавшихся восвояси жнецов. Его больше не было.
Допускала ли Лагерта когда-нибудь мысль, что такое может произойти? Пожалуй. Но она никогда не думала, что даже не сможет захоронить родного брата. Они так долго были только вдвоём, одна кровь, одна трагедия, одна судьба на двоих. И вот теперь они навсегда разошлись; она осталась круглой сиротой. То облегчение, которое она испытала тогда, сидя у озера, думая о том, как ей хорошо в одиночку, обрушилось страшной виной. Как она могла думать, что так ей будет лучше, как посмела? Что если боги её услышали и исполнили тёмное желание сердца? Скорбь и раскаяние затапливали душу воительницы.
Прежде Клэр всё казалось игрой – занятия в аудитории, магические ритуалы, бои на тренировках, даже связь с драконом. Игрой по непростым правилам, с жертвами и болью, и всё же… Теперь ведьма видела, как грузят мертвецов на носилки, и смерть восстала перед ней в своем ужасающем, реалистичном обличье.
Дождь прекратился, но солнце так и не показалось, словно ощущало свою неуместность. Из тридцати одного лётного воителя погибло семеро, включая их драконов. Пешим и магам повезло больше – все остались целы, обойдясь лишь несерьёзными ранениями и общим истощением сил. Но никакой радости по этому поводу никто не испытывал: тягостное чувство, что одни отдали жизнь, защищая других, легло на плечи каждого воина неизмеримым грузом.
Надежда теплилась только у Тины. Не дожидаясь окончания боя, она переместилась вместе с Цихомбу. Клэр знала: наверняка туда же, где они вместе нашли его, к водам Шаргаттова моря. Когда они исчезли в портале, её дракон был ещё жив. Так ли это до сих пор, никто не мог сказать.
Семеро магов – по числу убитых – переместились в цитадель вместе с телами погибших воителей первыми.
Клэр сидела прямо на земле, прислонившись к боку уже бескрылого Шиайхи, и смотрела вдаль, туда, где скрылась армия жнецов. Там же металась крошечная фигурка Лагерты, которую ведьма уже не могла разглядеть: действие зелья иссякло. Марша сидела рядом, полузакрывшись крылом Ярши. Подруги разделяли свою печаль молча, оглушённые случившимся.
– Ты молодец, – прошелестел отдыхавший Шиайха. Сквозь его чешую сочились неглубокие раны.
– Сейчас отправимся, и я тебя подлатаю. Только дождемся Лагерту.
– Думаю, вам придется уводить её силой. Дитя в отчаянии.
– Марша? – позвала Клэр подругу. Та высунулась из-под крыла, стараясь незаметно утереть щёку.
– Можешь нагнать Лагерту? Вряд ли она согласится уйти сама…
– Конечно, – Марша поднялась, отряхиваясь. Виверна чуть склонилась, подставляя крыло как подножку, чтобы ведьма могла забраться на её спину. Она протянула руку Клэр. – Идешь?
– Вряд ли она будет рада меня видеть…
– Сейчас ей вряд ли до вашей вражды. Кто-то должен быть рядом, не так ли?
И Клэр влезла на спину виверны.
– Подождёшь тут? Мы быстро, – обратилась она к Шиайхе, и тот кивнул. Клэр всё ещё не могла привыкнуть к этому человеческому жесту, позаимствованному драконом с такой лёгкостью.
Они взмыли в воздух – это был первый раз для Клэр. Странное чувство уходящей из-под ног земли, замирающее дыхание, пьянящий полёт, порывистый ветродуй – но она не могла насладиться этим опытом в полной мере. Не сейчас.
Они приземлились возле Лагерты и аккуратно спустились по костяшке перепончатого крыла. Воительница обернулась: лицо её было красным, пятнистым и заплаканным. Она выглядела смятенной, взгляд бегал, не задерживаясь ни на чём конкретном. Перед Клэр была не суровая воительница. Она увидела маленькую девочку, потерявшуюся в исполинском давящем мире.
– Лагерта, – тихонько позвала её Марша, протягивая ладонь, – нам пора идти.
– Нет, я… – она инстинктивно прижала одну руку к груди, отшатнувшись, как будто ведьма хотела у неё забрать последнюю надежду.
– Ты уже все обыскала, – мягко сказала Клэр, осторожно приближаясь, точно к загнанному в ловушку зверю.
– Но вдруг… Раз его нет…
– Отряд забрал его вещи, – с нажимом добавила Марша, силясь отрезвить воительницу.
– Но он может быть ещё здесь, может быть жив!
– Послушай, – вступила Клэр, – никто не видел, что точно произошло, но его здесь нет. Ты сделала всё, что могла. Мы не просим тебя забыть Ренига. Но ты должна отдать ему последние почести.
– Ты тоже готова почтить его память? – вскинулась Лагерта.
– Да. Он умер героем. Умер, защищая всех нас. Я всегда буду ему благодарна.
Лагерта бессильно сникла, руки её повисли плетьми вдоль тела. Глаза потухли, наполняясь тихими слезами. Клэр подошла ближе и обняла соперницу за плечи, уводя её обратно к лагерю, где все ещё ждал Дестан с несколькими магами и парой воителей.
– Марша, узнай, как там Тина. Думаю, ей сейчас тоже непросто.
Марша кивнула и вернулась на спину Ярши. Через несколько секунд она уже была высоко в небе, опережая бредущих через опустошённое поле соратниц.
Берег Шаргаттова моря был спокоен и тих. Волны накатывали с мягким плеском, оставляя за собой шорох пузырчатых следов и постукивающие перекаты потревоженных камней. Наполовину погрузившись в воду, Цихомбу лежал, тяжело дыша, и изредка приоткрывал глаза, взглядывая на колдующую возле его раны Тину.
С пламенной светлой вспышкой Марша ступила на берег.
– Что ты делаешь? – спросила она, присев рядом с Тиной. Та в очередной раз отбросила уже мокрые от брызг белые волосы и снова поднесла ладони к ране, вокруг которой сияли витиеватые символы. – Он жив?
– Да, – руки Тины обвивались темной дымкой.
– Что ты делаешь? Я могу помочь?
– Не думаю, что стоит. Стрела была не ядовита, она была проклята. Пытаюсь снять…
– Погоди, но ведь так ты примешь проклятие на себя…
– Так мы разделим его на двоих, и Цихомбу останется жив. Ему и так повезло: стрела не попала в сердце. У змей оно может смещаться.
– Погоди, – лицо Марши вдруг стало сосредоточенным. Я кое-что придумала. Пока вытягивай проклятие, а я подготовлюсь.
И она зашуршала в своей поясной сумке, извлекая мел, и отошла подальше, туда, где было сухо. Конечно, чертить по камням было непросто, но должно было сработать. Она проводила линии потолще, пока её не окружил призывной знак. Тогда она прижала ладонь к его середине и зашептала. Всполохи света озарили лицо рыжей колдуньи, и из небытия потянулся драконий скелет: когда-то это был такой же водный змей, а сейчас он уставился на ведьму пустыми глазницами громадного черепа. Марша повела его за собой, и драконьи позвонки загремели следом.
– А теперь давай, – ведьма протянула ладонь Тине и крепко сжала её руку. Другую она возложила на костяной череп.
Тёмная проклятая энергия, проходя по цепи от раны Цихомбу, протянулась через руки, пробежала сквозь бьющиеся сердца и сжала их на несколько мгновений – и всё же утекла дальше. Чернота вокруг раны морского змея рассасывалась, отступая. Несколько долгих минут они так и стояли, передавая чёрную магию друг через друга, пока дракон не освободился от неё; на месте, повреждённом стрелой, остались лишь разверстая плоть и запёкшаяся кровь. Проклятие проскользило по рукам Тины в последний раз, и Марша отдала его без остатка уже мертвому дракону. Желтоватый, пористый скелет потемнел, посерел и наконец рассыпался в прах.
– Вот и всё, – выдохнула Марша, – теперь тебе остается только залечить рану.
Тина смотрела на Цихомбу, задышавшего ровнее, словно не верила своим глазам, и нервная улыбка дергала уголки ее губ.
– Не может быть, – прошептала она, а затем воскликнула, бросившись на Маршу с объятиями, – спасибо! Спасибо!
– Да будет тебе, – ведьма горделиво усмехнулась, пытаясь скрыть, как польщена такой бурной благодарностью, – если бы не вы, мы бы сражались нос к носу с этой многолапой мерзостью… Бррр, как вспомню…
– Рады помочь, – улыбнулась Тина и отстранилась.
– Я отправлюсь в цитадель и пришлю сюда лекарей. А ты пока подлатай змеюку своими силами, хорошо?
– Договорились. Ты просто душка.
– Только никому не рассказывай, – Марша высунула кончик языка, дразнясь, и отправилась чертить новый круг.
Глава 28
Лекарям лазарета выпала обязанность омыть тела погибших перед погребением. После этой процедуры мертвецов подготовили к захоронению: смазали кожу смесью пахучих масел и одели в торжественные тёмно-синие саваны из бархата, расшитые созвездиями: считалось, что Ноктис охотнее примет в свои ледяные объятия тех, кто идёт к ней на загробный бал будто бы по своей воле, как на последний праздник. Убитых опускали прямо в вырытые глубокие ямы, чтобы они быстрее стали частью естественных процессов мира живых, растворяясь в почве, выкармливая другие жизни, которые когда-нибудь приведут к перерождению. После того, как земля окончательно скрывала мертвецов под своим тяжёлым одеялом, живые высаживали на могилах растения, символически отображавшие характер погибшего или послание ему от тех, кто остался под светом Солиса – последний дар от одного мира другому.
Но Лагерте нечего было отдать мягкой, сырой почве, кроме жалких остатков брони Ренига. Она бросала клочки одежды, обломки лат, изуродованный ботинок в зияющую глубину могильной ямы, и слёзы срывались с её щёк. Когда воины засыпали жалкие останки её брата, она вонзила в землю самое дорогое, что осталось от него – единственную её находку – меч Ренига, прошедший с ним путь от одной цитадели к другой, ставшей для него последним пристанищем.
– Что хочешь высадить? – тихо спросил сопровождавший Лагерту Оскар. Он уже захоронил своего боевого товарища, но мужественно удерживал скорбь в глубине души.
– Миндаль, – коротко ответила воительница так, словно это всё объясняло, и принялась зарывать в углубления насыпного холма три маленьких, трогательных саженца.
Оскар терпеливо ждал, пока Лагерта, судорожно выдыхая ртом, приводила бурю чувств в равновесие. Крепкий, верный руке своего погибшего хозяина меч поблескивал в тусклых лучах, проливавшихся на солдатское кладбище. Выбеленный орёл, тускло глядевший с рукояти, замер навсегда с расправленными крыльями, устремив взор куда-то за спину воительницы. Чуть поодаль Лагерту ждали сокурсники, уже выразившие все соболезнования и предоставившие сестре проститься с братом в уединении. И всё же воительница была благодарна Оскару, его молчаливому соучастию, за то, что разделил с ней потрясение от горя в то время, когда она чувствовала себя настолько одиноко, как никогда в своей жизни.
Клэр с остальными солдатами ждали собрания, которое должно было состояться в главном зале после обеда. Однако аппетита почти ни у кого не было. Чтобы чем-то себя занять, Клэр и Тина соревновались в настольной игре, а Марша следила за тем, как соблюдаются правила и что за легенда складывается из их ходов. Подруги поочередно сооружали из бумажек фигурки, которые должны были обозначать разных мифических существ, и помещали их в деревянный желобок друг против друга. Так они воплощались в маленькие живые прообразы на доске, находившейся в руках Марши. Из сражений этих созданий складывалась история.
– Дракон? Очевидный ход, – прокомментировала первую фигурку Тины Марша.
Клэр задумала демонического пса, и сложенный наспех лист воплотился в дымчато-черное животное, махнувшее ожившей лапой. Ведьма экономила запас очков призыва. Следующим шагом дракон разорвал фигурку Клэр в клочья, израсходовав часть силы.
– Орел, плюс к стороне Солиса. Дракон не может атаковать родственное существо.
Тогда Тина убрала ящера и заменила его на обычного человечка. Фигурка осталась недвижной, сменив только свой неаккуратный смятый силуэт на более реалистичный облик.
– Неверующий. Ослабление силы Близнецов. Теперь только заклинания, – Марша внимательно разглядывала баталии, разворачивающиеся на доске.
– Всем собраться в тронном зале, сейчас! – объявил вошедший в столовую Дестан, и пространство тут же зашумело отодвигаемыми стульями. Ряды магов и воителей потянулись к выходу.
Партия так и осталась незавершенной.
Впервые Клэр увидела строгий, простой престол занятым. На нем восседал невысокий мужчина со скуластым лицом и глазами айнаньского разреза, внимательно изучающими каждого вошедшего. Жилистые руки сжимали подлокотники. Тело его было укутано в уходящий в пол чёрный балахон, перевязанный изумрудным поясом, вдруг неприятно напомнивший Клэр одеяние жнецов.
Дестан занял место перед троном, внизу ступеней.
– Мастер Шедхард приветствует вас, солдаты восточной цитадели! – объявил он и, развернувшись, слегка поклонился. Другие же отвесили более глубокие поклоны, приложив левые ладони к середине груди. Ученикам мастера Арвинга пришлось последовать их примеру.
Мастер Шедхард поднялся с места и приветственно поднял ладони, однако лицо его осталось бесстрастно жестким.
– Ученики восточной цитадели! Состоялось ваше первое столкновение с теми, кого мы зовем мортамерами. Сначала почтим память павших в этом бою.
Все склонили головы в молчании.
– Да примет богиня Ноктис их души, даруя новое рождение в этом мире. Да примет её подземная обитель тела, в которых они были воплощены и которые потеряли с честью. Мы обязаны их погасшим жизням и сделаем всё, чтобы наша судьба была не менее достойной.
Клэр чуть скривилась. Эти слова казались ей такими формальными, обезличенными, хотя и служили для того, чтобы отдать должное тем, кого больше не было рядом.
– Теперь же я должен сказать вам нечто, что вы обязаны услышать. Вы сражались храбро и самоотверженно, как и надлежит солдатам цитадели. Тем не менее враг отступил по собственной воле, нанеся нам серьёзный урон. Мы потеряли воинов, потеряли драконов. Но у нас есть все основания полагать, что это нападение жнецов имело только одну цель: выведать, какой мощью обладает наша немногочисленная армия. И самое трагичное, что у них это получилось.
«Имеет ли он в виду дракона Дестана?» – задумалась Клэр.
– Это означает, что нам не хватает прежде всего грамотной тактики и знаний о противнике. Войско мортамеров оказалось слишком многочисленным. И все же нам удалось собрать об этих древних чудовищах несколько полезных фактов. Они восстают – и это плохая новость. Они умирают от удара в голову – и эта новость хорошая. Таким образом, бить нужно прицельно, полагаться на грубую силу мы не имеем права. Кроме того, у жнецов существует предводитель, и он держится на расстоянии, управляя другими. Именно он представляет основную опасность и именно к нему необходимо подобраться. Если его власть работает по похожему принципу, что и контроль во время магического призыва, его армия останется беспомощной при условии его уничтожения. Мы не знаем, когда будет нанесен следующий удар: разведка не смогла найти и следа жнецов. Но мы должны быть готовы.
– Мы? Что-то не видела его среди нас там, на этом чертовом поле, – тихонько фыркнула Марша. Кажется, ей мастер Шедхард тоже не пришелся по вкусу.
– Пока отдыхайте, набирайтесь сил, тренируйтесь. Мы с капитаном Дестаном свяжемся с мастером западной цитадели и обсудим дальнейшую стратегию. Благодарю за внимание.
И мастер восточной цитадели снова опустился на трон.
– Капитан Дестан, останьтесь на пару минут, – уже тише произнес он.
– Р-разойтись! – разнеслась по залу уже знакомая требовательная команда.
Когда Клэр и Марша поднялись в свою комнату, наружу тут же вырвались возмущения.
– И что это, официальный ответ? Мы потеряли своих соратников, у Лагерты погиб брат, а он словно заготовленную речь читал, – гневалась рыжая ведьма.
– Я вообще думаю, что это не наша ошибка. Они ничего толком не знали и отправили нас в бой вслепую, как наживку.
– Кто вообще такой этот Шедхард? Показался только когда все уже случилось, и теперь рассказывает нам что-то о стратегии. Разве не нужно было делать это до?.. – эмоции лились через край, но обе девушки и не думали сдерживаться.
– Я бы поговорила с мастером Арвингом о нем. Подозрительный тип.
– Кажется, у него свои планы даже на дракона капитана твоего сердца, – непринужденным тоном поделилась мыслью Марша, – неудивительно, что Блайд до последнего не хотел его показывать.
– Он не мой! – вспыхнула Клэр, тут же купившись на поддразнивание. – Но… Да, складывается впечатление, что у Шедхарда свои цели, и он готов использовать всех ради их достижения.
– А как тебе удалось отрастить Шиайхе крылья? – вдруг сменила тему подруга.
– Ты знаешь, я сама смутно помню, это был такой критический момент… Я не видела другого выхода и как будто перенесла часть своих сил от связи с богиней Ноктис на него. Верила, что получится.
Марша присвистнула:
– Ого… А как твое сознание после этого? Принять столько её энергии разом, наверное, было тяжело.
– Пока я в порядке. Бóльшее влияние на баланс моего разума оказывает Шиайха, которому уж очень понравилось летать и плеваться огнем, – усмехнулась Клэр. Это была чистая правда: зелёный дракон страшно хотел повторить эти переживания.
– И всё же постарайся быть осторожнее, – мягко заметила Марша и на опережение примирительно добавила: – я не давлю!
– Знаю, знаю… Но какой же у Дестана дракон, видела? Никогда не встречала грозовых. Крылья просто гигантские, – и Клэр, взмахнув руками, закружилась по комнате, как расшалившийся ребенок. Накопившееся напряжение требовало своего выхода. – Не слышала, чтобы кому-то удавалось связаться узами с небесными.
– Любишь коллекционировать диковинки? – хитро изогнула бровь ведьма.
– Оставь. Дестан не любит посредственность, он сам так сказал. Может, ему вообще нравятся такие, как Лилиан. Или Грейс.
– Как ты к себе строга! А у Лилиан тебе стоило бы поучиться непрошибаемой самоуверенности. Вот уж кто никогда в себе не сомневается.
– Думаешь, это от большого ума?
– Критиканша!
И Марша запустила в Клэр подушкой. Та раскрыла рот, хватая воздух, и тут же бросилась к своей постели. Девушки размахивали перинами, заливисто смеясь. Жизнь ещё кипела в этих стенах и призывала помнить о себе.
Глава 29
В ту ночь Арс никак не мог уснуть, бесконечно переворачиваясь с боку на бок и утыкаясь покрывшимися щетиной щеками в жёсткую подушку. Опустевшая кровать бельмом маячила на другом конце комнаты. В окна с дрязганьем бился завывающий ветер. Не то чтобы они с Ренигом были друзьями, и всё же за время, проведённое в восточной цитадели, Арсу удалось узнать его ближе. Рениг прежде не говорил о детстве и, хотя так и не раскрыл, что именно случилось, сознался, что они с сестрой сироты, спасённые от бродяжничества мастером Арвингом. Для того, чтобы лучше понять нелюдимый характер своего сокурсника, Арсу этого хватило. А сегодня утром – точнее, уже вчера, поскольку время давно перевалило за полночь – он видел, как могилу его сокурсника засыпали землей. Все они так долго были в безопасности, что совсем забыли, как близко всё это время бродила поджидающая смерть. Было ли справедливо, что способности, то, что отличало магов от обычных людей, обрекало их же самих на возможную гибель от серпов мортамеров? А воители, вовсе использующие только собственные умения и с трудом полученные знания, отказавшиеся даже от роли рыцаря на службе у какого-нибудь королевского вассала, почему они должны были умирать в войне со жнецами? Только потому, что когда-то оказались никому не нужны? Больше это не оказалось Арсу таким уж оправданным. Даже ради высшей цели.
Когда сон наконец сморил его, какой-то жаркий и липкий, беспокойные мутные видения предстали перед ним. В конце концов он различил в неясных, но вызывающих тяжелые, давящие чувства образах свою мать. Она лежала, тяжело дыша, на бедной койке, и простыня под ней была совершенно мокрой от пота. Глаза полуприкрыты, и зрачки дергались под мелко дрожащими веками. Седые волосы растрёпанными клоками сбились под головой. Маленький – таким он ощущал себя во сне – Арс понимал, что она умирает. Больше она не бросится на него, выпустив длинные острые ногти, оставлявшие вдавленные следы на его коже. Больше не потребует его в жертву. Полный безумия взгляд отныне не пронзит его детскую душу родительским предательством. И всё же ему было жаль, до сих пор жаль её, когда-то светлую, добрую, так стремившуюся защитить его, что она была готова пожертвовать собственным разумом. Слабая женщина, оставшаяся с ребенком одна.
Он присел рядом точно так, как много лет назад. Сжал иссушенную, костлявую руку, в которой даже не было сил откликнуться на его прикосновение. Глаза заволокло влажной пеленой; лицо матери расплылось. Ладонь, что он держал, вдруг стала тяжелой, полновесной. Арс сморгнул слёзы и увидел перед собой Клэр, смотрящую на него немного удивленно. Она лежала точно в той же позе, что и мать, но была живой, пусть и такой же бледной, как всегда. Живой. Она что-то сказала, но Арс не услышал ни звука, видел только движения её губ. Но что-то тепло отозвалось в нём, будто она произнесла нечто ласковое.
Её рука заискрилась, плавясь во что-то иное. Что-то лёгкое, воздушное коснулось его кожи. Клэр отвернулась, отдёрнув руку, а после, когда он вновь увидел её лицо, перед ним предстал сердцевидный диск совиной головы. Чёрные блестящие пуговицы пристально уставились на Арса, медленно мигая. Желто-рыжая, крапчатая, с белым пуховым брюшком сипуха запрыгала по постели к отчётливо прорисовавшемуся окну. И, расправив небольшие крылья, сова вырвалась на свободу со звоном разбитого стекла.
Арс проснулся, резко сев в скрипнувшей кровати. Ветер трещал ставнями.
Утро выдалось на удивление солнечным, ясным. Мягкое тепло ласково пригревало своими объятиями. Во внутреннем дворе разминались, лязгая оружием, воители. Одни соревновались с другими, а кто-то отрабатывал удары на набитых песком манекенах, примотанных к деревянным столбам. Раздавались оживлённые, но редкие крики, как будто воины ещё не решались подать голос в полную силу; стучали по раскалённой стали молоты кузнецов. Казалось, лёгкими дуновениями даже доносился едва уловимый речной запах Варкасы. Временами по земле проносились громады теней, отбрасываемых отправлявшимися на охоту драконами. Как бы хорошо их ни кормили в цитадели, а инстинкты хищника брали своё.
Это был день рождения Лагерты. И хотя она из года в год игнорировала это событие, на этот раз Клэр, Марша и Тина решили не позволить ей это сделать. Их занятия должны были начаться позже, поэтому они ожидали воительницу, спрятавшись поодаль от места тренировок.
– А вдруг у неё есть серьезная причина не праздновать? – беспокоилась Тина.
– Думаешь, она запустит подарком кому-нибудь из нас в голову? – с иронией произнесла Марша.
– Даже догадываюсь кому, – Клэр закатила глаза, вздохнув.
– Ладно вам, очевидно же, что отношения в нашем уютном серпентарии несколько изменились, – Марша вздрагивала от нетерпения, то и дело оборачиваясь в ожидании окончания тренировки.
Клэр вертела свёрток, обёрнутый в блестящую, зелено-синюю, как павлинье перо, бумагу, которую украшала атласная нефритовая лента. Почему-то предполагалось, что вручать подарок будет именно она. Но если это могло её избавить от произношения красивой речи – а эту задачу на себя взяла Марша – то пусть лучше всё так и будет.
– Кажется, закончилось, – немного испуганно прошептала Тина. Хоть кто-то тоже волновался.
– Ладно, пойдём, – скомандовала Марша, и троица ведьм под удивлённые взгляды воинов двинулась к переводящей дух после боя Лагерте. Она сдувала с лица выбившиеся из хвоста чёрные пряди и похлопывала по форме, выбивая осевшую пыль. Заметив сокурсниц, она настороженно нахмурилась, и даже зелень её глаз будто стала темнее.
– В чём дело? – вскинув подбородок, проговорила она. Клэр вдруг подумала, что суровая Лагерта стыдилась той скорби, которую, по её мнению, могли принять за слабость.
– С днём рождения! – Марша бросилась к Лагерте с раскрытыми объятиями, не давая той опомниться. – Пусть все падают перед тобой либо на колени, либо на лопатки!
«Потрясающе красивая речь» – с сарказмом подумала Клэр, уже жалея, что доверила это дело лучшей подруге.
– С днем рождения, Лагерта, – присоединилась Клэр и протянула воительнице подарок, – спасибо, что ты с нами.
– Надеемся, мы тебя не расстроили… – добавила Тина.
Лагерта взяла врученный свёрток, будто пробуя его на вес. Подняла удивлённые глаза на ведьм и улыбнулась – такой согревающей улыбки они в свой адрес от Лагерты ещё не видели.
– Спасибо. Внутри что-то… Необычное? – она легонько встряхнула сюрприз.
– Ну же, открывай, – Марша нетерпеливо захлопала в ладоши.
Они отошли к лавке у кузницы, и Лагерта развернула подарок на коленях, шурша обёрточной бумагой и с любопытством отдёргивая ленты. Перед ней лежали наручи чёрной кожи с выбитыми защитными сигилами и серебряный кулон в виде головы сокола, державшего в клюве переливающийся рыже-коричневыми полосами тёмный камень.
– Это для безопасности, – пояснила Тина, чтобы нарушить молчание, – на кулон наложены заклинания, которые могут помочь в битве.
– И немножко в сердечных делах, – отводя взгляд куда-то в небо и почёсывая копну волос, добавила Марша.
Клэр шикнула на подругу и неловко улыбнулась, обернувшись на Лагерту. Воительница обычно не скрывала своего недовольства, поэтому можно было надеяться, что она действительно рада.
– Не стоило, правда… Но спасибо, – она перебирала цепочку пальцами, заворожённо глядя на неожиданный дар. А затем повесила кулон, тут же вспыхнувший сердцевиной, на шею. – Мне с детства ничего не дарили… Никто, кроме Ренига. Я обязательно буду носить.
Ведьмы заметили трогательную неловкость Лагерты, с какой она приняла подарок и, чтобы не смущать её ещё больше, переглянулись между собой и отправились на магические занятия, на прощание напомнив, что воительница всегда знает, где их найти.
Ближе к вечеру Лагерту ждало еще одно непредвиденное поздравление. Конечно, она и не думала рассказывать кому-либо в цитадели о своём личном празднике, однако утренняя сцена после тренировки не прошла незамеченной. Оскар подкараулил Лагерту после ужина, на выходе из столового зала, и попросил следовать за ним. Шли они долго, пересекая анфилады, коридоры, лестничные пролеты, перекрестья дворов, пока наконец не вышли на самый верх квадратной башни крепостной стены. Лавандово-фиолетовая ночь опускалась им на головы. Ещё прогретый воздух, лишённый всякого движения, окутывал пьянящим, летне-травяным маревом. На каменном полу были расстелены узорчатые покрывала с бахромой, а на них возвышались фруктовая тарелка, полная сочных плодов, и посеребрённый кувшин с изогнутым носиком, в котором – Лагерта ещё не знала – плескалось ароматное, пряное вино.
– С днем рождения, соколичка, – Оскар мягко сжал её ладонь, – присядешь?
– Конечно, – смущённо проронила Лагерта и опустилась на покрывало. Вокруг неё тут же, поднявшись прямо из цветочных узоров разложенных тканей, ковром распустились алые бутоны роз. – Ах! Что это?
– Знаю, с кем договориться, – лукаво улыбнувшись, Оскар коснулся указательным пальцем виска и присел рядом с девушкой. Он не был склонен к предрассудкам и с удовольствием водил дружбу с магами.
Лагерта провела ладонью по нежным лепесткам.
– Так красиво… Но почему я, Оскар? – Лагерта коснулась своего шрама на виске, будто старалась его прикрыть. – Ведь ты мог бы выбрать…
– Потому что я никого не вижу, кроме тебя. Когда ты рядом, моё сердце бьётся навылет. Даже когда ты злишься, грубишь или размахиваешь мечом – и тогда даже особенно. В твоей улыбке мой свет, – он убрал прядь её в кои-то веки отпущенных волос за ухо, – и в твоих глазах моя тьма. Ты всё, что у меня есть, соколичка. У меня не было и шанса выбрать кого-то другого.
Она прошептала его имя, привлекая к себе, и их губы осторожно сомкнулись в сладостном и трепетном, как расцветавшие среди боли и потерь чувства, долгом поцелуе.
