Текст книги "Цвет Драконьей луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Анвиль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 60
Он не знал, где её искать, но чувствовал, что, сколько бы ни скитался по свету, не мог бы найти Клэр. Будто бы оборвалась незримая нить, что связывала их, и эта образовавшаяся пустота отзывалась внутри щемящей тоской.
Дестан вернулся в цитадель, где его тут же бросились расспрашивать о произошедшем. Он изложил всё, что помнил до того, как смерть забрала его. Что было после, он не мог сказать, даже если бы очень хотел. Впрочем, выступать перед всеми солдатами он не желал и ограничился лишь коротким докладом в обществе мастера Арвинга, Оскара, Лагерты и Марши. Задача передать информацию остальным легла на плечи нынешнего наставника восточной цитадели.
– Но где же Клэр? – дрогнувшим голосом спросила капитана ближайшая подруга ведьмы.
– Я не знаю, – честно признался Дестан. – Когда я пришёл в себя, всё уже, видимо, закончилось, а я оказался вдали от города и видел только идущий от Вайтгарда дым.
О событиях после исчезновения короля Аделарда и масштабах разрушений в замке ему доложил уже Оскар:
– Временно у власти осталась Виттори как королева-регент при своём сыне, поскольку иных наследников больше нет. Но наверняка начнутся распри. Ведь никто не знает, что точно произошло: говорят, весь замок бежал, когда там началось ваше сражение.
– Это уже не наше дело. Поверьте, в схватках, которые ведутся в замке, нам не выстоять. Там совершенно другие правила, – заметил Дестан по своему опыту, внутренне сокрушаясь о ложных подозрениях в сторону королевы и десницы.
Теперь казалось, что ответ всё время был прямо перед носом, пока они с Клэр терялись в догадках. Однако он сомневался, что бывшая правая рука короля не воспользуется ситуацией, чтобы вступить в борьбу за престол, и не знал, что в таком случае ждет королевство Вентьерен. Должны ли воины цитаделей вмешиваться в государственные дела? На этот вопрос он пока не мог ответить.
– Что насчет мортамеров? Удалось выяснить, почему кто-то из наших солдат может обратиться в эту нечисть? – обратился Дестан к наставнику.
– Да, – ответил мастер, – судя по всему, это могло случиться с каждым, у кого оставалась целой голова. Как будто поднять из мёртвых можно только того, в чьё сознание ещё можно было вторгнуться – даже после смерти.
– Значит, предположение Клэр было верным?
– Получается, что так.
– То есть сожжение было не единственным способом, но всё-таки лучшим. Что ж, значит, мы поступили верно. Хотя это малое утешение после стольких потерь.
– Так как вы думаете, капитан, стоит ли нам опасаться возвращения жнецов? – спросила Лагерта.
– Сложно ответить. Я не видел этого своими глазами, но Солис, предполагаю, был уничтожен. Точнее, его земное воплощение. Но захочет ли он вернуться – боюсь, что да. И нам нужно быть к этому готовыми.
Вот только что они будут делать без той, что отважилась идти за ним куда угодно и бороться с самим божеством за право на мирную жизнь? Он помнил всё, что касалось её: от первой таинственной встречи до жарких объятий в Бернавах. Каждое сказанное слово было вырезано в его памяти, как ножом. Все краски прежней жизни стёрлись для него: его не интересовала ни жизнь цитадели, ни будущие сражения, ни судьба королевства. Ещё меньше его занимало собственное существование, он почти не ел, мало спал, и его воображение постоянно рисовало перед ним родное лицо. Единственные на свете глаза. Ни одна потеря не болела в Дестане так, как исчезновение Клэр.
И Марша видела это. Для неё Клэр была той, с кем они делили все земные проблемы, что могли одолевать юных женщин, и все трудности магического ремесла, беспокоящие ведьм. Они раскрылись друг другу острыми сторонами своих слабостей и печалей, вместе праздновали победы. Стали сёстрами, объединившимися узами духовной связи. Их дружба пережила все падения, чтобы стать нерушимой. И вот – теперь Клэр не стало. Но Марша не готова была поверить в то, что её подруга могла умереть. Она исчезла – и это давало надежду. Долгие месяцы Марша, не привыкшая сидеть на месте, шерстила библиотечные полки, чтобы узнать всё о культе Ноктис. Кто еще мог знать о том, что произошло со жрицей, если не её властительница? Так рассуждала ведьма, перелистывая страницу за страницей.
Наконец она решилась.
– Ты точно знаешь, куда нам идти? – спросил Дестан, пробираясь за ней сквозь заросли. В небе светила полная луна.
– Точно.
Они отправились вместе в лес, туда, где когда-то Марша вместе с Тиной и Клэр танцевали, призывая силы Ноктис. Теперь осталась лишь последняя из ковена Драконьей Луны. И она была твёрдо намерена помочь тому, кто страдал не меньше.
Очутившись на освещаемой бледным диском поляне, Марша принялась раскладывать все необходимое на старом пне. Ритуальный нож, свечи, камни. Благовония для тела, чаша. Всё, как она читала. Всё, что знала когда-то Клэр.
Она расчертила рукоятью на земле призывной круг, разложила камни по сторонам света. Зажгла огни, расставив их по линиям.
– Отвернись, – потребовала ведьма, и Дестан повиновался.
Она скинула с себя плащ, а затем и платье. Умастила тело благовониями, смешала в сосуде вино и усладила его мёдом. Сделав несколько глотков, она почувствовала, как разум становится размытым. Затем она встала в круг и, рассекая плоть на ладони, воззвала, вскинув руки:
– Ты, что приняла меня под крыло своего небесного светила, ты, что породнила меня с теми, кого я считаю сёстрами, я молю тебя услышать мой голос.
Деревья зашелестели своими вершинами, и Дестану почудилось, что луна поплыла, будто отраженная в водной глади, в которую бросили камень.
– Зачем зовёшь меня? – глубокий голос коснулся слуха Марши. Дестан же не слышал ничего, кроме тишины.
– Я хочу узнать о судьбе той, что была твоей жрицей и моей сестрой.
– Её здесь нет, – прошелестела Ноктис зелёными ветвями, уже тронутыми желтизной.
– Тогда где же она? – Марша не готова была удовлетвориться этим ответом.
– В моём царстве, в подлунном мире, – ровно ответила богиня.
– То есть она жива?
– И да, и нет.
– Можно ли увидеть её? – со сжимающимся сердцем вопросила Марша.
– Можно. Тот, кто готов пройти путь по реке скорби, войдёт в моё царство. Тот, кто скорбит по утерянному больше всего.
Марша задумалась. Конечно, она невыразимо тосковала по Клэр. Но была ли её утрата большей, чем утрата Дестана? Как можно измерить силу, с которой душа болит по близкому человеку, будь это друг или любимая? Ей казалось невероятно жестоким ставить такой выбор между ней и Дестаном. Она безусловно любила Клэр. И именно поэтому она всё-таки сказала:
– Дестан, ты отправишься за ней. Войди в круг, – она уже не смущалась собственной наготы и протянула руку, чтобы он за неё взялся.
– Великая богиня, прошу тебя, забери в своё царство этого мужчину. Он не готов жить дальше здесь, не увидев свою возлюбленную.
– Но ты не сможешь её забрать, – донесся до Дестана голос Ноктис.
– Я должен хотя бы увидеть её, – твердо ответил он.
Земля исчезла из-под ног. Ладонь Дестана выскользнула из руки Марши. Его охватило голубое пламя, и через мгновение Марша осталась одна посреди ночной поляны.
Ей хотелось плакать.
Когда Дестан сделал новый вдох, он уже был не в ночном лесу, а в огромной пещере, испещрённой гигантскими клыками сталактитов, с которых капала вода, срываясь прямо в прозрачные воды бурной реки. Берега растворялись в её русле, уходящем лентой под низкие своды. Другого пути не было. Он дотронулся рукой до блестящей поверхности, и странная тоска тут же сжала ему горло. Но если там, на другом конце речной ленты, он мог бы увидеть Клэр, игра стоит свеч, решил он. И погрузился в пучину.
Вода была холодной, перехватывающей дыхание. Но это было не самое ужасное. Всё, что когда-либо с ним случалось, каждая его мелкая ошибка, каждая нанесённая кому-то рана проносилась в голове, разрезая сердце стыдом и жаждой покаяния. Он плыл дальше, ныряя с головой в поток, и вспоминал все свои горечи, все детские обиды, когда-либо одолевавшие его. Он мучился выжигающей печалью, терзавшей его душу, как тысячи зубастых пастей, стремящихся оторвать кусок побольше. Ему казалось, что от него не остаётся ничего, что он тонет в неумолимой грусти, навалившейся всем неподъёмным весом, сгибая его, как старца. Он плыл и думал о том, сколько близких потерял в сражениях, сколько знакомых лиц исчезли по его вине. Но он двигался вперёд, потому что ничто не было больше его скорби по той единственной, кого он искренне полюбил.
Время растягивалось и казалось сплошной бесконечностью тоски. Но всему приходит конец. Он почувствовал под ногами дно и вышел на берег, ощущая себя чистым, как слеза. Всё, что когда-либо мучило его, растворилось вместе с водами реки. Всё, кроме одного чувства, заполнявшего теперь всё существо Дестана.
– Клэр, – позвал он, и голос его отразился от стен пещеры, в которой светились белые огни вместо факелов.
Она стояла перед ним, воплощённая в плоти и крови, но была ни жива ни мертва. Губы её оставались безмолвны, а глаза спрятаны под маской, так что он не мог уловить выражения её лица: впрочем, он видел, что оно было совершенно недвижимым, будто было высечено из камня.
Дестан приблизился к ней, осторожно ступая вперёд, словно боялся спугнуть.
– Клэр, – снова позвал он, но она не ответила. – Ты меня хотя бы слышишь?
Клэр склонила голову набок. Это движение показалось ему каким-то ломаным, кукольным. Он подошёл к своей женщине, коснулся её руки: она не противилась, но и не ответила на это движение. Он вложил её ладонь в свою, сжал:
– Прошу, Клэр, вернись ко мне, – прошептал он и попытался снять крылатую маску с её лица, но она отшатнулась, отворачиваясь. Тишина давила на уши. Ему так хотелось вновь услышать родной голос… Но Клэр лишь слепо уставилась на него, отойдя на несколько шагов, как будто не узнавала в нём того, кого спасла, отрекшись от своей земной жизни. В царстве ночи не было места ничему, кроме ровного покоя, темноты и немоты.
– Отпусти же её! – взмолился Дестан, уговаривая Ноктис пощадить свою возлюбленную, но в ответ получил только молчание. – Зачем она тебе, ты же не будешь держать её здесь вечно!
– Она будет здесь, пока её век не истечет, – спокойно ответствовала богиня, наконец явив Дестану свой облик. – Она здесь потому, что хотела, чтобы ты жил.
– Что это значит? – увидев истинный лик богини, мужчина не шелохнулся, но руки его дрожали. Картина, разорванная на части, собиралась воедино.
– Мы заключили с ней уговор. Я вернула тебя к жизни, а взамен она отдала мне тело, в котором я могу вершить земные дела. Она знала, на что идёт.
– Но зачем же она…
– Потому что она не могла тебя отпустить. – Ноктис зашла за спину Дестану и возложила ладони ему на плечи. – Ты можешь быть свободен. Жить дальше, ведь этого она для тебя и хотела. Ты был мёртв дважды, так что я даже пошла на некоторые уступки.
– Дважды? Как это возможно?
– Ты умер как человек, – слова богини безжалостно вскрывали память. Он вспомнил последний, ослепительный удар мортамера, сразившего его после Заячьей Луны, в одну из первых вылазок, когда Дестан вовсе не ожидал, что существуют иные их формы, кроме низших. – А потом умер как служитель Солиса. Удивительно, что он сохранил тебе память. Очень хитро с его стороны, – губы богини изогнулись в улыбке. Для неё не существовало плохого или хорошего, только равновесие.
– И она знала об этом? – сказал Дестан, имея в виду Клэр.
– Да. Её это не остановило, как видишь.
– Значит, она подарила свою жизнь мне, – заупрямился воитель. – И должна быть со мной.
– Я обещала, что ты её увидишь, и она перед тобой. Но я не в силах нарушить данное слово. Она приняла условия.
– Неужели ничего нельзя сделать? – с отчаянием в голосе произнёс Дестан.
– Я могу лишь оставить вас, чтобы вы могли попрощаться. Это большее, что я могу сделать для того, кто преодолел реку скорби. Она слышит тебя, но её голос принадлежит мне. Её глаза принадлежат мне. Отныне она часть меня.
И богиня Ноктис растворилась в пространстве, оставив их наедине.
Дестан растерянно смотрел на Клэр, не в силах ни оставить её, ни вернуть. Он жаждал лишь одного: чтобы её голос зазвучал, как прежде, а серые глаза, похожие на утренний туман, взглянули на него с тем чувством, ради которого он мог бросить к её ногам весь мир. Но мир ей был уже не нужен. Ни один подвиг сейчас не имел значения. Ни доблесть, ни храбрость не могли бы ему помочь.
– Любимая, – с нежностью он коснулся её лица. – Как я могу оставить тебя здесь?.. Я знаю, что где-то там, внутри, всё ещё есть моя Клэр. Моя женщина. Моя опора. Ты не могла не знать, что пока я жив, я всегда приду за тобой.
Но она невыносимо молчала.
– Ты такая же упрямая, как и всегда, – мягко улыбнулся он. – Но в этот раз я этого не приму. Мы уйдем отсюда только вместе.
И он, отринув всякую гордость, решил поступить как абсолютный дурак.
Дестан подошел к Клэр, обнял её за талию и потянул за собой. Она безвольно подалась за ним. Он взял одну её руку, другой продолжая придерживать девичий стан, и закружил её в неумелом танце, увлекая за собой по залу. Дестан, никогда не бывавший на балах, даже не старался исполнить изящные па, и был похож скорее на циркового медведя, чем на рыцаря, пригласившего даму своего сердца. Они кружили неловко, едва перетаптываясь, пока Дестан не отдавил изящную босую ножку Клэр, и та вдруг ойкнула то ли от боли, то ли от неожиданности. И он увлёк её за собой ещё более рьяно, наращивая темп, приподнимая её вверх, заставил её губы открыться от частого дыхания, пока, наконец, не оступился и не повалил Клэр наземь, прижав своим телом.
На одно короткое мгновение неподвижное лицо будто перестало быть маской.
Что-то живое дрогнуло в уголках губ.
И тут она рассмеялась.
– Не думала, что ты такой увалень! – она смеялась легко и живо, переливчато, как высокогорный чистый родник, сверкающий на солнце. И этот смех казался живее любого заклинания. Он сорвал с неё маску; её светлые глаза искрились улыбкой.
Дестан несколько раз беззвучно попытался произнести её имя.
– Во имя всех богов, – прошептал он наконец, прижимая её к себе, – это ты…
– Ты ожидал увидеть кого-то другого? Я могу вернуть это на место, чтобы тебе было легче представить, – она с улыбкой коснулась его лица.
– Ну уж нет, – улыбнулся Дестан и, обхватив Клэр за шею, прижал её губы к своим, насколько хватило дыхания.
– Ты хочешь, чтобы я умерла от твоей любви? – рваные выдохи рвались из груди ведьмы, когда он наконец отпустил её.
– Я хочу, чтобы ты жила ради моей любви, – он неотрывно смотрел на неё.
– Тебе не стоит об этом просить, – она провела рукой по волосам Дестана. – Потому что ради этого я способна на всё.
– Знаю. Но никогда больше не смей рисковать собой ради меня.
– Ты же в курсе, что я непременно так не сделаю? – усмехнулась Клэр.
– Разумеется, – и он, обняв её за талию, поцеловал ведьму снова, до одури вцепляясь в желанные губы, наконец отвечавшие ему на каждое движение.
Где-то в глубине подземного мира прокатился тяжёлый гул. Белые огни тревожно дрогнули.
– Ты заставил её снова захотеть жить, – услышали они грозный голос богини над своими головами. – Посмел забрать её у меня!
Ноктис снова воплотилась в сумрачном пространстве подземелья, и глаза её сверкали молниями.
– Но ведь не было условий, как именно мы должны попрощаться, верно? – тут же вскочив на ноги и отгораживая Клэр от богини, заметил Дестан.
Ноктис бушевала, и всполохи сине-голубого пламени прокатывались под сводами пещеры.
– Подите прочь и не смейте мне больше показываться, вы оба! – сокрушалась Ноктис громовыми раскатами.
– Иногда в конце сказки побеждает глупец, – вдруг сказала Клэр со смешком.
– Называй, как угодно, но в итоге я ушёл с принцессой, – обернувшись, ответил Дестан и протянул ей руку, помогая подняться.
И по взмаху божественной длани они сгорели в иссиня-голубом пламени.
Когда они вернулись в цитадель, первой на шею Клэр бросилась Марша, не сдерживая слез. Она плакала и сучила кулаками по спине подруги, осыпая её проклятиями за безрассудность, но в то же время сияла от счастья. Когда Марша наконец отпустила Клэр, Лагерта крепко обняла её, не сказав ни слова. Так, словно она знала обо всём произошедшем, и поняла свою бывшую соперницу инстинктивно – как одна любящая женщина другую.
– Дорогая Клэр, – мастер Арвинг принял свою ученицу в объятия. – Похоже, ты уже превзошла своего учителя. Надеюсь, ты всё-всё мне расскажешь.
– Надеюсь, не всё, – вставил Дестан, неловко почёсывая голову и вспоминая свои танцевальные упражнения под взором ночной богини.
– Кое-что позвольте оставить при себе, – Клэр скрыла короткий смешок ладонью.
– Думаю, даже без некоторых подробностей это будет увлекательно, – с мягкой улыбкой отозвался наставник. – Прости уж, что не всегда позволял тебе идти своей дорогой. Мы, старики, всегда пытаемся уберечь вас от своих ошибок. И порой бываем в этом чрезмерно настойчивы.
– Без вашей заботы я бы не стала той, кем являюсь сейчас, – Клэр расчувствовалась, ощущая, что именно здесь её настоящая семья.
Арс держался на расстоянии. Он коротко кивнул Дестану, и тот ответил тем же. Клэр, оглянувшись на возлюбленного, всё-таки молча подошла к другу и порывисто обняла его за плечи.
– Я рад, что ты вернулась, – тепло улыбнувшись, сказал Арс.
– Спасибо. За всё. Знаешь, а ведь ты был прав: я совершенно обезумела, – она отступила от Арса на шаг. – Вот только не знаю, было это к худшему или наоборот.
– Может, ты и была такой с самого начала? – усмехнулся колдун. – Скажи, ты счастлива?
– Да, – Клэр смутилась и снова обернулась на Дестана, бросив на него короткий взгляд. Капитан стоял с мастером Арвингом, явно обсуждая какие-то насущные вопросы.
– Всё хорошо, если счастлива ты, счастлив и я.
– Я бы хотела, чтобы и ты…
– Обязательно. Знаешь, может, даже уже есть кое-кто… – Арс взглянул на стоявшую поодаль Нену. – Кого я раньше тоже не замечал.
– Только не вздумай за ней подглядывать, ладно? – прошептала Клэр, склонившись чуть ближе, и подмигнула магу.
Возвращение Клэр и Дестана отметили в цитадели пышным пиром, на котором все, забыв о тяготах, веселились до самого рассвета. И никакие силы не посмели вмешаться в этот праздник торжествующей жизни.
Эпилог
В просторном кабинете, обитом деревянными панелями, за широким дубовым столом сидела молодая женщина. Волосы её были темны и спадали прядями к лицу, пока она, склонившись, писала что-то, черкая пером. Пространство перед ней прорезала яркая вспышка, которая, угаснув, показала силуэт девушки в мантии. Появившись перед королевой, ведьма склонилась в почтительном реверансе.
– Ваше Величество, – обратилась Клэр, когда королева Виттори подняла на неё взгляд. – Вы желали меня видеть?
– Да, желала, – та показала на кресло у стола, – присаживайся. Как продвигаются дела?
– Успешно. Очистили от нечисти ещё два города, Ваше Величество. Будем продвигаться дальше на запад.
– Это хорошие новости, – королева склонила голову. – Ты ещё не передумала? Мне бы понадобилась придворная ведьма, Клэр.
Клэр заранее знала, что Виттори вновь спросит её об этом. Она уговаривала её уже не один месяц, но, несмотря на сложившуюся дружбу между ней и монаршей особой, Клэр каждый раз отказывала.
– Вы же знаете, моё место не здесь. Я ничего не смыслю в государственных делах. Вы раскусили мой обман ещё в первую встречу, неужели я могу чем-то помочь там, где каждый скрывает свои намерения более умело, чем я?
– Мне не нужен шпион, Клэр. У меня их и так достаточно. Мне нужна твоя сила.
– Я готова прийти на помощь, когда это потребуется, Ваше Величество. Но всё же я должна использовать свои умения там, где никто больше не справится. Нечисть, порожденная мортамерами, по-прежнему бродит по Вентьерену.
– Знаю, знаю. Но я не прошу всех воинов цитаделей, я прошу только тебя, – Виттори вздохнула. – Как жаль, что в твоей душе нет той же корысти, что позволяет мне удерживать власть с помощью наёмников.
– Тогда между нами установилась бы не дружба, а контракт. Который нарушить гораздо проще, лишь бы кто-то предложил большую цену. – Клэр тяготилась этими разговорами, ведь, сопереживая королеве, ей было тяжело вновь и вновь рушить её надежды. Но она знала, что так будет правильно.
– Что ж, мне остаётся верить, что, если Морвейн всё-таки поднимет восстание, ты хотя бы сможешь перенести меня куда-нибудь далеко отсюда. Знаешь, я так устала.
– Вы справились с тем, что оказалось бы не по силам многим правителям. Не стоит отчаиваться. Бывший десница хитёр, но и с вами совладать непросто. Считайте, что сейчас вы закаляетесь, как сталь. Но я буду рядом, когда это понадобится, Ваше Величество.
– Хотела бы я тоже взлететь на драконьих крыльях, – мечтательно протянула Виттори и посмотрела в распахнутое окно. – Как там поживает твой самозваный рыцарь?
– О, – смутилась Клэр, – хорошо. Руководит цитаделью, как и всегда.
То был праздник Заячьей Луны. Костры, сложенные из соломы, высоко горели, чадя дымом, взвивающимся к тёмному ночному небу. Опьяняюще пахло жареным, молодой травой и зарождавшимся цветением. Песни лились рекой под мелодичные наигрыши музыкантов. Притомившиеся после соревнований мужчины присели неподалёку от огня, посматривая на первых девушек, вышедших танцевать. Среди них был тот, чей взгляд любой сравнил бы с волчьим. Он глядел исподлобья, как хищник, выискивавший свою добычу, но надеялся, что она сама будет рада ему сдаться. Под трели лютни к пламени вышли две девушки: рыжая, кружащаяся страстно, как необузданная стихия, и светлая, будто лунный лик, растекавшаяся плавными движениями стана. Они танцевали, как будто призывали силы, источаемые самой природой, и многие смотрели на них неотрывно, заворожённые зрелищем.
Рыжую ведьму почти сразу пригласили во внутренний круг, но возле её подруги словно витал незримый барьер, не позволявший мужчинам решиться к ней подойти. И всё же смельчак нашёлся. Подзадориваемый своими друзьями, он двинулся к светловолосой девушке, решительно приблизился и обратился к ней, протягивая руку:
– Потанцуем? – широко улыбнувшись, спросил он. Та растерянно сжала юбку платья.
Но мощное движение плечом тут же оттеснило его в сторону. Мужчина с волчьим взглядом подошёл к замершей чаровнице. Она взглянула на него так, словно только этого и ждала.
– Надеюсь, я не слишком помешал, – он усмехнулся. За его спиной раздавались возмущённые возгласы первого поклонника. – Хотя нет, надеюсь.
– Я уж думала, что ты так и не подойдешь, – лицо Клэр озарила улыбка, и сердце Дестана дрогнуло. В руках он сжимал букет из морозников.
– Ведьма моей души, – Дестан приблизился к ней, вручая нежные белые цветы.
– Капитан моего сердца, – рассмеялась Клэр, принимая букет и приложив его к груди. Их взгляды, отражавшие пляшущие огоньки, встретились.
– Ты выйдешь за меня? – прошептал Дестан, глядя в серые глаза под сенью светлых ресниц.
– Я буду отвечать «да» до самой смерти и после неё, – произнесла Клэр и прижалась своими губами к губам возлюбленного. Он знал, что это не просто слова, и крепко обнял её за талию.
Неохотно оторвавшись друг от друга, они принялись танцевать, и вместе у них получалось неловко и странно, но они смеялись, смеялись, как никогда. Для них этот танец означал больше, чем для кого-либо ещё. Мягкие лепестки морозников осыпались к их ногам. Пламя облизывало черноту небес, сплетаясь ярким светом с глубокой ночью. Тёмные силуэты двух драконов, большого и маленького, парили над празднеством, исполняя закрученные виражи среди облаков.
