Текст книги "Цвет Драконьей луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Анвиль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 35
Пот заливал глаза. Рассечённое плечо ныло, но сейчас было совсем не до него. Пожалуй, останется приличный шрам – гордость для мужчин и уродство для женщин. Но с этими приметами своего ремесла Лагерта успела смириться давно. Её тело уже украшали несколько похожих, пусть и поменьше, не считая того, что красовался на виске. Прыгнуть бы сейчас на дракона и испепелить всё к чертям… Но команды так и не поступало, а это значило, что пока не всех жителей Свируз успели вывести. Нужно было держаться. Тянуть время.
Мортамер с сокрытым капюшоном лицом рассекал воздух сверкающим серпом – совсем близко, но всё же ему снова попал под удар один лишь воздух. И снова. Уворачиваться Лагерта научилась гораздо раньше, чем прилично бить. Именно это умение позволяло ей успешно сохранять жизнь.
Наконецона услышала протяжный свист. Этот звук выбивался из топота и лязга, из выкриков и треска. Пора.
Она коснулась метки, быстро задрав рукав. Ещё немного, Риран был совсем близко, ожидая сигнала в воздухе. Над головой скользнула широкая тень, громовым раскатом донёсся устрашающий рёв.
– Огонь! – выкрикнула изо всех сил Лагерта и перекатом ушла в сторону от жнеца. Столп пламени взрезал землю, дойдя до цели, рассыпавшейся в прах на глазах. Серп со звоном и влажным чавканием упал в грязь.
Дракон с тяжёлым грохотом приземлился, занимая собой всё пространство улицы. Лагерта наспех вскарабкалась на его спину, пристёгивая седельные ремни уже на взлёте. Ветер хлестнул по лицу, утро слепило восстававшим ярким солнцем. Казалось, что вот сейчас всё и должно закончиться, как в сказках, с первыми петухами. Но это были не рассказы для детей на сон грядущий. Поэтому под кожистыми крыльями горели костры сожжённых жизней, целые истории, оборвавшиеся внезапно, подобно перерезанной нити. Где-то там, внизу, еще алкала крови, торжествовала над павшими нечисть, лежали в саже трупы, возведя застывшие взоры в небесную высь. Праздник смерти, получившей беспримерную подать, сравнимую разве что с моровой напастью.
Риран сделал вираж и пошёл на разворот. Стремительно опускаясь к земле, он зарокотал готовящимся в глотке залпом. Лагерта правила его, высматривая противника. Наконец она разглядела в спалённом закоулке солдат, бившихся с тремя мортамерами.
– Врассыпную! – выкрикнула Лагерта. Но повторять не пришлось: воины заметили севшего на крышу дракона и тут же бросились к стенам, как можно дальше от эпицентра атаки. Огненный вихрь прокатился между домами. От жнецов не осталось ничего, кроме разгоняемого движением воздуха пепла. Одобрительные возгласы придали воительнице боевого духа, и они с Рираном снова поднялись вверх, рассыпая из-под гигантских когтей поломанную черепицу.
Взмыв в небо, Лагерта заметила что-то светлое на ближайшем к деревне холме. Одинокий всадник на белой лошади, облачённый в сияющие бело-золотые доспехи, совсем как у того жнеца, что сгубил своими стрелами нескольких драконов с их всадниками в битве на Варкасе. Весь его силуэт будто притягивал солнечные лучи. Озаряемый ими, он стоял недвижимо, подобно каменному изваянию. Решение было принято мгновенно.
Лагерта устремилась к наезднику. «Это и есть высший мортамер? – задавалась она вопросом. – Почему он так отличается от обычных жнецов? Он кажется таким… Реальным». Она не знала, как объяснить то странное чувство, что зарождалось в её груди. Чем больше она приближалась к таинственной фигуре, тем больше её одолевало некое странное чувство… Узнавание? Будто что-то едва уловимо привычное было в том, как жнец держался на лошади, в том, как расправлены его плечи, как вздёрнут подбородок под шлемом, увенчанным золотыми листьями, которые уже можно было разглядеть даже с высоты… Лагерта пронеслась над его головой, забывшись, что жнец может ранить её дракона, но тот не произвёл ни единого движения: не напал и не отшатнулся.
Смутная боль сжала ей сердце, будто вырванный с воздушным потоком родной запах напомнил ей что-то, забываемое с таким трудом. В глазах вдруг встали слёзы. Нет. Этого не может быть. Это не может быть он. Рениг мёртв, она сама сложила всё, что от него осталось, в могилу. Высадила на ней миндаль. Или всё же?..
Нет, нет, нет. Отрицание было заклинанием, которым она силилась унять нервическую дрожь. Как жаль, что она не ведьма: у них наверняка припасены какие-нибудь травы на случай душевных терзаний. Но Лагерта должна была увериться.
Развернувшись, она отдала приказ пустить огонь, и он прокатился подле мортамера всего в паре метров. Лошадь взвилась на дыбы, и всадник наконец поднял забрало. На воительницу смотрели такие же зелёные, как у неё самой, глаза. Только совершенно пустые, лишённые всякого выражения.
– Рениг! – воскликнула Лагерта, взывая к брату. – Ты живой!
В ответ она услышала только молчание. Вопреки всем доводам рассудка, воительница велела дракону приземлиться и торопливо спешилась. Оставив Рирана в отдалении, она ринулась к брату. В каких бы ни был он латах, в какие бы цвета ни облачился, это всё-таки был он. Живой, вот он, перед ней, гордо восседает на скакуне. Она не могла его не узнать. Ноги сами несли её вперёд.
– Рениг! Скажи хоть слово, почему ты здесь? Как ты оказался жив? У меня так много вопросов… Но что я, все это не имеет значения, ведь мы теперь снова будем вместе!.. – Лагерта запиналась от нахлынувших эмоций, слёзы распирали горло, и голос надрывался тем больше, чем напряжённее становилось безмолвие, которым награждал её брат за все эти излияния.
Когда она оказалась всего в нескольких шагах от Ренига, он взвёл висевший за поясом меч, направив острие на сестру. Лагерта остановилась, пристально глядя в бесстрастные, ледяные глаза. Грудную клетку сжимало от обжигающего холода, как будто резко наступили зимние, схватывающие дыхание морозы. Она смотрела на Ренига непонимающе, растерянно, как задаром обиженное дитя. Остановилась; между её грудью и оружием оставалось всего несколько дюймов.
– Пойдем домой… – вполголоса произнесла Лагерта. – Ты не хочешь?..
Он снова молчал. До неестественности бледная кожа казалась неживой, полные губы крепко сжаты.
– Мы можем сбежать даже сейчас, Рениг, мне всё равно, на чьей ты стороне. Ты всегда мой брат.
Ничто в его взгляде не дрогнуло, не изменилось. Руки Лагерты безвольно повисли. Она бы отдала всё, лишь бы снова видеть брата таким, как прежде. Дом в цитадели, дружбу с соратниками, нежные чувства к Оскару, даже… Даже дракона. То чувство могущества и свободы, что он ей дарил. То есть – отдала бы самоё себя, чтобы просто стать скиталицей рядом с Ренигом, совсем как в детстве. Но вот он, восставший из мертвых, чудом или скорее проклятием вернувшийся с той стороны, и теперь она ему не нужна. «Не нужна», – это осознание разрывало, терзало неумолимой горечью.
– Ты нас предал? – прошептала Лагерта. – Предал, – она сделала вынужденную паузу, чтобы сглотнуть подступивший комок, – меня?
Наездник вскинул подбородком и тряхнул меч, напоминая о его смертоносном присутствии.
– Значит, да, – выдохнула Лагерта. Мир затрещал по швам, в глазах помутилось. Она надеялась, что в том существовании, которое теперь нёс Рениг, не было ни капли воли. Но, возможно, она была.
Боль разгоралась внутри, прокатывалась по венам, ноги подгибались, словно вся тяжесть небесной тверди вдруг рухнула девушке на плечи. До этой встречи в ней кипела жизнь: благородная, но призрачная цель спасти королевство Вентьерен от нашествия жнецов сменилась ясной жаждой отмщения за смерть родного брата. Теперь у неё не осталось ни Ренига, ни мести.
Она сделала ещё шаг вперед, и острие меча упёрлось ей прямо в основание горла. Лагерта чувствовала, как дрожат кровеносные сосуды, отделяемые от металла только воротом формы. Ещё немного – и всё закончится. Больше не придётся ни к чему стремиться, ничего искать. Смерть понятна и проста. И она плескалась сейчас в немигающих глазах Ренига. Оставалось только её принять, одним глотком, подобно противной пилюле.
Воздух задрожал от прокатившегося по земле рёва. Это был Риран. Он гневно захлопал широкими крыльями, переступая по земле, и требовательный рык вывел Лагерту из забытья.
Воспользовавшись тем, что Рениг перевёл взгляд на дракона, она мощным ударом сбила его с лошади, и треснула её по крупу, чтобы она понесла прочь по холму. Блеснул вытянутый из ножен меч; Лагерта кинулась к вскочившему на ноги Ренигу и схлестнулась с ним в яростной схватке. Риран прав: она все ещё могла решать за себя. И сейчас она должна была упокоить душу своего брата – такого, каким она его помнила.
Они бились не отходя друг от друга, не давая времени отдышаться, не увеличивая дистанции. Рениг словно и не уставал, его дыхание не сбивалось; Лагерта даже не была уверена, работают ли его лёгкие. Но у неё не было времени раздумывать. Выпад, полукруг защиты – искры от скрещенного оружия и скрежет. Атака вперёд и оборот вокруг себя в уклонении. Она была вихрем, крутившимся в гибельном танце, в котором должен был выжить только один – или никто. Тяжёлый удар под дых локтем сбил её с ног; она перекатилась по земле до того, как лезвие вошло в почву рядом с тем местом, где только что была её голова. Всё было по-настоящему. Одним лёгким движением Рениг освободил меч, но и этого мимолетного замешательства Лагерте хватило, чтобы рассечь ему грудь. Рениг отшатнулся, из раны брызнула кровь. Багрово-чёрная, будто ещё недавно она была засохшей. Но он не обратил на это никакого внимания и снова взмахнул мечом сверху вниз, будто хотел разрубить сестру пополам. Жадно хватая воздух, Лагерта увернулась и поставила ему подножку. Рениг потерял равновесие, и, не давая ему и шанса выровняться, Лагерта навалилась всем весом на его спину. Они рухнули на землю. Воительница прижимала мортамера к земле, но понимала, что её сил не хватит надолго. И всё же она не могла…
Не могла себе позволить, чтобы он умер так. Он должен был видеть её, а она – его. Поднимаясь, она наступила Ренигу на запястье, чтобы он выпустил рукоять. Он разжал пальцы и перевернулся. Лагерта приставила лезвие к его груди.
– Сд… Сделай… Это… – с хрипом, будто еле выдавливая слова, произнёс Рениг каким-то чужим, потусторонним голосом.
Её рука едва дрогнула, и мортамер тут же сделал рывок к своему мечу. Инстинктивно, только заметив это движение, Лагерта рухнула вниз, опуская меч вертикально прямо в грудь брата. С отвратительным звуком он вошёл в плоть и почву под ней почти до самой гарды. Вокруг раны тут же забурлила пенистая кровь.
Но Лагерта не спешила вынимать меч. Она мягко, почти ласково вновь подняла забрало золотого шлема, и ей показалось, что в зелени глаз мелькнула благодарность. И тут же погасла. Глаза Ренига не закатились, не сменили выражения, а просто… Остановились на её лице.
В это время в деревне все стихло. Вся нечисть испарилась, будто её и не было. Но Лагерта не могла бы сейчас заметить этого, даже если бы увидела сама. Она сняла с головы брата шлем и надавила на веки Ренига, заставляя его уснуть вечным сном. Слёзы окропляли его бледную кожу, только теперь похожую на ту, что была у него при жизни. Лагерта знала, что на этот раз сделает с его телом – ей понадобится помощь Рирана. Но сейчас – сейчас она прощалась в последний раз. И это удивительным образом было ещё больнее.
Когда Лагерта вернулась в Свирузы и нашла Дестана, она сухо доложила о том, что убила высшего жнеца. Капитан захотел взглянуть на тело, но воительница ответила, что предала его пламени. И взлетела на драконе первой, не дожидаясь всеобщего ликования. Её преследовал странный аромат, оставшийся отпечатком от встречи с братом.
Глава 36
– Лилиан была не только славной воительницей, но и ответственным, исполнительным комендантом цитадели. Её самообладание, сила и верность долгу заслуживают всеобщего уважения. Мы воздаём славному имени защитницы блага и покоя королевства Вентьерен, Лилиан Сантьен, последние почести. Пускай её путь в царстве богини Ноктис будет таким же славным, а вечный телесный сон безмятежен. Ничто больше её не потревожит. Во славу Лилиан! – все слушали погребальную речь Дестана с поникшими головами. Хоть комендантша и была строгой и временами надменной, её гибель в сражении при Свирузах мало кого оставила равнодушным.
Клэр тоже едва сдерживала тихие слёзы. Она никогда не питала особой симпатии к почившей, но сейчас это ничего не меняло. В бою словно открылась истинная суть воительницы, взявшей на себя роль следить за магами восточной цитадели: она защищала своих соратников до последней капли крови. Оказавшись зажатой мортамерами с парой ведьм, она прикрывала их собой, пока те колдовали, доблестно отражала нападение нечестивых и в конце концов пожертвовала собой, к несчастью, так и не дождавшись момента, когда в сражение смогут вступить драконы.
Это была единственная потеря немногочисленного отряда, не считая дракона Лилиан, который от тоски по своей союзнице бросился палить жнецов, чуть не навредив оставшимся на месте колдуньям. Впрочем, это же их и спасло. После этого ящер улетел прочь, больше так и не вернувшись.
На месте погребения Лилиан когда-нибудь разрастется ясень, символ той опоры, которой она была при жизни. Высадила его Грейс, оказавшаяся самой близкой подругой погибшей, хотя публично они всегда соблюдали положенную субординацию. Теперь же ведьма была безутешна и горько плакала, уткнувшись Арсу в плечо.
Клэр неприятно царапнуло это зрелище, но она тут же себя одернула. Не пристало такому случаю вмешивать сюда личные чувства. Да еще такие… Низменные. Собственнические. Она должна была пожелать им счастья, хотя бы не произнося это вслух, и всё же почему-то не могла. Впрочем, её теперь в целом занимал вопрос уместности привязанностей на войне. Какой в них смысл, если чем больше прикипишь к человеку, тем больнее будет его терять? Когда смерть дышала так близко, обдавая своим мертвецким холодом лицо, этот вопрос вовсе не казался праздным. Её уже связывали сестринско-дружеские узы с Маршей и Тиной, а как бы она пережила потерю Шиайхи, с которым они спасали друг друга уже не единожды, она вовсе не могла себе представить. Слишком много, чтобы справиться с горем, если что-то случится. В связи с этими рассуждениями решение не приближаться ни к Арсу, ни к Дестану виделось Клэр самым рациональным.
Будто проникнув в потаенную глубину её мыслей, Дестан подозвал Клэр к себе, когда все уже засобирались в замок, оставив Грейс и утешающего её Арса в одиночестве. Капитан стоял под раскидистым дубом, в шумящей тени, сложив руки на груди. Марша и Тина переглянулись и пошли дальше, позволяя Клэр от них отделиться.
«И почему он всегда так не вовремя? Или, точнее сказать, слишком вовремя… Когда я уже решила, что нам не стоит…» – сбивчиво думала ведьма, ощущая, как жар бросается в лицо.
– Вижу, вас, девушки, уже объединяет нечто большее, чем просто дружба. Как будто лисички-сестрички, – сказал Дестан, провожая подруг Клэр взглядом.
«Он не может знать» – убеждала себя Клэр и произнесла:
– Не понимаю, о чём вы, капитан. Разве дружить запрещено уставом?
– Я не вдаюсь в подробности дел тайных женских обществ. Но в курсе, что вы периодически самовольно покидаете стены замка.
Клэр вытаращилась на него в недоумении. Они же всё так хорошо предусмотрели…
– Оскар несколько раз просил Лилиан сменить его, по личным вопросам. Так что я был в курсе о ваших невинных отлучках, хотя и понятия не имею, что вы задумали. – Дестан улыбнулся, подняв левый уголок губ, и, пользуясь своим положением в виде выдающегося роста, взглянул на Клэр сверху вниз. – Я все-таки должен так или иначе приглядывать за той, что задолжала мне желание. Иначе оно может так и остаться неисполненным.
– То есть вы сознательно закрывали на это глаза?
– Нет, меня, разумеется, смущало, что вы пренебрегаете моими правилами. В конечном счёте, за дисциплину солдат отвечать мне. Но, будем честны, из вас солдаты – что дракон из цыплёнка.
– В некотором роде птицы родственны драконам… Как и всем прочим рептилиям, – Клэр побледнела от гнева и пыталась сдержать его изо всех сил, – но вы же другое имеете в виду, верно?
– Я имею в виду, – невозмутимо продолжил Дестан, не отрывая волчьего взгляда, – что контролировать магов гораздо труднее, чем воителей. У вас свои законы. И я не знаю, какие ещё средства вам могут потребоваться. Поэтому и не вмешивался.
«А я надеялась, это потому, что он верит в меня. Наивная» – с досадой подумала ведьма.
– Что ж, тогда, полагаю, вы и впредь не будете чинить нам препятствий. Я правильно понимаю?
– Но мне всё же хотелось бы знать, что происходит.
– Ритуалы. Особые ритуалы, позволяющие нам призвать силы для сражений. Боюсь, большее объяснять не имеет смысла.
– Большего и не нужно. Так я и предполагал.
– Хорошо, – Клэр кивнула, – тогда, видимо, я свободна? – ведьма уже приготовилась уйти, но интуитивно чувствовала, что это ещё не конец беседы.
– Ты уверена, что хочешь именно свободы? – Дестан понизил голос, в котором зашелестел песок хищной хрипотцы.
– Смотря от чего. Я не могу покинуть цитадель и отправиться по миру, занимаясь своими делами. Это назовут дезертирством. А, может, и хотела бы. Не могу перестать зваться солдатом и делать, что вздумается.
– Ты и так не особенно себя ограничиваешь, – усмехнулся капитан, – тем не менее мой вопрос относился на другой счёт. Хочешь ли ты быть свободна от меня?
– Что? Я не… Не знаю…
– Приходи сегодня в южную башню к одиннадцати. Вот мое желание.
– И… – Клэр смотрела на Дестана с недоумением. – И это всё?
– Ты рассчитывала на большее? – смешливые искорки вспыхнули в его темных глазах. – Остальное исключительно добровольно. Но прийти ты должна.
– Есть, капитан, – Клэр не нашла ничего лучше, как подчеркнуть, что просто исполняет приказ своего руководства, хотя в душе уже поднималась эмоциональная буря, смешавшая разрозненные мысли в бешено крутящийся смерч.
На сегодня в честь траура официальные тренировки были отменены. Клэр решила провести свободное время, укрывшись в тиши библиотеки. Марша и Тина предпочли книжной пыли свежий воздух и практику.
Стеллажи из дорогого красного дерева – Клэр была уверена, что такие же могла бы увидеть разве что в королевском замке – с тяжёлыми, древними томами почти упирались в высокий потолок, а их ряды напоминали расходящийся от круглого центра лабиринт, в котором так легко было бы заблудиться. Чтобы дотянуться до верхних полок, пришлось бы воспользоваться приставной лестницей. Сколько труда стоило смахивать пыль со всего этого великолепия, невозможно было вообразить – эта мысль посетила Клэр сразу после восхищения масштабом, когда она пришла сюда в первый раз. Сосредоточением этого места были составленные вместе столы для чтецов, над которыми висела под украшенным цветочным орнаментом куполом роскошная люстра, рассчитанная по меньшей мере на сотню свечей и напоминавшая выкованный из металла лотос. Пахло недвижимым воздухом и старой бумагой.
Клэр листала пожелтевшие страницы, но не могла ни на чём сконцентрироваться. Буквы стройными рядами проносились мимо, не оставляя никакого мысленного отпечатка. «Может, стоило пойти с ними» – тоскливо подумала ведьма, думая о том, чем сейчас занимаются её сестры по ковену. Она тряхнула головой, и несколько прядей, выбившись из слабо затянутой косы, бросились к лицу. «Нужно найти что-то еще. Выяснить, откуда пришли высшие жнецы, и как они обращают в свои ряды обычных людей». Лагерта с трудом рассказала об их встрече с Ренигом, и это только добавило вопросов.
Поднявшись, Клэр вновь отправилась бродить по рядам, легко касаясь кончиками пальцев шершавых корешков, потемневших от времени. Взгляд скользил от названия к названию, но всё было не то. Где их искать? В бестиариях? Клэр уже просмотрела несколько, но все описанные там существа либо были частью мифов, либо относились к тому плану бытия, с которым ведьмы как раз умели договариваться – вроде призраков или демонических сущностей мира Ноктис. Ничего о том, что видела Клэр тогда, с Шиайхой, или возле несчастного ребенка из деревни. В исторических собраниях были только вариации на тему одной и той же легенды с разными комментариями ученых умов, дающих свои личные оценки. Пока ясно было одно: драконий огонь мог убить жнецов, но и драконы могли умереть от их сил. Должно было быть что-то еще, нечто, что на самом деле решило исход прошлой битвы в пользу людей и драконов… Чтобы это понять, требовалось разгадать, откуда явились мортамеры. Но ответов по-прежнему не находилось.
Впрочем, секреты библиотеки казались необъятными, и Клэр была уверена, что где-то непременно должен таиться тот самый секрет, который она ищет. Но, видимо, он отыщется не в этот раз, хотя ведьма и не оставляла попыток до самого вечера, пока голова не начала кружиться от усталости, а стопки книг на столе не выросли настолько, что девушку невозможно было бы увидеть за ними со стороны.
Однако время неумолимо приближалось к одиннадцати. Клэр не хотела нарушать своё слово, в первую очередь потому, что не позволила бы Дестану думать, будто она струсила. Но не только это вынудило её покинуть библиотечный приют несколько заранее. Горделивое, неумолимое желание взять верх над капитаном пусть бы и таким проверенным женским средством как красота требовало определенной подготовки. «В конце концов, – думала Клэр, сама удивляясь, откуда в ней такая самоуверенность, – он мужчина. Должны и у сурового командира быть слабые места». Было ли её истинным стремлением это проверить или же так проявлялись силы жрицы Ноктис, она наверняка не знала, но её устраивали оба варианта.
