Текст книги "Цвет Драконьей луны (СИ)"
Автор книги: Ксения Анвиль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 57
Королева Виттори и впрямь не сделала ничего, что могло бы нарушить покой Клэр. Несколько раз они даже встречались в саду на коротких прогулках по зелёным лабиринтам, обмениваясь крайне осторожными и пространными репликами, словно обе хотели узнать что-то наверняка, но не могли спросить об этом прямо. Но могла ли она оказаться той, кого искали ведьма и воитель, Клэр так и не могла понять, теряясь в догадках.
В это время Дестан, дабы заслужить королевское доверие, отправился подавлять вспыхнувшее местечковое восстание, спровоцированное противниками новой супруги Аделарда. Они считали, что новая избранница может принять гораздо менее лояльный по отношению к простому народу курс, что означало бы отказ от прежних крупных расходов на восстановление поселений.
Сражаться с теми, кто, как он сам понимал, не могли дать достойного отпора, претило натуре Дестана. Ему пришлось собрать все силы, чтобы убедить себя в необходимости своего участия в этом: если бы его принципы оказались выше цели, он никогда не смог бы подобраться к месту в королевской гвардии, а значит, и единственному способу оказаться ближе к деснице Морвейну. Он чуял, что этот след должен быть верным: высшие мортамеры были существами совсем другого порядка, нежели обычная нечисть. Дестану даже думалось, что они слишком уж близки к людям: так же стремятся к власти и готовы ради неё разрушать всё на своем пути, только более буквально, чем это делали политики. Тем не менее мастера Шедхарда они раскрыли лишь по случайности, а сколько бы он мог так скрываться прямо у них под носом, не предпринимая ничего, что могло бы его выдать? Но некое самолюбие – самолюбие существ, считающих себя выше людей, – не позволило бы предводителю жнецов спрятаться среди крестьян и остаться не у дел. Так рассуждал Дестан по пути в деревеньку Пу́стыш, где готовили нападение на Бернавы повстанцы.
Даже без участия Тонитрукса бой оказался короток. Но победа не принесла Дестану никакой радости, и он осматривал трупы вчерашних горожан и крестьян, которыми кто-то не слишком умело манипулировал, с жалостью. Он смотрел на возвышающуюся мельницу – самую высокую постройку Пустыша – и думал о том, что этих людей перемололи жернова политических игрищ не тяжелее, чем зерно, хлеб из которого вскоре подадут к королевскому столу на завтрак.
Затем вместе с отрядом они прибыли в сами Бернавы. Там, в известном доме терпимости, он и казнил зачинщика заговора под женские крики ужаса. Все это казалось слишком просто и оттого противнее. Впрочем, возможно, приговор, вынесенный его рукой, оказался куда более милосердным, чем тот, что мог ожидать виновника в тюремных стенах, где его подвергли бы сначала мучительным пыткам.
«Лишь бы это было не напрасно», – терзала Дестана одна-единственная мысль, с помощью которой он пытался унять зов своей совести.
Конечно, этого было недостаточно, чтобы стать главой королевской гвардии, но хватило, чтобы попасть в её ряды, доказав свою верность короне. Молва о том, с какой лёгкостью он сражался, опередила его, хоть, по его собственному мнению, вовсе не делала ему чести. Сам он не стал бы складывать хвалебную песнь о своём подвиге. Но цель была достигнута: десница Морвейн собрал у себя нескольких представителей гвардии для дальнейшей беседы о готовящихся мятежах.
Он восседал за широким столом, усеянным множеством бумаг, и, прежде чем приступить к разговору, что-то сосредоточенно расписывал на пергаменте, вынуждая бравых рыцарей замереть в почтительном молчании. Когда он наконец поднял голову, оторвавшись от письма, он начал так, словно их беседа была прервана до этого:
– Нам удалось приструнить этих самонадеянных глупцов, – бесцветный голос Морвейна растекался по кабинету. – Они полагали, что могут решать, с кем и когда сочетаться браком нашему монарху. Средства, выделенные на восстановление пострадавших поселений, теперь будут поступать более избирательно.
«Да почтит небо светлую Нинарель», – подумал Дестан о прошлой королеве.
– Но это не значит, что при дворе не осталось тех, кто против новой власти. Кто-то шепчется, – сказал Морвейн, переводя внимательный взгляд с одного воина на другого, – что молодая королева может иметь слишком большое влияние на нашего монарха. Вы должны быть готовы пресечь жизнь каждого, кто распускает язык, без колебаний и по первому моему приказу.
Чем больше лицо герцога казалось Дестану каким-то размытым, тем больше он утверждался в мысли, что именно он имеет двойной лик. Хотя капитан знал, что запах амбры проявляется только после смерти мортамера, он всё равно инстинктивно сжимал ноздри, втягивая воздух.
– Сэр Элеан, я слышал о том, как ловко вам удалось расправиться с мятежниками, – вдруг обратился Морвейн к Дестану. – Это достойно признания. Я рад, что вы присоединились к нам.
– Ваши слова – уже награда для меня, – поклонившись, ответил он.
– Скажите, а княжна Перьяверд давно приходится вам любовницей?
Дестана будто пронзило стрелой. Он подавил желание обернуться на других рыцарей, которые вряд ли должны были слышать это. «Судя по всему, – решил капитан, – он хочет застать меня врасплох».
– Она сразила меня, как только я её впервые увидел, – нашёлся Дестан.
– Любите экзотику? – усмехнулся Морвейн. – Этот причудливый акцент… Понимаю. Только уж чересчур бледна, вы не находите?
– Мне по вкусу светленькие, Ваше Высочество, – без выражения отозвался воитель.
– Не имею ничего против. Просто знайте, что в этом замке не происходит ничего, о чём я бы не знал, – улыбка Морвейна была хищной.
– Я учту, Ваше Высочество.
«Так он знает о нас? В курсе ли он, что мы не те, за кого себя выдаем?», – внешне Дестан не выдал никакого волнения, но сумрак сгустился в его душе. Ситуация явно накалялась. «Мы совершенно не готовы жить среди пауков и их сетей» – пришёл он к неутешительному выводу. Их прежний прямолинейный уклад абсолютно не подходил к здешним подковёрным играм. Незримая верёвка вокруг шей Клэр и Дестана затягивалась всё туже, а времени на их миссию явно оставалось всё меньше.
– Кстати, – вкрадчиво сказал Морвейн, когда Дестан уже собирался уходить вслед за другими рыцарями, – Его Величество желает вас видеть, сэр Дестан. Хочет представить вас к награде, но без шумихи: сами понимаете, это довольно скоро для человека ваших заслуг, что может вызвать осуждение. Но и не заметить вашей доблести наш славный король не мог. Завтра днём будьте любезны явиться.
– Если на то воля Его Величества, я буду признателен оказанной чести, – поклонился Дестан и покинул кабинет десницы.
Вечером он всё же снова оставил записку Клэр, просунув её в дверную щель. В конце концов, это вполне могло быть и любовным посланием, за что, как он понял из разговора с Морвейном, его не спешили осудить. Он вкратце описал свой разговор с герцогом, что вызвало у Клэр одновременно ужас и улыбку: удивительно, как быстро их связь раскрывалась со стороны. Для заговорщиков это преступно неосмотрительно, но для влюбленных – удивительно неловко. Поведал Дестан и о предстоящем визите к королю. Что ж, так или иначе признание со стороны Аделарда играло им на руку. Больше всего Клэр боялась, что её отошлют со двора, и тогда Дестану пришлось бы справляться с их задачей в одиночку.
«Шиайха, – позвала она, – ты где-то рядом?».
«В ближайшем лесу, – спокойно ответил дракон. – Что-то случилось?».
«Не то чтобы, просто мне ужасно беспокойно. Мы пытаемся действовать скрытно, но в итоге попадаемся раз за разом. Такое чувство, будто эти люди всё знают наперёд».
«Это их способ выживания, – заметил Шиайха. – Они бы поубивали друг друга, если бы не действовали исподтишка. Им приходится держать всё время нож у горла… иносказательно».
«Знаю, – вздохнула Клэр. – Но я запуталась. Не понимаю, как мы должны распознать того самого человека. Я думаю одно, Дестан – другое, и оба варианта кажутся верными».
«Значит, должно быть что-то третье», – ответствовал дракон.
«Ещё хуже».
Других идей у Клэр не было, и вероятность того, что они с Дестаном идут по ложному следу, только больше выбивала из колеи. Клэр задумчиво поднесла записку возлюбленного к огню и перевела взгляд на разлившуюся за окном темноту. Ей казалось, что они плутают по замку Вайтгард так же, как затерявшись в ночном лесу.
На следующий день Дестан отправился в тронный зал короля, где тот уже ждал его. К немалому удивлению подставного сэра Элеана, он был один: ни одного стражника, даже самого тщедушного, не присутствовало. «Неужели это мероприятие должно быть настолько конфиденциальным?» – подозрения закрались в его голову, словно мыши в старый амбар. «Что-то определённо не так» – подсказывала воителю интуиция.
– Сэр Элеан, – радушно приветствовал его монарх, поднявшись с престола. – Рад вас видеть.
– Благодарен за оказанную мне честь, Ваше Величество, – Дестан низко поклонился.
– Наслышан о ваших подвигах, благодарю за подавление мятежа. Не все довольны моим выбором, к сожалению. Но не мог же я горевать вечно, вы так не считаете? – тон короля был чрезмерно спокойным.
«Да ты и траура не выдержал, неудивительно, что многие недовольны», – подумал Дестан, но вслух все же ответил:
– Вы в своем праве, Ваше Величество.
– Признателен, что вы так считаете. Вы ведь понимаете мои чувства, не так ли? Говорят, и у вас появилась дама сердца, – тон короля странно изменился.
– Возможно, – аккуратно ответил сэр Элеан.
– Думаю, мы скоро её дождемся.
– Что? – брови Дестана поползли вверх, но он тут же взял себя в руки. – Вы вызвали леди Перьяверд? Позволите узнать, по какой причине, Ваше Величество?
– О, думаю, она будет рада узнать о ваших успехах, сэр Элеан.
«Наверняка Морвейн уже рассказал» – догадался Дестан и спросил:
– Надеюсь, мы не вызвали вашего неудовольствия?
– Напротив, я рад, что вы оба прибыли к моему двору… Так кстати.
«Кстати?»
Яркая вспышка на мгновение ослепила зал. Появившаяся из портала Клэр встала возле Дестана, тяжело дыша.
– А вот и вы, леди Перьяверд! – Аделард всплеснул руками, словно был чрезвычайно рад её видеть. – Или как мне лучше к вам обращаться, дорогая?
Глава 58
– Что ж, наконец-то время пришло, – король казался абсолютно невозмутимым.
– Кто вы… На самом деле? – спросила Клэр, держа пламенеющие ладони направленными прямо на него. Дестан переводил взгляд с неё на Аделарда, осознавая происходящее.
– Рано или поздно ты должна была прийти ко мне, лунная жрица. Прийти, чтобы я мог убить тебя. – зловещая улыбка раскрасила губы правителя.
– Что это значит? – потребовала ответа ведьма.
– Что мой жрец должен был привести тебя ко мне. Неужели ты ещё не догадалась? – и Аделард кивнул в сторону Дестана.
– Что? – капитан ощупал свою грудь, словно уверяясь в собственном существовании.
– Как это трогательно, когда марионетка не знает, что над ней всё это время были нити… Ты – моё создание. Каким когда-то был Эдвен. Нам, божествам, иногда нужны проводники, чтобы воплотить в материальном мире свою волю, – с видимым наслаждением пустился в объяснения Аделард.
– Что ты несёшь, – прошипел Дестан, вдруг ощутив странную пустоту в груди.
– Но столетия назад я допустил ошибку, поставив Эдвена Крингарда во главе войска, которое могло бы справиться и само. И тот, кто стал жрецом моей сестры, ценой своей жизни сразил его, узнав об этом. – продолжил король. – Больше я этот промах повторять был не намерен и поступил хитрее. – он рассмеялся.
– Дестан – мортамер?.. – вполголоса произнесла Клэр, растерянно глядя на своего возлюбленного так, словно видела его впервые.
– Без меня его бы вовсе не было! И всё это время он вёл тебя сюда, в мои покои, пусть и не знал об этом. Так было надёжнее, верно? Пока он, – король указал на Дестана, – бился с другими моими порождениями, я набирался сил, чтобы не позволить Ноктис одержать верх надо мной, загнав обратно в бестелесный мир. И теперь я готов уничтожить тебя, ту, кого она избрала на этот раз, чтобы меня остановить.
– Дестан… Я не верю, – прошептала Клэр, но король не дал им времени объясниться.
– Призывай дракона, – сквозь зубы произнёс Дестан, не отрывая взгляд от самозванца. Клэр сделала это одним движением губ.
Следом за его словами, проломив стену замка и отшвыривая камни, в тронный зал с яростным ревом ворвался Тонитрукс. Следом за ним сквозь пробитую дыру влетел и Шиайха.
Сначала Аделард запрокинул голову, и что-то омерзительно хрустнуло в его позвонках. Полное, сытое тело начало конвульсивно ломаться, искажаться, возрастать с каждой секундой. Король упал на четвереньки, и его руки всё больше обретали черты хищных лап. Он рос, рос неумолимо быстро, изгибаясь. Одежда, затрещав, лоскутами сошла на мраморный пол. Из глотки – уже не человеческой – раздался утробный рев. Голова, вытягиваясь вперёд, вскинулась вверх, плечи раздавались всё шире и шире. Очертания новых шей восставали из них, словно наливаясь мышцами. А затем, как у мифической гидры, наконец обзавелись тремя устрашающими мордами. Голое тело покрывалось чешуёй размером с рыцарский щит.
В конце поражавших воображение трансформаций взгляду Клэр предстал ужасающий своим масштабом дракон о трёх головах. Исполинский ящер подпирал высокий купол потолка, врезаясь в него, пока наконец не проломил хрупкое стекло, осыпавшееся сверкающим острым дождём к кончикам его когтей, так напоминавшим серпы жнецов. Его плоские морды с широкими ноздрями изрыгали пар, рубиново-алые глаза горели живым пламенем, а ряды острых клыков выступали наружу по верхнему и нижнему рядам. Витые рога украшали лбы чудовища и будто были окованы железом. Ни один дракон не мог бы сравниться с этим зверем. Даже Тонитрукс доставал ему разве что до основания плеча. Непробиваемая броня его тела слепила, сверкая золотом в заливавшем дракона солнце. Огромный и шипастый, как булава, хвост разметал в щепки всё, что окружало короля. У Клэр перехватило дыхание. Это был не человек – и он никогда им не был.
«Это и есть воплощение Солиса», – осознала она. Перед ней было само божество, которому так усердно возносил молитвы её отец. И оно готово было уничтожить всё на своем пути.
– Ложись! – крикнул Дестан, увидев, как изогнулась одна из шей с содрогающим человеческую плоть рокотом, чтобы извергнуть столп пламени. Опаляющий жар прокатился по разрушенному тронному залу. Это не был удар всерьёз – скорее демонстрация силы, иначе от противников Солиса не осталось бы уже ничего, кроме пепла.
Дестан взобрался на холку Тонитрукса. Три драконьи головы палили во все стороны, и тело Солиса сотрясало стены замка при каждом его шаге. Хвост прочертил борозду в каменной кладке и взметнулся вверх, чтобы затем рухнуть об пол. Плиты мрамора подскочили раздробленными на куски. Тонитрукс взвился вверх и выпустил залп молний. Они прочертили чёрную полосу в золотой чешуе Солиса, но не ранили его. Клэр пыталась попасть языками магического пламени дракону в глаза, но тот легко уворачивался от них. Шиайха преследовал ту же цель, кружа вокруг его голов, но не мог приблизиться, избегая мощных челюстей. Тогда он выбрал ту, что справа, метя в шею, на которой отходила пластина чешуи, поддетая мечом Дестана. Он подлетел чуть ближе, отчаянно рискуя, и сделал ядовитый плевок, точно кобра. Мелкие капли концентрированной отравы всё-таки попали на обнажившуюся плоть, которая тут же зашипела ожогом. Солис яростно заревел и заметался. Несколько щитков вокруг поврежденного места медленно потускнели, мертвея и отваливаясь от кожи.
Дракон резко развернулся, и его смертоносный хвост одним взмахом сбил летящего Тонитрукса наземь, а потом отбросил Дестана, не успевшего отскочить, прямо в стену.
Мощный удар пришёлся прямо в грудь, сокрушив рёбра. Дестан покачнулся и с грохотом искорёженных лат осел наземь. Лужа крови растекалась под его телом. Он отчаянно хрипел, будто хотел что-то сказать, но так и не смог. Клэр кинулась к нему, помогая Дестану повернуться лицом вверх. Его рот беззвучно шевелился, а она не могла смотреть на пробитую насквозь рану. Он попытался поднять руку, поднося её к щеке ведьмы, но, так и не дотянувшись, она глухо опустилась вниз. И вдруг Клэр ощутила, как он становится неподъёмным, увидела, как остановился его взгляд, замерший на её лице. Внутри всё похолодело от осознания, прокатившегося волной до загривка.
– Дестан! – истошно завопила Клэр, протягивая руки к упавшему замертво возлюбленному. Она не могла в это поверить. Секунду назад он был жив, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а глаза пламенели яростью. Теперь его взгляд был остекленевшим и пустым, а тело непривычно безвольным и тяжёлым, ещё хранившим едва заметный аромат амбры. Она гладила леденеющую кожу его щёк, смотрела, как сходит краска с замершего в вечности лица, по которому пробежала последняя судорога, сковавшая самые любимые на всём свете губы, которые больше не произнесут её имя. Её слуха больше не коснется этот рычащий голос, ладони больше не обнимут её талию и не прижмут к широкой груди, закрывавшей её от всех невзгод. Никогда. Страшное слово пульсировало в голове и вышибало слезы, как удар в солнечное сплетение.
Кажется, она кричала. Кричала, раздирая кожу плеч, за которые обхватила себя, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Но внутри не было ничего, кроме развернувшейся зияющей пустоты, такой огромной, что она поглощала всё вокруг до темноты в глазах. Он даже не успел ничего сказать ей напоследок. Ничего такого, что она могла бы пронести с собой до конца своих дней, никакого отпечатка в памяти, только это безжизненное выражение, застывшее на его лице, последний робкий вдох отчаявшихся лёгких – и всё.
Это было больше, чем она могла бы вынести. Ни одна потеря не подготовит к следующей. Но если Клэр до этого и готова была принять любой удар судьбы, то теперь никакого смирения не обнаружилось в её сердце. Дестан был мёртв. Мужчина, которого она любила больше самой жизни. Тот, кто был больше, чем все её раны. Тот, кто был её солнцем, разгоняющим мрак, в котором таились сомнения и страхи.
Его смерть не могла стать тем, что она бы простила. Клэр коснулась его холодных губ в последний раз. Поднявшись, она посмотрела прямо на гигантского ящера и зашептала, пока все её тело не охватило синее раскалённое пламя. Волосы ведьмы взвились вверх, а глаза засверкали, как два карбункула. Она продолжала говорить, вознося молитву к той, что чувствовала её боль. Все озарило ослепляющее сияние, от которого зажмурился даже трёхглавый дракон. Замер огонь.
Дестана больше не было. И Клэр больше не было.
Она восседала на гигантской зелёной змее, прежде бывшей Шиайхой, в седле, расшитом серебром и инкрустированном сапфировыми камнями. Её бедра были плотно охвачены черной тканью, ступни были босы, а иссиня-лазурное платье струилось по телу, открывая плечи и полумесяцы груди. Очи её были скрыты маской в виде двух вороновых крыл, подобных тем, что расправлялись за её спиной. Во лбу бледно сиял диск луны, довершавший венец из белого металла, украшавший её голову. Длинные, доходившие до пояса волны светлых волос мерцали вплетёнными жемчужными нитями. В руках она держала извилистый посох, оплетенный мелкими листьями и оканчивающийся совиной головой наверху. По её светлой, почти белоснежной коже струилось лазурное свечение. Это была не ведьма, а само воплощение богини Ноктис, призванной в тело жрицы, чтобы наконец сойтись в схватке со своей противоположностью.
– Уходи туда, откуда пришла, Ноктис, – проревел дракон. – Твоё место не здесь.
– Мое место там, где я сама пожелаю, – глубокий, бархатный голос вырвался из уст Клэр. – Это тебе пора уползти, жалкий червяк.
И они сошлись в смертельной схватке, в которой не было бы места ничьей.
Глава 59
Уклоняясь от огненных залпов, змей Шиайха изворачивался изумрудными кольцами. Ядовитое облако вырывалось из его пасти. Клэр, взмахивая посохом, отправляла в Солиса один магический выстрел за другим. Яркие синие вспышки, подобные зазубренным молниям, врезались в крепкую чешую золотого ящера. Тонитрукс, разъярённый гибелью своего союзника, впивался клыками в крылья Солиса, пока не изодрал их в клочья, лишив того возможности взлететь. Трехглавый дракон взревел и отбросил чёрного зверя, мстящего за друга, сильным ударом всего тела. Тот, ударившись головой о каменную стену, перестал двигаться.
– Вам не удастся сломить меня, – проревел Солис и испустил поток пламени в сторону змея. Клэр – или, скорее, Ноктис – отразила его бледным щитом, возникшим по взмаху оружия в её руках.
Шиайха извернулся и впился клыками, капающими ядом, в одну из трёх шей дракона. Свернувшись и совершив пружинистое движение, он рванул в сторону и отбросил кусок вырванной плоти. Голова дракона со стуком упала на мраморный пол. Солис зарычал от нахлынувшей боли и бросился вперёд, пытаясь поймать извивающегося змея зубами. Тот обхватил его срединную шею, сжимая до удушья. Посох Клэр обратился в копьё, и она немедля спрыгнула, будто сила притяжения не имела для неё значения, на челюсть Солиса.
– Я помню, как вы это сделали, – произнесла она и с силой вонзила лезвие в пасть дракона насквозь, тут же вытащив его. Её собственные чувства сплетались с мощью божества. Она мстила. За Тину, за Ренига. За Дестана. За каждого, кого отнял Солис. Поток крови полился вниз. А затем, воспользовавшись замешательством и спрыгнув с Шиайхи, она устремилась прямо к тому месту, где билось сердце Солиса. Последняя пасть ящера щёлкнула рядом с ней, но Шиайха перехватил её, обвив всеми мышцами своего змеиного тела. Удар должен быть точным. И он таким был. Собрав все силы, вложив всю магию в острие копья, Клэр всадила его в панцирь дракона, вспарывая его, и добралась до стучащего под ним органа, останавливая в нём жизнь.
Ящер испустил предсмертный рык и покачнулся. Громада туловища Солиса рухнула наземь, подняв облако пыли. Две оставшиеся головы опустились рядом с третьей, тяжело стукнувшись челюстями. Прошло не больше минуты перед тем, как по его чешуе поползла золотая пыль, на которую ящер рассыпался, поднимаясь вверх, будто искрящийся снег неведомой природной силой получил обратный ход.
– Я вернусь, сестра, – услышали Клэр и Шиайха перед тем, как от страшного дракона не осталось ничего.
Когда Клэр смогла отдышаться, она ощутила, как её окутывает немыслимая слабость: это Ноктис покидала её бренное тело. Отделившись от неё, перед ней предстала женская фигура, переливавшаяся клубами синего тумана, в котором мерцали звезды. Её глаза под белыми ресницами были подобны ночи, пойманной в крошечные сосуды. Длинные, доходящие до пят белоснежные волосы развевались, будто от ветра. Она была обнажена и в то же время бесформенна, словно пространство не имело возможности сковать её собою. Величественный посох с совиной головой она уже сжимала в своей повелительной руке.
Шиайха, резко уменьшившись в размерах, наконец стал собой: зелёным драконом с крыльями кондора. Он безмолвно приблизился к ведьме, не зная, чем может утешить её теперь. Никогда прежде Клэр не чувствовала себя такой маленькой, жалкой и одинокой.
Ведьма осела рядом с безжизненным телом Дестана. Она гладила его холодные скулы, посиневшие губы, всё ещё не в силах поверить, что это произошло. Но пробитая грудь её любимого не поднималась: дыхание навеки остановилось в огромной развороченной ране. Клэр хотелось освободить его от этих рыцарских лат, от всего этого наносного, придуманного, так беспощадно сгубившего его. Она бессильно всхлипывала, утирая солёные щёки. Да, они победили. Но цена оказалась слишком высока. Горечь потери стояла во рту. Ей было все равно, что сказал Солис. Всё равно, что она могла умереть сама. Это ничего не стоило без него. Если она больше не услышит ни одного нежного слова, сорвавшегося с его уст, не увидит тёплого взгляда этих глубоких глаз, которые теперь были закрыты мертвенно-бледными веками.
Ноктис подошла к ней неслышно, и Клэр вздрогнула, услышав её звучащий из глубины веков голос:
– Он ведь умер уже давно, дорогая. И знал тебя при жизни разве что в вашу первую встречу.
Клэр вспомнила, как увидела Дестана там, у костра, словно это и впрямь случилось в другой вселенной. Чёрные глаза с плящущим в них пламенем. Трогательный букет белых цветов. Нет, даже если это правда, он всё обещал ей уже тогда. С самого начала.
– Не имеет значения. Он выбрал меня в каждой из жизней. Это больше, чем мог бы сделать кто-либо ещё.
– Люди так сентиментальны, – богиня склонилась к Клэр и провела мягкой ладонью по ее волосам. – Неужели ты веришь в любовь мортамера?
– Я верю только в его любовь. В каждое слово, что он произнёс.
– И тебе безразлично, что он был жрецом Солиса и вёл тебя к смерти?
– Он не знал об этом. И верил в то же, во что и я.
– Это не освобождает его…
– Я освобождаю, – твёрдо стояла на своем жрица. – От всего, что может его запятнать. Освобождаю от всего, кроме своих чувств.
– О чем ты меня просишь, милая? – Ноктис понимающе улыбнулась.
– Подари ему жизнь. Солис властен над живыми, но ты – царица мёртвых, единственная, что может противостоять той несправедливости, какую совершил твой брат. Неужели ты не хочешь установить законный ход сущего? Он должен был жить.
– Это правда, его век оборвался не тогда, когда я ждала его в своём царстве. Но сделанного так просто не воротишь. Ты же ведьма и должна знать, что за то, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать.
– Знаю. Говори, – Клэр смотрела прямо в фиолетово-синие мерцающие очи Ноктис.
– Твой возлюбленный очнётся от мёртвого сна и сможет жить, но ты уйдёшь вместе со мной в подземное царство. Мне понадобится физическое тело, чтобы устранить последствия того, что натворил Солис, и я не знаю оболочки лучше, чем тело моей лунной жрицы. Твое услужение за его жизнь. Это справедливо.
Игры с богами никогда не оборачиваются выгодой. Только равноценный обмен – если повезёт быть достаточно благоразумной.
– И мы не сможем больше быть вместе?
– Нет. Но он проживёт столько, сколько ему было отмерено, и познает радости и горести, уготованные ему по праву.
Голос Клэр дрогнул:
– Он хотя бы будет обо мне помнить?
– Не могу сказать. Я не знаю, как влияет обращение в мортамера на память смертного, особенно если он сохранял собственное сознание всё это время. Может, он будет думать, что ты ему приснилась.
– Я была бы согласна, даже если бы ты ответила «нет».
– Не буду тебя отговаривать, если ты так решила. В конце концов, у тебя есть то, что мне нужно, а я могу дать то, что нужно тебе. Так пойдём же со мной, обретем новую судьбу, – и богиня протянула руки к Клэр, раскрывая объятия, и ведьма подалась к ней, прильнув, как к матери. Она чувствовала, как растворяется её сознание, и последние слёзы хрустальными каплями сорвались с её щек, прежде чем их обоих поглотила пустота.
Открыв глаза, Дестан сначала решил, что умер. Вокруг была темень, рассеиваемая лишь кругом яркого света. Приподнявшись, он заслонился рукой и проморгался. Холод касался его кожи. Вдруг он услышал шелест за спиной: это сорвалась стая летучих мышей, которую он спугнул своим пробуждением, и вылетела наружу. Значит, пещера. Он вышел на открытый воздух и глубоко вдохнул, затем инстинктивно ощупал грудь, где, как ему чудилось, должна была быть боль. Впереди, окутанная туманом, виднелась Лиорна. От замка Вайтгард исходили высокие угольные столпы дыма. «Там что-то случилось» – подумал он беспокойно, и с усилием попытался припомнить, что могло произойти в столице. Но в памяти зияла ничем не заполненная прореха.
Он брёл по окраине леса, не разбирая дороги, и его мучило ощущение, что он что-то забыл. Что-то очень важное, отзывающееся одновременно трепетом и невыносимой тоской. Приближался августовский вечер, догорающий последними лучами. Он должен был добраться до ближайшей деревни, взять коня и отправиться обратно в цитадель, где, он знал, был его дом. Как он оказался здесь? Голова болела от усилий, и он потирал виски до мушек под веками.
Какие-то странные, мутные образы всплывали перед его внутренним взором и тут же исчезали, будто в тумане. Ветви осин с шелестом качались от поднявшегося пробирающего ветра. И вдруг он услышал тяжёлое уханье откуда-то сверху. Над его головой с шелестом пролетел светлый птичий силуэт. Сова, сипуха. Опустившись на ветку осины, она развернула к Дестану свой круглый лик с сияющими чернотой ночи пуговицами и издала протяжное «у-хууу».
– Клэр, – произнёс он вслух, и осознание пронзило его стрелой. Теперь он вспомнил.
