Текст книги "Пробудившая пламя (СИ)"
Автор книги: Кира Вайнир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)
– Говорят ты шлялась в нищих кварталах? Подыскивала себе место или детство вспоминала? – слащаво произнесла она достаточно громким голосом, чтобы слышали слуги, у которых, как специально, нашлись дела именно здесь и сейчас.
– Судя по твоим манерам, чтобы вспомнить детство, тебе самой придётся идти в бордель. Но ты не переживай. Оман добрый, он и таких принимает. – Ответила ей.
– Да как ты посмела, дрянь! – взвыла наложница и, растопырив пальцы с ногтями, попыталась вцепиться мне в лицо.
Уж не знаю, в каких условиях росла Ираидала, а у меня во дворе во времена моего детства драться умели все. А меня, девочку с хорошими отметками и бабушкой пекущей вкуснющие пироги, учил драться старший брат моего одноклассника, которому я помогала с домашней работой и на контрольных. Парень в своё время "подрабатывал" рэкетом на рынке. Так что удар он мне поставил на ура.
Отбив руки с растопыренными пальцами в сторону, я со всей силой врезала Абилейне в солнечное сплетение. Заставив согнуться и упасть, хватая воздух.
– Нападение на лари, Абилейна. – Спокойно объясняла я наложнице. – Это двадцать ударов ремнём и нижний гарем, где ты будешь работать. С этого момента, ты прислуга.
– Что здесь происходит, что за шум? – как по заказу появилась майриме.
– Она, она ударила меня и сослала в нижний гарем. – Зарыдала Абилейна, чуть ли не уткнувшись лицом в туфли майриме.
И возможно, закончилось бы всё для меня не радостно. Но здесь я была не одна. И если моих служанок слушать никто не стал бы, а другие слуги и евнухи, скорее всего, промолчали бы, то заткнуть рты наследникам никто не осмелился.
– Это гнусная ложь. – Заявил Марс.– Эта наложница дожидалась здесь лари Ираидалу. И начала её оскорблять. Когда лари её осадила, она попыталась вцепиться ей в лицо, чего лари ей не позволила.
– После этого, мама зачитала ей слова о положенном наказании из свода правил. – Рядом с братом встал Барлик. – Ровно двадцать ударов ремнём и работы в нижнем гареме, без права проживать здесь, в верхнем. Я, илсир Барлик Марид Нави, подтверждаю наказание!
– Подтверждаю наказание! – произнёс и Марс.
– Ираидала, ты все, наверное, не так поняла. Ну, какое нападение? – майриме решила действовать с другой стороны, как только поняла, что я права, и ей не удастся это скрыть. – В любом случае, тебе придётся отменить наказание. Моему сыну, эта твоя выходка не понравится. Ты давно не пользуешься его расположением, а Абилейна его любимая наложница, которая очень часто проводит ночи в его постели. Возможно, она забеременеет, и тоже родит крылатого ребёнка. Она будущая лари.
– Она наложница. И пока она не стала лари, у неё есть время научиться себя вести. – Не собиралась уступать я. – И что, интересно, может не понравиться вашему сыну? К его возвращению наша любимая наложница получит должное воспитание, лишится непомерной спеси и научится жить не только своим телом, но и делать что-то полезное. Мыть посуду или полы.
Не желая продолжать надоевший разговор, я развернулась, чтобы уйти.
– Ты зарвалась, Ираидала! Я долго терпела, но всему есть предел! – прилетело мне злобное шипение в спину. – Ты позоришь моего сына, без конца появляешься в обществе чужих мужчин, ходишь, где тебе вздумается! Думаешь, тебе всё позволено?
– Хватит. – Развернулась к майриме лицом. – Я всегда и везде появляюсь только в сопровождении служанок, евнухов и бессмертных. И никогда не остаюсь одна. Более того, со мной всегда мои дети, наследники омана. Я показываю им, как живёт народ, которым они будут править. И не знаю, кто там какой лари станет в будущем, но я уже лари! И когда я займу ваше место, сама став майриме, лишь вопрос времени, очень недолгого времени. И никому не стоит об этом забывать. Дети, давайте уйдём отсюда, день был слишком тяжёлым.
Майриме стояла не в силах скрыть удивление и растерянность. Она не остановила евнухов, потащивших ругающуюся и обещающую всё рассказать оману Абилейну. Она не ответила на пожелания доброй ночи бессмертных, перед их уходом, ведь они довели меня до дворца и оставляют в гареме. Где как предполагалось, со мной ничего плохого не могло произойти. Майриме только переводила взгляд на меня, на детей, снова на меня.
– Добрых снов вам, майриме. – Присели в поклоне я и Малис.
– Да, добрых снов, Ираидала, дети! – майриме резко развернулась, подхватывая юбки, и с царственной осанкой исчезла в коридорах гарема.
Уснула я очень поздно. Когда уже во всем гареме стихла жизнь, и Фарли и Гульниза спокойно спали. Мне же мешали уснуть мысли о непоправимой ошибке, что я допустила, напомнив майриме о том, что её власть может закончиться в любой момент. Она точно этого просто так не оставит.
– Ешь с опаской, кушай с осторожностью, лекарства принимай только из моих рук и не оставайся одна в тёмных коридорах. – Прошелестел голос матушки Вали́. – Жжёшь ты, лари, таким пламенем, что как бы не решили пригасить от греха!
– И к краю балконов и смотровых площадок вам лучше не подходить! – добавила якобы спящая Фарли не открывая глаз. – Летать вы у нас, к сожалению, не умеете.
– В дворцовую купальню даже не думайте сунуться, и в свою будете ходить, только когда мы рядом. – Добила меня Гульниза. – Ну, если конечно вы дышать под водой не умеете.
– Я не только об этом думаю. – Призналась я.
– Всё не отойдёшь от пристани и вдовьего квартала? – села на кровати матушка.– Что же... Я сама из такого шатающегося квартала. Ложишься ночью спать и прислушиваешься к ветру и скрипу стен. Твой дом легко может рухнуть, пока ты спишь, или ешь. Маленькой я всегда так боялась своего дома. Боялась прийти и увидеть, что он рухнул, и больше нам негде жить. И боялась, что я приду, а он стоит, и нам снова надо в него заходить, потому что больше некуда. Я пропадала целыми днями на утесах. Лазила по склонам любой кошке на зависть. Так и познакомилась с одной лекаркой. Позже, она взяла меня в ученицы, потому что сама стала очень старой, чтобы готовить лекарства. Это меня и спасло. Однажды я вернулась домой, а там остались только завалы, которые разгребают, чтобы вытащить погибших. Если оставить их там, то начнется болезнь. Будут отправлены и воздух и вода.
– Почему же никто ничего не делает? – тихо спросила я, не представляя, сколько же бед принесли эти жилые руины.
– Не знаю, лари. Но шатающиеся кварталы и вдовья улица были и при деде нынешнего омана, и когда его отец был оманом, и вот при этом омане тоже. – Качнула головой матушка Вали́. – Бедняков меньше не становится.
– У них нет жилья, нет работы, чтобы на это жильё заработать. – Перечисляла я. – Им предлагается попытаться выжить. И всё.
– Так где ж ты столько работы собралась найти, неугомонная моя? Спите, лари! Пока я вам в питьё сонной травы не подмешала. – Погладила меня по волосам, как маленького ребёнка, матушка.
– Так надо подлить, а не обещать! – буркнула Фарли.
Глава 8.
Утром я задумалась об одной простой вещи. Дети. Вчера Барлик и Малис отлично ладили с братом. Между детьми не чувствовалось соперничества. И мой сын был очень рад, что Марс тоже оказался на празднике.
Но если отбросить сентиментальность и подумать о будущем, то мысли появляются тревожные. Мир, в котором я оказалась, был этакой странной смесью Средневековья и магии. С той лишь поправкой, что магия здесь была ценным ресурсом, проявлявшимся не у каждого и разной силы.
Но вот, пожалуйста, найти работника с толикой магии для работы проблемы не составляло. И такие маги были вполне заменимы обыкновенными рабочими. Были и более сильные, тех загребали в армию, едва они успевали опомниться после пробуждения дара.
Отдельной строкой шли почти мифические дочери огня. Каким образом у них появлялась эта сила, как проявлялась и что давала самим женщинам непонятно. А вот мужику, которого эта дочь огня выбирала, причем сама и без давления, что немало важно в реалиях этого мира, прилетало много плюшек.
Способность летать, боевая броня, появляющаяся и пропадающая за секунды, возможность использовать пламя на поле боя. В памяти всплыли описания боёв, где выбранные отправляли во врага просто огненные шары или косили несчастных огненными клинками. Также род этого выбранного получал несколько поколений одаренных детей. Способности, полученные от дочери огня, угасали постепенно. Оман Берс, например, мог пользоваться бронёй и то, с огромным трудом. Всё-таки последняя дочь огня этого мира выбрала себе мужчину именно из рода Марид Нави. Но это было уже больше трехсот лет назад.
Кроме особого положения таких женщин ничего не упоминалось. Только с дочерьми огня заключался брак. Классно! Последняя жена в этом мире была триста лет назад! Я усмехнулась своим воспоминаниям. Видно кто-то очень желал "запылать", и собирал любые крохи знаний о магии дочерей.
Мне на несколько мгновений стало интересно, почему сразу после выбора таких женщин оставляли в покое? Видимо, срабатывал какой-то магический закон, и наделить силой она могла только добровольно и только один раз. Но я быстро отбросила эти мысли.
Не смотря на такую волшебную магическую составляющую, сказкой этот мир совсем не был. Феодальное средневековье с некоторыми особенностями наследования, и не более. И хоть я попала во дворец, и даже что-то вроде принца имелось, мне нужно срочно становиться хитрее и осмотрительнее. И таких всплесков как с майриме больше не допускать.
Иначе я не просто погибну сама, но и детей потяну за собой. А потерять их во второй раз я уже не смогу! Наоборот, я должна заранее искать опасность для них и устранять. И самое очевидное, это борьба за трон между Барликом и Марсом.
По достижению четырнадцати лет, каждый из крылатых наследников получает оманлир, отдельные земли, где становится оманом. При этом правит их отец. Повелитель. Скромненько так, к чему лишние титулы? Ну, ещё его зовут императором. Правит-то он в империи.
Нынешний повелитель одного сына и его мать оставил здесь, отселив из своего дворца. Сам он сюда не приезжает. Оман Берс единственный кто может навещать отца и появляться во дворце. Его брат живёт, насколько знала Ираидала, отдельно. Своего оманлира он не затребовал, его мать живёт с отцом, повелителем. У старшего брата омана Берса даже гарема нет. Говорят, что всех разогнал.
Впрочем, как и у повелителя. Лари Лайна уже очень и очень давно была единственной женщиной повелителя, но не женой.
Получается, что есть возможность вырваться из дворца и жить спокойно, не касаясь всего вот этого. Но до этого мне ещё минимум восемь лет. А за это время, нужно каким-то образом сделать так, чтобы у Марса и Барлика и в голову не могло прийти соперничать друг с другом или не поддерживать один другого.
Может это и цинично, но мне проще принять ещё одного ребёнка омана, пусть и от другой женщины, чем жить в страхе, не решит ли он когда-нибудь, что любого соперничества можно избежать, если вовремя убрать соперника. Тем более, что сам Марс никакого отторжения у меня не вызывал, а мои дети к нему были привязаны.
Ситуация с праздником наглядно показала, что вражды между детьми нет, а сам мальчишка смелый и честный, не побоялся сказать своё слово во время скандала между мной и Абилейной.
Ещё я очень хотела понять, что же такого сделала Ираидала, что её любой пытается задеть и унизить? Сама майриме ей прилюдно тычет тем, что она не пользуется расположением омана. А ведь она не рядовая наложница, она лари! Точнее я лари!
Черт с ним, с оманом и его расположением, а вот подобное отношение в гареме к себе нужно менять. И делать это так, чтобы местные обитатели сами не рисковали ввязываться в конфликт со мной.
Усмехнулась, вспомнилась Алинка и её Толик, частенько просиживающий ночи за компьютерными играми. Мне сейчас, как в той игре, нужно срочно набирать очки влияния. Только непонятно, как это делать.
Пора была вставать и приводить себя в порядок. Скоро завтрак и тренировки... Тренировки! Точно! Едва успев умыться и одеться, я помчалась на тренировочный полигон, чтобы найти мастера Азуфа. Как я и рассчитывала, он был уже там. До начала тренировок новобранцев, тренировались сами мастера.
– Доброго утра, мастер Азуф. – Поклонилась в приветствии.
– Доброго, лари. Что случилось, что вы так спешили? – спросил мужчина.
– Мастер, вы не против, если я приведу на тренировку илсира Марса? – спросила я, наблюдая за прищурившимся мужчиной.
– А смысл? Илсир Барлик чуть ли не с пелёнок известен своим интересом к бессмертным, всегда присутствует на парадах и отправке корпусов на войну. – Перечислял мне мастер. – Поэтому его желание обучаться по, куда более жёсткой программе подготовке бессмертных, как и у его сестры, понятно нам. А илсир Марс? К тому же он болезненный ребёнок. Болеет часто и тяжело. Ну, какой из него ученик?
– Мастер, я могу говорить с вами начистоту? – решила немного сыграть в доверчивую дурочку я. – Вы вчера рассказывали нам про вдовий квартал и жизнь бессмертных и их семей. Это просто какой-то беспросветный круговорот! Так может, если, в свое время, во главе корпусов бессмертных встанут не просто оманы, а те кто будет видеть в солдатах своих товарищей, с кем вместе учились и тренировались, с кем вместе росли. Может, тогда они не будут так безумно посылать полки на убой, если будут знать, что гибнут ни какие-то там безликие бессмертные, а их друзья?
– Госпожа! – вдруг рассмеялся мастер. – Лари, у вас не получается выглядеть простоватой дурочкой. Взгляд выдаёт. А вам-то это зачем?
– Если мои дети могут стать друзьями с бессмертными, то почему они не могут быть друзьями и соратниками друг с другом? – ответила вопросом на вопрос.
Мастер ненадолго задумался и кивнул. Довольная согласием одной стороны, я поспешила во дворец, узнавать мнение другой стороны.
Я стремительным шагом приносилась по гарему в сторону детской части, удивляя своим ранним появлением нянек и евнухов. Остановившись перед комнатой Марса, я глубоко вздохнула, переведя дух, и постучала в дверь.
– Войдите. – Прозвучало тихое из-за дверей, и сами двери открылись.
– Доброе утро, Марс. – Произнесла я, проходя в комнату. Евнух, что открыл мне дверь, поклонился в пояс.
– Лари? Доброе утро. – Удивился мальчик.
– Ты сильно занят? – спросила я, наблюдая за выходящим за дверь слугой.
– Нет, лари. Преподаватели придут только к обеду, на несколько часов. Утром и вечером я обычно один. Читаю или рисую. Или брат с сестрой приходят. Но сейчас они всё реже бывают в своих комнатах. – Грустно добавил Марс.
– Я по этому поводу и пришла. У нас каждое утро тренировки. Это конечно не праздник, но... Не хотел бы ты пойти с нами? – договаривала я, уже зная, какой ответ прозвучит, вмиг загоревшиеся глазки у мальчишки всё сказали за него.
– И я не буду вам мешать? – всё ещё боялся поверить Марс.
– Нет, ты что? Если бы ты когда-нибудь мешал, разве Барлик бы потребовал забрать тебя на праздник? Тут скорее я в вашей компании буду лишней. – Заверила его я. – Главное, чтобы твои няни и преподаватели не сказали, что я тебя украла.
– Лари, я же говорю, я почти весь день один. Даже слуги сюда не заходят, если не нужно принести завтрак или проводить меня в купальни. Это же гарем, что здесь может произойти. – Убеждал меня вскочивший на ноги Марс. – Они даже не заметят, что меня в комнате-то нет.
Завтракали мы уже все вместе. На всякий случай, чтобы заранее избежать проблем, я предупредила няней Марса, куда мы уходим, и взяла с собой двух евнухов, чтоб сопровождали своего илсира. На площадке этот болезненный мальчик смог удивить даже мастера.
Внимательно посмотрев, как полосу проходим мы, он сам, проходя её в первый раз, прошёл её почти до конца. Только на мокрой глине поскользнулся перед стеной из брёвен, которую нужно было преодолеть. Но болеющие за брата Барлик и Малис попытались незаметно его поддержать. Марс побежал дальше, брать штурмом последнюю преграду, а мастер Азуф сделал вид, что ничего не заметил, посмотрев при этом в мою сторону.
– Ну, ты даёшь!!! Вот это да, с первого раза! – громко радовался сын успеху брата.
– Ты очень сильный! – улыбалась обнимающая его Малис.
– Нет, я хитрый. Я посмотрел и запомнил, какие сложности, и в каких местах! – довольно рассмеялся Марс.
– Всё равно! Ты знаешь, сколько я падал, пока в первый раз прошёл эту полосу? А ты сразу! – продолжал убеждать брата Барлик.
Я искренне понадеялась, чтобы и дальше они также искренне радовались успехам друг друга, а не злились от зависти.
Возвращались мы медленно. Сегодня впервые с начала тренировок нам выдали учебные клинки. Тяжёлые, с деревянными лезвиями, мне и вовсе показавшиеся совершенно неудобными. К тому же для меня стало открытием, что рукоять клинка натирает кожу между большим и указательным пальцем.
Но это для меня. А для ребят был просто день восторгов. Мы то и дело останавливались, потому что мальчишки пытались занять нужную позицию или встать в стойку лучше, чем это получилось у Малис. Удивительно, но именно девочка после объяснений мастера заняла нужное положение. И даже я залюбовалась фигуркой малышки, за что расплатилась лишним синяком, чтоб не отвлекалась.
Пока дети пошли на занятия, я отдыхала, пытаясь придумать как и чем защитить руки себе и детям.
– Лари, там вас просят подойти в крытую галерею у ворот. Евнухи только что передали. – Забежала в комнату Фарли.
Кому это я понадобилась, Фарли не знала. Да и я не предполагала. Крытая галерея у ворот, это был такой коридор с крышей на опорных столбах. Здесь майриме, лари, некоторые наложницы по разрешению, могли встречаться с теми, кто не жил во дворце. В основном это были просители или торговцы.
Меня ждал "смиренный строитель" Масул и старшие кварталов. Двоих я знала, а вот ещё трое были мне не знакомы.
– Долгих лет и процветания вам и вашим детям, лари! – поприветствовали меня.
– Долгих лет и добра в доме, господа! Что-то случилось? Что-то с фонтанами? – сразу спросила я.
– Нет, с фонтанами все хорошо. Работают и приносят радость. – Заверил меня один из старших, что были вчера со мной. – Позвольте госпожа, давайте присядем для разговора.
Он показал на низкие стулья, стоявшие здесь специально для таких целей.
– Позвольте представиться, госпожа! Мое имя Гарид, и я старший шатающегося квартала. – Поклонился мне высокий и худой мужчина, одетый чисто и строго. Его пояс старшего был единственным ярким пятном в его одежде. – Говорят, вы вчера посетили наш квартал, и ушли очень удрученная увиденным.
– Скорее тем, что не в моих силах помочь жителям. – Призналась я.
Мужчина опустил лицо, но я успела заметить, как скривился уголок его губ в кривой усмешке.
– Лари, простите, но я вчера услышал ваш разговор с вашей служанкой. – Масул протянул мне в руки свою неизменную папку с какими-то рисунками. – Вы говорили, что от ваших смертных осталось около ста пятидесяти монет и что на них ничего нельзя сделать.
– Я не совсем верно выразилась. Что-то можно. Но это именно что-то. Но там же нужно столько всего... – перед глазами встали скрипящие дома-скворечники.
– Госпожа, так можно же не всё сразу. Хотя бы начните. – Вдруг тихо сказал старший Гарид. – я понимаю, что это не простые деньги. Тем более, что вы почти все их потратили на фонтаны...
– Так если бы они хоть чем помогли! – высказалась я, опуская взгляд на рисунок схему. – Что это, Масул?
– Это то, что может изменить жизнь в квартале вдов и на побережье. Смотрите. – Провел он пальцам по очертаниям береговой линии. – Узнаёте?
– Бухта. – Кивнула головой я.
– Да. Здесь самый короткий путь к рынку. Да и самый удобный. Но условий для разгрузки нет. Да и для стоянки корабли отгоняют далеко в сторону. – Начал объяснять мне подробности Масул. – Здесь очень опасные течения у берега и множество мусора. Придется опять нанимать магов, чтобы они держали воду спокойной во время работ. Пловцов можно нанять, чтобы они чистили дно. Они знают эти места и при спокойной воде жертв не будет. Да и сделают всё на совесть. Дно в бухте вычистят. А потом придет время для строительства. Вот смотрите, этот широкий причал, там сразу три телеги разъедутся, сразу будет и мощным волнорезом. А вот эти небольшие причалы, что расходятся ветками в сторону моря, будут рассекать коварные прибрежные течения и служить своеобразными ячейками для кораблей. Этот причал рассчитан на тридцать кораблей. Каждый корабль будет платить кнехтовые за каждые сутки. И так ваши деньги вернуться, и даже с прибылью.
– Купцам и корабль рядом держать выгоднее, и в порту это не в дикой бухте на стоянке, да и на разгрузку-погрузку расходы сократятся. – Добавил один из знакомых старших.
– Сколько это будет стоить, Масул? Мы уложимся? – вопрос, который сейчас меня очень сильно волновал.
– Работы дорогие, лари, и почти всё время с магами. Монет... – строитель замялся, видимо боясь называть сумму. – Монет сто точно.
– Значит, у нас ещё немножко остаётся. – Успокоилась я. – А скажи мне вот про такую историю. Я вчера видела, как посреди улицы стоял мальчишка, и его поливали водой из ковшика. Причем воду таскали в ведре из моря. Это что такое было?
– Мыли. – Удивился Масул. – Общественных купален мало, и они почти всегда битком. Из бедных кварталов туда никто и не ходит. А пока море тёплое можно наплескаться вволю. Вода конечно не прозрачная, как подземная. Но и так хорошо.
– Ничего себе, наплескаться. – Усмехнулась я. – А можешь примерно сказать, если мы вот эту часть берега выровним, обложим камнем, чтобы получилась набережная, а вот в этом изгибе поставим общественную купальню, сколько выйдет? Уложимся мы в сто пятьдесят монет?
– Должны, госпожа. Купальня это не фонтан, просто большой дом с кучей ванн и многочисленными подводами воды, возможно из одного источника. А уж дорогу и откос камнем обложить и вовсе копейки. – Понял мою мысль Масул.
– А деньги, что должны вернуться от работы причала, нужно пустить на разборку трущоб и строительство нормальных домов. Три яруса не больше. Я нарисую примерно. А ты подправишь, как должно быть, чтобы было удобно и безопасно. – Предложила я.
– Остановитесь, лари. Вот тут есть один момент. – Прервал мои планы старший Гарид. – Ваши смертные деньги, только ваши. И тратить вы их можете по своему желанию. Отчёта никто не имеет права спрашивать. И ни при каких обстоятельствах то, что приобретено на эти деньги у вас не могут отнять. Дом, купленный на смертные, не могут снести или отдать кому-то другому, даже если владелец давно там не живёт и вообще уехал из города. Если вы на эти деньги решили построить мельницу, то и доход от этой мельницы будет вашим.
– Я не понимаю, к чему вы клоните? – уточнила я.
– Лари Ираидала, вместе со смертными, вам должны были выдать и свидетельство, что такая-то сумма выдана вам в качестве смертных. Оно у вас есть? – осторожно спросил старший.
– Да, есть. А зачем оно вам? – удивилась я.
– Об этой особенности мало кто знает, её стараются не афишировать. А мой отец был стряпчим. Это уже после его смерти, мама с пятью детьми оказалась в шатающихся кварталах. – Объяснил он мне. – Мы снимем магический оттиск с этого документа, и выложим в смету строительства фонтанов, причала, купальни и домов. И никто не посмеет их снести или приказать отдавать деньги в казну.
– Я сейчас. – Пообещала понятливая Фарли и убежала за документом, который я переложила в гроссбух.
– Ну, за фонтаны можно не переживать. Вряд ли их тронут. – Усомнилась я.
– Их-то может и не тронут, а теневой налог теперь не в казну оману, а вам. – Фыркнул старший Олар, на территории которого располагалась торговая площадь.
– Какой налог? – засмеялась я.
– За тень и прохладу. Сейчас на площади как хорошо. Пока стояли навесы мы за них платили, потом их запретили, мы налог перестали платить. А раз прохлада вернулась, то и покупатель лучше пойдёт. Значит, налог надо платить. Всё ж ясно. – Объяснили мне.
– И я могу оставить распоряжение, что чтобы со мной не случилось, деньги расходуйте так-то и так-то? – уточнила я.
– Конечно. Душеприказчик, старшие и следящий не дадут никому использовать ваше доверие по злому умыслу или, нарушая вашу волю. Иначе кровь свернётся. Так что за это можете не переживать. – Заверили меня.
А я уже считала. Получается, что медленно, но всё же мы сможем хотя бы обеспечить жильём людей из прибрежного и вдовьего кварталов. И благодаря подсказке Гарида, никто не сможет мне помешать, а рассчитывать я смогу не только на свое содержание. Тем же пловцам можно предложить работу на строительстве или на погрузке-разгрузке в порту.
Можно кстати оговорить, и есть ли нужда в складах, и где их лучше разместить. Главное, чтобы подальше от жилых домов.
А самое ценное, я уже сейчас смогу связать всё это с именами своих детей, создавая из каждого из них такого "доброго царя" в представлении простого народа. Оману, чья сильная сторона это сила и военные победы, оплаченные сотнями жизней бессмертных, придётся в глазах подданных соперничать с собственными наследниками, чьими заботами люди получат жилье, не подающее им на головы, и работу, не грозящую смертью каждую минуту.
Об этой стороне вопроса я буду молчать до последнего. Никто даже и заподозрить не должен о том, что за мысли в моей голове. Но я сделаю всё, чтобы моих детей боялись тронуть, зная, что это вызовет такую волну гнева у народа, что её не содержит и оман.
Народная любовь слабый щит, но мне нужно всё, чего я смогу добиться. Во дворец я возвращалась погруженная в свои мысли. Я никогда не испытывала такого яростного желания перевернуть весь мир, но защитить своих крох.
Дни стали очень похожи один на другой. Утром тренировка, недолгий отдых, занятия с преподавателями для детей и ежедневное посещение пристани, где мы следили за тем, как осуществляется задуманное нами строительство. Наши проходы по кварталу вдов уже стали привычными для жителей.
Не обошлось без курьёзов. Малис признали неумехой, не способной пришить пуговицу и не знающую, что такое заплатки. Но моя упрямая дочь очень быстро освоила эти навыки. А одна из вдов взялась учить её вышивке. И Малис с удовольствием усаживались за пяльцы, хотя в гареме она этому учиться не хотела.
Марса и Барлика местные мальчишки научили ловить рыбу при помощи заточенной палки и запекать в камнях. Так что мы ещё брали с собой с дворцовой кухни большие буханки хлеба. И по возвращению отказывались от ужина.
Ну, правда, какое блюдо может сравниться со свежеприготовленной и съеденной на морском воздухе рыбой, тем более, если и поймал, и приготовил её сам?
Наши тренировки чуть увеличились по времени за счёт того, что после основной части дети ещё стали делать три круга по саду. Ну и я с ними. Правда, пока только один. Спортивной девушкой я особо не была. И тренировки сами по себе для меня были большой нагрузкой. Уж точно и в сравнение не шли с моими приседаниями и бегом на дорожке в спортивном зале.
Добежав до скамейки, что была для меня своеобразным финишем, я рухнула на сиденье, наблюдая за продолжавшими бодро бежать и перешучиваться на ходу детьми. Когда они скрылись за поворотом, я обратила внимание на лари Анаис, беседующую с Таргосом, старшим сотни охраны внутреннего порядка, как он мне представился.
Разговор видимо был неприятным, потому что Анаис цедила слова чуть ли не сквозь зубы и всё время поджимала губы. Вскоре видимо разговор был окончен. Потому что Таргос поклонился Анаис, потом мне, значит заметил, что я наблюдаю за их беседой, и ушёл. Лари Анаис после его ухода направилась прямиком ко мне.
– Как же ты уже всех достала! – проговорила она, усаживаясь рядом на скамейку с тяжёлым вздохом. – Вот скажи, почему из-за твоей прихоти я должна терпеть эти расспросы и отвечать на те вопросы, которые даже слышать никогда не хотела?
– Это не прихоть, Анаис, а желание наказать того, кто пытался меня убить. Ты бы не хотела? – прямо спросила я.
– Хотела бы, но всё равно бесит. – Неожиданно честно ответила она.
– А мы с детьми только освободились с тренировок, скоро пойдем обедать. Может, ты с нами? – решила предложить ей.
– С чего бы вдруг? – рассмеялась она. – Ираидала, ты сегодня не с той ноги встала или допадалась на этих тренировках, что совсем обезумела? С чего ты взяла, что мне это будет интересно?
– Но Марс с нами...
– И что? Марс мой сын, я отдала два года своей жизни, чтобы выносить и выкормить его. Сейчас у него няни, воспитатели и преподаватели, которые воспитали уже не одного омана, знают, что и как преподавать. А я заслужила своё положение и спокойную жизнь! – я слушала Анаис и не могла поверить в то, что я слышу. – Жизнь, которую я обеспечила себе, родив наследника. Чего ты пытаешься добиться всем вот этим? Хочешь быть добренькой и ласковой? Не получилось с оманом, теперь на детях пробуешь? А смысл? Ничто не отменит того факта, что Марса родила я, и в его гареме я буду той, к кому будут обращаться майриме. А ты выскочка и в каждой бочке затычка. Ты не знаешь своего места, ты лезешь, куда тебя не просят. Придумала какие-то тренировки с бессмертными, таскаешься в город... Ты посмешище Ираидала! Так к чему всё вот это? Хочешь, чтобы Марс называл тебя матерью и при всех читал трогательные стихи, как Барлик? Этим ты не изменишь факт его рождения. Сколько бы не подлизывалась к нему.
– Я не подлизываюсь. Я просто хочу, чтобы они видели какая ответственность лежит на правителе! – не выдержала я ее нападок.
– Правителе? Тебе-то откуда это знать? Ты наложница! Просто наложница, которой повезло родить крылатого ребёнка. – Перебила меня Анаис. – Но с первого дня твоего появления здесь ты мешаешь всем жить. Никого не слушаешь. И чего ты добилась. Посмотри, вон гуляет лань. Она украшает собой дворцовый сад, о ней заботятся и кормят, и любой, кто осмелится её даже напугать, лишится руки. А ты, Ираидала, дичь, на которую любой может охотиться и никому ничего за это не будет! Потому что ты не понимаешь простой истины, наш мир это не империя, и не столица! А вот этот гарем, и единственный правитель здесь майриме! Ни я, ни ты, ни очередная девка спящая с оманом. Даже не оман, только майриме. Но ты была уверена, что раз Берс выделил тебя, то всю жизнь будешь для него единственной. Где теперь эта любовь Ираидала? Сколько раз тебя пыталась останавливать майриме? Но ты уверенно поступала против её воли! Ты срывалась из её комнаты, стоило тебе услышать, что очередная наложница собирается идти к оману, ты спорила с ней, ты тыкала ей тем, что её саму сослали из дворца, ради другой. И под конец ты заявила, что быть майриме ей осталось недолго. Ты дура, откровенная и безнадёжная дура, Ираидала. И ты мне не ровня. Мне мой покой ещё дорог. Так что, хочешь подтирать сопли моему сыну? Можешь нянчиться, сколько твоей душе угодно. Хочешь, чтобы мой сын звал тебя матерью? Да ради пламени!
