Текст книги "Пробудившая пламя (СИ)"
Автор книги: Кира Вайнир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)
Глава 3.
Ираидала сразу начала плакать, чем напугала меня окончательно. Что я такого сделала, что она слёзы льёт?
– Прости, просто я всегда одна. В гарем попала совсем девочкой. Я же кроме Берса и не видела никого, мечтала о нём с первого дня, как увидела... А он... – Она вдруг с какой-то злостью вытерла слёзы. – Всю свою жизнь, пусть и такую недолгую, я всё ждала, когда он, наконец, оценит! Поймёт! А у него поток наложниц в спальне. Одаривает каждую девку, что с ним ночь провела. Словно специально у меня на глазах. И попробуй что-нибудь скажи, сразу в бешенство приходит. Орёт, что видеть меня не хочет, что слёзы мои ему поперёк горла. Лари! Насмешка одна! Не удивлюсь, если не просто так меня отравили. И его вполне устроит, если моему убийце всё сойдёт с рук! Ну, уж нет! С детства прожила как рабыня, хоть умру свободной. Без мыслей о нём.
– Как оказывается всё у всех похоже. – Вздохнула я, понимая её без долгих рассказов.
– Я толкну тебя в своё тело. На чудо я не надеюсь, у тебя хватит сил на несколько минут. Я прошу тебя только озвучить мою волю. Фарлаку для виновных в моей смерти, и право крови для Барлика и Малис. – Она с неожиданной силой сжала мои ладони. – Запомнила? Сможешь повторить?
– Фарлаку для виновных в твоей смерти и право крови для Барлика и Малис. – Послушно повторила за ней.
– Надо сказать в "моей". Моей смерти, чтобы не получилось, что ты просишь наказание для убийц поручителя последней воли. – Поправила она меня.
Я ещё несколько раз повторила фразу, чтобы всё было правильно. Ираидала резко и видимо со всей силой рванула меня на себя и, развернувшись, оттолкнула. У меня было такое ощущение, что я словно упала спиной в воду. Не понимая, что происходит, я задержала дыхание и рванула к поверхности, не жалея сил.
Свет высоко над головой становился ярче. Я без конца повторяла про себя ту фразу, что я должна была сказать. Фарлака. Знакомое какое-то название. Вспомнилась Алинка и её обещание о завтрашней экскурсии. Вот оно, это же вроде старое наказание, когда бьют по пяткам. Значит, девочка из местных. Странно-то как, я же ведь её отлично понимала. Или для душ не имеет смысла национальность?
Наружи я оказалась так стремительно, что осознала себя вцепившейся в какого-то мужика, у которого поверх рубашки был одет плотный расшитый вдоль ворота халат.
– Фарлаку для виновных в моей смерти! И право крови для Барлика и Малис. Слышишь? – тряхнула я мужчину для надёжности.
– Лари, отпустите, прошу. Я всё слышал и записал. Всё услышал. – Отчего-то затрясся мужчина.
Рядом раздался всхлип.
– Госпожа, может ещё рано? Может, справитесь? Даст пламя...– совсем слились слова с рыданиями.
Фарли, зазвучало в моей голове имя незнакомой девушки голосом Ираидалы.
– Не тратьте силы, лари. Потерпите, прошу вас. Матушка Вали уже должна вот-вот прибыть. – Кто-то прикоснулся к руке.
Гульниза, тут же всплыла очередная подсказка. Силы вроде ещё были. Темнота только-только начинала подкрадываться, затемняя странную картину, которую я видела перед собой. Но пока я в состоянии, надо сотворить добра побольше напоследок. Ощущение одобрения пришло видимо от самой Ираидалы.
– Гульниза и Фарли должны получить приданное из моего содержания. Украшения, как подарок на будущие свадьбы, пусть выберут сами из моих шкатулок. Что захотят! – сама удивилась той дичи, что несла. Какое ещё приданное в наше время? Хотя, если у них тут наказания времён средневековья в ходу, то чему я удивляюсь. – Но я бы была рада, если вы заберёте подарки омана на искандал.
– Лари, вы потеряли рассудок? Отдать дары на рождение наследников? Это так унизить омана! – взвился мужик в халате.
– Я сказала! Плевать я хотела, кто там унизится. – Слова стали даваться всё тяжелее.
Я снова начала падать, но почувствовала подхватившие меня руки, что бережно опускали на что-то мягкое. Я ожидала, что как только договорю, то сразу увижу Ираидалу. Но оказалась одна в кромешной темноте. Пыталась позвать, или хотя бы выйти из этой тьмы. Но создавалось ощущение, что я топчусь на месте.
Я села, обхватив колени и начала просто ждать. Голос я сорвала, пока кричала и звала подругу по несчастью. Как там она говорила? Пока не догорит свет... Сколько ему ещё "догорать"? Внимательно посмотрела на свою грудь. Кажется, эта светящаяся лампочка под кожей даже и не собирается тускнеть или гаснуть. И сколько я так буду сидеть в тишине и одиночестве?
– Еле дотянулась! – увидев Ираидалу, я вскочила на ноги и схватила её за руку.
Я боялась опять остаться одна. Пока рядом была эта девочка, я не думала, что где-то там, я погибла, и меня нет. А Ираидала, хоть и была явно сильно младше меня, вела себя не в пример спокойнее. И чего уж там, достойнее.
– Больше вообще от меня не отходи! Я чуть с ума не сошла от страха и тяжёлых мыслей в ожидании, пока этот твой свет догорит. – Ткнула рукой себе в солнечное сплетение. – А он не гаснет и не гаснет. И кругом только темнота!
– Не свет, а пламя. – Улыбнулась мне девушка. – А не гаснет, потому что тебя поймали, когда ты была в моём теле и держат. Я же говорила тебе, что у тебя так много сил и жизни, что нужно только, чтобы тебе кто-то помог! Правда, помогают тебе не с той стороны.
– Что ты хочешь сказать? – удивилась я.
– Ты можешь жить, понимаешь? Оказывается, мы с тобой из разных миров. Совсем разных. И их так много! – рассмеялась она. – И ты можешь возродиться, только в моём теле! Твоих сил хватит для этого. Нужно только оборвать нити, что тянут тебя в тот мир, где ты умерла. Там ты не сможешь быть живой.
– Но тогда я займу твоё место?– засомневалась я.
– Я в том мире тоже умерла, а свою силу жизни растратила впустую. Так что это всего лишь шанс. А если ты вдруг решишь, что этот шанс тебя к чему-то обязывает, то пригляди за Барликом и Малис. – попросила она.
– Ага. А ещё за мужем, который таскается по наложницам. – Проворчала я, уже почти определившись.
– Знаешь, как-то все равно на него и его безразличие стало. – Печально улыбнулась девушка. – Кажется, моя любовь осталась там, а душа здесь. Он красивый мужчина, сильный. Дети от него красивые получатся. Так что захочешь, пользуйся. А нет, не думаю, что он настаивать будет. Он давно проходил мимо меня, как мимо пустого места. Если бы не ночь, положенная лари, он бы с удовольствием со мной не встречался. Ну что? Примешь этот шанс от меня?
– Я... Я бы приняла, но я совсем не знаю, как оборвать нити из моего мира. Я вообще ничего обо всём этом не знаю. – Развела руками в стороны, давая ей понять, что не знаю именно вот этого, того что души уходят не сразу, что есть какое-то пламя и другие миры...
– Я помогу. Это я могу. Пойдём? – она протянула мне руку, а я сцепила с ней свою ладонь. – Смотри. Узнаёшь, кто это?
– Ещё бы... – прошипела я, рассматривая Руслана, сидевшего в своём кабинете в офисе, в том настроении, когда его все, включая меня и Дамира, его брата, обходили стороной.
И кажется... Да нет, не кажется! Он же пьян. Впрочем, и бутылка стояла на столе, так что долго думать, чем он так догнался не пришлось.
– И с каких таких пор ты начал напиваться? Насколько я помню, ты как вроде спиртное не употреблял. – Спрашивала, я больше, чтобы заполнить тишину, на ответ вовсе не рассчитывала. Но Руслан резко вскинул голову и уставился прямо на меня.
– Ира... Ирка, дрянь! Ты что натворила, дура! – пара секунд понадобилась Руслану, чтобы вскочить и оказаться рядом со мной.
Он протянул руки, попытался схватить меня за плечи, чтобы хорошенько так тряхнуть. Испытывала пару раз на себе, не самое приятное ощущение. Но его пальцы прошли сквозь моё тело, захватывая только воздух. Вся злость Юсупова куда-то исчезла. Он только смотрел на меня больным взглядом.
– Почему, Ирин? Зачем так? – говорит устало, как будто пару дней уже не спал.
– Ну, извини. Ты же сам сказал, что я ничего не делала и зарплату зря получала. Вот я всё то, что я, по твоим словам, не делала, и удалила. – Объяснила свою детскую выходку. – Но твои же айтишники гарантировали, что чтобы не случилось, они всё наладят. Вот пусть и возвращают твою бухгалтерию.
– Причём тут бухгалтерия? – удивился и растерялся Юсупов. – Ты какого хрена...
Не найдя нужных слов, или просто не желая их произносить, он вернулся к столу и толкнул в мою сторону бумаги, что лежали на нём веером. Медицинское освидетельствование, заключение, визы консульства... Понятно.
– Оно того стоило? Вот так? – спросил он.
– Так ты сам мне сутки дал, чтобы убраться! Если не успею, угрожал принять неприятные решения. В этом самом кабинете. Забыл? – странно, у меня в отличие от Ираидалы обида не прошла.
– И ты, поэтому промолчала, да? Отомстить решила, чтоб всю жизнь себя грыз? И уж ты-то должна была знать, что мои слова были просто угрозой. Выпроводил бы из города и всё! – я не понимала, о чём он говорит, пока не увидела последний пункт освидетельствования. Может ли мёртвым быть больно? Может. Когда болит душа. Я утонула не одна. – Тебя должен был забрать и увезти Дамир. Он сам просил. Думал, что с ним ты сможешь забыть о том, что мы были вместе. У него была готова и квартира, и новая работа... Я не знаю, как бы я решал бы этот вопрос, но не оставил бы. Помогал... Если бы конечно, ты не решила бы, что это проблема и мой ребёнок тебе ни к чему, как в прошлые разы.
– Что? Ты что, хочешь ещё меня и обвинить? Напомнить, кто оплачивал больницу?– взбесилась я, но силы быстро меня оставили, как и злость. – Я не знала. Правда. Тебе бы, скорее всего, ничего не сказала. У тебя своя жизнь. И помощи Дамира я бы тоже не приняла. Я не переходящее знамя! А почему эти документы пришли тебе?
– Потому что твоя подруга обвинила в произошедшем меня. И о том, почему ты сорвалась в поездку, о чём был ваш последний разговор, во время которого ты рассказала о наших отношениях и моих угрозах. И как ты захотела побыть одна. И как она забеспокоилась, когда пару часов спустя ты не вернулась в номер. – Бутылка со стола полетела в стену. – Ты же умная и красивая баба! Погляди по сторонам, с десяток мужиков увидишь, что по первому щелчку пальцев прибегут! Работу себе найти для тебя тоже не проблема. И не надо мне тут рассказывать, я знаю, что тебя за эти годы не раз пытались сманить. Ну, не сложилось у нас. Но... Ир!
– Да случайно это вышло, слышишь! Пореветь в море решила, чтоб не видно было! И не выплыла! Обидно, мерзко! Я действительно не знала, что делать и с чего мне начинать, но это тоже не выход! И я никогда бы не пошла на такое!– выпалила я на эмоциях.
Руслан смотрел на меня и молчал. И вот лучше бы он орал, чем так смотреть. И вдруг, также молча, он встал на колени. Юсупов? Наверное, действительно очень много выпил.
– Прости...– одно слово, а у меня горло сжало, мешая дышать.
– Чего уж теперь... Всё равно ничего не изменить. Глупость и случайность. А результат вот. – Руслан никогда не просил прощения, даже если был виноват. Просто подходил и молча обнимал, утыкаясь головой в плечо. Что делать сейчас и в такой ситуации, я даже не представляла, поэтому предпочла перевести тему. – Ты почему здесь? У тебя вроде невеста беременна.
– Нет у меня больше невесты. Когда принесли эти документы, она была здесь. Я ещё дурак порадовался, что успел с тобой распрощаться. Дамир тут рычал, потому что тебя потеряли почти сразу, как ты приехала в квартиру. – Юсупов заглянул в стакан и допил остатки одним глотком. – Настя про тебя не знала. А тут... Ей всё равно, были мы официально женаты или нет. Она теперь считает, что влезла в семью, забеременев от несвободного мужика. А для неё это табу. Как оказалось. Я думал, что проблемы будут из-за того, что ты решишь злость сорвать. А оказалось совсем не так. Она смотрит на меня, как на чудовище. Считает, что я повёлся на молодую любовницу и угрозами выгнал беременную женщину, чуть ли не босую на мороз. Ведь даже свои вещи ты не забрала. В том, что случилось, Настя почему-то считает виноватым не меня, а саму себя. В общем, в больнице она. На сохранении.
– Юсупов, ты совсем болван? Ты что, не мог сказать, что я истеричка, дура, дрянь и вообще лягушка? Кто тот разговор между нами слышал? Мог же сказать, что знать ничего не знаешь, что сказал, что расходимся, денег дал, а всё остальное я сама придумала! – ну, вот в самом-то деле!
– Я никогда о тебе этого не скажу. И ты это знаешь. – Ответил мне на это Руслан и вдруг расхохотался. – Знаешь, мужики обычно жалуются, что кругом расчётливые стервы, готовые ради своего удобства утопить всех вокруг. Но на самом деле настоящие проблемы от хороших девочек.
– Ну, давай, пофилософствуем тут с тобой! Не скажет он, благородный ты, как про тебя теперь правильно? Наш? Меня всё равно уже нет, протрезвеешь и не вспомнишь. А тебе есть чего терять! – представила себя на минутку на месте этой незнакомой мне Насти, и так жалко её стало, что вот от души врезала бы этому идиоту, ни ко времени благородному. – Надо было сначала одни отношения закончить, потом другие затевать. А то обеим жизнь попортил, а теперь сидит и напивается! Проблемы у него, видишь ли! Запоминай адрес. Там филиал иностранного банка. У меня там арендована ячейка с доступом по коду. Хранилище семнадцать дробь би. Ячейка триста тринадцатая. Введёшь код и заберёшь документы. Там не всё, но большая часть основного из того, что я так удачно удалила. Покажешь Насте и скажешь, что я отдала. Мол, зла не держу, проклятий не посылаю. Больше даже и не знаю, чем тебе помочь.
Его ответа я не услышала, вокруг меня раздался такой звон, словно я с дур ума залезла на колокольню в благовест без наушников.
– Одна ниточка лопнула. – Обняла меня Ираидала. – Ну, ты даёшь! Ещё и помогать ему вздумала.
– Ты знала? – спросила у неё.
– Узнала после твоего ухода в моё тело. – Не стала обманывать меня она. – Я не знала, что с этим делать и забрала искорку, что осталась в твоём теле, после того, как ты оказалась в моём мире. Едва успела засветиться и уже гаснет. Но вдруг рядом с другим огнём, этой искорке не страшно?
– Спасибо. Может и правда, не страшно. Откуда здесь такой ветер? – удивилась ощущению, ведь уже начала свыкаться с мыслью, что я сейчас что-то вроде кентервильского приведения.
– Я не понимаю. Я же не всё знаю. Так, читала от скуки труды наших учёных. Думала сказки найти. А это не тот же самый господин, с которым ты была связана? – показала она рукой в ту сторону, куда дул сильный ветер.
Видимо ещё толком не протрезвев, Юсупов сделал то, что я ему говорила. И сейчас пересказывал беременной девочке разговор то ли с призраком, то ли со своей пьяной галлюцинацией, тряся перед лицом ничего не понимающей девушки кипой бумаг. Мне снова захотелось дать ему подзатыльник.
Вот он хоть понимает, как всё это выглядит со стороны? Да и просто являться в больницу, в кабинет УЗИ, где будущая мать его ребенка уже лежит на кушетке в ожидании обследования, пьяным и с разборками просто верх идиотизма. Я бы на месте этой Насти, точно не поверила бы.
Но надо видеть какими глазами она смотрит на Юсупова, чтобы понять, почему он так в неё вцепился. Она же просто взгляда оторвать не может, словно старается каждую черту навсегда впитать и запомнить. Но принципы, будь они не ладны. Видимо, она действительно очень хороший человечек, раз не может принять окончания моей истории с Русланом.
Наконец, это представление в театре абсурда прервала своим появлением врач. Она что-то говорила, даже показывала замершему, словно боявшемуся дышать Юсупову. Срок почти два месяца. Я прикинула... Я никогда не следила за этими днями, всякие календарики и прочее считала ненужной ерундой. Но если вспомнить, у меня срок мог быть чуть больше.
– Ираидала, подскажи, а мы ведь можем, эту мелкую лампочку подсадить вот этой девочке? Там всё равно братик или сестрёнка? Ведь по факту, своего то тела у этой искорки не было. Или я бред несу? – уточнила я у той, что знала явно больше меня.
– Я не знаю. Но попробовать то можно. Тут хуже по любому не станет. – Ираидала подошла к лежащей Насте и положила засветившиеся ладони ей на солнечное сплетение.
– Так, что-то я не пойму... Подождите. – Вдруг начала врач, а Ираидала со счастливой улыбкой показывала мне на две маленькие искорки.
И одна из них, из совсем тусклой, становилась всё ярче.
– Ира, получилось! Смотри! – какая же она ещё молоденькая и открытая для радости и счастья, совсем ребёнок же!
А я смотрела. И слушала, как врач объясняла, что видимо на ранних сроках сердце не прослушивалось, и ещё множество причин. Врач вышла, оставив будущих папу с мамой переваривать новость о двойном пополнении.
– Руслан, это ведь не просто так, да? – тихо спросила Настя.
Как же ей хотелось верить, что она сможет остаться с этим мужчиной. Она, наверное, сможет стать хорошей женой и замечательной мамой. Не удержавшись, потрепала её по волосам, выглядело это как, если бы ветер взъерошил ей длинные волосы. Но вместо того, чтобы испугаться ветра в закрытом помещении, она улыбнулась, кивнула каким-то своим мыслям и накрыла рукой ещё совсем незаметный животик. Честно говоря, я вообще бы не сказала по ней, что она в положении. А мне по ушам ударил знакомый звон.
– Вторая нить? – уточнила на всякий случай.
– Ага. Последнюю осталось найти. – Кивнула мне Ираидала.
– А можно и не искать. Я знаю и так. Алина. – Я даже не удивилась, увидев зареванную подругу сидящей на полу и рассматривающую наши детские фотографии.
Рядом с ней был и Толик, её муж. Конечно он не оставит жену одну в таком состоянии.
– Как они любят друг друга. Смотри, как возле них тепло. Повезло их детям. – С грустью сказала Ираидала.
– Нет, у них нет детей. Пару лет назад Алина забеременела. Но замершая беременность на раннем сроке и всё... – рассказала я и замерла, внимательно рассматривая Ираидалу.
– Это вон то темное пятно? – ткнула она пальцем в сторону Алины. – Ты чего так смотришь?
– Ираидала, а ты случайно не можешь это пятно заменить своим светом? Не хочешь ли ты сама родиться заново?– спросила я, замерев в ожидании ответа.
– У этой пары? У них, наверное, будет очень любимый ребёнок, да? – спросила она задумавшись.
– Думаю, ты даже не представляешь насколько. Целое море любви! И кстати, столько сказок и всяких историй, сколько знает Алина, больше не знает никто. – Заверила я.
– Ну, если только ради сказок! – рассмеялась Ираидала, тая в воздухе, пока не остался только небольшой светящийся шарик.
Наступила и для меня темнота, через которую я шла, навстречу своей новой жизни, под настоящий колокольный звон. Нитей удерживающих меня в этом мире больше не было.
Юсупова я действительно простила. Ребёнок, о котором я не знала, всё-таки родится. И к тому же, в семье собственного отца. Самая лучшая подруга получит исполнение мечты, и больше не будет страдать и винить себя в произошедшем, мол если бы она не оставила меня одну...
Я шла, и перед моим мысленным взором мелькали картины того, что только ещё случится. У Руслана и Насти родится двойня, мальчик и девочка. А спустя два месяца появится дочка и у Алины. Подруга назовет её Ириной.
А много лет спустя, Роман Юсупов, познакомится с подругой своей сестры, когда приедет встречать её после лекций в мой родной институт, более того, обе девчонки будут учиться на моём, экономическом факультете.
Узнав, фамилию кавалера, крутящегося возле дочери, Алина расскажет ей мою историю. И Роману придется потратить уйму времени и сил, чтобы Иринка наконец согласилась стать Юсуповой. А сам Руслан приедет к Алине и Толе и попросит подругу не судить о сыне по его ошибкам.
Я уходила из этого мира по-хорошему. Не оставляя за душой обид. И в этот момент я верила, что новый мир будет ко мне благосклонен.
Глава 4.
Мир огня.
Империя Тер-ли-Осан.
Мертихаят. Столица империи.
Пробуждение в новом мире затянулось. Но это уже не было той страшной пустотой во тьме, в которую я провалилась в прошлый раз.
Я слышала чьи-то голоса вокруг, чувствовала прикосновения чьих-то заботливых рук. Иногда я прекрасно понимала, что говорят, иногда мне казалось, что я слышу какую-то тарабарщину. А ещё я уже сейчас заметила странную особенность. Я помнила всю жизнь Ираидалы, за исключением нескольких моментов, и могла рассказать, как недавно прочитанную книгу. Но я понятия не имела, кто все эти люди и названия.
Ну, например, Ираидала обожала каргиз. Что это такое? Еда, цветок, город или чьё-то имя? Я не могла вспомнить, как выглядит этот её оман. Кто такие Барлик и Малис? Вопросов меньше не становилось.
Сама Ираидала себя помнила отрывками на корабле среди невольников, которых везли на продажу, на торге. А вот с момента попадания в нижний гарем, все было четко и ясно. Потом опять провал в памяти, и она уже лари. Почему она лари, как она получила этот статус, было непонятно. И ведь не спросишь ни у кого. Как объяснить, что ты вдруг не знаешь элементарных и привычных вещей?
Время вот таких полубессознательных бодрствований становилось всё короче, а сон наоборот всё крепче. Я уже четко отделяла грань, когда я просыпалась. Но старалась не подавать виду и не выдавать себя. И пусть я не видела того, что меня окружает, зато внимательно слушала разговоры. А они были очень интересными.
Девушки, которых я одарила приданным в мое первое появление в теле Ираидалы, оказались моими личными рабынями. Щедрый оман дважды позволял мне выбрать себе служанок. Интересно, это с чего он так расщедрился?
Пролистывая воспоминания Ираидалы словно книгу, я сложила о нём весьма нелестное мнение. И мне совершенно не нравилось, что лари Ираидала, была его наложницей. Рабыней купленной на торге, то есть собственностью. А значит, пожелай он меня видеть, мне придется выполнить его волю. И я надеюсь, что смотринами дело и ограничится.
Он вроде как стал испытывать к лари неприязнь. Ну и славно! Я в отличие от Ираидалы "права ночи" требовать не собираюсь. Пусть осчастливливает своим вниманием и телом тех, кому это надо. А я девушка старомодная, мне уже общественными "мальчиками нарасхват" пользоваться не по возрасту.
Хотя, как я услышала из разговоров, местный элитный бык-производитель отправился на очередную войну. То есть вернётся не раньше зимы. Отлично. Есть время прийти в себя и хоть как-то осмотреться.
Девушки очень за меня переживали и выхаживали, как ребенка.
– Наша госпожа не заслужила всего этого. Ей и так пришлось столько пережить! Почему судьба к ней так жестока. – Тихо всхлипывала Фарли.
– Может, просто сейчас все горести вычерпает, потом будет жить в счастье и покое. – Предполагала более спокойная Гульниза, аккуратно расчёсывая мои волосы.
– Какое счастье с таким оманом? Он же ведь как специально старается побольнее госпоже сделать, упивается её слезами, вечно своих наложниц выделяет! – спорила Фарли. – Сколько раз он заставлял её стоять, согнувшись в ожидании руки для поцелуя, делая вид, что не замечает её? А когда в последний раз он дарил госпоже подарки после похода? В последний раз вообще велел ей уйти, когда его встречали, чтобы не портить ему радость от возвращения домой.
Да уж! Прикинула на свой характер, какая бы последовала реакция, если бы я уже тогда была на месте Ираидалы, и поняла, что мне срочно нужно повторить и досконально все наказания, которые ко мне, как к лари, могли применить. Ещё руки я ему не целовала! А не пошёл бы он к чёрту?
Почему-то вспомнилась бабушка, вечно меня одергивавшая.
– Не чертыхайся! – строго говорила она. – Муж чёртом будет!
А я всегда смеялась.
Посещала меня и вторая лари. Анаис. Но тут всё ясно, приторная вежливость в тихом голосе.
– Как она? Поправляется? – я просто представляла скромно опущённые глазки, чтоб не выдать себя блеском надежды во взгляде.
– Вашими молитвами, лари. – Отвечала ей пожилая женщина, поселившаяся в моей комнате, Фарли и Гульниза называли её матушка Вали́.
Да уж, её молитвами! Воображение рисовало мне поджатые в разочаровании губы и сцепленные руки. Вот и сегодня у меня с утра была гостья.
– Вали́, скажи мне, есть ли вообще смысл пытаться удержать пламя лари и заставлять её тело страдать? – это кто у нас такой заботливый? – не милосерднее было бы загасить её свет?
– Её пламя сильно, майриме! Загасить такое не милосердие, а преступление. – Ответила ей матушка.
Так вот кто к нам пожаловал, свекровь решила оделить нас своим милосердием, нетерпеливая наша. Зато понятны сомнения Ираидалы в том, что её отравление простая случайность и сделано не на радость её мужику. Оману видно тоже очень хотелось проявить "милосердие" и избавиться от Ираидалы. Теперь вот его мать пытается.
– Ты уверена? Может, стоит созвать лекарей, пусть решают? – какая поразительная настойчивость.
Сказали же ей, что всё хорошо, но нет, она всё никак не угомонится. Значит, пора приходить в себя, может тогда эта майриме уймётся? Глаза открывались тяжело, как после долгого сна. Хотя, наверное, так и было. Язык ворочался еле-еле, но рот послушался довольно легко. Хоть голос у меня сейчас ни чем не напоминал, ни голосок Ираидалы, ни мой родной, а больше походил на хриплое карканье, но слова звучали внятно.
– Вы тоже хотите меня убить, майриме? – спросила, разглядывая очень красивую и богато одетую женщину.
Черные волосы, огромные черные глаза, брови с красивым изломом и густые ресницы. Она выглядела королевой! Никогда бы не подумала, что это мама взрослого сына. Да она смотрелась, чуть старше моего земного возраста сорок-сорок пять лет и не больше.
– Что ты такое говоришь? Ираидала? – возмутилась она, ничем не выдавая своего истинного отношения к моему пробуждению.
– Ой, госпожа! Радость какая! Пейте, пейте скорее. – Защебетала Фарли. – Не бойтесь, не отравлено, я проверила. Я сама принесла эту воду от городского колодца и держала здесь в комнате. И уже несколько раз пробовала.
Гульниза помогла мне приподняться, фактически посадив ослабевшее тело. Я оперлась на стену, а девушка тут же подложила мне несколько подушек за спину из тех, что во множестве валялись повсюду. Фарли протягивала мне глубокую миску с водой. Она же помогла мне напиться. И я, кажется, никогда ничего вкуснее этой воды не пробовала.
– Простите, майриме. Но госпожа только пришла в себя после долгой и тяжёлой болезни. – Прикрыла собой амбразуру Гульниза. – Ей нужно прийти в себя и привести себя в должный вид.
– Поправляйся, Ираидала. Твое недомогание всех нас обеспокоило и огорчило. – Обратилась ко мне свекровь, или кем она там мне приходится, и вышла из комнаты.
Следом за ней последовали и несколько девушек и одна женщина в возрасте. Видимо её служанки или фрейлины. А я устало откинулась на подушку.
– Долго же ты выжидала. – Усмехнулась матушка Вали́. – Ждала, что ворвётся оман и начнет оживлять тебя поцелуями?
Желудок, так долго бывший без пищи и получавший воду каплями, возмутился огромному количеству воды, которую я выпила буквально залпом и меня стошнило. Прополоскав рот и умывшись, я приложила руку к животу, опасаясь новых спазмов.
– Не надо про омана. – попросила я.
– Странная реакция на упоминание нашего великого господина и повелителя. – Вдруг произнесла незнакомая девушка, что стояла в дверях, за её спиной был виден коридор и столпившиеся там люди. Для меня сплошь незнакомцы.
Девка была красива, не отнять. И умела выгодно свою красоту показать. На её шее сияло и переливалось гранями ярко-алого камня ожерелье-воротник. Она видимо вошла несколько минут назад и слышала слова матушки. Гульниза попыталась прикрыть меня собой.
Но я расценила это явление, как самый первый бой. Сейчас у меня была возможность если не отстоять свой статус, то хотя бы намекнуть на некоторые правила в отношении себя. Вспомнила кучу вот таких же молоденьких девиц со смазливыми мордашками и полоской кружевных чулок, выглядывающих из-под излишне коротких юбок, рвущихся на собеседование к Юсупову, причем именно к нему. Что ж. Мне не привыкать осаживать таких, как эта красавица.
– Вам, девушка, назначено? Или вас приглашали? – спросила уже уверенным голосом. – Или я что-то не поняла, и вы из обслуживающей прислуги и торопитесь убраться или забрать грязное бельё в стирку?
– Я не прислуга, я любимая наложница нашего повелителя. Абилейна. Разве вы не помните? Я услышала, что вы пришли в себя, и поспешила выразить свою радость. – Говорила красавица громко, с акцентами в нужных местах, и, наверное, будь мне двадцать, или будь я влюблена в этого омана, я бы растерялась.
Но мне тридцать пять, и я за мужчину, которого любила, не стала развязывать войну, а уж за омана и подавно.
– Так спешили, что забыли одеться? Или перепутали меня с оманом и спешили в мою спальню, теряя части одежды по дороге? – матушка еле сдерживала смех, Фарли смотрела на меня со счастливым удивлением, а вот девушку буквально перекосило, моментально исказив красивое лицо. И тут меня выручили воспоминания самой Ираидалы. – Вас, любимая наложница вашего повелителя, видимо так торопились выслать из нижнего гарема, что даже обязательное обучение не успели начать. Запомните, прежде чем войти в чью-то комнату, нужно постучать или попросить о вас доложить, и, дождавшись позволения войти, заходить. Я не позволяла.
– Вы выгоняете меня из комнаты? – с каким то неверием в голосе спросила она.
– Конечно же, нет. Я просто вежливо сообщаю, что в данный момент у меня нет времени, чтобы потратить на тебя. Поэтому принять тебя не могу. Свои поздравления можешь написать и передать мне письмом. Если, конечно, ты умеешь писать. – Ответила ей. – Девушки, покажите нашей любимой наложнице, как выйти за дверь.
Фарли и Гульниза, словно только этого и ждали, и, настойчиво подталкивая, развернули Абилейну к порогу. Та настолько растерялась, что позволила себя вытолкать за дверь.
– Она нажалуется ...тому, кого в твоём присутствии лучше не называть. – Усмехнулась матушка.
– К его возвращению она, скорее всего, уже забудет об этом. – Отмахнулась я.
– Это вряд-ли. Слышала смешки за порогом? Ты выставила её посмешищем. Слуги пришли сюда ради зрелища, хотели увидеть, как едва пришедшая в себя лари получает пощёчины от любимицы омана и рыдает, а увидели, как легко ты превратила причину гордости этой наложницы в причину для насмешек. – Объяснила мне матушка Вали́. – По дворцу пойдут пересуды. И она в этих разговорах будет выставлена, как дура, что не умеет себя вести. Она этого не забудет.
– Захочет пожаловаться, найдёт кучу поводов. Этот не самый худший. То-то оман порадуется, выслушивая от наложницы о бабьих склоках. – Улыбнулась я. – А пока я хотела бы узнать, мне уже можно привести себя в порядок?
– Конечно, я бы сказала, что нужно. И нужно хоть чуть-чуть поесть. Я прослежу, чтобы приготовили лёгкий бульон и подсушили хлеб.– Заверила меня матушка. – Пожалуй, задержусь ка я на пару недель. Прости уж старухе её любопытство.
