Текст книги "Пробудившая пламя (СИ)"
Автор книги: Кира Вайнир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)
Малис коса понравилась. Она еле отлипла от зеркала, перед которым крутилась, рассматривая себя.
– Не дам на ночь расплетаться! – заявила она, усаживаясь за стол.
– И голова болеть будет. Давай я лучше тебя завтра снова заплету? – предотвратила я вечерний скандал между дочерью и её няней.
Дети кушали очень аккуратно, никуда не торопясь. Хотя одна из нянь нервничала и поглядывала на дверь.
– Детям нужно куда-то идти? – спросила её.
– Только ирлери Малис. – ответила та присев в поклоне.
– Буду опять мелкий бисер перебирать и по ниточкам собирать. – Надулась Малис.
– Ну что поделать. Мелкая работа развивает аккуратность и ловкость. И как бы это странно не звучало, соображать будешь быстрее. И будешь не только красивой девочкой, но и умненькой. – Как могла, донесла до ребенка пользу развития мелкой моторики, чем заслужила быстрый, но благодарный взгляд няни.
Видно ирлери Малис с удовольствием с этих занятий сбегала.
– А почему меня тогда не учат этому? – подловил меня Барлик.
– А ты будешь у нас сильным! Чего тебе ещё? – тут же ответила брату мелкая язва.
– Видишь ли, Барлик, перебирать мелкие цветные камешки и тем более делать из них что-то, не все мужчины любят. Многие считают это женским занятием, и злятся или обижаются, когда им это предлагают. Ваши учителя просто не хотят тебя обижать или злить. Они же не знают, как ты это воспримешь. – Еле выкрутилась я.
– Я обещаю не обижаться и не злиться. Буду ходить с Малис. – Сообщил нам всем Барлик. – И почему это женское? Оман вообще украшения делает.
– Ага! Из вооот таких камней! – показала размер хорошего яблока Малис. – От этого не умнеют.
И с уверенным видом приступила к сладкому пирогу.
После обеда я решила пройти, проводить детей, заодно и посмотреть, где они занимаются. А то странно будет, если отлично ориентирующаяся в этих коридорах Ираидала, вдруг заплутает. Пройдя несколько поворотов, мы столкнулись с идущей нам на встречу майриме.
Сегодня она была в синем платье, сопровождали её Анаис в зелёном и Абилейна в голубом. Вспомнила, что в гардеробной Ираидалы преобладали красные, бордовые и оранжевые цвета.
Жители этого мира, называют его мир огня. И действительно, здесь всё напоминает об огне и жарком пламени. Даже море здесь красное. Привычным для меня выглядело и то, по рассказам, далёкое холодное море. Поэтому, все, что не напоминало о пламени, ценилось выше. Ткани синих, зелёных, голубых и белых цветов и оттенков были на порядок дороже. И так во всём.
Даже в этом оман умудрился выразить свое пренебрежение к лари. У меня уже вообще скопилась масса вопросов об очень странном отношении к Ираидале. Да та же беременность. Почему она была одна, и ей никто не помогал и не подсказывал? Даже я знаю, что грудь к кормлению начинают готовить ещё во время беременности. И ну неужели не было никакой возможности помочь? Не доводить до того, что каждое кормление собственных детей превращалось в пытку для девушки? Почему какая-то наложница спокойно позволила себе поиздеваться над беременной от омана, возможной лари?
– Малис, красавица моя! Какие косы! Кто сделал тебе такую красивую причёску? – улыбнулась девочке бабушка. – Кто из наложниц у нас такой мастер?
– Это сделала моя мама, когда мы вернулись с ней из сада. – Майриме вскинула голову и быстро нашла меня взглядом.
– Ираидала? – она не скрывала своего удивления. – Прости, я сразу тебя не заметила. Не ожидала, что ты уже встала. Ты так тяжело болела.
– Не мудрено не заметить лари. Всегда в красном или жёлтом. Как служанка. Сразу видно, что господин её не ценит. – Не смогла промолчать Абилейна.
– Спасибо, майриме, за желание меня навестить. – Не будем пока портить отношения со свекровью. – Только я не болела, я была отравлена и потеряла ребёнка омана, возможно ещё одного наследника или ирлери.
– Ираидала! – чуть повысила голос майриме, заметив, как вскинулись Барлик и Малис. – Тут же дети!
– Не думаю, что есть смысл им врать, тем более, что весь гарем знает правду. – Ответила я. – Что же касается цвета моей одежды... Вот скажи, Абилейна, оману понравилась ночь с тобой, он остался доволен?
– Конечно! И он щедро одарил меня. – Даже Анаис и майриме смутились от откровенности моих вопросов, но любимая наложница нет.
– Наверное, как и всех прочих, украшением? – улыбнулась я начавшей что-то подозревать наложнице. – А напомни мне, какого цвета камни в том подарке? Видно ты слишком переоценила свои умения и заслуги. Что же касается ценности, то, сколько вас таких, которых одарили за ночь, было до меня, есть сейчас, и будет после меня. Вон, посмотри на Вурхан. Она была первой наложницей омана, говорят, одаривал сверх меры. А сейчас она прислуживает во время обедов, а щедрый оман её даже не узнает. Я же, как ни старайся, мать наследника и ирлери. А цвет одежды... Мне идёт красный.
– Мам, а ты умеешь набирать бисер? – подергала меня за юбку Малис.
– Конечно, родная. И даже плести из него. Если найдем достаточно жёсткую нить или тонкую проволоку, то я покажу тебе как сделать дерево из бисера. – Отвлеклась я от кусающей губы Абилейны.
– Понятно. – Кивнул сестре Барлик. – Пойдём заниматься.
Я смотрела им в след с умилением. Мне достались очень умненькие дети.
– Кстати об одежде. – Попыталась сменить тему майриме. – Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь, дорогая? Не нужно ли чего, не беспокоит ли? И ещё. Ты же знаешь, что если случается какая беда с лари по недосмотру, то оман выплачивает тройной размер месячного содержания. Для того, чтобы лари могла порадовать себя после тяжёлых событий. Тут твои деньги. Положенное содержание и выплата. И я распорядилась принести тебе ткань для платья. Этот зелёный бархат будет изумительно смотреться с твоими глазами. Посмотри.
Евнух передал Фарли тяжёлую шкатулку, судя по звяканью, с деньгами. Одна из служанок передала Гульнизе рулон ткани. Бедные девочки. Надо сворачивать этот цирк, а то держи такую тяжесть на весу.
– Благодарю вас, майриме. Меня действительно беспокоит один момент. – Ответила я. – Во время своей болезни, я высказала свою волю. Причём, уже после того, как лекари вынесли свой вердикт о том, что я если и выживу, то только чудом. Но я не вижу, чтобы преступника искали! Насколько я знаю, даже то, что высказавший волю, встаёт со смертного одра не отменяет обязательности исполнения его завещания. Так почему никто не разбирается в случившемся?
– Ираидала, ты была не в себе. Потеря ребёнка, это страшное событие. Видимо поэтому ты потребовала... Фарлаку для виновного. – Напомнила мне майриме.
– Я помню. И отдаю себе отчёт, что это весьма болезненное наказание. – Заверила я майриме. – Но я настаиваю на неизменности своей воли. Может, остальные посмотрят и прежде, чем меня травить, хорошо подумают. А сейчас я хотела бы вернуться в свои покои. Я действительно ещё не окрепла.
Я даже присела в поклоне на прощанье. Ты посмотри, какие у них здесь все неженки. Как отраву подливать, так все отлично. А как по пяткам за это получать, так как ты могла такое попросить! Ираидала, это жестоко! Ничего, потерпят.
Глава 6.
В комнату мы вернулись, чуть ли не бегом. От показательной заботы майриме было не по себе. Я прекрасно помнила, как настойчиво она рекомендовала довести моё лечение до летального исхода. Не поленились бы и действительно собрать местных светил медицины, лишь бы поскорей сообщить скорбную весть о кончине лари Ираидалы сыну. Пришлось бы ему лимоны ящиками есть, чтоб хоть как-то приличия соблюсти. Хотя о чём это я? Когда он такой ерундой заморачивался?
– Ух, ну и тяжесть! – выдохнула Фарли, ставя шкатулку с деньгами на пол.
– Интересно, сколько там? – спросила я.
– Судя по словам майриме четыре ваших месячных содержания. То есть должно быть восемь сотен монет. – Ответила мне Гульниза.
– Вот сейчас выпьешь отвара и посчитаете. Долго ли для троих-то? – ответила мне матушка Вали́.
– А зачем мне отвар? Я вроде неплохо себя чувствую. – Удивилась я.
– Потому и неплохо, что я за твоим питанием слежу, и отпаиваю тебя вовремя, чтоб силы твоего тела поддерживать. – Пригрозила мне пальцем лекарка. – А то, чуть ей отлегнуло и она погарцевала, зубы всем показывать.
– Да не особо я гарцую. В сад сходила, детей проводила... – начала я.
– Вот и достаточно на сегодня. Это пламя в крови тебя вперёд гонит, но тело-то ещё прошлых сил не вернуло. Так что вон, лучше действительно монеты посчитай и ткани посмотри. – Перебила меня матушка Вали́.
Смысла спорить с ней я не видела. Действительно, второй день, как в себя пришла.
– Там тех тканей смотреть! – разозлилась всегда спокойная и рассудительная Гульниза. – Издевательство одно.
– Что не так, Гульниза? – удивилась я.
– При всех майриме проявила к вам заботу и невиданную щедрость, подарив даже два рулона дорогой ткани. Зелёный и белый бархат. – Показала она на две кучки ткани. – Но на самом деле, зелёный бархат был намотан поверх рулона белой ткани. Это просто два больших куска. Платья из них не выйдет. Будет видно, что это просто собрали остатки, и сшили вам платье из лоскутов! Ткань конечно очень дорогая, но рискнёте сшить себе из неё что-нибудь и выставите себя на посмешище! Так что подарок без подарка.
– Да ещё и наверняка к возвращению омана Берса кому-нибудь из наложниц, что он выделял, сошьют платье из зелёного бархата, а второй из белого. И будет выглядеть так, что вы, лари, после наложниц обрезки подобрали. – Вскипела и Фарли.
– Да? А подскажите мне девушки, кто у нас хорошо шьёт? И возможно ли сшить из этих кусков платье на девочку и короткий кафтан мальчику? – решила поделиться пришедшей мне в голову идеей.
– Мы обе шьём. Даже майриме обшивали, пока вы нас не забрали. – Заверили меня девушки. – На детское платье и килет мальчику хватит с избытком.
– Ну, платье не совсем детское. Давайте пересчитаем монеты, а потом я нарисую, что задумала. – Я договорить не успела, как у меня под рукой оказалась пачка бумаги и привычный мне карандаш.
Тонкий угольный грифель был плотно обмотан бумагой. Её надо было постепенно отматывать и затачивать грифель. Но пользоваться им было вполне удобно. Девчонки сами загорелись любопытством, уж очень им хотелось поломать планы майриме и ожидающих потехи наложниц. Им ведь тоже было нелегко, когда их госпожа ничего не значила и была вечным объектом для издевательств.
Монет оказалось действительно восемьсот. И это было целым состоянием. А вот потом, я села рисовать платье принцессы из сказки. Пышный, разрезной рукав, клином от плеч и до талии вырез, открывающий корсаж из бархата другого цвета. И расходящаяся пышная юбка. Край подола, манжеты рукавов, пояс и край корсажа я планировала украсить вышивкой. Уже в процессе рисования мне пришла в голову замечательная идея.
– Девочки, а где мы сможем взять белый и зелёный бисер? И ювелирную иглу для вышивки? – спросила я.
– На торговой площади. Можете поручить нам, или взять сопровождение и сходить сама. – Ответила Гульниза, не отводя взгляда от моего рисунка.
– Предложу детям, заодно и посмотрим, что там за памятные площади. – Внесла предложение в её идею.
На втором листе я рисовала что-то среднее между кафтаном и военным кителем. Воротник-стойка с острыми углами, как на привычных в моём мире "косухах", строгий прямой рукав, чуть приталенный силуэт.
– Вот тут, на внутренней стороне и на отворотах, должен быть зелёный бархат. А с внешней на вороте и манжетах вышивка, как на платье сестры. Сможем? – замерла я в ожидании их ответа.
– Тут в принципе сложностей немного. Но вид непривычный. И необычный. – Сказала мне Гульниза.
– Зато дети будут выглядеть, как игрушки! И точно лучше всех! – захлопали в ладоши Фарли. – А давайте никому не говорить, что шьём и для кого? Пожалуйста! Вы только представьте, как вытянутся эти змеиные морды! Ой...
– Я тоже хочу посмотреть на вытянутые змеиные морды! – шепотом призналась девчонкам. Мы переглянулись и весело рассмеялись.
– Заговорщицы! – фыркнула матушка Вали́.
Утро началось очень рано. Со стука в дверь моей комнаты. Я даже толком не успела проснуться. Фарли поспешила открыть дверь. На пороге переминались Малис.
– Можно? – спросило это чудо с испуганными глазками.
– Иди сюда. – Раскинула я руки для объятий, в которые тут же влетел смеющийся вихрь. – Попалась! Я тебя поймала!
– А меня поймают? – раздалось от двери, и уже вскоре я кувыркалась на кровати с двумя сорванцами.
Остановились мы, только когда совсем запыхались. Барлик помимо того, что обнял меня и сестру руками, ещё и закрыл нас своими крыльями. Ну, для Малис это было крыло, а для меня крылышко, словно платком плечи накрыли.
Я не сдержала любопытства и провела кончиками пальцев по перепонкам крыла. Больше всего, крылья Барлика по форме и строению напоминали крылья летучих мышей, а вот на ощупь это было самое необычное ощущение. Однажды в зоопарке мне довелось потрогать молодые рожки северного оленя. Панты. Вот, как будто мягкая замша, покрытая мягкой и короткой шерсткой.
– Когда я выросту, они останутся такими только изнутри. – Начал объяснять мне Барлик. – А с внешней стороны станут гладкими и блестящими. Остов станет бронированным и покроется шипами. И ударом крыла я смогу сносить врагов на несколько метров.
– Грозное оружие. – Кивнула я, замечая по голосу, как ему уже хочется обзавестись "взрослыми" крыльями.
Пальцы погладили по ещё покрытой "замшей" косточке. И я ощутила, как по крылу прошла дрожь, а мальчишка буквально мурлыкнул.
– Ему очень нравится, когда так делают. Только он никому не говорит. Знаю я и он! – прошептала мне Малис. – А ты как догадалась?
– Ну, я же мама, я это просто знаю. – В ответ я получила кивок, словно то, что я их мама объясняло половину загадок мироздания. – Я думала сегодня дойти до торговой площади и погулять по площади памяти. Вы со мной?
– Да! – выкрикнула Малис.
– А как же...
– Тренировка бессмертных? – улыбнулась я расстроившемуся сыну. – Ну, она же будет не весь день? После неё могли бы и сходить.
Вместо ответа меня так стиснули, обнимая, что я запросила пощады. Сегодня Малис сидела, уже еле удерживая нетерпение от любопытства, что же получится с её причёской. Стоило сказать "всё", как по комнате в сторону купальни промчался маленький смерчик.
– Ничего себе! – донеслось из купальни. – У меня из косы цветок! Вот это да!
– Выходи уже, красотка! Завтрак стынет. – Позвала я.
Я понимала, что для этих детей, уже второй день проходит. как приключение. И мне хотелось, чтоб вот это радостное сияние глазок больше не пропадало.
После завтрака мы отправились к тренировочным площадкам. Воины тренировались попарно. Между ними ходили более взрослые мужчины, с какими-то нашивками. Старшины, как я вспомнила. Со стороны за всеми наблюдали несколько воинов в длиннополых кафтанах и подпоясанные клинками. Мастера бессмертных. Офицерский состав.
Заметив наше появление, мастера повернули в нашу сторону головы и приветствовали нас кивком. Но не сделали и шагу навстречу. Это была их территория, где не действовало ничего, кроме внутренней войсковой иерархии.
Мы договорились с Берликом, что придем и попросим разрешения остаться, посмотреть. И дальнейшее зависит от того, разрешат ли нам.
Мы подошли к развернувшимся в нашу сторону мастерам. Барлик сделал пару шагов вперёд.
– Доброго вам дня, уважаемые мастера. – Начал мальчик, пытаясь сдержать своё волнение. – Не будете ли вы против, если я с моими мамой и сестрой понаблюдаем за тренировкой бессмертных?
– Конечно, нет, юный илсир! – Ответил ему один из мастеров и поклонился.
И на этом, всё внимание, которое нам уделили, закончилось. Но глядя на Барлика, я понимала, что ему оно и вовсе не нужно. Он был полностью поглощён происходящим на площадках. Было видно, что он уже выбрал себе пару, за которой пристально наблюдал.
– Выросту и буду таким же сильным воином! – в запале выпалил он.
– Стать таким воином не так-то просто. Умения требуют времени и сил. – Присела рядом с ним на корточки. – Нужно очень долго и упорно тренироваться. Не взирая на усталость, боль и разочарование от того, что всё не сразу получается. И только если не отступишь, результатом стараний и тяжёлого труда станет мастерство.
– Да? – он искал подтверждения моим словам в моих же глазах.
– Только так. Ничто не даётся без труда и терпения. – Заверила его я.
– Ваша мать права, илсир Барлик. – Подтвердил мои слова тот мастер, что разрешил нам остаться. – Бессмертные тренируются с юных лет, не ленясь и не жалея своих сил. Именно так они и становятся гордостью и основной ударной силой армии нашей империи.
– А почему же тогда ни меня, ни брата, ещё не начали тренировать? – спросил мастера Барлик.
– Правящих тренируют иначе. Ведь оманы направляют войска и удары корпусов, создавая сложный рисунок боя. От их умения и мастерства не зависит ударная сила. – Улыбнулся мастер.
– Оманы выигрывают битвы тактикой и стратегией, сынок. А бессмертные своими клинками. – Сказала умную фразу, а у самой в голове вспугнутыми птахами заметались мысли.
Бессмертные, по воспоминаниям Ираидалы это основная военная сила. Но и за безопасность отвечали они же. Многочисленные корпуса обученных военных. Половина военной добычи отдавалась на откуп бессмертным. Помимо жалования из казны. Значит, они имели и свой вес в этом мире. А с учётом, что большую часть времени здесь идут постоянные войны, вес не малый.
Видимо здесь они играли ту же роль, что и янычары, стрельцы, Семёновский и Преображенский полки в истории моего мира. И возможно ли сделать так, чтобы они выступали дополнительной гарантией безопасности моих детей?
– Но разве нельзя быть правящим и мастером клинка? Или хотя бы учеником? То, что я илсир, означает, что я не могу обучаться, как бессмертный? – спросил мастера Барлик.
– Нет, конечно. Но не один илсир таких желаний не изъявлял, вполне удовлетворяясь индивидуальными занятиями с учителем. – Ответил мастер.
– Мама, могу я изъявить желание обучаться у мастеров бессмертных? – уловил суть сын.
– Сынок, ты можешь сколько угодно изъявлять желание обучаться. Но нужен учитель, наставник, который согласится тебя обучать. И что делать, когда ты устанешь и захочешь отказаться? – нарисовала картину, вполне естественную для новичков, которые сначала загораются, но быстро остывают.
– Мастер... – начал и замялся Барлик.
– Мастер Азуф.– представился воин.
– Мастер Азуф, я Барлик Марид Нави, прошу вас стать моим наставником. – Барлик опустился на одно колено и опустил голову вниз, ожидая ответа.
Замолчали все, точно также ожидая, что скажет мастер. А вот чего точно никто не ожидал, что рядом с братом опустится и Малис.
– Мастер Азуф, я Малис Марид Нави, также прошу вашего наставничества. – И замолчала.
Мастер посмотрел на меня.
– Нет, я в ученики бессмертных не хочу. Нууу..... Если только в качестве общего физического оздоровления. И во время сопровождения детей на тренировки. – Постаралась откреститься от местного фитнеса я, но даже для меня вышло неуверенно.
– Я, мастер клинка имперского корпуса бессмертных, Азуф Арли, принимаю под свою руку, в качестве учеников Барлика Марид Нави, илсира империи, и Малис Марид Нави, ирлери Империи, и обязуюсь быть им наставником и учителем. – Громко сказал мастер, когда пауза уже слишком сильно затянулась и его согласия никто не ожидал. – Поблажек и уступок не ждите! Тренировка завтра на рассвете. Жду обоих своих учеников. Ну, и одну, физически оздоравливающуюся, лари. До завтра.
С этими словами мастер развернулся к нам спиной и начал разбор ошибок тех, кто уже тренировался. А мы пошли переодеваться, чтобы выйти в город. К тому же вместе с нами должны были пойти два евнуха и несколько бессмертных для охраны. Мне одной ещё может, и отказали бы, но я шла с детьми. Поэтому проблем не возникло.
На огромный рынок мы попали к обеду, и я сильно пожалела, что не приняла во внимание рассказ служанок об этих площадях. А ведь сейчас только закончился первый месяц весны! Что же здесь творится в середине лета? Вспомнила Трафальгарскую площадь, тоже находящуюся в центре города и выложенную камнем, и деревьев на ней нет, но за счёт фонтанов, там комфортно находиться в любую жару.
Фонтаны! Я же видела их в саду дворца! Так почему здесь нельзя этого сделать?
На себе я ловила много любопытных взглядов, злорадных, равнодушных и полных жалости. Настроение стремительно портилось и уже ничего не хотелось. Я продолжила эту прогулку в город только из-за того. как радовались дети, в принципе обычным вещам. Вот я и решила смотреть только на них. Тем более, что Малис так забавно торговалась с торговцем орехами, что не улыбаться было попросту не возможно.
Поднялись мы и на площадь памяти. Жуть! Огромная каменная площадь со здоровенной каменюкой и огромным куском сухой земли посреди площади. Нет, с десяток листочков, пытающихся изобразить зелень, я всё-таки насчитала.
Спуск вниз отнял последние силы, и я присела прямо на ступеньки. Две огромных лестницы вели от торговой площади к площади памяти. А между ними та же, уже успевшая потрескаться, земля.
Во многих странах каменистая почва и жаркий климат. Но на площадях в Турции, Италии, Греции бьют фонтаны, миллиардами мельчайших брызг сбивая жар и становясь местной достопримечательностью.
Тем более, что с верхней площади, во время всего спуска и с торговой площади прекрасно виден дворец омана. Неужели ему самому приятно видеть это убожество? Ведь задумка-то была потрясающей. И этот спуск... Я видела фонтаны в Петергофе! Здесь прямо напрашивается каскадный фонтан во весь склон!
– Это баснословные деньги, лари. Никто не возьмётся. – Видимо я сказала последнюю фразу вслух, потому что молодой мужчина в длинном халате, поверх рубашки и брюк, что сидел и что-то рисовал на краю ступенек с другой стороны, мне ответил.
– Кто вы? – спросила у него.
– Я, Масул. Смиренный строитель и мечтатель, лари. – Представился мужчина.
– А что вы рисуете? – тут же слюбопытничала Малис.
– Всего лишь свою фантазию, ирлери. – Улыбнулся мечтатель. – Как сказала ваша мама, фонтан, который провосится на эту площадь.
– Серьёзно? Удивительно. Разрешите посмотреть? – попросила я.
Мужчина встал, поклонился и, подхватив свои рисунки, спустился вниз по той лестнице и поднялся к нам. Я и дети внимательно рассматривали рисунки. Больше всего мне понравился один, где был изображён двухъярусный фонтан.
Первый ярус представлял собой вытянутый прямоугольник, торцы коротких сторон служили основанием для двух выступающих частей в виде полумесяцев. На рисунке, он со всех сторон был обсажен цветами. А вот второй ярус выглядел большой чашей, в которой расцветал каменный цветок, напоминающий лотос, между лепестками которого били струи. От этой чаши к полумесяцам вели две изогнутых, как мостики, дорожки, по обеим сторонам которых тоже были бьющие струи. Из-за вытянутой формы он создавал бы тень и сбивал жар на всей площади.
– Ты сказал о баснословной сумме. Сколько стоило бы построить вот такой фонтан и сколько это займёт времени. – Спросила я строителя, протягивая ему выбранный рисунок.
– Лари, по времени строительство этого фонтана займёт месяц-полтора, а стоимость работ семьдесят-восемьдесят монет. – Получила в ответ. – Здесь подземные водяные жилы близко к поверхности. Если нанять мага, чтобы пробил к ним скважину, а не бурить, то монет девяносто, но сроки работы сократятся почти вдвое.
– Таак... А если вот весь этот склон превратить в ступенчатый фонтан? – начала мучить мужчину я.
– Я понял, о чём вы говорите. Тут большая площадь и понадобится несколько скважин и водоотвод. Монет сто тридцать. – Объяснил такую разницу в цене Масул.
– А если на верхней площади сделать вот что-то такое... Можно бумагу и карандаш? – мне подали и то и другое.
Я нагло и совершенно беспринципно позаимствовала с Трафальгара четыре небольших фонтана, схематично изобразив их по углам увеличенной клумбы. А у самой клумбы изменила форму, придав ей вид, который запомнила во время экскурсии по Кенсингтонскому саду.
– Тут всё просто и лаконично. – Сказал строитель, рассматривая мою схему-рисунок. – Но четыре фонтана... Тоже около восьмидесяти монет.
– Золотом? – уточнила на всякий случай.
– Золотом, лари! – Подтвердил он.
– Скажи, ты можешь составить подробную смету с учётом работы магов? – спросила я. – Скажем, к полудню, послезавтра?
– Да, лари! Но... Это же... – растерялся смиренный строитель.
– Про меня говорят, что я так много плачу, что моими слезами, можно оросить всю столицу. Ну, вот пусть и орошают. – Рассмеялась я.
По дороге во дворец я задумалась. Восемьдесят монет золотом, это баснословная сумма, по словам строителя. А я получаю каждый месяц по двести. Мои сомнения очень быстро развеяла Фарли.
– Меньше ста монет на содержание лари, родившей одного наследника, в месяц отдавать недопустимо. Больше можно, меньше нет. – Развела она руками. – Это было сделано специально, чтобы бедняки не могли претендовать на девушек из тех родов, где были дочери огня. Ведь в итоге всё решает поединок. А мастерство от достатка не зависит. У вас два ребёнка, и оба со знаками наследования. Поэтому двести монет. Оман выплачивает вам самую маленькую сумму, которую только смог. Например, лари Анаис получает сто шестьдесят за одного.
– Понятно. И правда, чего это я сомневаться начала? – усмехнулась я.
На следующий день я сильно порадовалась своей предусмотрительности и тому, что я договорилась о встрече со строителем через день. После первой тренировки у мастера Азуфа, я смогла только растянуться на кровати. Даже вымыться после моего возвращения, мне помогали девушки.
– Держи! А то завтра ставить дворец на уши будет некому! Это мазь с персиковым маслом. Вотрите в мышцы. – Протянула горшочек матушка Вали́.
Качественный массаж в четыре руки немного снял болевые ощущения с совершенно непривыкших к нагрузкам мышц. Утром я туго заплела волосы себе и Малис, и завязала узлом на затылке, чтобы не мешались. И я оказалась права. Тренировка началась с пробежки. А потом мастер привел нас на обычную армейскую полосу препятствий, и сказал, что ближайший месяц, наши тренировки будут проходить здесь. И пока мы не сможем проходить эту "тропу" без падений и за один переворот песочных часов, он нас не выпустит отсюда.
У меня болело всё. А сколько синяков проявится к завтрашнему дню, страшно представить. А широкие мужские штаны-шаровары и длинная рубаха под горло, которые я купила вчера на рынке, и использовала вместо спортивной формы, были все грязные, в пыли и траве.
Фарли с улыбкой утащила их в прачечную, чтобы к завтрашнему занятию они успели высохнуть.
– Не торопись. Я взяла два комплекта, вы же видели! – простонал я с кровати.
– Скажу срочно, как раз к послезавтра простирают.– Ответила мне Фарли.
– Госпожа, вам нужно переодеться и собраться. Скоро в крытую галерею возле стен придут старшины из кверхов. – Напомнила мне Гульниза.
– Точно! – с кровати я еле сползла, но это была та встреча, которую я не собиралась отменять.
Более того, в этот раз в мешочках оказалось больше денег, чем я могла дать обычно.
– Надеюсь, эти деньги идут действительно ветеранам бессмертных. – Сказала я вчера, когда мы с девочками раскладывали деньги по мешочкам.
– Да вы что? Даже не сомневайтесь. Они могут отчитаться за каждый грош. Там не воруют. – Заверили меня.
Сегодня же я впервые встречалась с этими людьми.
– Лари, может, в этом месяце перебьёмся как-нибудь? Вам самой лечиться и восстанавливаться нужно. – Сказал один из пришедших мужчин.
– Нет, мне хватает, я лишнего не отдаю. – Заверила я их.
– Это вам, из сада нашего кверха. Вкуснее персиков вы нигде не найдёте! – возле моих ног оказалась корзина с персиками, сладкий аромат тут же наполнил рот слюной.
– Спасибо! Персики я обожаю! – сказала и замолчала, судорожно вспоминая, любила ли персики Ираидала.
– Это мы знаем! – рассмеялись вокруг. – Поправляйтесь, госпожа. Мы молим пламя за вас и за счастье в вашей судьбе.
Вернувшись обратно, я увидела нескольких мужчин в чёрной форме у своей двери и одну из служанок майриме. Здесь же оказались и два евнуха. Видно тоже из тех, кто прислуживал матери омана. Один из тех, мужчин. что были в форме, поклонился.
– Моё имя Таргос. Я старший сотни охраны внутреннего порядка. Мы прибыли, чтобы приступить к поискам покушавшегося на вашу жизнь, чтобы привести в исполнение вашу волю. – Представился он.
– Простите, что заставила вас ждать. Нас не предупредили, что вы сегодня прибудете. – Начала я, и было видно, что мужчине приятны мои слова, хоть он и пытается скрыть своё удивление.– Проходите. Фарли, Гульниза принесите, пожалуйста, закуски с кухни.
После того, как мужчины получили по чашке горячего чая и смогли слегка перекусить, началась беседа, точнее мягкий допрос.
– Госпожу уже несколько дней мучила то ли изжога, то ли тошнота. Она спасалась соком граната. – Описывала события того дня Фарли. – Гульниза заподозрила, что госпожа в положении. Снова. И собиралась позвать врачей. А я передала на кухню приказ принести сока госпоже и ушла в прачечные. На завтра планировался отъезд омана, и нужно было подготовить платье госпожи. Потом прибежала Гульниза с криком, что госпоже очень плохо. Я прибежала в комнату. Госпожа корчилась от боли и плакала. Лекарь сказал, что она беременна. И что, похоже, её отравили. Я попыталась сообщить господину, но он меня вышвырнул из своей комнаты и запретил его беспокоить.
– Вы обвиняете господина? – возмутилась служанка майриме.
– Да! – вдруг полыхнула взглядом милая и улыбчивая Фарли.– Он обязан был защитить госпожу и малыша, а не...
– Может твоя госпожа сама чего съела? – перебила её противная баба.
– Скажите, с какой целью вы здесь находитесь? – спросила я её. – О событиях вы явно ничего не знаете. Перебиваете, пытаетесь всех перекричать, навязываете свою точку зрения, что никто ни в чём не виноват. Да, оман виноват! И он был обязан обеспечить уход, заботу и безопасность даже просто мне! Особенно, как только появились первые подозрения о беременности. То, что злоумышленник смог осуществить свои намерения, целиком и полностью вина омана. Можете так, и передать тем, кто вас сюда послал. И можете идти, не стоит допускать, чтобы ваши госпожи нервничали и долго ждали новостей.
– Я... Как же... – видимо от меня этого никто не ждал вообще.
– Тебе не понятно? Что ж скажу привычным для тебя языком. – Видно раньше я отпора никому не давала, поэтому, что со мной такой делать никто не знал. – Пошла вон!
Рявкнула я в лучших традициях Ивана Васильевича.
– На вот, молочка тёплого попей. – Смеясь, подала мне чашку матушка Вали́. – А то горло першить начнёт с непривычки. Наконец-то голос прорезался. Я прибыла уже ночью. Ребенка спасать было поздно. Его уже не было. Еле кровотечение остановила. В кувшине гранатовый сок стал сине-фиолетовым. Так бывает, когда в него добавляют сок или отвар плодов оварка. Это сильный яд, открывающий кровотечения. Если его совсем слабо развести, то женщины его пьют, чтобы не забеременеть или скинуть нежеланного ребёнка. Кувшин я закрыла крышкой и запечатала воском. Так что можете проверять, сколько дней стоит, и что в нём.
