Текст книги "История Гарри (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 57 страниц)

–А давай, – ухмыльнулся я. – Невилл, а ты?

–Я лучше воздержусь, – сказал он. – Тем более, что у меня мало вышло.

После занятия Гермиона пристала к Люпину с вопросом о дементорах: ее интересовало, правда ли то, что они явились на стадион, привлеченные эмоциями болельщиков.

–Да, верно, – ответил он и присел за парту. Так на его лицо падал солнечный свет, и стало видно, что Люпин еще совсем молодой, только волосы почему-то седые, а морщин чуть ли не больше, чем у Дамблдора. Видно, он и впрямь был болен. – Дементоры уже давно проявляли недовольство тем, что их не пускают на территорию школы… Дементоры – самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже магглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают всё хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нём остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. – Он перевел дыхание и добавил: – Поэтому вы правы насчет матча. Ликование, радость – для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались.

–В Азкабане, должно быть, ужасно, – не удержался Невилл.

Люпин нахмурился и кивнул.

–Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума.

–А Сириус Блэк-то сбежал, – вставила Гермиона.

Портфель Люпина соскользнул со стола, и профессор поймал его на лету.

–Да, сбежал, – ответил он, выпрямившись. – Блэк, похоже, нашёл способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил… Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остаётся в их власти.

–А ведь вы прогнали дементора тогда, в поезде, – вспомнил вдруг Невилл.

–Есть… особые приёмы… Да и потом, в поезде был только один дементор. Чем их больше, тем труднее с ними бороться.

–А научите нас! – тут же загорелась Гермиона.

–Прости, я вообще-то не мастер сражаться с дементорами…

–А вдруг они снова заявятся? На стадион или вообще на Хогсмид нападут! Там тоже ведь радость, веселье... А я их боюсь, вы же видели моего боггарта!

Отцепиться от Гермионы не легче, чем от бульдога Злыдня, и Люпин сдался:

–Ну ладно... Я вам помогу. Только, боюсь, придётся подождать следующего семестра, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время!

Мы поблагодарили и отправились восвояси.

–Вот так помог, – ворчала Гермиона, – пообещал, понимаешь... В следующем семестре! Да до него еще, как до луны! Как до луны...

–Что это с тобой? – спросил я, потому что она вдруг остановилась посреди коридора.

–Да так, думаю, надо кое-что дописать в реферат, – серьезно сказала она, схватила меня за руку и потащила за собой. – А то, если мы его не сдадим, профессор Снейп будет недоволен!

–Ага, можно подумать, он вообще когда-то бывает доволен, – хмыкнул я, но покорно поплелся за Гермионой.

В конце концов, мне хотелось посмотреть на выражение лица Снейпа, когда она сдаст ему свое сочинение. А вот когда он прочтет мое, я предпочел бы оказаться подальше от Хогвартса...

–Слушай, а что ты дописать-то хочешь? – спохватился я уже в библиотеке. – У тебя там и так уже не реферат, а целая монография!

–Да так, немножечко... пару абзацев, – Гермиона бухнула на стол толстенный медицинский справочник и зарылась в него. – Ага. Как ты обычно говоришь, ясно-понятно... Не смотри на меня так, Гарри, у тебя есть ровно та же информация, что и у меня! Давай, делай вывод, списывать не дам!

Я задумался. Итак, у нас имеется задание – написать сочинение о способах выявления оборотней и борьбе с ними. Выявление... Ну, это ясно, по внешним признакам отличить волка от оборотня можно. Но вот когда последний в человеческом облике, и не догадаешься, что с ним что-то не так. Правда, в книжках пишут, что таких людей может выдавать агрессивность, любовь к сырому мясу, но среди не зараженных ликантропией таких тоже хватает.

Зараженных... Я покосился на медицинский справочник. Ликантропия – это болезнь, верно, передается через укус. Считается, что оборотни семью не заводят, потому что во время превращения им все равно, кого жрать, жену, ребенка или любимую тещу. Размножаются они именно через заражение... Причем если большинство несчастных стараются скрывать свою болезнь, то некоторые нездоровые на голову личности, наоборот, стремятся заразить как можно больше людей. (Помню, я читал во взрослом журнале, который Дадли спер у дяди Вернона, про какую-то женщину: любовник наградил ее дурной болезнью, а она в порядке мести всем мужчинам перезаразила еще десятка два кавалеров, вот и оборотни так же. Видимо, они делают это от зависти к тем, кто может жить нормальной жизнью и не превращаться каждое полнолуние в агрессивного зверя!)

А о чем мы говорили сегодня? О болезнях, верно... О тех, с которыми можно жить, но которые нужно держать под контролем. А еще... некоторые могут обостряться внезапно, а некоторые – периодически, сезонно...

Нет, быть не может!

–Гермиона, – потыкал я ее в бок.

–Ну?

–Ты что, хочешь сказать, что Люпин – оборотень?

–Додумался, наконец? – фыркнула она.

–Это невероятно, – честно сказал я. – Оборотень в школе?

–Вспомни Квиррелла, – широко улыбнулась Гермиона. – Чем оборотень хуже одержимого Волдемортом?

–По мне так даже лучше, – сознался я, сходил за учебником астрономии и произвел необходимые подсчеты. – Ага. Снейп заменял Люпина точно на полнолуние, и того не было видно еще несколько дней. Во всяком случае, в Большом зале он не появлялся, точно, Лаванда еще удивлялась, куда Люпин подевался. Но это у нас был Хэллоуин, а до того... не помню. А вот когда мы впервые увидели Люпина в поезде, он выглядел примерно так, как сегодня. А там как раз несколько дней после полнолуния прошло... Потом он оклемался. Сходится!

–Можно еще проверить, – кивнула Гермиона, лихорадочно исписывая третий лист. – Уверена, он опять пропадет на полнолуние.

–Думаешь, он где-то скрывается, чтобы не перекусать половину школы?

–Конечно. Скорее даже, его прячут. Директор-то не мог не знать, кого на работу берет!

–Ой, я тебя умоляю... – вздохнул я. – Ну ладно, так или иначе, меры безопасности Люпин принимает. А что ты хочешь написать в реферате?

–Вот эти самые выводы, – ответила Гермиона и поставила точку. – Снейп же не просто так перескочил на тему оборотней.

–Ага, я тогда еще предположил, что с Люпином что-то не так, и Снейп в курсе... Кстати, вот, значит, почему у него струна такая необычная, я ж оборотней никогда прежде не видел! – Тут я почесал в затылке и добавил: – Думаешь, Снейп надеялся, что кто-то разгадает тайну Люпина, разболтает, и того с треском вышибут?

–Похоже на то, – кивнула она. – Но мы разглашать ничего не будем. На, прочитай и скажи, как оно?

Я прочел. Гермиона, как и я, свела рассуждение о ликантропии как болезни по аналогии с маггловскими заболеваниями с периодическими обострениями и дописала пару примеров. В целом намеки на «некого знакомого семьи» и «преподавателя в колледже» вышли более чем прозрачными!

–Надеюсь, – сказал я, вернув ей реферат, – это именно то, чего добивался Снейп. Иначе он тебя отравит, выпотрошит, сварит из твоей селезенки отворотное зелье, а из шкуры набьет чучело и поставит у себя в кабинете.

–Ты забыл добавить – снимет пятьдесят баллов с Гриффиндора, – пресерьезно добавила она и демонически захихикала. Очень тихо, чтобы мадам Пинс не выгнала нас из библиотеки за шум.

*

Свои рефераты мы сдали вместе с заданием по зельеварению, чтобы Снейп уж точно их не проглядел.

Судя по тому, что на следующий день профессор подкараулил нас в коридоре, без предисловий сгреб за шкирки и повлек за собой – он прочитал эти сочинения даже очень внимательно.

–Мы на историю магии опоздаем! – радостно сказала Гермиона, не поспевая перебирать ногами. О своей «астме» она давно забыла, Снейп, кажется, тоже, и хорошо!

Ответом ей стало глухое рычание, от которого шарахнулся случившийся на пути Пивз, а следом за ним и Филч, который как раз пытался полтергейста изловить. Нет, право, такому рыку и Пушок бы позавидовал! Эх, бедный песик, где-то он теперь? При школе его оставить, ясное дело, не разрешили, отправили на историческую родину... Хагрид очень переживал!

Снейп пинком отворил дверь своего кабинета, забросил нас обоих внутрь и вошел следом. Я еще подивился: профессор, прямо сказать, здоровяком не кажется: даром что высокий, но худой, однако силы не занимать...

–Что. Это. Такое, – раздельно проговорил он, швырнув Гермионе ее сочинение.

Потом подумал и запустил в меня моим рефератом: я сразу узнал свои каракули и красные пометки Снейпа. Видимо, сперва он проверял это безобразие автоматически, поправляя ошибки, а потом, когда дошел до выводов, озверел не хуже оборотня в полнолуние.

–Сочинение, сэр! – сказала она. – Вы же задали нам, когда заменяли профессора Люпина, вот мы и...

–А почему только вы двое озаботились выполнением задания? – вкрадчиво произнес Снейп, нависнув над нами, а мне почему-то вспомнился василиск.

–Потому что профессор Люпин его отменил на прошлом занятии, а мы уже написали, – честно сказал я. – Жалко же, мы старались!

–Я вижу, как вы старались, – заверил он, сверкая глазами. – Я спрашиваю, что это за ненаучная фантастика?! Отвечайте, пока я не снял с Гриффиндора полсотни баллов за хулиганство!

–О, как ты и говорила, – кивнул я Гермионе.

–Селезенка пока при мне, – заверила она, приняла вид пай-девочки и затрещала: – Сэр, это никакая не фантастика, все мои выводы подкреплены наблюдениями! Возможно, я ошиблась, но, согласитесь, такая версия имеет право на существование!

–Эванс? – прищурился Снейп.

–А что сразу Эванс? – скопировал я Пивза. – Я читал ее работу, да, и тоже согласен, что в волшебном мире может случиться и не такое. Но сам сделал упор на другое, вы ведь прочитали, правда?

–Эту работу вам стоило сдать преподавателю маггловедения, – мрачно сказал Снейп. – Так. Извольте пояснить, мисс Грейнджер, какие цели вы преследовали, сочиняя это... произведение?

Она и пояснила, подробно и с примерами.

–Разве не этого вы добивались, сэр? – спросила она, закончив монолог. – Нет, правда, вы же хотели, чтобы мы догадались, кто такой профессор Люпин? Или я ошиблась?

–Кому еще вы об этом рассказали? – перебил он.

–Никому, – честно ответил я. – Гермиона догадалась первой, а потом уж я. Ну и все.

–Прекрасно, – процедил Снейп, отобрал у нас работы (я даже не успел посмотреть, что он там начеркал!) и швырнул в камин, не обращая внимания на горестный вопль Гермионы. – Двадцать баллов Гриффиндору. Но если кто-нибудь узнает, от кого и за что вы их получили...

–Нам не жить, – завершил я. – Какие-то обстоятельства изменились, сэр? В смысле, вам тоже теперь не надо, чтоб кто-то знал о... гм... болезни профессора Люпина?

–Да, – отрезал он. – А теперь пошли вон!

–А можно вопрос, сэр? – заканючила Гермиона.

Она бы Снейпа еще за рукав схватила! А уж взгляд... даже ее Живоглот так не смотрит, когда выпрашивает подачку! Что там, Шварц – и тот не умел состроить настолько жалобную морду!

–Нельзя!

–Это по другому поводу, сэр, – сказала она. – Про этот мы забыли, честное гриффиндорское!

Снейпа заметно перекосило.

–Ну что еще у вас?

–Понимаете, во время того матча, когда дементоры на стадион вломились, двое видели Грима, – серьезно произнесла Гермиона. – Рон Уизли и Гарри. И теперь все боятся его еще больше, чем дементоров!

–Да, – кивнул я. – Но я уверен, что это была какая-то приблудная собака.

–А как он выглядел? – неожиданно серьезно спросил Снейп.

–Ну... Большой пес, с волкодава размером, – пожал я плечами. – Дождь лил, а видел я его всего пару секунд, когда молния сверкнула. Кажется, черный, но он был весь мокрый, поэтому точно не скажу.

–Можете передать однокурсникам, что призраки не промокают от дождя, – ответил Снейп после паузы. – Это, скорее всего, действительно была бродячая собака.

–Сэр, а можно последний вопрос? – отважился я.

–Нет.

–Ну пожалуйста, скажите, почему вы так не любите профессора Люпина?

–Не ваше дело.

–Он был другом моего отца, да? – выпалил я, уцепившись за дверной косяк и за Гермиону – Как и Блэк, да? Кстати, а почему мне никто не сказал, что Блэк – мой крестный?

Снейп прекратил выпихивать нас за дверь, снова закрыл ее и уставился на меня своим фирменным взглядом.

–Откуда вы это взяли, Эванс? – ледяным тоном спросил он.

–Тетя обмолвилась, – соврал я, не моргнув глазом. – Когда тетушка Мардж упомянула про беглого преступника, тетя Пэт тоже посмотрела телик, увидела этого Блэка и сказала что-то вроде «неужели это он?». А потом, когда мы за покупками к школе ходили, вся Диагон-аллея была оклеена листовками с фоткой Блэка. Ну вот... я одну оторвал, тете показал, и все сошлось. Она мало что знает, но вроде бы мама упоминала, когда писала, что я родился, кого в крестные выбрали. Это правда?

–Да, – после паузы выговорил Снейп. – Но я бы на вашем месте не стал радоваться, Эванс.

–Ага, я уже слышал, Блэк хочет меня убить, – кивнул я. – Только зачем?

–Не имею представления. Возможно, желает завершить начатое.

–В смысле, начатое Во... сами-знаете-кем?

–В том числе, – Снейп отвернулся к камину. – Эванс... Зная вашу с мисс Грейнджер настырность, уверен, вы и сами докопаетесь до истины.

–Но?..

–Что?

–Вы так сказали, как будто имели в виду какое-то «но», – пояснила Гермиона.

–Верно, – профессор посмотрел на нас через плечо. – Блэк действительно был другом вашего отца, Эванс, и вашим крестным. Но это именно он выдал убежище вашей семьи сами-знаете-кому. Он был хранителем тайны: никто, кроме него, не знал, где скрывались Поттеры...

–Но зачем? – поразился я. – Зачем он это сделал?!

–Не знаю.

–Сэр, но раз его посадили в тюрьму, то... он на суде не давал показаний, что ли? – удивилась Гермиона. – Или отказался говорить?

–Не было суда, – неохотно ответил Снейп. – В те годы приспешников сами-знаете-кого сажали десятками, были бы доказательства. А дюжина магглов и убитый Петтигрю... этого оказалось более чем достаточно.

–А кто такой Петтигрю?

–Еще один друг вашей семьи, – вздохнул он. – Питер. Он погнался за Блэком, но не совладал с ним и погиб. То, что от него осталось, передали его матери буквально в спичечном коробке.

–Ясно-понятно... – пробормотал я. – В смысле, ничего не понятно, но вы хоть по-человечески сказали, что случилось. И вы думаете, что Люпин мог помочь Блэку пробраться в Хогвартс, так, сэр?

–Блэк и сам может это сделать, если пройдет мимо дементоров, – мрачно ответил Снейп. – Впрочем, однажды это ему уже удалось...

–Считая Азкабан – дважды, – поправила Гермиона.

–Это уже мелочи, мисс Грейнджер. Главное то, что Блэк прекрасно знает Хогвартс и его окрестности.

–И потайные ходы, – хором сказали мы, переглянувшись, а я добавил:

–О них много кто в курсе. Правда, часть обвалилась, часть перекрыта, но кое-что точно осталось.

–Уж мне ли не знать, – с непонятной иронией произнес Снейп и снова помрачнел. – Убирайтесь. И если вы хоть словом обмолвитесь о нашем разговоре, сотней баллов Гриффиндор не отделается!

«Да уж, он точно найдет, за что их снять», – читалось в глазах Гермионы.

–Конечно-конечно. Спасибо, сэр, – сказал я, хватая ее за руку и пятясь к двери. – Всего доброго, сэр...

Мы выскочили в коридор и переглянулись.

–Все еще больше запуталось, – сказала Гермиона и по моему примеру почесала в затылке, поставив буйную гриву дыбом.

–Как запуталось, так и распутается, – философски ответил я и потащил ее прочь из подземелий.

На историю магии уже не было смысла идти, но у нас оставалась уйма времени на то, чтобы поискать потайные ходы!

*

Мы облазили пару тоннелей (я вспомнил, что на пути к Тайной комнате видел уйму ответвлений, вот их мы и проверяли) и вернулись в гостиную грязные, в паутине и еще невесть в чем. По счастью, там обнаружились только близнецы Уизли.

–Где это тебя носило, Эванс? – с заметным уважением в голосе спросил Фред.

–Там и сям, – уклончиво ответил я, помогая Гермионе вычистить паутину из волос, пока она смахивала с меня плесень.

–Ставлю галлеон против желудя, что эти двое искали потайные ходы, – с уверенностью произнес Джордж. – Как успехи?

–Сомнительные, – сказала Гермиона, благоразумно промолчав о лазе в Тайную комнату. – Но мы еще поищем.

–Эх, молодость! – с завистью сказал Фред.

–Молодость... – повторил Джордж с таким трагическим вздохом, словно из него уже песок сыпался, братья о чем-то зашептались, а потом он позвал: – Идите-ка сюда!

Он вытащил из-под мантии большой квадратный лист старого пергамента и торжественно протянул нам.

Пергамент был совершенно чист, на нём не было ни единой строчки.

–Опять ваши шуточки? – подозрительно спросила Гермиона.

–Вовсе нет! Это, девочка, секрет нашего успеха, – ответил Джордж и нежно погладил пергамент.

–Нелегко с ним расстаться, – сказал Фред. – Но мы решили, что вам он нужнее.

–Мы-то его наизусть знаем, – прибавил Джордж. – Вдобавок надо давать дорогу молодежи, поэтому мы и вручаем его вам. Нам он больше ни к чему.

–И что с ним делать? – с интересом спросил я, повертев пергамент в руках.

–Объясни ему, Джордж.

–Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем ещё зелёные, беззаботные и невинные…

Я не удержался и зафыркал.

–Нет, мы правда такими когда-то были, – заверил Джордж. – Ну так вот, мы как-то рассорились с Филчем.

–Взорвали в коридоре грязевую бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился…

–…затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить…

–…наказанием…

–…четвертованием…

–…мы слушали, слушали и вдруг заметили ящик с табличкой: «Конфисковано, очень опасно».

–Дальше можете не рассказывать, – вздохнул я.

–Ну а как бы ты поступил на нашем месте? – пожал плечами Фред. – Джордж кинул ещё одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента.

–Что тут плохого? – прибавил Джордж. – Филч не знал, как с ним обращаться. Хотя, раз отобрал его у кого-то и убрал в ящик для опасных вещей, то догадывался, что это.

–И что же с ним делать? – живо спросил Гермиона. – Вы выяснили?

–Ага! – Фред самодовольно улыбнулся. – А вам, малявки, достанется все готовенькое...

Он вынул волшебную палочку, коснулся ею пергамента и произнёс:

–Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.

Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Уизли, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались, как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелёными чернилами слова:

«Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост.

Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новейшее изобретение – Карту Мародеров!»

На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, и каждая была подписана. В левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал по своему кабинету; миссис Норрис, кошка завхоза, кралась по четвёртому этажу, выслеживая прогульщиков, Пивз носился в Зале почёта. Были там ещё потайные ходы, куда мы никогда не забредали! Некоторые из ходов вели…

–Прямо в Хогсмид, – Фред указал один из них. – Их семь. Филч знает об этих вот четырёх, об остальных – только мы. В тот, что за зеркалом на пятом этаже, можешь не ходить. Мы сунулись было прошлой зимой, а там потолок обвалился. И вот сюда тоже лучше не ходить: прямо над выходом Гремучая ива. Зато этот ведёт в подвал «Сладкого королевства». Мы этим ходом частенько лазаем, он, кстати, начинается в горбу старой ведьмы за дверью.

–Спасибо нашим предшественникам, – вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты.

–Верно. Да, Гарри, не забывай стирать карту… – предупредил Джордж.

–…а то кто-нибудь ещё узнает её секрет, – закончил за Джорджа Фред.

–Дотронься до неё волшебной палочкой и скажи: «Шалость удалась!» – и карта исчезнет.

–Ну, дорогие дети, – сказал Фред голосом Перси, – ведите себя хорошо!

–А почему вы передаете карту Гарри, а не Рону? – тут же спросила Гермиона.

–Потому что малышу Ронни не хватит отваги под носом у Филча посреди ночи отправиться в Хогсмид, – серьезно сказал Джордж. – Увы, он удался не в нас.

–А в вас чувствуется авантюрная жилка, – продолжил Фред и вдруг понизил голос: – Вдобавок Джинни проговорилась летом, что ты, Гарри, вовсе не Эванс.

–Но мы – могила.

–Роток на замок! А что смешного?

–Нет-нет, все в порядке, – заверил я. – Спасибо. И... насчет моей фамилии... об этом распространяться не надо. Это не я так решил, если что, а... думаю, сам директор.

–Не переживай, – потрепал меня по макушке Фред, и близнецы удалились, довольные собой.

–Вот это сокровище... – прошептала Гермиона, разглядывая карту. – А раз у нас есть мантии-невидимки, а еще хроноворот, то мы...

–Невидимы и свободны! – воскликнул я.

Глава 6

Разумеется, еще до Рождества мы облазили Хогвартс вдоль и поперек. С картой это было легче легкого, отметил я. Но даже неведомые Мародеры не знали хода в Тайную комнату!

–Интересно, кто это был? – спросила как-то Гермиона, когда мы сидели на парапете и грызли засахаренный миндаль (даже дочь стоматологов признала, что от десятка орешков вреда не будет).

За сладостями мы смотались посреди недели в Хогсмид, и нас не засекли, даже мантия-невидимка не понадобилась. Да и как в ней будешь расплачиваться за покупки? Конечно, потайной ход вел аккурат на склад, но мы же не воры!

–Хм... Давай применим твой любимый дедуктивный метод, – предложил я. – Тут есть миссис Норрис, следовательно, когда эта компания училась в Хогвартсе, она уже была тут. Но кошки, даже волшебные, живут не очень долго, значит...

–Ничего это не значит, – перебила она, тиская Живоглота, а потом указала на карту. – Вот, видишь, это я, это ты, а это Невилл. А вон Люпин пошел. Нас и Живоглота уж точно здесь не было всего три года назад!

–Виноват, оплошал, – кивнул я и задумался. – Знать бы, у кого карту отобрал Филч и как долго она у него хранилась...

–Давай не будем у него спрашивать, – серьезно сказала Гермиона. – Или хотя бы сперва выучим ее как следует. И разберемся, как она работает...

–Ага, с хроноворотом-то мы уже разобрались, и с эликсиром жизни тоже, – фыркнул я. – Что-то мне это компьютерную игру напоминает: пока одну миссию выполняешь, на тебя еще десяток побочных валится, а без них уровень никак не пройти!

–Точно. И каких-то данных не хватает, а без них не получается сложить мозаику, – вздохнула она. – Ну, я про твоего крестного. Слушай... А может, Люпина спросим? Раз мы наверняка знаем, что он учился с твоим отцом и Блэком и дружил с ними, так может, расскажет, как дело было?

–Стоп, – сказал я. – Мы с тобой бараны. То есть, это я баран, а ты овца... блин, больно же!

–А ты не обзывайся, – строго сказала Гермиона. – Что ты хотел сказать?

–Хагрид! Хагрид сто раз повторял, что это он доставил меня к тете, что Дамблдор ему доверяет... неужто он ничего не знает о Блэке?

–Голова... – протянула она и спрыгнула с парапета. – Пошли скорее, пока не стемнело! Мы так и так давно у него не были, он обрадуется... Вот и конфеты с пирожными кстати пришлись, нам тут многовато будет, а ему в самый раз!

И мы, отловив Невилла в гостиной, устремились в гости.

Хагрид, само собой, нам обрадовался, гостинцам тоже, только очень волновался.

–Гарри, не надо тебе бродить где ни попадя, – выговаривал он, разливая чай по ведерным кружкам.

Мы с Гермионой еще в начале семестра притащили Хагриду пару фунтов нормального чая, потому что пить его травяные сборы было опасно для жизни, а ему внезапно понравился самый обычный черный цейлонский с бергамотом. Правда, он туда еще мяту клал, мелиссу или зверобой, но это можно было пережить. – Кругом дементоры, видишь, что на стадионе случилось!

–Но мы же не где ни попадя, а у тебя, – пожал я плечами.

–Ага, ага, а откуда угощение? – спросил он. – Будто я не вижу, что пирожные совсем свежие, не в школе приготовлены, а в Хогсмид-то вас только по выходным пускают!

–Хагрид, – вздохнула Гермиона. – Ты не поверишь, но совиной почтой даже из Лондона можно заказать эти несчастные пирожные.

–Правда? – удивился он.

Я тоже не знал, возможно ли это, или же Гермиона сочиняет, но показал ей большой палец, и она довольно улыбнулась.

–Знаешь, Хагрид, – печально сказал я, когда мы слопали все пирожные, – я думал, ты мой друг...

–А что не так, Гарри? – встревожился он, хватаясь за бороду.

–Да всё так, – закручинился я, разглядывая чаинки на дне кружки, будто гадать по ним собирался. – Я понимаю, тебе просто велели не говорить мне правды, и что тут поделаешь? Конечно, приказ директора есть приказ, но если бы ты хоть словечком намекнул, мне было бы куда легче...

–О чем ты?! – воскликнул Хагрид, придя в необычайное замешательство.

–Он о Блэке, – пояснила Гермиона и жалостливо погладила меня по голове, а я тяжело вздохнул.

–А что Блэк? – заерзал наш большой волосатый друг. – Бродит он где-то поблизости, вот, даже в школу ухитрился пробраться! Я потому и говорю тебе, Гарри, не ходи никуда без присмотра, а уж тем более вечерами!

–Да-да, я знаю, все думают, что он охотится на меня, – кивнул я.

–Вот именно! Тебе поберечься надо, а ты, поди, думаешь, это все шуточки, взрослые из ума выжили, панику на ровном месте развели!

–А почему ты мне не сказал, что Блэк – мой крестный отец? – похоронным тоном спросил я. – Почему я узнал это не от доброго друга, даже не от директора или декана, а совершенно случайно?

–И о том, что они с Джеймсом Поттером дружили – тоже, – добавила Гермиона с осуждением. – И ты ведь сам показывал нам колдографии! И подарил Гарри альбом, там есть снимки со свадьбы его родителей, только без подписей. А оказывается, тот веселый парень, шафер, и есть Сириус Блэк!

Это мы уже давно вычислили: хоть на листовках Блэк выглядел ужасно, Гермиона оказалась права – отмыть его, постричь, откормить, и получится тот самый красавец с колдографии.

Если честно, Блэк был намного интереснее моего отца, а еще у него имелась этакая сумасшедшинка в глазах, но не злая. Тогда – еще не злая. Что же с ним случилось? Почему он выдал убежище моих родителей?

Глазастая Гермиона высмотрела на колдографиях Люпина: тоже совсем еще молодого, без седины и морщин. Правда, он и тогда выглядел усталым, словно после тяжелой болезни, но улыбался ясно и радостно... Хотя почему «словно»? Он ведь в самом деле был болен.

Ну а еще одного парня мы опознали как Питера Петтигрю: в газетных подшивках нашелся его портрет (он получил Орден Мерлина посмертно, тогда заметку и напечатали). Это был невысокий толстячок, и мне показалось странным, что именно он попытался задержать сильного и очень опасного волшебника... С другой стороны, тут же подумал я, Невилл тоже кажется тем еще тюфяком, но если его довести, мало никому не покажется! Может, этот Петтигрю впал в состояние аффекта, узнав, что мои родители погибли, а виновен в этом Блэк? Тогда понятно... Обезумевшая крыса и кошку может загрызть, я читал!

–Он... – Хагрид глотнул чаю, обжегся, подышал открытым ртом, потом выговорил: – Они с Джеймсом и впрямь были не разлей вода, как братья прямо. Проказничали так, что близнецам Уизли и не снилось! А учились отлично, прямо как ты, Гермиона... – Он хлюпнул носом, закрыл лицо руками и прорыдал: – Мне правда запретили говорить об этом! Сказали, если ты узнаешь, что Блэк был другом Джеймса, шафером на свадьбе, а потом твоим крестным стал... а потом предал, то ты будешь очень сильно страдать...

–Хагрид, я ведь все равно об этом узнал, – серьезно сказал я. – Многие были в курсе, те же Уизли! Не могу сказать, что я весь исстрадался, но это было очень неприятно! Ну хватит реветь, а? Скажи лучше, что произошло? Как Блэк навел Волдеморта на моих родителей?

–Да не говори ты этого имени вслух! – замахал он на меня руками.

–При тебе не буду, обещаю, а ты мне расскажи обо всем! Я ведь все равно дознаюсь, только это будут слухи и сплетни, правды в них ни на кнат, сам понимаешь!

–Ну ладно... ладно, – вздохнул Хагрид и щедро плеснул себе в чай огневиски. – Только не говори никому, что это я тебе... Ох, Гарри... Отец твой никому не доверял так, как Блэку! Немногим тогда было известно, что твои родители знают, что сами-знаете-кто за ними охотится...

–А зачем? – тут же спросила Гермиона.

–Было какое-то пророчество, только я его не знаю, – честно ответил Хагрид. – Сами-знаете-кто о нем услыхал, ну и... Но у Дамблдора было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Фиделиус...

–Это что? – поинтересовался я.

–Ну, это такое сложное заклинание, оно запечатывает тайну в сердце Хранителя. Никто ее не раскроет, если сам Хранитель не выдаст... Сам-знаете-кто годами мог искать Лили и Джеймса и не нашел бы их, даже если бы заглянул к ним в окошко!

–Так... Выходит, Хранителем стал Блэк? – спросила Гермиона.

–Ага. Джеймс говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии. Но Дамблдор всё равно за них тревожился. Он даже себя предлагал в Хранители тайны, вот как!

–Значит, он подозревал Блэка? – деловито спросила Гермиона.

–Не то чтоб подозревал... – замялся Хагрид. – Но ему сообщили, что кто-то переметнулся на сторону врага и сообщает ему обо всем.

–Но отец, думаю, настоял на своем, – кивнул я.

–Да, настоял... Ваш дом спрятали под Фиделиусом, а две недели спустя...

Хагрид снова всхлипнул, и я отставил бутылку с огневиски подальше, чтоб он не надрался прежде, чем расскажет обо всем!

–Дай угадаю, две недели спустя Блэк предал моих родителей? – сказал я.

–Да, Гарри. Говорят, ему надоело быть двойным агентом, он захотел открыто присоединиться к сами-знаете-кому, как его братец... вот и выдал убежище. А дальше ты и сам знаешь: сами-знаете-кто убил Джеймса и Лили. И тебя хотел убить, да почему-то лишился волшебной силы и сгинул... – Хагрид утер нос. – А Блэк остался ни с чем: хозяин пропал как раз тогда, когда о предательстве узнали, вот он и решил податься в бега...

«Что-то это даже на голливудский боевик не тянет», – читалось по глазам Гермионы, и я показал ей кулак, чтоб не спугнула Хагрида. Он разговорился, спасибо огневиски, и мог сказать что-нибудь интересное!

–Я тогда его видел, – Хагрид понизил голос. – Наверное, самый последний перед тем убийством... Это же я тебя спас, говорил уж... вынес из развалин, Лили-то с Джеймсом уже погибли. Я тебя вытащил, на лбу у тебя рана... а тут Сириус Блэк на своём мотоцикле. Я-то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель тайны. Я подумал, он помочь прилетел! Бледный как смерть, весь трясётся. А я-то, я-то! Я его утешать стал!