Текст книги "Сжигающее стекло (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Пурди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

империи думают, что, когда Валко везли в тайное поместье, его раскрыли и убили, – глаза

Пиа стали большими, как мои блюдца для чая.

– Это невозможно, – я пыталась найти в её ауре хоть один намёк на шутку.

– На его месте оказался другой мальчик, – восхищённая, но вместе с тем напуганная

историей, она коснулась моей руки. Её энергия усиливалась и пульсировала в моих венах.

– Подожди… Я хорошо знаю эту историю. Подмена принца?

У Ромска была такая песня. Её мне пел Тося. Но она была о событиях, которые

происходили в Рузанине, когда империя была ещё молодой. Я даже не думала, что это

правда.

– Говорят, убийство было фальшивкой. Чтобы защитить старшего, чтобы в дальнейшем на

него даже и не думали нападать.

– Но в тот момент Антон думал, что стал единственным наследником, – я начинала

понимать, о чём она говорит.

– До тех пор, пока отец не умер и появился Валко. Тогда Антон и понял, что натворил его

отец.

Я поставила чашку на стол и откинулась на спинку, пытаясь осмыслить всю историю.

Этой историей Император Айзиа дал ясно понять, что жизнь Антона не ценнее жизнь

Валко, и, пока все потенциальные убийцы пытаются отыскать Антона, Валко, истинный

наследник, оставался в целости и сохранности.

Я думала о времени, проведённом с Антоном, и помнила, как он печалился каждый раз, когда говорил о брате и как становился суровее, когда речь заходила о почившей

императрице. Наверное, они проводили вместе слишком мало времени. Как часто она

могла бы приезжать к нему?

– Вот такой несчастный принц, – она откинулась рядом со мной.

– Как все могут быть уверенными в том, что Валко – не самозванец? – я ворошила юбку

ночной рубашки и от того она вся покрылась складками.

– Никто не уверен. Вот почему его жизнь под угрозой, вот почему его чуть не убили.

Пусть в этот раз умерла его мать. Вот почему ты так важна. Всегда, когда он чтит мнение

дворян, дворяне говорят, что он – настоящий сын Айзиа, выглядит как отец: те же брови, такая же уверенность. Но, когда с дворянами тяжко… а это бывает часто, – она шепотом

добавила именно последнее. – Они говорят, что принца подменили.

Дверь открылась. Ленка вошла без стука, но остановилась, когда увидела нас с горничной, полулежащих на кровати. Пиа тут же вскочила и поправила косынку.

– Это что такое? – Ленка нахмурилась, рассматривая Пиа. Затем обратилась ко мне. – Ты

закончила со своим завтраком?

Я пожала плечами, но уже ощетинилась от ауры раздражения.

– Слишком долго, – сказала Ленка. – Я должна подготовить тебя и тут же отправить к

императору.

Я переглянулась с Пиа. Голова всё ещё кружилась от всего сказанного.

– Можешь забрать поднос назад, на кухню, – главная горничная приказала Пиа сделать это, после чего хлопнула в ладоши пару раз. Пиа с сожалением посмотрела на меня. – Иди.

Я уже готова была закатить глаза, но вместо меня это сделала эта девушка. Я пыталась

закрыть рот, подавляя порыв смеха. Ей правда нужно уходить?

Когда она вышла за дверь, её энергия покинула моё тело. Я снова почувствовала боль от

утраты Юлии, а в животе что-то скрутилось в преддверии того, что мне снова придётся

присутствовать рядом с императором.

Пока Ленка выкладывала моё платье, чулки, нижнее бельё и тапочки, мой взгляд блуждал

по такой прекрасной прихожей и такой обычной спальне. Изольда оставила в ящике очень

странный след. Настолько же загадочный, насколько и рассказ о подмене принца. Может, Изольда поняла то, к чему не могли прийти дворяне: Валко и есть Валко, но он – не

настоящий правитель империи? Чувствовала ли она в нём столько лжи, чтобы доказать

что-то?

Самым сложным был вопрос, а смогу ли я?

Я проводила дни в тени императора, а затем был ещё один и ещё, за ними следовали

недели, и я боялась того, что я могу стать причиной слухов, ведь так мало говорю. Но…

как легко меня забыть. Валко тоже был не заинтересован во мне, хоть я и съела тот кусок

мяса.

Дворяне последовали бы примеру императора. Новость о новой Прорицательнице была

мимолётной. Всё, что мне нужно было делать – это ожидать встреч за встречами, еду за

едой, сидеть в углу и пытаться не заснуть. Апатия Валко просачивалась в меня, как

болезнь, а его и моя усталость делала мою походку более тяжелой. Я даже не скрывала

этого. Если бы он не был старшим сыном Айзиа, он бы пытался это скрывать.

Из-за смерти вдовствующей императрицы, я искала угрозу во всех дворянах, а не те

чувства, когда они проигрывали слишком много денег в кадриль или когда молодые жены

герцогов бросали на императора заинтересованные взгляды. Их глаза выглядели либо как

кошачьи, либо как глаза щенят. Они заставляли меня стиснуть зубы или даже вздыхать.

Но ничего из этого не могло ответить на мой вопрос: кто желает императору смерти?

Конечно, если бы кто-то этого хотел, я бы тут же это почувствовала. Я бы кричала или

делала хоть что-то, что было бы интереснее моего повседневного времяпровождения.

Казалось, ничто не может меня побеспокоить. Аура Валко была настолько равнодушной, что, мне казалось, он слишком сильно пытался держать себя в узде. А поздно ночью,

когда я не могла спать или выносить прикосновений к идолу, я нашла другие способы, чтобы поддерживать свои страдания.

В полночь, я ходила по коридорам дворца, как делала это в монастыре, когда Юлия

болела, и у меня не было никого, кто составил бы мне компанию. Пока я проводила время

здесь, в Торчеве, аура императора помогала мне не думать о гибели Прорицательниц в

монастыре. Но ночью я оставалась наедине со своей агонией раскаянья. Если бы я была

честна с собой, то моя душа была бы такой же спокойной, как и у императора. Может, мы

с ним могли бы создать из наших аур щит, который никто из дворцовой знати не смог бы

пробить. Во всяком случае, он удерживал меня от мысли свернуться в калачик в зале

каждый раз, когда я обедала с дворянами в большом зале. У меня была возможность

отведать мяса ещё раз, но пока что я ею не пользовалась.

Те двадцать минут за завтраком, которые я проводила с Пиа, помогали мне просыпаться

каждое утро и засыпать, зная, что на следующий день я точно её увижу. Она была как

солнечный свет, как глоток чистого воздуха, как бесконечный праздник. И вскоре, я

поняла, почему. Она влюбилась.

Она всегда смотрела за дворцовым стражем с соломенными волосами. Стражем, который

охранял меня. Он находился за пределами комнаты всегда, когда нужно было сопроводить

меня к императору. Всякий раз, когда он широко улыбался Пиа, она скользила по полу, словно по замёрзшему льду на коньках. И её чувства заставляли мою голову кружиться

также, как она кружилась у неё. Настал день, когда я заставила её признаться ему в своих

чувствах, но она только засмеялась.

– А я думала, когда ты догадаешься. Я думала, ты ещё в первый день это рассмотрела!

– Я просто знала, что у тебя хорошее настроение. – я улыбнулась. – А ещё не знала, что

его зовут Юрий.

– Когда он со мной говорит, я так рада, что обжигаюсь на кухне, – на её щеках появился

румянец, она стала наматывать локон на палец.

– Он к тебе приходит?

– Никогда! Кук закидает его углями. Но я становлюсь такой глупой, когда вспоминаю

каждое слово. А как он на меня смотрит.

– Ты безнадёжна, – я бросила в неё подушку.

– Да я хотя бы это признала, – она хихикнула и прижала подушку к груди. – Ты же не

хочешь со мной говорить об Антоне.

Я закатила глаза. Она всё ещё думает о том, что между мной и принцем что-то есть, хотя

на самом деле мы не общались уже очень давно. Каждый раз, когда мне приходилось с

ним сталкиваться, даже случайно, даже если он находился на другом конце коридора, он

был напряжен и искал любой повод, только бы быстрее уйти. Это не имеет значения. Я

бы сделала также, если бы я не чувствовала что-то. Я старалась не обращать внимания на

тревожное урчание в желудке при каждой встрече. Но это чувство определённо не

исходило от него. Как я могу заставлять его нервничать, если он едва меня замечает?

Хуже всего было, когда Валко потребовалось присутствие брата. Как я узнала, Антон был

наместником над Перковом, юго-западной провинцией, граничившей с Баяковыми

горами, отделявшими Империю от Эсценгарда. И, хоть Антон и был наместником, на

самом деле его титул не значил ровным счётом ничего. Он был скорее советником в делах

этой маленькой, но важной части Империи. Я думала, Валко завещал ему эти земли для

того, чтобы публично показать свою щедрость, чтобы в Антоне никто не видел будущего

императора.

Иногда братья встречались, чтобы обсудить войны на границе, беспорядки с крестьянами-

зачинщиками, нескончаемый период голода и что можно сделать, чтобы помочь людям. В

этот раз я сидела с ними, но внутри всё сворачивалось, словно пружина в неисправном

механизме, готовая вот-вот лопнуть. Напряжение ощущалось всегда, но я не могла понять, существует оно между ними или же между мной и Антоном. Когда я случайно задела его

плечом, он задрожал. По моему телу проходило тепло, пока он не откашлялся, глубоко

вдохнул и отодвинул стул настолько далеко, насколько позволяло пространство. Его рука

дважды окунулась в карман кафтана, будто он что-то от меня скрывал.

Я вспомнила то письмо о кануне Морвы и о том, что его он передал тому голубоглазому

парню по имени Феликс. Это произойдёт весной, за ночь до празднования в честь богини

плодородия.

Что планировали Антон и Феликс? Участвует ли в этом тот дворянин с аметистовым

кольцом или ему требовалось только передать письмо? Знал ли об этом император?

Учитывая то, как сильно Антон пытался скрыть от меня содержание письма, сомневаюсь, что император тоже был в доле. Но предупредить императора разве не мой долг?

Мой взгляд скользнул к Антону. Мы должны были выдержать долгое заседание совета, но

в его ауре не было ни намёка на скуку. В нём чувствовался огонь, который подбадривал

меня каждый раз, когда я думала, что засну. Он вытянул руку над картой и его брови

сдвинулись к переносице, придавая ему более серьёзный вид. Антон указывал на Баяковы

горы, жители которых страдали от голода и Черной Смерти больше всех. В прошлом эта

болезнь унесла не только жизни многих воинов, но и жизнь самого императора Айзиа.

Принц предложил направить туда запас армии Торчева, чтобы укрепить границу с

Эсценгардом. Кроме того, сделать так, чтобы министерство сельского хозяйства обсудило

с крестьянами какие культуры можно вырастить в таких плохих условиях, как лучше

бороться с вредителями, которых в последние годы было в изобилии, и, главное, как

правильно удобрить почву так, чтобы она снова могла питать выращиваемые злаки.

Слушая Антона, я задавалась только одним вопросом: а могу ли я выдать принца его

собственному брату? Кажется, для Рузанина он делает намного больше, чем Валко,

который большую часть заседания провёл рассматривая реку Цзиншань, ставшую

границей между его империей и Шенгли – восточной империей, богатой нефритом и

изумрудами. Его взгляд задержался на этой реке, а меланхолию последних недель сняло

как рукой. Теперь его аура заставляла мой желудок урчать, будто от голода.

Антон ушел от темы крепостничества и опёрся костяшками на стол. На его лоб упала

прядь, напоминая о том, как в пути его волосы развивал ветер. Я спала в одной комнате с

этим человеком. И, когда я задремала в тройке, он положил на меня одеяло своей матери.

Будет ли это государственной изменой, если я не предам его?

Я смотрела на принца так, как и в тот день, в тройке, когда он помог мне смирить

волнение аур людей на площади. Я не могла оторвать глаз от его профиля. Едва заметные

тонкие морщины в уголках глаз говорили о том, что он всё-таки иногда смеётся, а

небольшая родинка на переносице. Казавшаяся несовершенством, была моим любимым

местом на его лице. Каким-то образом она делала его моложе, скорее как парня, нежели

как мужчину, который играл немаловажную, но навязанную ему политическую роль.

Искра непонятного чувства мелькнула в моём животе и окутала теплом меня всю: от

пальцев ног до кончиков ушей. Лучи солнца проходили сквозь облака и отражались на

лице принца почти незаметной радугой. Пылинки летали вокруг него так, будто были

золотом.

– Империя поработила крестьян. Они остаются крепостными уже более пяти веков, -

сказал Антон. – За последние пятьдесят лет число крепостных увеличилось до четверти

населения. Это не только бесчеловечно, но и представляет для нас угрозу бунта.

Казалось, Антон потерял нить повествования, когда понял, что я наблюдаю за ним, от чего

мой позвоночник выпрямился и стал ровнее, чем стрела. Тепло внутри снова разошлось

по всему телу, будто огонь, который невозможно было приручить или остановить. Он

чуть нахмурился, уголок его губ дрогнул, но он откашлялся, понимая, что теперь на него

обращен взгляд Валко.

Замирая, я посмотрела на императора, пытаясь отыскать в его взгляде хоть что-то нежное, но его палец отодвинулся от реки. Я сглотнула.

– Повтори-ка, как тебя зовут, – он обратился ко мне. Все его советники повернулись ко

мне, будто только что поняли, что я нахожусь в этой комнате.

– Соня Петрова, – руки скользнули по бёдрам.

– И как тебе здесь, Соня? Нравится?

– Иногда, – я моргнула. Солнечный свет слепил глаза.

Он рассмеялся. Его смех прозвучал, будто сходившая со спокойных гор лавина. Я же в

ответ только слегка улыбнулась, понимая, что впоследствии прогоню его весёлость прочь.

– Я беспокоюсь о тех, кто остался в монастыре, – сказала я, делая первый шаг. – Крестьяне

из окрестных деревень недовольны. Возможно… – я посмотрела на Антона.

– Возможно, тебе тоже стоит присоединиться к обсуждению, – Валко снова рассмеялся, но

на этот раз улыбка на его лице продержалась дольше. – Да. Да. Давайте обсудим этот

вопрос со всех сторон, – он смеялся, положив руки на стол.

Я сжала губы, разрываюсь между тем, что он чувствует. Я его насмешила? Или просто

разбудила? Может, он и правда хочет позаботиться об Ормине?

– Нечего обсуждать, – сказал Антон. Он сложил карту.

– О чём вы? – в моей груди появилась искра гнева. Я отошла, чтобы лучше его видеть. –

Вы обещали…

– Монастырь был отстроен, а еда для крестьян была отправлена ещё до весны, – его голос

был тихим, мышцы его челюсти были напряжены. Принц сел и убрал все бумаги.

Наклонившись, чтобы положить их на пол, он пробормотал то, что было адресовано

только мне.

– Я же пообещал, что сам прослежу за тем, чтобы всё было выполнено.

Значение этой фразы было более чем понятным – «Не сейчас, Соня».

– Я ничего об этом не помню, – взгляд Валко метнулся между нами. – Это было сделано

без моего согласия?

– У меня не было причин тебя беспокоить, – Антон поправил пуговицу на своём кафтане.

– Но Ормина не в твоих владениях, – сказал Валко.

– Ты послал меня в Ормину для того, чтобы я привёз Прорицательницу, – Антон тяжело

выдохнул через рот. – Будучи там, я не мог не видеть того, что там происходило. Как ты и

просил, я всего лишь облегчил тебе задачу, решая простое дело самостоятельно.

– Мои Прорицателньицы – это не просто дело.

– Они не твои, – Антон стиснул зубы. – Во всяком случае, не должны быть.

Их ноги разделяло всего-то расстояние в три пальца. Комната наполнялась энергией.

После хлёсткой речи принца, все замолчали. Глаза советников смотрели то на Антона, то

на Валко. Внутри меня же поднялся вихрь напряжения. Мои мышцы напряглись, а руки и

ноги дрожали. Напряжение поникало всё глубже и становилось всё ужаснее. Солнечные

лучи проникали сквозь витражи, вновь делая Антона прекрасным и светлым. В отличие от

Валко, лицо которого казалось темнее, ведь на нём отражалось большое малиновое пятно.

Я вспомнила всё то, о чём предостерегал меня принц. Антон описывал Валко как

ветреного, бессердечного мужчину. И всё это я чувствовала в нём сейчас. Императору в

последнее время было скучно, но, во всяком случае, он казался стабильным и безопасным.

Оставаясь рядом с императором как Имперская Прорицательница, я останусь в живых. Но

я могу умереть, находясь рядом с тем чудовищем, что растёт внутри Валко.

Что заставило Антона сорваться с цепи? Что заставило сделать это меня?

Я прикусила язык и отпрянула. Моё тело тряслось от ярости императора.

– От чего же, скажи на милость, – Валко говорил спокойно. – Им не быть моими?

– Я только хотел сказать, – Антон смотрел на мои плечи, затем переключился куда-то чуть

выше моих глаз. Он говорил осторожно, чётко понимая, что он идёт по тонкому льду. –

Что им нужно предоставлять выбор, служить тебе или нет. Я уверен, что большинство из

них с удовольствием бы приняли роль Имперской Прорицательницы.

– Выбор? – Валко снова засмеялся. – Почему каждая женщина, каждая девушка должна

хотеть быть рядом со мной больше всего в этой жизни? Почему «выбор» значит «устроить

схватку за такой приз»?

Принц посмотрел вниз и сложил руки на столе. Давление внутри меня трещало, как в

камине. Он сдерживал себя как мог.

– Соня, – Валко обратился ко мне всё тем же ненастоящим спокойным голосом. Его серые

глаза сияли, как у волка. – Будь у тебя выбор, ты служила бы мне?

Моё сердце выбилось из ритма. Как же мне ответить? Гнев охватил меня. Хотелось

наброситься на него и сказать, что, если бы не он, я бы была далеко на юге, переживая с

Ромска зиму или с матерью, которую я едва знала. Или с отцом. Или с братом. Мои

мышцы напряглись от злости.

Я резко вдохнула, ведь была готова атаковать Валко тем, что готовить Прорицательниц

именно так, как это водилось, было несправедливо, но я вовремя сдержала себя. Невинные

лица Киры и Даши будто смотрели на меня сквозь всё расстояние между нами. Я не хочу

быть грузом, который сломает ветку. В прошлом, из-за влияния аур других людей, я

сделала много ошибок и причинила слишком много вреда. Я поклялась, что буду

сдерживать себя ради Киры и Даши. Если я разгневаю Валко, это может стать причиной

того, что меня казнят? Но я не хотела проверять то, насколько жестоким он может быть.

Слёзы, которые ещё не лились по щекам, затуманили взор. Я пыталась заткнуть себе рот, только бы не сказать что-то, за что потом меня можно будет осудить, но аура императора

слишком запутала меня.

– Не втягивай в это и её, – сказал Антон.

Рот Валко растянулся в широкой довольной улыбке. Он поймал брата на чём-то, а вот на

чём, я понять не могла.

– Может, ты хочешь, чтобы это были твои Прорицательницы? – сказал Валко. Антон

покачал головой, но император продолжал давить. – Может, ты хочешь стать

императором вместо меня?

Я насторожилась. Это был тот момент, о котором предупреждал меня принц. Момент,

когда Валко атакует. Я схватилась за стул, готовясь к сильному удару.

– А что тогда это было? – император встал так быстро, что его стул упал назад. Он указал

пальцем в стол так, будто там всё ещё лежали карты. – Ты хотел показать, что понимаешь

больше меня? Ты хотел произвести впечатление на моих советников? Показать им, что бы

ты мог сделать, будь у тебя моя власть? Мне жаль, что ты думал, что твоя жизнь была бы

другой, но право быть императором даровано мне с рождения! – изо рта вылетела слюна, так сильно он кричал. – Я – старший сын императора Айзиа. И только я был рождён для

того, чтобы править! – он ткнул пальцем в свою грудь. – И я жив!

Никто в комнате не смел пошевелиться. Ноздри Антона раздувались, таким злым он был.

Но его взгляд не отрывался от стола.

– Ты хотел занять моё место? Это ты убил нашу мать, надеясь, что умру я?

Для Антона этого было достаточно. Он вскочил, чтобы ответить на обвинения брата.

– Остановитесь! – я стала между ними, пытаясь контролировать свои эмоции. Ведь они

оба были разгневаны. – Принц Антон не причинил вреда императрице!

Валко обнажил зубы. Он был полон решимости обвинить Антона в преступлении,

которого тот не совершал. Я боялась, что он найдёт какие-нибудь ложные доказательства

и казнит принца.

– Вы должны мне поверить! – сказав это, я толкнула императора назад, ведь он хотел взять

брата за воротник. Его гнев смешался с удивлением. Конечно, он не привык к тому, чтобы

кто-то прикасался к нему так свободно. – Я могу это доказать.

– Невозможно, – фыркнул он.

– Когда мы ехали из Ормины в Торчев, Антон привёз с собой одеяло, принадлежавшее

вдовствующей императрице. Шерстяное, с зелёными краями и вышитыми цветами. Вы

видели такое?

– Оно было с ней в тот день, когда её отравили, – Валко кивнул. Его взгляд пал на Антона, будто это было доказательством его вины.

– На вышивке была кровь, – сказала я. – Через неё я почувствовала то, как она умирала.

– О чём это ты? – брови Валко сошлись на переносице.

– У меня есть дар… или проклятье… Так или иначе, я могу чувствовать то, что существо

ощущало перед смертью, если коснусь к их плоти, волосам или крови.

– Мясо, которое я предложил тебе тогда, на банкете… – его глаза сузились.

– Да, – я почувствовала, что его аура становится более стабильной. Мне нужно было

удерживать его в таком состоянии. – А ещё мех на моей накидке и головном уборе.

Поэтому я никогда не ношу их.

– Их смерть отражается на тебе? – он спросил это даже с нотой сочувствия, что заставило

меня промолчать несколько секунду.

– Да, – тихо ответила я.

– И ты чувствовала боль моей матери?

– Да.

Его взгляд опустился на пол. Позади меня, Антон положил свою руку на моё предплечье, но я сопротивлялась, хоть его прикосновение и даровало успокоение моему сердцу. Мне

нужно концентрироваться. Я осторожно убрала его руку, не отводя взгляда от императора.

– Вы были рядом с Вашей матерью, когда она умерла? – спросила я.

– Да, – ответил Антон. – Как и я.

– Тогда то, что она чувствовала, относится только к вам, – я понимающе вздохнула. – В

ней не было печали, и никого из вас она не обвиняла. Она не была удивлена тому, что

кто-то стал предателем, она не хотела и мести, – мой голос дрожал от волнения. – Её

последние минуты были насыщены такой сильной любовью, которой я не испытывала

ещё никогда.

Снаружи свистел ветер, и под его напором дребезжало стекло в окнах. Витражи

формировали картину герба: расцветающие розы внутри красного солнца. Символ

династии Озеровых, их семьи. Дышать стало намного легче. И император, и Антон

опустили головы. Их гнев утих.

Советник Ильин-старший, с сединой в бороде, но на удивление молодыми глазами,

нарушил молчание.

– Прости меня, Имперская Прорицательница, но то, что императрица Катерина любила

своих детей, не отменяет того, что кто-то мог стать её убийцей. Она могла об этом и не

знать.

Я бросила на него взгляд, пронизанный ненавистью. Он сказал это специально, чтобы у

Валко снова возникли подозрения? Зачем ему это? Учитывая всё, что я услышала, этот

старик мог бы подлить яд в чашу. Или кто угодно из присутствующих. Только сейчас я

начала понимать, какие тайны скрывает двор, и какая роль в нём мне отводится.

Я пыталась ощутить ауру советника Ильина, пытаясь понять, что чувствую, как я

реагирую на то, что он говорит. В моей голове вспыхнула боль, она же чувствовалась и в

бедре. Всё, что чувствовал старик – это усталость и терпение, подходившее к концу.

Ничто даже не намекало, что он виновен.

– Принц невиновен, – решительно сказала я. Я надеялась, что так смогу его припугнуть, в

какие бы игры он не играл. Но, в мастерстве скрывать свою ауру, он мог бы превзойти

всех в этом замке.

– Почём нам знать? – спросил советник так. Будто я была ребёнком.

Я лишь подошла ближе к Антону.

– С этим человеком я провела два дня. Два дня с того момента, как умерла его мать. У

меня была не одна возможность заглянуть в его ауру также, как и сейчас есть

возможность заглянуть в вашу. Принц Антон не убивал императрицу, он не хочет

причинять императору вреда. Ничто из того, что он делает, не направлено на то, чтобы

забрать у брата корону.

Слова будто сыпались из моих уст бесконечным потоком, вне зависимости от того, знала я

правду или нет. Я не была уверена в том, что правильно ли я делаю, защищая Антона. Но

почему-то я чувствовала, что он должен жить. Никто не сможет лишить его жизни.

– Вы можете думать, что я молода, – сказала я. – Но я – Имперская Прорицательница и

вам нужно понять, что моим словам нужно доверять.

Кажется, шестым чувством я уловила пораженный и гордый взгляд Антона. Губы

советника Ильина сомкнулись, и ему больше не хотелось меня дразнить. Император,

принц и я расселись на свои места, в то время как остальные делали вид, что работают и

ничего ужасного не произошло. Обсуждение продолжалось. Они рассматривали вопрос об

иммигрантах из Абдары и налога на импортируемый товар. Напряжение между двумя

братьями всё ещё чувствовалось, но, во всяком случае, было не таким сильным.

Остаток заседания я провела под строгим взглядом императора. Я задавалась вопросом, какой он видит меня сейчас? Как новую угрозу трону? Или же, как новую союзницу

Антона? От его взгляда, в котором смешалась боль от ожога и охлаждения льдом, моё

сердце билось быстрее, будто вылетая из груди. Но я больше не была девочкой, о которой

забыли, которую отодвинули в угол.

Император заинтересовался мной, к лучшему или к худшему. И только время покажет, сделала ли я ошибку, выйдя из укрытия.

ГЛАВА 11

– Они думают, я сумасшедшая, – Пиа сунула в рот последний кусочек шарлотки. Мы обе

сидели на полу моей прихожей, чтобы не проронить ни одной крошки на мои бархатные

диваны. Вместо этого крошки сыпались на мою ночную рубашку и её фартук. Она

удивила меня своим ночным визитом, когда я только-только хотела прикоснуться к статуе

Фейи.

– Я уверена, это не так, – я слизнула кусочек яблока с пальца.

– Нет же! Ты не поймёшь. Даже мать Юрия умеет читать. Её муж научил.

Пиа вот уже полчаса пыталась рассказать о том, что волею неудачи судьбы, в один из

своих редких выходных, она встретила родителей Юрия. Видимо, отец парня был

репетитором в Торчеве, преподавая трём дочерям одного дворянина. Старшая из них была

возраста Пиа и была влюблена в Юрия. Её отец же пообещал, что заплатит за парня,

чтобы тот получил титул полковника пехоты. Вот тогда он сможет претендовать на руку

его девочки, что для скромных родителей Юрия было отличным предложением. Но сам

парень был непреклонен в своих планах, хоть и был уверен в том, что в Пиа они увидели

только лишь горничную-замарашку.

– Нужно было принести целый пирог, а не часть, – она соскребла с тарелки остатки.

– Если бы они могли, – я сжала её руки, вместе с тарелкой. – Чувствовать хотя бы десятую

часть того, кто ты на самом деле, они бы точно благословили тебя на женитьбу.

– Да чихать я на них хотела. И тебе советую. Хотя, может, будь у них хотя бы часть твоих

способностей, они б разглядели во мне не просто безграмотную девку.

– Девку? – я засмеялась, наклонив к ней голову. – Ты имеешь в виду…? Вы с Юрием…?

– Да нет же! – сказала она, быстро отводя глаза. Её аура стала теплее, а на моих, как и на

её щеках, стал появляться румянец.

– Ты врёшь, – я изучала её, стараясь сдержать усмешку.

– И не думала! – она отстранилась, и я больше не могла касаться её руки. Из-за

разорванной связи, наша связь ослабела, но мне хотелось прижать колени к подбородку и

обхватить их руками. Она явно что-то скрывала.

– Ты знаешь, что я чувствую то же самое, что чувствуешь ты, – я пошевелила пальцами в

воздухе так, будто совершала обряд тёмной магии.

– С тобой дружить невозможно, – каким-то образом она хихикнула, но вместе с тем и

раздраженно простонала. Ямочки на её щеках стали глубже. Она по-дружески толкнула

меня в плечо. – От тебя ничего не скроешь.

– Друзья не скрывают секретов, – ответила я так, будто это был один из законов мирской

мудрости. – А если и скрывают, то вместе. Друзья делятся секретами.

Она снова застонала и уронила лицо в ладони. Её радость уступила место трепету.

– Обещаю, что никому не скажу.

– Хорошо. Этого Юрий от тебя никогда не должен узнать, – она подняла голову,

раскрасневшиеся щёки.

– Ты имеешь в виду… не он? – я нахмурилась.

– Понятия не имею, чем приглянулась Валко, – Пиа покачала головой.

– Валко? – моя челюсть отвисла. Я не ослышалась? – Его Императорское Величество

Валко? Император Рузанина, Валко?

– Несколько месяцев назад, – она подняла брови, чувствуя слишком глубокую вину. Она

сморщила нос. – Сомневаюсь, что он даже имя моё запомнил. Надеюсь, что нет, – взяв

свою тарелку, она собрала остатки сахара на палец и облизала его. – Нет, нужно было

принести больше.

Я считала её эмоции. Мои ладони покалывало – значит, она беспокоилась, но моё сердце

билось в обычном ритме. Это не неразделённая любовь.

– Так… ты ничего к нему не чувствуешь?

– Я люблю Юрия, – торжественно, будто молитву, произнесла Пиа.

– И ты никогда ничего не чувствовала к Валко? – я не знала, почему хочу это знать.

Возможно, моя новая роль заставляла меня защищать его. Это то, что я чувствовала? Я

хочу защищать его?

– Я уважаю его, как любой человек в замке должен уважать императора. Вот так я к нему

отношусь. Так же, как и ты, – она пожала плечами.

Я пустила крохотную слезу в складку ночной рубашки. Как я отношусь к императору? Он

высокомерен – и это факт. Кроме того, равнодушен к другим и определённо похотлив. Я

видела его в зале заседаний, сегодня. Конечно, он искал кого-то такого же солнечного, как

Пиа.

– Тогда почему ты отдала себя Валко? – это было всё, что я могла сказать вместо того, чтоб потянуть руку к её запястью и почувствовать её пульс. Если бы моё любопытство

превозмогало, я бы уже дотронулась до её руки, моё сердце стало бы биться быстрее, я бы

стала накручивать на локон палец.

– Отдала себя? – Пиа расхохоталась. – Соня, это был поцелуй!

– Ты имеешь в виду… это всё, что между вами было? – меня захлестнуло чувство

облегчения, а мышцы уже не напрягались.

– Это только один раз! Я себе пообещала! – она кивнула. Кусая губу. Она стала

наклоняться вперёд, будто сейчас должно было произойти самоё страшное в её жизни

признание. – Ты знаешь, я люблю Юрия, но даже он меня с таким упоением не целовал.

Ты даже не представляешь, каково это, когда ты задыхаешься от его поцелуя, когда всё

его внимание только тебе, не иначе как ты стала равной ему по статусу. Уж не знаю, что

бы произошло, не появись рядом Ленка!

– Не удивительно, что Ленка решила пройтись, – я фыркнула. – Если бы ты сказала Валко

«нет», то стала бы самой презренной женщиной в этом дворце. Да и даже император не

может иметь всё, что пожелает.

– А ты бы ему отказала? – Пиа изогнула бровь.

Мой пульс стал сбиваться. Наверное, сладости уже растворились в крови.

– Конечно.

– Хмммм….

Послышался лёгкий стук. Три раза, быстро и подряд. Глаза Пиа расширились. Ленка

вернулась? Она же уже одела меня на ночь и расчесала. К тому же, она никогда не стучала

– в прихожей нет замка.

Стук раздался снова, но немного громче и чаще. Я стояла, остолбенев, а Пиа стала