Текст книги "Сжигающее стекло (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Пурди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

больше не думала о том, что, для того, чтобы скинуть Валко с престола, они перережут

ему горло.

Я схватилась за перила лестницы и помчалась вниз. Едва в состоянии стоять на ногах, я

споткнулась о подол моего платья. Послышался звук саблей, которые вынимали из ножен.

Во всяком случае, они не стреляли. Они знали, что я нужна Валко живой.

Я наткнулась на лестничную площадку второго этажа и оглянулась. Около десяти стражей

гнались за мной. Они скоро настигнут меня.

– Оставьте меня в покое! – кричала я, пытаясь восстановить дыхание. Я указала на

большие двери дворца. – Разве вы не видите, где опасность?

Я чувствовала их панику и понимала, что они обязаны служить своему императору.

Когда-то я чувствовала то же самое. Но пришло время разорвать оковы покорности.

– Люди идут. И они положат конец этому правительству! – я смотрела на них с мольбой, чтобы они почувствовали всю мощь революционеров. Собрав все свои силы, я крикнула: -

И, если вы хотите жить, это – ваш последний шанс присоединиться к ним!

Теперь они не казались такими уверенными. Они посмотрели на большие двери. Так как

они были удивлены и отвлеклись, я не теряла ни секунды. Я сбежала вниз по лестнице.

После того, как я опустилась к вестибюлю, я обратилась в поиски подземелий. Однако, мои чары, которые я «наложила» на охранников, были сняты. Я слышала, как они

набирают скорость. Их каблуки грохотали будто гром.

Я побежала в противоположном от банкетного зала направлении. Когда же охранники

добежали до выхода в сад, половина убежали к дверям, пытаясь удовлетворить то

любопытство, которое появилось в их аурах. Остальные же пытались отыскать меня.

Я неустанно бежала вперёд. Таким образом, я думала, я отыщу вход в подземелье.

Возможно, туда приведут меня ауры отчаявшихся заключённых.

Звук каблуков охранников становился всё громче. Они догоняли. Я стала бежать ещё

быстрее, хоть ноги и дрожали, перед глазами возникали белые пятна, а горло жгло.

Внутри будто танцевали сотни аур. Праведный гнев народа. Паника слуг. Упорство

стражей.

Чувствуя, как силы покидают меня, я пыталась сохранить хоть немного энергии, заставляя

себя следовать цели. Антон. Я должна была освободить Антона.

Тёмный, неосвещённый коридор заставлял свернуть налево. Я выбрала его случайно.

Может, я даже двигалась в неправильном направлении, но других вариантов у меня не

было.

Эта часть дворца не имела какой-то особой системы. Её достраивали слишком быстро, так

как законы стали строже, а заключённых – больше. Коридоры напоминали лабиринт и

размывались перед глазами. Я протянула руку вперёд, чтобы лучше почувствовать хоть

чьи-то ореолы, исходящие из подземелий, но меня слишком многое отвлекало.

Справа от меня мелькнула тёмная фигура. Я обернулась. Человек. Бородатый, но молодой.

Знакомый. Близко посаженные глаза. Широкий нос и… Мои нервы напряглись. На нём

была форма стража.

– Соня? – просил он.

– Помоги! – отчаянно прошептала я, пользуясь шансом. Грохот имперской гвардии

становился всё ближе и ближе. Повернуть за угол они могли в любой момент.

– Прячься, – прохрипел человек. Мужчина схватил меня за руку и завёл за спину. Я

сделала всё возможное, только бы сильнее вжаться в стену и стать такой же плоской, как

она.

– Там! – крикнул он, выпрыгнув в коридор, где только что появились охранники. – Она

побежала к винному погребу! Думаю, она хочет вырваться наружу.

Стражи повиновались ему. Слов их товарища было достаточно. Я ждала и молилась о том, чтобы они не вернулись назад. Когда я почувствовала, что нахожусь в безопасности, я

отпряла от стены, но тут же передо мной мелькнул бородатый охранник и наставил на

меня дуло пистолета.

– Мне очень жаль, Соня, – сказал человек. – Но ты мне ещё понадобишься.

Я удивлённо заморгала. Его борода стала его маскировкой. Она была на челюсти и над

губами, всё это – спутанные белые волосы.

– Юрий? – удивлённо спросила я.

ГЛАВА 33

Я смотрела на стража. Он вернулся. И он всё ещё жив. Тот самый Юрий, с которым Пиа

хотела сыграть свадьбу. Часть плана Антона, которую не слишком часто учитывали. Тем

не менее, он всё ещё оставался в деле. Но, может и нет.

– Как ты здесь оказался? – посмотрев на пистолет, сказала я. – Император назначил

награду за твою голову.

– У меня до сих пор есть друзья во дворце, – он посмотрел вокруг, его палец был на курке.

Видимо, друзей было не так много, чтобы он чувствовал себя в безопасности. – Нам

нужно спешить. Ты – фаворитка императора. И ты должна мне устроить с ним аудиенцию.

Меня охватила вспышка паники при одной мысли о том, что мне придётся возвращаться к

Валко. Но это чувство ушло, когда я посмотрела на Юрия своими заплаканными глазами и

почувствовала его ауру. Она была сумасшедшей, безумной, сломленной.

– Ты уже знаешь о Пиа, – сказала я. Под напором его волнения, я опустила плечи. На его

виске вздулась вена. – Юрий, мне очень жаль.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты умоляла, чтобы её оставили в живых, – его голос

дрогнул.

– Да. Но уже было слишком поздно.

– Тогда мы отомстим вместе. Если ты и правда любила Пиа, ты поможешь мне, – он

сглотнул, вновь наставляя пистолет на меня.

– Похоже, у меня нет выбора, – я вдохнула резкий запах металла.

– Посмотрим, – пожал он плечами. – Идём.

– Это не нужно, – сказала я, нуждаясь в любых словах, только бы убедить его. Я теряла

время. Мне нужно было освободить Антона. – Ты знаешь, что крестьяне уже близко?

– Император умрёт от моей руки. Только от моей.

– Если я пообещаю помочь тебе, ты выполнишь мою просьбу, – мой пульс замедлился. Я

размышляла над новой стратегией Юрия.

– Что? – прорычал он.

– Ты сказал, что у тебя всё ещё есть здесь друзья. Кто-то из них охраняет подземелье?

– Кое-кто есть. Но зачем?

– Тося не единственный, кого бросили в тюрьму. Антон там, вместе с ним. Валко хочет

казнить с первыми лучами солнца обоих.

– Это не имеет значения, – Юрий свёл брови вместе, затем покачал головой. – Когда Валко

умрёт и люди прорвутся во дворец, их в любом случае освободят.

– Он нужен мне, – я схватила руку Юрия, но вздрогнула, когда коснулась пистолета. – Я

ничего не сделаю, пока у него не будет хотя бы шанса освободиться, – заметив, что Юрий

не двигается с места, я продолжила. – Он нужен этой революции. Им нужен лидер. В

конце концов, это сделал Антон. Неужели он не заслуживает того, чтобы стоять рядом с

теми, кто на его стороне?

– Я не могу, – Юрий опустил взгляд. – Мы должны найти Валко сейчас.

– Пожалуйста. Как я могу добраться до него? Для меня он то же самое, что и Пиа для тебя.

Пожалуйста… Помоги мне.

Пистолет в руках Юрия дрогнул. Я чувствовала, что сравнение с Пиа заимело должное

действие. Я коснулась его руки, чувствуя удар боли.

– Она хотела бы, чтобы ты мне помог, – сказала я, веруя в сказанное всем своим сердцем.

– Хорошо, Соня, – он выругался и опустил пистолет. – Только быстро.

Вход в подземелье оказался не так далеко. Открытая Юрием дверь вела вниз по лестнице.

Я чувствовала смрад мусора и гниющей плоти. Чтобы не чувствовать запахов и

спуститься вниз как можно тише, мне пришлось заслонить нос рукавом.

– Оставайся здесь, пока я не вернусь, – прошептал он, прежде чем зашагал к каменной

арке, где свет факелов едва освещал его лицо.

Я спряталась за угол. Со стен капала вода, а по камню быстро бежала крыса. Сколько у

нас ещё осталось времени? Когда крестьяне захватят дворец? Когда весь этот хаос

доберётся сюда?

– Боги с нами, – когда я уже была готова закричать от нетерпения, Юрий, наконец,

вернулся. – Главный спит, а один из стражей у камеры Антона – мой друг. Он готов

отвлечь своего партнёра, забрать ключи и дать нам пять минут, чтобы мы сделали то, что

мы задумали.

– Это прекрасно, – я удивлённо выдохнула. Возможно, боги существуют и поддерживают

нас.

– Но… Да, он по-прежнему мой друг, но он хочет оплаты, ведь идёт на риск, – аура Юрия

стала более скользкой. Его взгляд упал на сапфировое ожерелье.

– Да, конечно, – я расстегнула украшение и без колебаний передала ему. Моё сердце стало

биться сильнее при одной мысли о том, что Антон снова будет свободен.

– Готова? – он сунул ожерелье в карман.

– Держись позади, но достаточно близко. И на цыпочках иди. Когда я прячусь, ты тоже

прячься. Ясно? – только тогда я заметила, что Юрий спрятал пистолет, и, вместо этого, достал сверкающий нож. Я понимала, что такой выбор лучше. Если убить человека

выстрелом, об этом узнает всё подземелье. Ножом можно убить тихо, а рука у рта

приглушит его крики. Я вздрогнула, когда представила себе, как Юрий делает всё это.

Даже сейчас его тёмная, неспокойная аура заставляла меня заламывать пальцы.

Мы шли дальше по подземелью. Коридоры также были построены в форме лабиринта, их

будто скрутили без осознания какого-либо порядка. Факелов было мало, поэтому между

двумя соседними были широкие тёмные участки. Я чувствовала, как хвосты грызунов

иногда задевают мои лодыжки, но сглатывала, чтобы не вскрикнуть. Я ждала момента,

когда аура Антона станет ощущаемой.

– Мы уже близко, – Юрий почесал ухо, затем повернулся и прошептал. – Подожди здесь, пока я дам сигнал другу.

Я прислонилась к стене, считая каждый удар своего сердца. Я готовилась к очередному

ожиданию. Растущая во дворце паника медленно просачивалась и в меня. Их осознание

опасности и армия людей, которые были готовы взять дворец, обдавало мою кожу

холодом.

– Я хочу, чтобы они прорвались сюда, – рассуждала я про себя, борясь с другими

эмоциями. Я пыталась оттолкнуть их прочь.

– Соня, – позвал меня Юрий своим хриплым голосом. – Сейчас. Нам нужно спешить. У нас

пять минут.

Я была поражена, когда поняла, что он рядом. Я не видела, как он брёл в темноте. Он

пришёл с большой связкой ключей.

– Сюда, – он легко положил руку на мою спину и повёл меня.

Мы завернули за угол, где было множество факелов. Вонь становилась всё сильнее. На

небольшом расстоянии от нас появились камеры заключённых. Их спокойные страдания

охватили меня и намного превосходили ужас дворян, поднявшийся наверху. В аурах

пленников я чувствовала голод, боль и страдания, но их энергия была слабой, в них не

было надежды. Их уныние было настолько сильным, что мне самой захотелось бросить

всё и лечь на солому, расстеленную на полу. Это всё, что было в их камерах. То, что они

должны были называть кроватью. Их чувства заставляли меня думать о том, что, лучше

бы не просыпаться больше никогда. Какой в этом толк? Кто меня спасёт?

Полный дежурный охранник вёл нас по «галерее» камер. Когда он повернулся, Юрий

поспешил спрятать меня за тяжёлой дубовой дверью.

Затем, мы прошли дальше. Нам открыли ещё одну дверь, и мы прошли внутрь. Ауры

беспомощных заключённых стихли до такой степени, что мне казалось, я попала в другое

место.

Помещение было разделено на две части, посередине. Это место, скорее всего, было

отдельной одиночной тюрьмой для самых опасных политических преступников. С моей

стороны были только два факела. Больше ничего. В стороне сидели два одиноких друга, которые, после годов планирования революции, волею судьбы оказались здесь.

Тося сидел в дальнем углу, на ложе из свежей соломы. На ней не было плесени, ведь его

кинули сюда всего лишь вчера. Времени, которое у нас было, оказалось достаточно, чтобы

увидеть больше, чем я когда-либо видела. Его колени были согнуты в коленях, между

пальцами он крутил соломинку, будто это было самое дорогое в его жизни. Будто это

было последнее, на что он мог бы смотреть.

Антон упёрся в стену, его аура была достаточно странной. Казалось, он не опасался за

свою жизнь. Он так сильно доверял мне. До этого момента, он, вероятно, думал, что я

была с императором, что он уже ползает у моих ног будто собака. Должно быть, он

представлял, что я достигла успеха в той адской задаче, которую он мне доверил. Я

колебалась, не желая нарушить его спокойствие, даже при том, что мы пришли его спасти.

Но Антон увидел меня. Его глаза поднялись, он с удивлением рассматривал моё лицо. Он

знал меня достаточно хорошо, чтобы понять то, чего я скрыть не смогла. Я не подчинила

Валко. Он чуть не овладел мной. Я не убедила императора отречься от престола.

– Соня, – он отодвинулся от стены.

Сочувствие в его взгляде заставило меня немного расслабиться. Я всё ещё вспоминала о

том страхе и беспомощности, которые я чувствовала с Валко, когда он пытался меня

подчинить. Теперь это снова взбурлило во мне. Я подавила это и бросилась к Антону, будто стрелка компаса, точно указывавшая направление.

– Мне жаль, – сказал я, остановившись рядом с камерой. – Валко пытался… Я не могла…

Мне очень жаль, Антон.

В горле застревали все рыдания. На его лице читалась явная печаль. Возможно, он был

разочарован. Может, он просто почувствовал мою боль, будто сейчас он стал

Прорицателем. Он с трудом встал на ноги. Может, когда его несли сюда, стражи ранили

его? Он подошёл к барьеру между нами, к запертой двери. Он потянулся сквозь клетку, и

я бросилась к нему в руки, чувствуя, как его тепло окутывает меня, несмотря на холодное

железо у меня на груди.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он и поцеловал меня в макушку. Я же пыталась

побороть свои эмоции, с чарами его нежности.

– Мы пришли, чтобы освободить тебя, – я отстранилась. Мои руки дрожали, когда я

всматривалась в ключи Юрия. – Юрий знает одного из охранников.

– Юрий? – Тося поднялся и посмотрел за моё плечо. – Это ты?

– По-видимому, борода делает меня невидимым, – солдат оказался рядом со мной. – Надо

было давно её отрастить. Но Пиа… – он откашлялся и взял связку ключей. – Мне нужно

открыть. Наше время на исходе.

– Крестьяне не стали ждать до завтра, когда он попытался подобрать ключ, я посмотрела

на Антона и Тосю. Моё настроение стало намного веселее. Но лицо Антона стало

печальнее. – Они идут на дворец. Это хорошо. Потому что император хотел казнить вас с

утра.

– Нет, это плохо, – ответил Антон. Принц отступил назад и потёр подбородок. Тося

смотрел на него так спокойно, будто знал, о чём тот думает. – Наши жизни не стоят

стольких смертей. Не заблуждайся: потери будут огромными, какая бы из сторон не

выиграла.

– Они придут. Нравится тебе это или нет, – я с недоумением смотрела на него. – И я не

оставлю тебя здесь даже, если дворец сгорит. Теперь это твой шанс бороться за ту мечту, которую ты дал людям!

– Соня, я боролся годами. Но не так. Не порохом и саблями. Если это то, что я дал людям, то я не хочу быть частью этого.

– Ты даже не защитишь себя? – из-за его упрямого идеализма мне хотелось запрыгнуть за

решётку и трясти в беспамятстве.

– Тише, вы двое! – Юрий снова боролся с ключом. – Охрану встревожите и… – на этих

словах он затих, потратив все силы на то, чтобы повернуть ключ в замке. Шум стоял

громче, чем голос Антона. – Ни один из них не подходит.

– Тогда пойди, и скажи своему другу, что он приволок неправильную связку, – уставилась

я на него.

– Это – единственная связка. Разве ты ещё не поняла? У тюремщика нет ключа.

– Тогда мы должны найти его, – слабая ткань моей надежды, казалось, вот-вот разорвётся

по швам.

– Если не у него, то ни у кого из стражей, – Юрий отошёл и принялся бить сапогом солому.

Он уже не пытался перебирать ключи.

– Но есть у Валко, – мрачно сказал Антон. – Должно быть, это так. Он стремился

заключить меня сюда слишком долго. Теперь, когда это произошло, он не доверит ключ

никому, чтобы никто не смог меня освободить. Он слишком подозрительно относится ко

всем окружающим. Он думает, что, в итоге, каждый может его предать.

– Я должна вернуться к императору, – я чувствовала, будто на меня легли тяжёлые камни

страха.

– Нет, Соня, – решительно сказал Антон. Тося же молчал и не говорил ни слова, доверяя

свою судьбу другу. – Я не буду просить тебя об этом.

– Я должна. Я не оставлю тебя здесь! Что, если революция будет неудачной?

– Она будет удачной, – Юрий расправил плечи. – И тебе не нужно думать об императоре.

Просто дай добро, и я прикончу его.

Несмотря на то, что этот момент казался отчаянным, и я чувствовала каждую каплю

крови, пульсировавшей у меня в венах, я чувствовала тьму в ауре Юрия. И те змеи, что

окутали меня внутри, казались мне знакомыми. То же самое я чувствовала и в ночь бала, когда я была уверена в том, что кто-то хотел убить Валко. Но Юрий не пытался его убить.

Не пытался в тот день. Он уже однажды потерпел неудачу. Внезапное осознание осенило

меня, будто Юрий стал для меня прозрачным, будто бокал.

– Ты убил вдовствующую императрицу? – охнула я.

– О чём ты говоришь? – от удивления, рот Юрия открылся, и он с недоумением посмотрел

на Антона.

– Ты пытался убить императора. Раньше. Ядом, – сказал я. То, что раньше было тайным, теперь вырисовывалось для меня узорами на витражах. – Используя Пиа, ты обманул

Изольду. Имперская Прорицательница никогда бы не почувствовала что-то не то в ауре

девушки, которая ничего не знает. Поэтому, конечно же, ты ничего ей не сказал. Она была

слишком чиста, чтобы стать твоим компаньоном. Это было слишком просто. Ты мог,

например, высыпать яд в чай императора. Ты мог подбросить его тогда, когда Пиа не

видела. Целуя её, например. Конечно, ты поспешил удалиться, чтобы Изольда не поняла, что к этому причастен ты. Но тебе не удалось. Императрица выпила то, что было

предназначено для её сына.

– Это глупость! – Юрий отошёл назад. Его шея и уши стали красными.

– Она была со мной, – сказал Антон, будто только для себя, а не для всех. – У моей матери

была традиция желать мне спокойной ночи. Она хотела восполнить упущенное за все те

годы, что не была со мной. После того, как поговорила со мной, она отправилась к Валко.

Я уже почти заснул, когда услышал крики. Кто-то кричал. Он звал лекаря. Я побежал в

покои Валко, и… Я был с ним, когда наша мать умирала, – его взгляд молнией сверкнул на

Юрия. – Скажи мне, что это сделал не ты.

– Революция зашла в тупик, – говорил он, его слова выплёскивались из него хаотично, а

борода дрожала вместе с губами. Я чувствовала его ауру, полную горя и безумия. –

Николай едва смог убедить нескольких аристократов, а вы сам запретили Феликсу

собирать крестьян для восстания. Империя становилась могущественнее, а обстановка –

более угнетающей… – он покачал головой. – От другого стража я узнал, что Валко был с

Пиа, – Юрий признал это так, будто это было корнем всех бед и оправдывало его.

Я была удивлена. Если бы Юрий только знал, как Пиа пыталась сохранить это в тайне. В

моём сердце была лишь боль за мою подругу.

– Я был взбешен! – сказал Юрий, умоляюще всматриваясь в лицо Антона. – Мой разум

был затуманен. Но, клянусь, я не хотел причинить вреда вашей матери.

– Ты не причинил ей вреда, – принц нахмурился. – Ты убил её.

– Простите меня, – всхлипнул Юрий, опустив голову. Его безысходность была ощутима.

– Ты должен покинуть дворец, – приказал принц. Его аура заставила меня выровняться. –

Ты уедешь прочь из Торчева. И чтобы я никогда тебя не видел. Ты и пальцем не тронешь

моего брата.

– Но.. – глаза Юрия округлились. – Он убил Пиа. Он убил тысячи людей. Он заслуживает

смерти.

– Валко предстанет пред судом. Его судьбу определит глас народа, но не ты.

– Ты не можешь мной управлять, – аура Юрия стала одной большой волной боли. – Этому

научил меня ты. Ты не можешь мне указывать. Я приду к Валко и ты не освободишься для

того, чтобы меня остановить.

Он схватил меня за руку и дёрнул к деревянной двери.

– Отпусти её! – голос Антона гремел.

– В этой революции мы все должны чем-то пожертвовать, – Юрий ополчился против него.

– Ты научил меня и этому. И вот та цена, которую заплатит она.

Деревянная дверь была вырвана с петлями, но это сделал не Юрий. Внутрь ворвался

невысокого роста мужчина. Его взгляд был прикован к кольцу с ключами, свисавшему из

одной из скважин. Юрий потянулся за ножом, но мужчина, несомненно, главный в

тюрьме, уже вытащил свою саблю. Одним точным ударом он прошёлся по горлу солдата.

Я закричала, когда мой похититель пал на землю. Его нож, звякнув об одну из решёток, пал недалеко от него.

Моё тело охватил страх, а пульс сильно бил в уши. Я повернулась к тюремщику лицом.

Он не хотел оказать мне никакого милосердия. Конечно. Валко вырвет все его

внутренности, если узнает, если Антон и Тося на свободе.

Он ринулся на меня. С его сабли капала кровь. У меня не было никакого оружия – нож

Юрия был вне досягаемости. И, всё же, это была моя единственная надежда. Я

повернулась, чтобы схватить его, но он исчез.

Глухой удар рассёк воздух. Оглушённый глава тюрьмы внезапно хрюкнул. В шоке, я

выдохнула, на секунду ощутив в животе его боль. Расширив глаза, он падал. Я

чувствовала, как жизнь покидает его. Я вздрогнула и стала осматриваться, пытаясь

понять, что происходит.

Антон. Принц, который никого не хотел убивать, стоял на коленях. Одной рукой он

держал железный прут, а другая тянулась вперёд, к оружию Юрия. Тося же был удивлён, и я чувствовала это.

– Антон, – я задыхалась от удивления. Скорее потому, что осталась в живых. Кроме того, я

только осознала то, что принц убил кого-то ради меня.

– Тебе нужно уходить, – его лицо было печальным от того, что он только что сделал. –

Скоро здесь будут и остальные.

– Я не брошу тебя, – я встала на колени рядом с ним, трясущимися пальцами сплетая наши

руки.

Глухой рёв наполнял воздух. Пыль стала сыпаться из каменной кладки на потолке. Антон

вздохнул, отводя от меня взгляд.

– Началось, – Тося взглянул вверх.

Я считала ауры обоих. Зная, что я свободна, а они – закованы в кандалы, каждый из них

был готов умереть за эту безумную мечту. Но никто из них не хотел, чтобы всё это

закончилось насилием. Самое меньшее, что я могла бы сделать – это ещё раз попытаться

положить конец правлению Валко мирно. Я рисковала своей жизнь, но… Она всегда была

под угрозой. С того момента, как я решилась сыграть свою роль в этой революции. Нет.

Раньше. Тогда, когда меня доставили во дворец, хотела я этого или нет. На самом деле, моя жизнь превратилась в ад в тот момент, когда я родилась Прорицательницей. Но это –

моя возможность разорвать цепи. Или умереть, пытаясь это сделать.

– Ты и правда веришь, что он должен жить, – спросила я, и Антон понимал, кого я имею в

виду.

– Нет, – признался он. Но каждый день его правления я вижу, каким бы мог стать я, если

бы у меня не отняли престол. Будь я на его месте, я бы хотел, чтобы у меня был шанс на

искупление.

– Тогда я пойду к нему. В последний раз, – я медленно кивнула.

– Ты уверена? – его взгляд будто пытался смотреть сквозь меня. – Соня, это точно твой

выбор? Я не хочу, чтобы мои желания в чём-то тебя убеждали.

– Поверь мне, – я коснулась его пальцев. Теперь между нашими аурами была небольшая

разница. Но, всё же, мы оба знали, что должны сделать. – Поверь, это то, что я чувствую

всем сердцем. Мои чувства со мной, когда я одна и когда ты в сотне миль от дворца. Я

сама выбираю что делать. Ты – в моём сердце. Ты – самый упрямый человек, которого я

когда-либо встречала. Ты – самый благородный, самый заботливый. Я люблю каждую

твою черту характера.

Я вздрогнула, понимая, что я произнесла слово люблю. Даже сейчас я чувствовала, что, что он сдерживает свои эмоции в моём присутствии.

– Наши души тянутся друг к другу не потому, что так не сказала гадалка из Ромска. Это

происходит потому, что так хотим мы.

Я чувствовал, как глубоко принц вдохнул воздух в грудь. Непобедимый барьер, которым

до этого было окружено его сердце, пал.

– Это чувство – моё, – сказала я. – И знать то, что ты чувствуешь то же самое – настоящее

для меня благословение.

Рядом с ним мягко улыбнулся Тося. Это всё что он мог, чтобы предоставить нам хоть

немного личного пространства. Сквозь решётку, Антон тянулся к моему лицу. Каждый

раз, когда он видел меня раньше, в его глазах была боль. Но теперь его боль ушла, оставив

место немного омрачённому счастью, ведь этот момент для нас мог бы быть последним.

– Я люблю тебя, Антон, – слёзы на глазах мешали мне видеть всё то, что происходило. Я

не могла потратить этот самый последний момент на что-то другое.

Он притянул меня так близко, как только позволяла клетка. Расстояние между нами

сокращалось, и он вот-вот мог поцеловать меня. И он поцеловал.

Он разделил со мной каждую эмоцию в своей ауре. Он наполнял меня светом, силой,

красотой, каких я никогда не видела. Он не мог очистить меня ото всех страданий,

которые у меня были, не мог простить за все те ошибки, которые я совершила. Я же не

могла восполнить всё его одиночество, уберечь от горя предательств тех, кто был с ним

рядом. Но наш союз был убежищем от всего этого. Он стал местом исцеления и надежды.

Мы чувствовали себя, будто оказались дома. Пусть мы оба не знали, где находится наш

дом.

Когда он отстранился, я не чувствовала никакого сожаления. Его тепло всё ещё

пульсировало во мне, скользило по моим венам.

– Пожалуйста, иди. Пока у тебя есть время, – он вновь легко коснулся моих губ своими.

Оправившись, я встала, чувствуя, как мои кости будто наполняются железом. Я была

решительной. Впервые я чувствовала, что точно знаю, чего хочу.

С тюремщика я сняла плащ, затем накинула на Юрия и главу тюрьмы. Так мне хотелось

воздать им честь. К тому же, это единственное, что я могла предложить Антону и Тосе, которым придётся провести наедине с этими телами ещё достаточно времени. Я уже

чувствовала, как принца разъедает чувство вины за то, что он убил человека.

Стиснув зубы, я вытащила нож из живота тюремщика, затем вытащила пистолет Юрия и

кинула его на слому.

– Поклянись, что будешь защищаться, если это понадобится.

– Будем, ответил Тося за двоих. В его ауре я чувствовала настоящую братскую любовь. –

Будь осторожна, Соня.

Я кивнула и перешагнула через трупы, моё сердце сжалось, когда я вспомнила, что его

любила Пиа. Стоя на пороге, я в последний раз повернулась назад.

– Я вернусь, – сказала я, одаривая Тосю и Антона последним взглядом.

ГЛАВА 34

Я спотыкалась, пытаясь найти дорогу в лабиринтах подземелья. Наверху раздавались

приглушенные выстрелы огнестрельного оружия. Отдалённые крики теперь уже

напоминали рёв. Это было так громко, будто я приближалась к водопаду. Моё сердце

стало биться сильнее. Аура армии крестьян ворвалась в меня, придавая мне больше

мужества. Я мчалась вперёд, сквозь темноту.

Бум!

По коридору разнёсся сильный взрыв, сотрясавший землю. Так сильно, что я упала на

колени. Потолок покрылся трещинами, а куски камня сыпались на пол. Паника слуг,

стражей и дворян так сильно жалила кожу, что я закричала. Я подняла руку, в надежде

найти стену, а с ней и поддержку. Мне было тошно.

Толчки прекратились, но страх, охвативший меня, не проходил. Он был во всех и каждом.

Я прижала кулаки к голове, раскачиваясь взад-вперёд. Я не могла этого сделать. Я не

могла вынести и аур революционеров, и аур тех, кто защищал замок. Я не могла вынести

ничью ауру.

После некоторого затишья выстрелы возобновились, а крестьяне стали выкрикивать

боевые кличи.

Я боролась с дрожью в руках и ногах, чтобы хотя бы нормально дышать. Мне хотелось

побежать назад, к Антону, закрыться в его спасительном тепле. Я представила то, как он

сидит в тюремной камере, как его лодыжки прислонились друг к другу, как меня

переполняет его спокойная и уверенная энергия. Это уверенность ему давала его вера. Я

хотела быть тем, в кого он верит. Он всегда был уверен в том, что у меня есть особая

внутренняя сила. После того, как мы приехали в город, он научил меня, как сделать так, чтобы я не потеряла контроль. Но сила, которую он мне дал, чтобы сопротивляться

горожанам, заключалась в его силе, а не в его прекрасном лице. Эта сила была не

материальной, она уходила корнями в нечто красивое. Казалось, когда принц

присоединяется ко мне, моих сил становится больше.

Я чувствовала эту силу в себе, несмотря на безумное беспокойство и нарастающий страх.

Глубоко внутри моей ауры, я ощущала то, что сияющий свет любви Антона всё ещё

оставался там. Я позволила этому чувству заполнить меня, придать мне сил и контроля

над собой. Подняв подбородок, я глубоко вдохнула и развернулась на каблуках.

Когда я стала цепляться за ауру Антона, эмоции окружающих стали утихать, и я стала

осознавать, что могу нормально двигаться и думать о собственных желаниях и быть

уверенной, что эти чувства принадлежат именно мне.

Бросившись вперёд, я сантиметр за сантиметром преодолевала путь через лабиринт

подземелий. Наконец, я достигла каменной лестницы. Я поднялась на первый этаж

дворца, затем проследовала к коридорам, но резко остановилась в вестибюле. От

удивления, я открыла рот.

Янтарные этажи были разрушены, а кое-где весь пол был усеян разбитым стеклом. Вновь

слышались выстрелы, чьи звуки отражались от стен. Некоторые слуги кричали и бежали в

укрытие, другие же присоединились к революционерам и сражались против стражей

осколками стёкол и тем, что оставалось от балок.

Через разбитые окна сверкал лунные свет и свет факелов. С помощью этого я заметила, что крестьяне всё ещё не проникли в сам замок. Но они были недовольны, залп мушкетов

не прекращался. Они ратовали за справедливость, за свободу. За освобождение Тоси

Пашкова. Ценой головы императора. Стражи сбивали некоторых из них, но на место

одного приходили несколько, со столь же сильной волной ярости.

Ауры людей были сильнее. Они будто нападали на меня, ломая мою защиту, требуя новых

эмоций и новых ощущений. Стиснув зубы, я стала медленно вдыхать. Мои лёгкие

наполнялись воздухом. Я сосредоточилась на том, что чувствую сама, на ауре Антона. Я

должна была идти к своей цели. Это моя роль. И никто кроме меня не сделает этого.

Я подняла руки над головой, защищаясь от обломков изо всех сил, только бы идти вперёд.

Я вскарабкалась на ближайший пролёт лестницы и стала огибать охранников с

мушкетами. Я шла, хватаясь за перила, будто всё это – древние руины. Но стражи не

обращали на меня внимания. Либо они не знали кто, я и что я хочу, либо им просто было

всё равно.

Когда я оказалась на втором этаже, мышцы ног болели. Я остановилась лишь на секунду, перевести дух. Дверь покоев Валко была прямо напротив меня. Мне оставалось пройти к

ней по красной дорожке. Красной, как язык дракона.

Моё сердце билось сильнее. Одну ногу я поставила перед другой, будто преграждая себе

путь. Когда я проходила мимо двери своих покоев, я представляла статую Фейи на

подоконнике. Я коснулась лба, затем – груди, после чего помолилась богине, чтобы мне

всё удалось. Я тихо добавила несколько слов и о Юлии, чтобы где-то там, в Раю, ей было

хорошо.

Я вспомнила то, какой же отважной моя подруга была перед лицом смерти. Обычно,

этому сопутствуют боль и ужас. Но только не у неё. Я впервые почувствовала её