Текст книги "Сжигающее стекло (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Пурди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Он пытался утешить меня, и я это понимала. Он хотел отвлечь меня от того

разочарования, которое я получила вместе с его признанием. Несмотря на то, что он был

достаточно благоразумен, чтобы понимать всё.

Я должна перестать пугать его. Он должен раскрыть свои тайны. И я могла бы отплатить

ему тем же.

Его большая рука будто была в небольшой лодке из двух моих. Я отпустила его.

– Я считаю, что мы сами создаём свою судьбу, – сказала я. Упрямо, как всегда. Это лучше, чем позволить своему сердцу выскочить из груди. – Никто не имеет права говорить нам, кем мы должны стать. Я думаю, это то, во что ты веришь. То, за что ты борешься.

– Так и есть, – он сумел одновременно покачать головой, скрестить руки и выровняться

одновременно, совсем не зная, что же ему делать. – В этом весь я.

В какой-то момент Тося подошёл ближе. Он стоял у входа, спиной подпирая стену.

– Возвращайтесь к столу, – сказал он с ласковой улыбкой. – Скоро утро. Конечно, я рад

тебя видеть, Соня, однако, думаю, Антон привёз тебя сюда не только для того, чтобы

старые друзья вновь встретились.

Принц откашлялся и одёрнул рукав. Некое чувство его позора комком подобралось к

горлу. Он спокойно прошёл мимо меня и вернулся в гостиную, забыв о подносе с едой. В

оцепенении, я намазала немного варенья на хлебцы.

– Почему он отталкивает меня? – как только Тося подошёл ко мне, я принялась теребить

волосы. – Почему он всегда находит любой повод заставить меня молчать? Почему он

просто не может признать, что я недостаточно хороша для него?

– Нет, с тобой всё в порядке. Дело не в этом, – я посмотрела в его карие глаза. Это было

так приятно, вспомнить того мальчика, который был мне настоящим братом. Я могла

вспомнить о том, какой я была, когда жила у Ромска и то хрупкое чувство собственного

достоинства, которое он во мне пробуждал. Но Тося ничего не знает о том, что было со

мной после того, как я уехала от Ромска. Он не знал, что из-за моего безрассудства сгорел

монастырь. На моём запястье зачесалась чёрная лента.

Мне нельзя упрекать Антона в том, что у него есть от меня секреты. Мои собственные

были настолько тёмными, что я бы никогда не раскрыла их.

– Когда-то, Антон относился ко мне так же, как и к тебе, – Тося положил руки в карманы. –

Его бросили в таком юном возрасте… И это сильно на него повлияло. Теперь ему сложно

кому-то доверять.

– Но меня тоже забрали от родителей.

– Да, но, как он сказал, ты, и правда, невероятна. Не суди его слишком строго за то, что он

скорбит не так, как ты. Будь с ним терпеливее.

Я посмотрела на Антона сквозь тусклую фигуру Тоси. Он сидел, опустив голову и

положив руки на стол, будто впереди его ожидало долгое заседание совета.

– Я не думаю, что у меня есть столько терпения, чтобы побороться с его решительностью.

Когда дело доходит до меня, принц решает отдалиться.

– Может, это всё потому, что он нуждается в тебе больше, чем в ком-либо ещё, – Тося

потёр мою руку. – Поэтому он не знает, что бы с ним было, не будь у него такой

потребности. Когда-то он научился тому, чтобы бороться без всех тех, кто о нём

заботился для того, чтобы прятать свои эмоции.

– До тех пор, пока не встретил тебя.

– Да, – голос Тоси стал мягче. – С моей помощью он нашёл ещё одну причину бороться.

Это то, что, в конце концов, объединило нас. Мне нравилось у Ромска. Я писал свои стихи

и песни, пока Антон не рассмотрел во мне что-то большее, чем даже мог я сам. Он увидел

что-то большее в моей поэзии, которая могла бы дать людям надежду. И, я думаю, он

рассмотрел что-то большее и в тебе, если сейчас ты тоже часть этой борьбы.

Я кивнула, хотя не была рада той роли, которую мне отвёл принц.

– Это страшно, не правда ли? – прошептал Тося, наклонившись ко мне.

Я посмотрела на него с удивлением. Может, Тося и стал частью революции, но он всё тот

же скромный мальчик Ромска, который оставался моим другом в течение многих лет.

– Я стараюсь, чтобы Антон и остальные говорили о политических маневрах, – признался

он. – Своей поэзией я сказал всё, что хотел сказать, – он подмигнул мне. – Теперь я только

красивое лицо той самой причины.

– Лицо, которое будет казнено, если его поймают власти, – приподняла бровь я.

– Ты всегда первой портишь настроение, Соня.

От этого я даже засмеялась.

– Давай, – он забросил свою длинную руку мне на плечо, и мы побрели в гостиную. -

Давай сделаем вид, что мы достаточно много понимаем в революциях. Настолько, что

Антон поверил в нас не зря. И, если повезёт, поверим в это и сами.

Юмор Тоси поднял мне настроение лишь ненадолго. Может, это было и эгоистично с

моей стороны, учитывая, что мы говорили о войне и о будущем империи, но всё, о чём я

могла думать – это то, что никакая удача не нарисует на тыльной стороне моего

предплечья родимое пятно в виде рыси.

ГЛАВА 27

– Феликс продолжает давить на меня. Он хочет свержения Валко и чтобы я занял его

место, – сказал Антон, поглаживая растущую щетину.

Они с Тосей обсуждали все произошедшие события последние полчаса. Ситуация для

моего друга стала более опасной. Его обвинили в государственной измене, охотники за

головами и солдаты империи искали его, а любые копии его книги должны были быть

сожжены в случае обнаружения. Большую часть времени он скрывался, но сейчас шёл на

риск, встречаясь с Антоном в Торчеве. Тося должен был встретиться с Антоном и

остальными революционерами в канун Морвы, но, когда ночь перед скромным

праздником превратилась в праздный бал в честь Флокара, Антон приказал Тосе

держаться как можно дальше.

Их тихий бунт постепенно становился реальностью, а гнев народа превращался в

настоящего зверя. В скором времени должно было произойти что-то страшное. Антон

боялся, что, когда люди узнают о понижении призывного возраста, небольшая искра

превратится в пламя.

– Феликс думает, что мне стоит дать людям право голоса, – сказал принц.

– Почему бы тебе не поступить именно так? – спросила я, понимая, что в словах Феликса

есть доля правды. Я узнала, что этот человек с пронзительными голубыми глазами также

являлся представителем Антона. У каждой деревни или города был свой лидер в ходе

революции. Люди собирались вместе, проводили тайные встречи, делились мечтами о

свободе. Лидеры же докладывали Феликсу, который также возглавлял Торчев.

– Тогда у тебя появится и поддержка дворян, – добавила я. Многие будут поддерживать

Антона, так как многие считали, что Валко на самом деле не настоящий император. – Во

всяком случае, хотя бы на некоторое время. В таком случае, граф Ростов станет надёжным

союзником, – я узнала, что Николай был лидером среди дворян. Той их части, которая

потихоньку приближалась к мысли о равенстве. – У него будет больше времени для того, чтобы убедить других вельмож и предоставить крестьянам больше прав.

– Николай всё ещё уверен в своих взглядах? – Тося наклонился вперёд, сложив руки на

столе. На столешнице стоял пустой стакан от кваса.

– Чем дальше всё это заходит – тем больше он сомневается, – вздохнул принц. Я

вспомнила то, как граф отмалчивался на последнем заседании совета. Об этом вспомнил и

Антон. – Я проведу революцию без капли крови и это то, что Николаю понравилось в

моём плане. Он не воин, каким был его отец, и, честно говоря, я не уверен, что он

останется верным нашему делу. Это происходит слишком быстро, и, если мы не сможем

убедить людей потерпеть хоть немного, прольётся слишком много крови.

– Вот почему идея Феликса не так плоха, – я всё ещё парила над идеей революции, где

Антон сначала взойдёт на трон, а только затем даст людям больше прав.

– Ты знаешь, почему я не собираюсь подчинить себе брата, – принц нахмурился, изучая

меня. Под глазами у него виднелись тёмные круги. – Он – мой брат. И, по праву

рождения, престол принадлежит ему.

– Хочешь, чтобы Соня заставила Валко отречься от престола? – брови Тоси недоверчиво

поднялись. Мы дошли до этой части. Самой невыполнимой части плана принца. – Каким

образом?

– Соня может больше, чем чувствовать то, что ощущают другие, – ответил Антон. – Она

может заставить его перемениться.

– Это было единожды! – раздраженно сказала я. – Я сделала это только один раз!

– Правда что ли? – Тося посмотрел на меня так, будто я была чужой. – И когда это у тебя

это вышло?

– Когда Валко попытался убить её, – категорически ответил Антон.

– Даже так, – сказал Тося, переводя взгляд то на принца, то на меня. Слишком многое

осталось не высказанным. – Что же, ясно.

Я чувствовала, как кровь пульсировала в венах на шее, как приливала к щекам. Здесь, в

этом доме, я была далеко от дворца, Валко и тех чар обаяния, которыми он меня заманил; той связи, в которую вступили мы тогда. Трудно поверить в то, что я могу быть такой

противоречивой, разрываясь между чувствами к нему и к его брату.

– А жизнь во дворце эти несколько месяцев у тебя была насыщенной. Да, Соня? – спросил

Тося. Несмотря на своё настроение, он усмехнулся. Его эмоции вызывали лёгкое

покалывание на коже рук.

– Не дразни её, – сказал Антон. – Это не смешно.

– Ты прав, не смешно, – несмотря на слова Антона, он рассмеялся, будто его слова были

спусковым рычагом для смеха. Тося пытался что-то сказать, но его смех только

становился громче и отражался на моей коже покалыванием. Сквозь слёзы, он фыркнул. –

Ну, разве что немного. Совсем.

– Да что с вами? – нахмурившись, спросил Антон. Я попыталась втянуть щёки изо всех

сил, чтобы не смеяться вместе с ним. Но его аура, кажется, брала надо мной верх.

– Это он, – сказала я дрожащими руками и указала на Тосю.

– Перестань, – приказал Антон моему другу.

Тося стал хохотать ещё громче. Я хлопнула его по плечу, но он уткнулся лицом в ладони.

Его руки прижимались к глазам, и всё тело дрожало от смеха.

– Прости. Это и правда я. Уже поздно и удивляться так часто за один вечер мне сложно, -

он поднял покрасневшее лицо. – Просто до этого я думал, что вы двое всего-то знакомы, -

он акцентировал внимание на слове «знакомы, придавая ему больше значения. – А ещё я

узнал, что девушка, которую я когда-то знал, которая, когда хотела охладиться, падала в

грязь к свиньям, теперь Имперская Прорицательница и её роль в нашей революции –

«заставить императора измениться» до такой степени, чтобы он сам отказался от престола.

– Видишь? – сказала я Антону. – Даже он думает, что это смешно!

– Ты не видел, как она это сделала, – челюсть Антона дёрнулась. Он пытался смотреть на

своего друга уверенным взглядом.

– Конечно, – Тося пожал плечами. Он отодвинул стакан с остатками кваса. – Тогда давай

пусть она сделает что-то прямо сейчас.

– Ты серьёзно? – я моргнула.

– Да. Может поэтому ты так хорошо управлялась с дикими лошадьми в детстве. Может, ты

проникала и в их ауры?

– Даже если такое и было, – я несколько раз открыла и закрыла рот, пока, наконец, не

смогла понять то, о чём он говорит. – Я не знала, что я делаю.

– Тогда пошли. Заставишь меня что-то сделать, – Тося хитро улыбнулся. – Заставишь меня

встать и станцевать джигу.

– Глупости! – сказал Антон. – Трюками из разряда тех, что хозяева показывают в

гостиных, она не показывает.

– Но мы в гостиной.

– Тося.

– Не мог не сказать.

– Я видел достаточно! Это не шутка! – голос Антона был суровым. – У Сони есть этот

дар. И она страдала достаточно, чтобы, наконец, его открыть. Она не должна страдать ещё

больше, только бы доказать тебе что-то.

– Хорошо, хорошо, – Тося поднял руки. – Если ты говоришь, что у Сони есть такой дар, то

я верю и ей, и тебе. Но, пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, какая опасность ей

предстоит. – Он повернулся ко мне и всё его хорошее настроение улетучилось. – И,

пожалуйста, скажи мне, что он предупредил тебя о риске, прежде чем ты согласилась.

Потому что когда я писал эти стихи, я и подумать не мог, что это приведёт к жертвам.

– Я ещё не согласилась, – мои руки скользнули по бёдрам.

– И я не загнал её в угол, – в свою защиту добавил Антон. Когда он опустил голову, его

ноздри стали раздуваться. – Я дела ей выбор. Хотя, учитывая то, какой жизнью она живёт, свободы у неё нет.

– Вот почему ты её привёл, – будто пытаясь взбудоражить какой-то призрак кваса, Тося

качал стакан и смотрел на Антона. – Ты хочешь, чтобы я её убедил.

Антон не отрицал. Он выдохнул и принял на себя обличительный взгляд Тоси. Их ауры

боролись внутри меня, и мой живот свело судорогой. Я чувствовала, будто вернулась в

зал заседаний, сидя между принцем и его братом. Только сейчас это были принц и его

друг.

– Но делать этого я не стану, – Тося скрестил руки. – Соня права. Нет разницы между тем, будет манипулировать Валко она или лишишь его трона ты. Чтобы революция удалась,

императора нужно устранить. Он должен почувствовать боль. И этого тебе не изменить.

Когда приходит новое, нам нужно разрушить часть старого. «Престол будет разрушен, но

из него сделают города. Золото его дворца станет хлебом», – процитировал он свою

книгу. – И об этом ты должен помнить. Ты должен это принять.

Я наблюдала за прекрасными глазами Антона. Несмотря на то, что, в полночь, он затащил

меня сюда только для того, чтобы убедить меня в том, что моя роль важна, мне захотелось

поцеловать его в щеку и наклонить его голову так, чтобы она оказалась на моей груди.

Все эти разговоры, всё это беспокойство буквально разъедало его. Теперь можно было

понять, как сильно он уважает людей. Он свободы и равенства для всех нас. Он не хотел, чтобы кто-то страдал, даже его брат. Я понимала, что Антон любит Валко. Может быть не

тот, кем он стал, а просто маленький мальчик, которым он стал. Вот почему Антон хотел, чтобы я проникла в его ауру. У Валко было бы больше шансов вернуться к этому, чем, если бы этим занялся Антон. Принц не хотел лишаться части своей сущности. Валко был

просто старшим сыном Айзеа. Хотелось этого Антону или нет, Валко просто продолжал

править, как и его отец.

– Я сделаю это, – сказала я. Когда оба мужчины повернулись ко мне, я почувствовала в их

аурах удивление. Я сделала вдох, чтобы успокоиться. Задача казалась мне такой сложной, как никогда. – Во всяком случае, буду стараться.

– Соня, – Тося отставил стакан. – Мы планировали эту революцию без тебя, и она

произойдёт, будешь ты участвовать или нет. Твои родители не хотели бы, чтобы ты в этом

участвовала.

– Они не хотели бы, чтобы я была свободной? – не удалось выдавить усмешку.

– Они хотели этого всегда, но не ценой твоей жизни.

– Наша жизнь – это выбор, – я выпрямилась, пытаясь стать одного с Тосей роста. –

Однажды, как и я, ты не сможешь скрыться. Власти найдут тебя, и тебе придётся

пожинать все последствия от написания твоей замечательной книги. Тося, я прочитала её.

И я так горжусь тобой. И боюсь за тебя. Но я бы никогда не хотела, чтобы ты лишился

своего выбора, который сделал, написав всё это. Это была твоя роль и твоя дань тому, что

ты считаешь правильным. Теперь свою роль должна сыграть я.

– Думаю, я знал, что не смогу утешать тебя вечно, – он грустно улыбнулся мне. – Ты бы

всё равно переехала к другому каравану и столкнулась со своими кошмарами.

Под столом Антон отыскал мою руку. Когда он сжал мою руку, я почувствовала,

насколько тёплая его ладонь. Его аура сгорала в чувствах, которые я не могла точно

определить. Это было что-то похожее на благодарность, но в нём было что-то более

глубокое и более сильное.

– Я не одна, – сказала я.

Антон и я сели на лошадь и отправились назад, во дворец. Мы уехали почти сразу после

того, как я сказала, что присоединяюсь к революции. Темное небо становилось всё светлее

с наступлением рассвета. В скором времени все, кто работал на кухне, уже должны были

встать и начать печь хлеб или ощипывать птицу для того, чтобы подать на императорский

стол.

К счастью, даже в том тревожном квартале, улицы, наконец, опустели. Я позволила себе

закрыть глаза. Я доверилась Антону, думая, что он привезёт и спящую меня.

Через некоторое время, когда принц уже подумал, что я сплю, я почувствовала то, как его

губы прикоснулись к моему лбу.

ГЛАВА 28

На следующее утро, проснувшись в комнате с гобеленами, я сразу же прокралась обратно, в свои покои. В углу комнаты я оставила одежду Пиа и её платок. Я точно знала, что Пиа

определённо придёт за двадцать минут до Ленки, а может даже и раньше, чтобы услышать

историю о моём «романтическом свидании». Я попыталась напрячь голову и придумать

хоть какую-то правдоподобную ложь.

Но Пиа не приходила.

Кусая губу, я смотрела на стол, на котором прошлой ночью стоял поднос с едой. Теперь

его не было. Не было и книги Тоси, которую я положила рядом со статуей Фейи и совсем

забыла спрятать. Но, чтобы быть уверенной, я проверила матрац своей кровати, а также

рылась в тех книгах, по которым мы с Пиа учились. Но это было бесполезно – тома Тоси

не было нигде.

Я стала заламывать пальцы, я нервничала. Что, если Пиа взяла книгу прошлой ночью?

Она могла заметить её, когда вернулась за подносом. Наверное, она подумала, что в этой

книге есть те любовные сонеты, которые я ей говорила прочитать Юрию.

Что делать, если Пиа заподозрят в измене?

Часы на моей стене пробили час. Я спрятала одежду горничной под простыни, которые

помяла, чтобы оставалось чувство, будто я спала. Я чувствовала, как мой живот свело от

тревоги открывшей дверь Ленки.

Она скользнула внутрь, вместе с остальными горничными, которые шли за ней, как утята

за уткой. Я стояла в центре гостиной, чувствуя, как самодовольна аура Ленки. Её кожа, будто натянутая на кости, выглядела сегодня слишком изнеможённой.

– Я ещё не ела, – объявила я, заметив в руках горничных одежду Имперской

Прорицательницы и головной убор. Зачем эта одежда? Что за случай?

– Сегодняшний день – прекрасен для голодания, – углы рта Ленки потянулись вверх. Она

отвергла мои слова. – Это помоет тебе сосредоточиться. Благополучие императора в твоих

руках.

– Но его благополучие всегда в моих руках.

– Да, но сегодня тебе нужно будет думать не только о дворянах. Император открывает

дворец для людей.

– Он собирается принимать людей? – спросила я, не зная, правильно ли её поняла. Когда

она кивнула, я удивилась. Когда-то, эти приёмы были ежемесячной традицией. В этот

день люди могли поднести императору дары или же о чём-то его просить. Но, за всё моё

пребывание во дворце, Валко не провёл ни одного. Говорят, за своё правление он сделал

это дважды. Сегодняшний приём, я была уверена, был связан с его планами на Шенгли.

Он хотел казаться доброжелательным, чтобы люди принимали закон о понижении

возраста призыва с некоторым спокойствием.

– Я не могу так быстро, – сказала я. – Пожалуйста, пусть придёт Пиа с подносом.

– Боюсь, что Пиа нездорова, – Ленка убрала прядь волос в тугой пучок.

– О чём вы? – во мне проснулась тревога.

– Я думаю, мы скоро поймём, чем именно она больна, – Ленка пожала плечами, но я

определённо чувствовала самодовольство. С этим будоражащим объяснением, она

захлопала в ладоши. В следующую же секунду, в мои покои занесли ванну и вёдра с

горячей водой. Это напоминало мне мой первый день во дворце.

– Ну, – сказала Ленка. – У нас не так много времени. Скоро император вызовет тебя.

Столы в большом зале были убраны. Единственное, что там осталось – это великолепный

трон императора и мой, маленький. Стражи стояли по всей комнате, у стен, как и в ночь

бала. Юрия же среди них не было – он по-прежнему был в отъезде с имперским

поручением.

Дворяне толпились вокруг, обходя центр зала, где в скором времени должны были

появиться люди. Сами же простолюдины стояли за дверью, когда я проходила мимо них.

Их эмоции сплетались в паутину из негодования, отчаянья и любопытства. Я старалась

держаться за оборванные нити жемчуга, однако желаемого облегчения мне это не

принесло.

Теперь, когда я стала частью революции против Валко, мне было сложно смотреть на

него. Когда я присела в реверансе, он осмотрел меня свысока, сверху вниз.

– Ваше Величество, – поприветствовала я его.

– Соня, – его взгляд стал мягче, после чего рукой в перстнях он указал мне на моё место.

Место, которое я тут же заняла.

Двери в большой зал открылись. Дворяне были спокойны, но грудь Валко вздымалась под

камзолом. Простые люди стали входить в зал, некоторые из них широко распахнутыми

глазами всматривались в куполообразный потолок. Другие же начинали дрожать,

приближаясь к Валко. Но мрачные взгляды большинства были определёнными, они

сжимали руки в кулаки.

Некоторые из них были фермерами, которые пришли сюда для того, чтобы рассказать о

неурожае, несмотря на то, что дожди шли, а снег – таял. Они говорили, что почва

проклята, и императору необходимо молить Богов о том, чтобы голод миновал. Другие же

хотели от Валко большего, чем просто разговора с «наместником богов на земле». Они

пришли в своих лучших одеждах, которая только у них была. Вся она оказалась

застиранной и в заплатках. Они хотели сказать ему о том, что, если он продолжит быть

таким расточительным, земля не пустит плодов.

– В скором времени вам будет лучше, – Валко давал всем почти одинаковые ответы. –

Грядёт время расцвета. Держитесь. Боги пророчили Рузанину расцвет.

Он легко говорил каждое слово. Я чувствовала, как он не ручается за свои слова. Но я

пыталась оттолкнуть от себя любое чувство, связанное с ним. То, как он собирался

восстанавливать империю, было бессердечно. Моя задача заключается в том, чтобы

выявить другой путь. Путь, в котором его правление не потребуется. Более того, я должна

была заставить его в это поверить.

Я смотрела на дворян, пытаясь отыскать Антона. Мне нужно было поговорить с ним,

чтобы придумать хоть какой-то план действий для меня и той роли, которая мне отведена.

У него должны быть мысли о том, как можно отстранить от престола своего же брата. Во

всяком случае, мне хотелось верить, что такие мысли у него есть.

Однако принца здесь не было. Я немного помялась на своём престоле, после чего стала

винить себя в том, что разочарована во всём. Этого бы не было, если бы здесь произошли

какие-то изменения.

На место фермеров пришли совершенно обычные люди, у них было слишком много

прошений: они говорили о междоусобицах и о том, что, в отличие от Торчева, их города

не укреплены. Одна из женщин жаловалась на то, что из-за реки Азаель её дети заболели.

Она не хотела, чтобы её дом смыло, ведь она жила ниже по течению. Она хотела, чтобы у

неё появились стоки или император дал ей хотя бы денег, чтобы вырыть правильную

скважину.

Слушая её, Валко надевал на себя беззаботную улыбку, однако мои ногти впивались в

ноги от его нетерпения. Он не мог отпустить её так же просто, как делал это с фермерами.

– Я буду обсуждать этот вопрос со своим советом, – сказал он, наконец. – Я хочу, чтобы

чистая вода была у всех.

Он поднял взгляд на непрерывный поток крестьян, протягивая женщине руку с

множеством колец. Она же с неохотой поцеловала её. Когда женщина ушла, Валко жестом

подозвал к себе советника Ильина.

– Проследите за тем, чтобы этот вопрос рассматривался на следующем заседании, – сказал

он так громко, чтобы услышали все.

– Да, Ваше Величество, – седеющий член совета поклонился и шептал тихо. – Просьба

женщины одна из многих таких же. Если вы хотите, чтобы новобранцы были здоровыми,

вам стоит очистить водоснабжение.

– Советник Ильин, я что, не отменил закон о бритье бород? Клянусь, вы должны вернуть

её назад, Валко нахмурился и, склонив голову, бормотал про себя: – С водой, и правда, что-то нужно сделать. Это мы обсудим позже.

В линии людей царила тишина, а советник Ильин побрёл к остальным, поглаживая себя

по выбритой щеке. Так как следующий в очереди ждал сигнала, Валко вздохнул и

повернулся ко мне. Рубины на его короне мерцали.

– Это так утомительно, – сказал он, умащиваясь на своём престоле. Я не стала возражать.

Крестьяне, например, ждали несколько часов, пока их допустили во дворец. – Я уже не

могу дождаться, когда смогу обсудить со своим советником стратегию ведения войны. Но, думаю, будет разумно принять людей именно сегодня.

Он улыбнулся и наклонился немного ближе. Я напряглась. Интересно: посмеет ли он

прикоснуться ко мне, будучи на обзоре у стольких людей. Его взгляд упал на мои

стиснутые руки, прежде чем он посмотрел на меня вновь.

– Я рад, Соня, что ты здесь. Когда ты рядом, всё кажется проще.

Аура императора стала спокойнее, её тепло помогало мне выпрямиться. Его искренность

соперничала с чувством вины. Я чувствовала вихрь всё тех же противоречивых эмоций, которые мешали мне и в ночь бала. Я знала, что помогла ему. Он открылся мне и

поделился тем, каким он был на самом деле. Со мной он был слабым. Этот унизительный

опыт сделал наши отношения ещё более глубокими. Но он никогда не изменится. Мне

стоило об этом помнить. Его любовь ко мне становится сильнее, но чувства жажды власти

и жадности оставалось при нём. Это то, что я должна искоренить, если хочу, чтобы

революция удалась. Что-то внутри меня сжалось. Я понятия не имела, как смогу достичь

того, что пообещала.

Может, мне стоило проверить Валко именно сейчас. Может ли он чувствовать подлинную

заботу об этих людях? Всматриваясь в толпу в надежде найти достойного кандидата, я

заметила на следующего в очереди человека, который опирался на костыль. Если Валко не

пожалеет его, значит, не сможет пожалеть никого.

Когда человек стал ковылять вперёд, я подготовилась, пытаясь отыскать ауру императора.

Однако я чуть не подпрыгнула на месте, чувствуя его энергию, его беспокойство, которое

заставляло моё сердце биться в сумасшедшем ритме. Я изо всех сил пыталась

сопереживать императору. Он столько времени потратил на разработку своих планов о

величии Рузанина. И приём должен быть всего лишь крупицей в этом море песка.

Как и в ночь бала, я попыталась открыть для себя Валко, чтобы наши ауры снова

соединились, но уже на уровне чистого понимания. Только так я смогла бы разделить с

ним его уважение и любые другие чувства, которые к приближающемуся крестьянину

чувствовал Валко. Но связь между мной и императором была призрачной и появлялась

лишь на доли секунд. Проблема была в том, что моё сопереживание было ложным.

Я сжалась от боли старика, ведь он сам вздрагивал он каждого следующего шага. Кто бы

смог ему помочь, кроме меня?

Позади крестьянина поднялся переполох, и кто-то оттолкнул его от линии. Люди стали

расходиться, чтобы я смогла заметить мускулистого рыжеволосого мужчину, с бородой, сплетённой в две косы. В ней виднелись небольшие бисеринки. Меня захлестнула волна

отвращения, и, когда мужчина явил нам своё лицо со шрамом и ауру, легче не стало.

– С тобой всё хорошо? – Валко заметил то, что я напряжена.

– Это наёмник, который привёл меня в монастырь, – я покачала головой. – Его зовут

Бартек.

– Значит, так, – взглядом император пытался отыскать моё лицо. – Твои родители не

сообщили империи о твоём даре?

– Нет, – я выровнялась, чувствуя некоторую гордость за свой ответ, который, возможно, стоил бы мне жизни.

Импульс гнева заставил мои мышцы напрячься. Валко должен наконец-то собрать

воедино всю головоломку: в отличие от многих Прорицательниц в монастыре, я никогда

не желала принадлежать империи или оказаться на стороне императора.

Его пальцы сжали подлокотники трона. Сжав зубы, он обратил внимание на охотника за

головами, которого крестьяне пытались оттолкнуть назад.

– Пусть пройдёт, – приказал Валко.

Все крестьяне, кроме пожилого человека, которого охотник оттолкнул в сторону, отошли.

Человек подогнул колени и его костыль скользнул по полу. Крестьянка вышла вперёд,

чтобы помочь ему и злостным взглядом посмотрела на охотника.

– Ваше Императорское Величество, – охотник за головами наклонил голову и приложил

руку к пухлому животу. Когда он поднялся, наши глаза встретились и от тут же узнал

меня, равно как и я его. – Я приехал сюда за наградой.

С опасением, я громко вдохнула воздух. Он отыскал новую Прорицательницу? Если да, то

почему он привёз её сюда, а не в монастырь?

– Кого ты взял? – спросил Валко. – Я вижу, ты один.

– Я пришёл с вестью о революционере-предателе.

Тося? Мне не хватало воздуха. Отсутствие воздуха затуманивало глаза.

– О каком революционере ты говоришь? – гнев Валко огнём прошёлся по моим венам. –

Многие такие придурки как ты хотят что-то да выручить за их головы.

– Юрий Сергеев, – Бартек поправил сумку, переброшенную через плечо.

Я моргнула. Значит, Тося в безопасности. Но…

– Юрий в розыске? – мой голос дрогнул. Я думала… Что, если своё поручение Юрий

использовал, как возможность договориться о делах Антона? – Что он сделал?

– Ты знаешь этого неудачливого стража? – Валко смотрел на меня.

– Он сопровождал меня. Достаточно часто, – я кивнула в оцепенении. Когда брови

императора поднялись, я поняла, в каком положении оказалась. Как Имперская

Прорицательница, я должна была обнаружить любого, кто был опасным для императора.

И вот я признала, что общалась хотя бы с одним человеком, способным на измену. – Но, клянусь Вам, мой император, ничего подозрительного в нём не было.

Но на деле всё обстояло иначе. Юрий был в сговоре с Антоном ещё до того, как принц

рассказал мне всё. Затем та тьма, которую я почувствовала на балу. Может, она

принадлежала Юрию? Антон сказал, что многие не могут дождаться, когда правление

Валко подойдёт к концу.

– Что он сделал? – снова спросила я, надеясь перевести тему в другое русло, как можно

дальше от моего бездействия.

Валко бросил скучающий взгляд на Бартека, который уже переваливался с пятки на носок.

Он в любую секунду был готов обратиться к императору ещё раз.

– Да, у нас есть Юрий. Он ищет предателя Тосю Пашкова, – ответил Валко.

Я сглотнула и снова осмотрела комнату. Где же Антон? Он придёт и защитит Юрия?

Император вздохнул. В нём я почувствовала скуку. Желание делать выговор своему

стражу у него было столько же, сколько и помогать той женщине. Единственной

проблемой было то, что император, кажется, ещё не осознавал, как далеко зашла

революция. Тем не менее, я переживала за Пиа. В Рузанине наказание за измену было

одно – смерть. И в скором времени она потеряет человека, которого любит.

– Выведи стража, – сказал Валко. – Тогда и получишь награду.

– Да… Об этом…, – за сальной улыбкой Бартека я почувствовала то, как ему неудобно это

говорить. – Юрий всё ещё на свободе.

– Ты же сказал, что требуешь награду за его голову, – Валко наморщил лоб.

– Так и есть. Но, видите ли, я взял другого человека. Это не беглец, но, я уверен, вы

удостоите меня награды. Ваше Императорское Величество, она такая же предательница, как и её благоверный.

– Кого ты имеешь в виду? – моё лицо покалывало, а кровь, кажется, застыла в жилах. Во

мне пульсировала аура осуждения, исходившая от дворян, но мне было всё равно, говорю