Текст книги "Сжигающее стекло (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Пурди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

сегодняшнего, их негодование может быть направлено на меня? Как Имперская

прорицательница, я обязана предотвратить любую напасть, которая могла бы выпасть на

долю императора. Это была моя работа. Но я слишком сильно полагалась на свою

интуицию. Она говорила мне, что никакой опасности нет. Во всяком случае, я не

чувствовала чего-то такого же, как и в детстве, когда к нам пытался пробраться вор.

Но что, если во дворце угрозы были сильнее, чем чувства от какого-то вора? Может,

Антон прав? Может, мои стремления, даже в Зале Совета, принадлежат кому-то другому?

Ещё никто, и я в том числе, не вывел на чистую воду того, кто хотел отравить императора, но вместо этого убил императрицу. Возможно, это кто-то из совета, в нескольких метрах

от нас. Но, когда мы были в зале совета, всё, что я заставила их почувствовать – это

неловкость, но не угроза.

Неужели, они практиковались в том, чтобы скрывать от меня свои ауры? Антон проделал

для этого один трюк. Они поступили также? Советники должны были уже привыкнуть к

тому, что рядом обязательно есть Имперская Прорицательница. Может, среди них был и

предатель, человек, отравивший императрицу, чьё мнение по поводу Эсценгарда

отличалось от общего мнения. Возможно, он был недоволен многим, и это длилось уже не

одну неделю.

Я положила руку на живот, опуская глаза. Нужно было переосмыслить то, что пришло

сейчас мне в голову, то, на что меня натолкнул Антон. Что, если мы с ним не одни в своей

неприязни? Хотя мне и казалось, что это моё настоящее чувство. Большинство молодых

Прорицательниц не могут отличить одно от другого как минимум лет до двадцати пяти.

Мне предстояло бы ещё десять учёбы. А девочки в монастыре учились с детства; дольше, чем я.

– Это не ответ, – сказал Антон, заглушая мои мысли. – Мы найдём другой способ отвлечь

от тебя Валко. Учитывая приезд посла, он уже на пути к свадьбе с другой.

– Я боюсь не только за себя, – покачала головой я. Мои руки сжались в кулаки. – Антон, я

чувствую опасность. И это мои чувства. Я была на стольких заседаниях, а собственного, готового и точного мнения, сложить не смогла.

– Ты и не должна, но…

– Ты слышал, что сегодня сказал твой брат? – прервав его, я подняла голос. – Он хочет

вторгнуться в Шенгли! Наши люди и так страдают от голода. Слишком много потерь,

чтобы ещё и вести войну. Мы не сможем противостоять их армии. Валко лишает людей

любой надежды и духа, не говоря уже о сотнях жизней. Он делает это просто для того, чтобы расширить империю! И ему всегда будет мало.

А ещё я понимала, что Валко не будет сыт и браком. И, когда его беспокойство будет

расти всё больше и больше, он снова обратит внимание на меня.

Принц затих. Готов ли он меня поддержать?

– Антон, за тобой люди пойдут, – я умоляюще посмотрела на него. – Я это знаю. Ты

можешь править и ты бы никогда не прибег к такой жестокости только для того, чтобы

получить власть над всеми. Если ты станешь править, Рузанин будет цвести.

– Не искушай меня, Соня, – его хватка смягчилась, а во взгляде появилась мольба. Я

раскрыла рот от удивления. Он говорил так, будто не он может приказывать мне, а я

полноправно могу им управлять.

– Не искушай меня, Соня, – эхом звучало у меня в голове. Его запах мускуса и сосны

окружал меня со всех сторон. Он был таким сильным, что мои колени задрожали. Может

ли быть так, что его слова были «с двойным дном»? Мог ли он действительно… его

влекло ко мне также сильно, как и меня к нему? Я смотрела в его тёплые карие глаза.

От этого откровения, моё дыхание перехватило.

Я хотела Антона.

Я беспокоилась о нём сильнее, чем могла бы признать.

Мы смотрели друг на друга, наши сердца бились в одном темпе, но моё, кажется,

пульсировало всё сильнее и сильнее. Под давлением его нежного прикосновения, под

ночной рубашкой, мои руки тряслись. Я даже забыла о том, что мы спорили. Всё, что я

могла осознать – это то, как сильно меня к нему тянет; к его силе, и благородству, которого мне так не хватает. Наверное, теперь я поняла, почему отрицала свои чувства так

долго. Кто я такая, чтобы принц, борец за отмену крепостного права, за обеспеченность

провинций, мог проявлять хоть какие-то чувства к такой запятнанной девчонке, как я?

Его глаза были обращены к моему лицу, внутри него боролись противоречивые чувства. В

этот момент я для него желала большего, чем просто императорского трона. Я хотела, чтобы его руки скользили по моей спине, чтобы он касался меня. Я дрожала. Он так

близко. Несколько капель воды всё ещё оставались на его губах.

– Я научился принимать то, что некоторые вещи никогда не будут моими, – сказал он.

– Тогда время разучиться, – наши пальцы соприкоснулись, когда я стала к нему ближе.

Он часто сглатывал, его сердце билось слишком часто. Внутри меня расцветала новая

эмоция, которой в нём я ещё никогда не чувствовала. Странное любопытство. Почему я

была так уверена, что это принадлежит ему? Его рука спустилась вниз, по белой ткани

моей ночной рубашки, затем нежно прошлась по коже запястья. Принц поднял рукав, до

локтя. Моё дыхание участилось.

Несколько мгновений, он смотрел на мою руку. Внутри его затопило разочарование.

– Что произошло? – я не понимала, что его разочаровало, но в моей груди появилась

тянущая тупая боль.

– Ничего. Я слишком устал, – он рассмеялся, опуская руку. Антон потёр глаза, затем

подошёл к тёмно-синей двери. – Нам нужно сказать друг другу «спокойной ночи».

– Ты подумаешь о том, что я тебе сказала? – я держалась за свою руку, которая заставила

его отпрянуть.

– Нет, – его губы стали прямой линией. – И я попрошу больше никогда не поднимать этот

вопрос.

Мои глаза раскрылись от удивления. Что произошло с Антоном? Минуту назад он готов

был подарить мне тепло и нежность. На секунду я даже подумала, что мне достанется

поцелуй. Что я сделала, чтобы он так ко мне относился?

Неужели я и вправду не стану для него достаточно хорошей? Или он не хотел касаться

меня потому, что Валко уже заявил свои права на меня?

Я закрыла рот, пытаясь бороться с чем-то более сильным – моим упрямством.

– Так будет всегда, правда? – я сложила руки на груди. – Наши отношения будут проще, или ты будешь избегать меня каждый день так, будто я переношу чуму.

– Я хотел бы, чтобы всё изменилось, Соня, – его пронзила боль.– Ты должна в это верить.

– Но почему всё это не может измениться? – я прикусила губу. – Хотя бы здесь? Без

императора, стражи и советников. Почему мы не можем быть друзьями?

Антон должен был понимать это, давая мне ключ. Рано или поздно, я должна была

открыть ту комнату, должна была найти все эти покои. И его в том числе. Должно быть, он этого хотел.

– Я допускаю такой ход событий, – тихо ответил он, всматриваясь в свои ноги. Чтобы не

казаться уязвимым, он быстро натянул улыбку. – Но в будущем, надеюсь, стучать ты

научишься. Слава Богам, ты не зашла на несколько минут раньше.

Я покрылась краской, от ушей до пяток. В моей голове слишком уж реалистично восстал

образ того, что я не увидела.

– Тебе нужно уходить, – сказал Антон. На этот раз это звучало нежнее. – Скоро тут будут

слуги. Они должны убрать сразу после того, как я приму ванну.

Я кивнула. Наконец-то мне стало спокойнее. Так или иначе, отходя к двери, я кинула

последний взгляд на письмо. Из-под книги с бледно-синим переплётом виднелась часть

незаконченного письма. Оно было адресовано Николаю Роставу.

Это имя было мне знакомо. Не тот ли это Николай, о котором я услышала в конюшне?

Принц спрашивал, по-прежнему ли Николай верен своим идеалам.

– Соня, – аура Антона снова обросла какой-то скрытностью, будто он не хотел, чтобы я

слишком долго задерживалась рядом с письмом. – Тебя не должны здесь найти.

Его рука лежала на двери. Я снова кивнула, понимая, что сейчас не время засыпать его

вопросами. Когда я отошла от стола, прошла под его рукой, то почувствовала сильный

прилив тоски. Свободной рукой он тянулся ко мне, чтобы наши ладони соприкоснулись.

Он хотел меня, как и я его. Я обернулась, осматривая его сверху вниз.

– Твой ключ, – сказал он. Его голос… казалось, он говорил, не используя воздуха.

– Спасибо, – я почувствовала, как на ладонь лёг прохладный металл. Наверное, на моей

шее уже стал появляться румянец. Пока он не упомянул ключ, у меня было

непреодолимое чувство того, что он хочет меня поцеловать. Но, возможно, это просто моя

фантазия. И, всё же, руку Антон не убрал.

– Если хочешь… Если тебе так спокойнее, можешь спать в соседней комнате, прямо рядом

со мной, – его взгляд казался тяжелым, но моё лицо горело только от одной мысли, что я

смогу ночевать вот так, рядом с ним. Но он откашлялся. – Только не забудь утром

возвращаться в свои покои. Иначе тебя начнут искать.

Он убрал руку. Я слегка качнулась, покидая его комнату, но, ступив всего лишь два шага, обернулась:

– Я не хотела его целовать, – резко сказала я.

– Что, прости? – его брови поднялись.

– Сегодня, в зале совета, я не хотела целовать твоего брата, – по какой-то необъяснимой

причине, я чувствовала, что говорю, будто приказывая.

– Я знаю, спустя несколько секунд, ответил он.

Я кивнула, ощущая, что он понял то, чего я не могла сказать: иногда мне и правда очень

хотелось. Когда Валко дразнил меня поцелуями, он никогда не давал мне чего-то

большего. Часто, он просто хотел меня запутать. Например, в тот момент, когда я

пыталась бороться с демонами своего прошлого, когда аура дворца не давала мне заснуть

по ночам.

По большей части, я сопротивлялась ему, и, почувствовав боль от того, что край стола

упёрся в меня, я была рада, что сопротивлялась. Но, несмотря на решительность, несмотря

на завесу истинных мотивов императора, которые с каждым днём становились всё

тоньше, я чувствовала лёгкий привкус железа. Правда была в том, что мне всё ещё

хотелось его внимания.

– Спокойной ночи, – сказал Антон. Украдкой вдохнув, я ответила. Мне не хотелось его

оставлять. Я пыталась бороться со своими чувствами к нему, но это было также

бессмысленно, как и отрицать то, чего я хотела от Валко. Но я привязалась к Антону по

другой причине. Если бы принц остался со мной, я бы смогла стать добрым человеком.

Возможно, однажды я была бы даже прощена за всё то, что я наделала. Может, только

после этого он сможет доверять мне, рассказывать о своих секретах.

Чтобы закрыть дверь, рука принца соскользнула с петли, заставляя рукав сползти. Там, на

предплечье, показалось какое-то пятно. Возможно, след от чернил. Моя рука стала щипать

на том же мест.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в тёмной комнате, погружённая в его тайны и мои к

нему чувства.

ГЛАВА 16

Следующие два дня весь дворец пребывал в полном безумии. Слуги готовились к

прибытию посла. Валко постоянно метался по двору. Его глаза казались сумасшедшими, будто действие опиаты только-только стало его отпускать. Он ходил из комнаты в

комнату, проверяя по своему списку, всё ли готово. За ним носилась и свита, в числе

которой была и я. Я отставала. Их энергия поднималась во мне. Я чесала руки, ёрзала на

месте. Мне не хотелось ничего, кроме как лезть вон из кожи, идти и командовать людьми

в коридорах.

Может, в том, чтобы прятать недостатки своей работы, я преуспевала. Во всяком случае, никто не обращал на это внимания. Эти люди были сконцентрированы на себе и своих

обязанностях. Даже император ни разу не обернулся в мою сторону – он был занят тем, что раздавал приказы. Мне хотелось надеяться, что Антон прав: Валко забудет обо мне, как только вступит в брак. Если бы только брак был гарантирован. В письмо было

сказано, что посол прибудет, чтобы обсудить брак с мадам Валуа, но не более. Поэтому

Валко делал всё, только бы угодить ему.

Император хотел, чтобы всё было превосходным. Он хотел, чтобы всё удовлетворяло

требования посла Эсценгарда. Люди там были более изощрёнными, чем мы. Даже

несмотря на то, что Империя Руанин была больше в четыре раза, а её культура была более

древней.

Когда Валко отдал приказ о том, что все дворяне обязаны сбрить свои бороды для того, чтобы соответствовать эсценгардской моде, я чувствовала, как удивлению аристократов

не было предела. Я заметила кое-что. До того, как приказ был выдан, Антон оставался

гладко выбритым, но, после указа брата, отрастил небольшую, едва заметную щетину.

В ночь прибытия посла, был запланирован бал. Для того чтобы мужчина мог хоть немного

отдохнуть после длительной дороги, император попросил вельмож явиться на бал раньше, не опаздывая.

Наконец, настал день бала. Но преддверие праздника заставляло меня только вздрогнуть.

Я чувствовала страх и самую настоящую панику. Одна мысль о том, что мне придётся

находиться в комнате, от стены до стены наполненной пирующими людьми, пугала. Это –

проверка того, как я смогу справляться со своими способностями.

В то утро, когда Пиа пришла ко мне с подносом, она только и говорила о том банкете, который император устраивает для посла. До вечера, он не сможет встретиться с послом, Флокаром де Бонпре, он хотел, чтобы гостя кормили лучшими деликатесами, которые

только можно найти в Рузанине.

К счастью, в этот день я встала рано. Во дворце все так суетились, что мне не оставалось

ничего, кроме как встать, выйти из зала и снова закрыть красную дверь кроватью. Я спала

там уже две ночи. Но я не могла беспокоить Антона. Не посмела бы. Его аура была такой

близкой, но такой закрытой. Как долго он будет скрывать свои эмоции за этим трюком с

вдохом? Что было в том письме, под синей книгой с бледным переплётом? И, самое

интересное. Что произойдёт этой ночью? Не думаю, что несколько месяцев назад он точно

знал, что визит посла совпадёт с Кануном Морвы. Мероприятие, которое не только пугало

меня количеством людей, но и обилием блюд, из-за которых, судя по всему, я останусь

голодной.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что не принесла мне завтрак? – спросила я у Пиа.

Мой живот превратился в ноющий комок нервов. Некоторые люди воздерживались от

еды, если им это было нужно. Я же хотела поесть. Мне так хотелось есть, что, вытащи

Пиа из кармана мясной пирог, я бы тут же его съела, даже несмотря на его ауру.

– Ни одна дама не ест перед баллом, – она удивлённо на меня посмотрела. – Я принесла

специальный чай. Он на травах. И он точно выведет из тебя всю жидкость. До танцев.

– Зачем мне это? – я нахмурилась.

– Танцевать?

– Нет. Становиться хуже инжира.

– Ну, да, расскажи мне ещё, что никогда не была на балах, – она засмеялась.

– Да, ты права, в монастыре балы были каждый день. Каждая из Прорицательниц

кружилась в танце с сёстрами, – с Пиа я ещё никогда так не говорила, но поделать ничего

не могла. Еды не будет? В моём теле не останется ни капли воды? Неудивительно, что

женщины падали в обмороки.

Моя горничная смеялась так сильно, что руками стала держаться за бока. Я же слишком

поздно поняла, что шутила о тех, чьи мёртвые тела оставила в монастыре, в Ормине.

Опустив взгляд, я посмотрела на статую Фейи на подоконнике.

– Там будут все дворцовые дамы. Они хотят хорошо выглядеть, – сказала Пиа. – Как

думаешь, сколько ночных горшков во дворце? Сколько горничных будут затягивать

дамам корсеты?

– Я не надену корсет, – я откинулась на спинку стула.

– Нет. Но ты обязана прийти на балл, чтобы тебя увидел император. А этот бал уж точно

продлиться до полночи, – она пыталась уверить меня в своих словах, а затем протянула

мне мой чай. – Поверь мне. Потом ещё и спасибо скажешь.

Сделав пару глотков, я поморщилась. Пиа же довольно улыбалась. Она откинулась к

спинке, приобняв вышитую подушку.

– Юрий сегодня будет охранять зал, – мечтательно протянула она. Пиа играла с подушкой, теряясь в фантазиях. – Он будет в своей форме. Как же он будет смотреться в

отглаженной форме. Всё бы отдала, только бы надеть шёлковое платье и закружиться с

ним в танце.

– Ты хотя бы его увидишь, – забыв о голодном желудке, я коснулась её руки. Даже если бы

не было настолько грандиозного праздника, император всё равно обеспечил бы дворян

угощением. А угощение без горничных не подать.

– Это хоть что-то, правда же? – я знала, что за эти несколько дней, из-за суматохи, они с

Юрием общались мимолётно. Они оба были так заняты, что, даже если удавалось

пересечься, уже считали это за удачу.

– Надеюсь, – она вертела в руках оторвавшуюся нитку.

Моё сердце прониклось меланхолией в её ауре. С того момента, как мы начали проводить

уроки чтения вместе, к Пиа вновь вернулась её жизнерадостность. И она радовалась

больше, когда ей удавалось правильно передать гласные или согласные буквы в алфавите.

Более гордой я ещё не была никогда. Тося тоже был бы горд за меня. За то, что моя

ученица так хорошо справляется с чтением. А ведь именно он когда-то стал единственным

из Ромска, кто захотел научить меня читать. И теперь я учу Пиа. Она даже справилась с

целой страницей сказки о неуклюжей горничной. Без моей помощи.

– Представь, как удивится Юрий, – сказала я. – Когда ты сможешь прочитать ему сонет о

любви. Или, того лучше, написать собственный.

На её лице появилась весёлая, дразнящая ухмылка. Я вздохнула. Было бы хорошо, если бы

мы с ней могли поменяться местами. Тогда мы обе были бы счастливы. Она могла бы

быть в центре внимания, а я смогла бы прятаться за её юбкой.

Пытаясь поднять ей настроение, я попыталась её воодушевить.

– Там будут сотни гостей, будет сумасшедший переполох. Сомневаюсь, что кто-то

заметит, что одна служанка и один страж ускользнут на пару минут. Там должен быть

какой-нибудь пустынный коридор. И вы сможете станцевать хотя бы один танец.

Эти слова подействовали. Пиа повернулась, её глаза засверкали, а на губах появилась

яркая улыбка.

– Соня, ты просто чудо! – она чмокнула меня в щёку. На коже проявились небольшие

ямочки. – Ты заслуживаешь ещё один лишний час наших тренировок. Может, ты даже

выиграешь.

Она намекала на наш любимый способ стремиться улучшить наши способности. Теперь

она могла не просто рассматривать иллюстрации, а читать отрывки текста про себя. Я же

постоянно пыталась угадать, что происходит, различая только её эмоции и изменения в

ауре. – Давай будем верить, что когда мы засядем за книги в следующий раз, Владимир

Грозный не утопится в собственной рвоте.

– Эй, это ты виновата! – я подняла руки. – Наесться пирожных перед тем, как начать урок, было плохой идеей.

– В этом и опасность быть слугой. Да и были они с фундуком. Гадость! – она пожала

плечами, затем поднялась. – Пойду работать. Ленка не должна поймать меня такой

радостной, – Пиа закатила глаза. – И, если уж мы вспомнили о таких делах… Допей чай до

конца.

Я застонала так, что она захихикала. Пиа же скользнула к двери:

– Я найду тебя в зале, на танцах, вечером. И ты меня узнаешь. Я буду лучиком любви, -

заявила она, смеясь над собой. Она послала мне воздушный поцелуй и провальсировала

прямо до двери.

Я вяло улыбнулась, поддаваясь влюблённости и счастью в её ауре. Было так хорошо, что

даже второй глоток чая не мог испортить моего настроения. Зато это удалось Ленке. Она

пришла сразу же после того, как ушла Пиа.

Я уже приготовилась к долгим часам замечаний и насмешек, но, на удивление, этого не

произошло. Не было даже её обычного раздражения. Она казалась ослабевшей, и вообще

было интересно, как её голова всё ещё держится на шее-спичке. Ничего не сказав, она

подняла меня, а, когда послышался хлопок, вошли остальные горничные, с коробками,

перевязанными серебряными лентами.

– Что это? – настороженно спросила я.

– Новая одежда, – с гордостью в голосе сказала Ленка. Её ноздри раздулись. – От самого

Его Величества Господина Лорда Императора.

Я сгорбилась. Этой ночью Ленка должна была быть гордой за меня. На меня,

единственную, ответственную за всё, Имперскую Прорицательницу.

За три часа до балла, в моей спальне появилась медна ванная. Кожу покалывало от того, как в последний раз меня в ней оттирали. Внимание горничных ко мне напоминало

внимание к невесте в день свадьбы. Но они так медленно прихорашивали меня, добавляли

масла и моющие средства, что приходилось стиснуть зубы. За стенами моей комнаты

подготовка идёт полным ходом. Паника последних минут перед торжеством. Шесть

горничных должны были ждать меня, никуда не уходить. Когда я понимала, что они

могли бы пригодиться в каком-нибудь другом месте, то чувствовала себя смешно. Я

думала о вдовах на границах Рузанина, которые растят своих сыновей только для того,

чтобы отдать их в солдаты. Другой участи для них и быть не может. Пока я со всеми

этими мыслями погрузилась в себя, мне уже подстригли ногти, напудрили лицо и

добавили на губы красного.

Подарок императора мне понравился – на нём не было меха. Более того, сам Валко, по

словам Ленки, настоял, чтобы мне не надевали корсет, как в прошлый раз, на пире. Он-то

точно знал, что в последнее время на моей талии не было «костей и лент». Его рука и

правда часто блуждала по моей спине. Впрочем, корсет обеспечил бы мне ещё одну

защиту, скрывшуюся под атласным платьем. Но разве он захочет прикасаться ко мне в

этот вечер, когда он слишком озабочен предстоящим браком? Он был бы глупцом, если

бы попробовал.

Я провела рукой по собственным рёбрам, на которых не было ни грамма жира. Несмотря

на то, что у Валко и правда было много оснований забыть обо мне, я не могла

успокоиться. Я не могу ответить ему отказом. Потому что в тот раз, когда мы впервые

поцеловались, начала всё я.

Когда Ленка стала надевать на меня платье, я собрала все свои силы, всё своё мужество, в

кулак. Однажды Антон сказал мне, что я хорошо противостояла его брату. Я могла бы

поспорить с его словами. Я могла бы сопротивляться собственным желаниям.

Следующее украшение – высокий головной убор, вышитый шелком, напоминавший

корону, но только плоскую, около пятнадцати сантиметров над моей головой. Вниз

свисали нити жемчуга. Возможно, император думал, что так будет безопаснее для меня, что моллюски не умирали, когда у них забирали их драгоценности.

Но он ошибся.

Жемчуг был и на моей одежде.

Жемчужины были вшиты в узоры моей накидки, а, если она оставалась за спиной, на

поясе можно было увидеть паутину белых камней, окруживших талию.

В отличие от того, что я чувствовала, когда касалась крови покойной императрицы, боль

от жемчуга была тупой. И, всё-таки, я чувствовала эхо страдавших при жизни устриц. Я

выдохнула. Их боль осталась у меня в груди. Во всяком случае, с их помощью я смогу

сегодня оставаться сосредоточенной. Лучше не отвлекаться от одного, чем распыляться на

ауры знати.

Во дворце обедало множество дворян. Ко многим из них я уже даже привыкла. Но сегодня

всё будет иначе. Сегодня будут присутствовать не только они, но и все чиновники

собственной персоной. Я слышала, как советник Ильин говорил. По его словам, будет не

меньше семисот человек.

Их будет так много. Мне страшно. Пока я думала об этом, Ленка и остальные горничные

накручивали мои волосы, обвивая пряди вокруг раскалённого железа. Локоны прядали

вниз. Так пожелал император. В скором времени, мои служанки управились с моей

причёской. Но я напоминала себе не более, чем куклу императора.

Я посмотрела на себя в зеркало, в золотой оправе. Можно было отправиться в балетный

зал и там рассмотреть себя в полный рост, но эта комната всё ещё оставалась в секрете. К

тому же, мне не хотелось видеть себя ниже тех семи рубинов на воротнике. Они

соответствовали тем семи, что были закреплены на короне императора.

– Я могу идти? – Спросила я. Мне совсем не хотелось, чтобы служанки меня

подталкивали. Они приводили меня в порядок целых три часа, но мне казалось, что это

длилось целых десять.

– Конечно. Твой страж уже ждёт тебя, чтобы сопроводить, – сказала ленка, смотря на меня

со всей своей гордостью. Казалось, в её глазах возродилась Изольда.

С ней мы направились к двери. Она сжала губы в одну тонкую линию, понимая, что за

дверью нет никого.

– Юрий! – прошипела она.

Страж, покоривший сердце Пиа, стоял около открытой двери в покои Антона. Услышав

своё имя, он вздрогнул и обернулся к нам. Дверь покоев принца наглухо закрылась.

– Эй, бездельник, иди сюда, – она несколько раз хлопнула своими костлявыми руками.

У Юрия была красивая, слегка розовая кожа и казалось, что румянец на ней присутствует

всегда. Теперь он украшал его подбородок, и даже уши. Молодой человек сбежал вниз по

коридору и нервно встал, как вкопанный, прямо перед нами.

– Примите мои извинения, – он отвесил мне небольшой поклон. Для меня, он делал это

впервые, и я надеялась, что такого больше не произойдёт. Мы всегда общались

неформально.

Ленка ещё переживала из-за того, что слишком сильно напудрила мой подбородок, но

быстро попрощавшись со своими служанками, я и Юрий направились вниз по коридору, а

затем – по одной из нескольких лестниц, ведущих на нижний этаж. Аура стража была

слишком напряжённой, и от этого мне было сложно дышать, что уж говорить о том, что

было трудно сказать хоть слово. А я хотела спросить, почему он общался с принцем. Тем

не менее, я держала рот на замке. Юрий общался со многими во дворце, даже с

императором. Так почему Антон не мог войти в число этих людей? И, всё же, я не могла

удержать своё любопытство. Кажется, Юрий был раздражён тем, что что-то задержало его

возле двери принца.

– Сегодня ты выглядишь очень красивой, – наконец сказал он.

– Спасибо, ответила я, косясь на него. Не то, чтобы я думала, что он не искренний, но, кажется, он пытался меня от чего-то отвлечь. Он замешан в плане Антона, что бы ни

произошло ночью, в Канун Морвы? Почему принц посвящает в свои тайны даже свою

прислугу, но не меня?

После первой же фразы, страж постоянно о чём-то бормотал себе под нос: то о том, что

количество охраны увеличили, то о своих впечатлениях, то о Флокуа де Бонпре, который

прибыл из Эсценгарда чуть ли не со всей своей свитой. Пиа сказала, что понятия не имеет, где будет: либо на кухне, либо станет разносить еду гостям.

Его нервная болтовня продолжалась ровно до того момента, пока мы не добрались до

двери в зал. Эта была не так огромна, двойная, по обеим сторонам от которой стояли

слуги в ожидании дорогих гостей.

Что-то внутри меня трепетало от ожидания. Я думала, что на этом празднике всё будет

намного хуже, ведь столько аур. Я сомневалась, что мне хоть в чём-то повезёт.

– Ты точно увидишь Пиа, – сказала я, когда Юрий должен был меня покинуть. Я

улыбалась, и мне было так хорошо, что я даже не могла себя сдержать. – У неё для тебя

сюрприз. На складе. Хоть и сомневаюсь, что это произойдёт в полночь.

Меня подкосил сильный толчок удивления и страха. Внутри появилось сильное

беспокойство, но почему, от чего, я объяснить не могла.

Может, это было и жестоко, но я не могла больше оправдывать Юрия. Он подтвердил все

мои опасения. Он в сговоре с Антоном. Даже несмотря на балл, то, что они планировали

несколько месяцев назад, должно было свершиться. Я даже не отбрасываю того, что тем

таинственным человеком, с которым общался принц тогда, в конюшне, был именно страж.

От таких неожиданных эмоций я присела, хоть Юрий и подумал, что это – поклон на

прощанье. Покинув его, я отправилась в банкетный зал. Возможно, я и обязана весь вечер

провести с императором, но я выясню, что задумал Антон.

ГЛАВА 17

В бальном зале всё было в свечах. Огромные яркие люстры нависли под потолком,

канделябры рядами выстроились на столах и подоконниках. Подле них – лампы,

заполнявшие стены. Цвета Империи Рузанин пронизали всё пространство: они были на

шелковых полотнах, праздничных столах, занавесе, да и, в общем, везде, где только это

было возможно.

Эти цвета, алый и золотой, украшали и место императора. На его помосте был красный

бархат, будто мягкий ковёр, всё теми же цветами был украшен и его кафтан, а обивка

высокого трона ничем не отличалась по цветовой гамме. Его корона переливалась

золотом, по диагонали, от плеча к плечу, была протянута малиновая лента. Ещё немного

золота было и на его вышитой подушке, лежавшей около него, на соседнем престоле.

Создавалось впечатление, будто это место должно было занимать его животное. Почему-

то я думала, что это место предназначалось мне.

– Добро пожаловать, Соня, – как только Валко увидел меня, его рот расплылся в улыбке.

Он говорил моё имя как никто другой. Он сказал это как тогда, в его покоях. Но там, за

дверью, всё ещё ждали гости. Я потёрла руки о юбку, пытаясь избавиться от тревоги.

Сколько ещё гостям ждать?

– Ваше Императорское Величество, – присев в глубоком реверансе, я выждала немного, прежде чем сесть на место рядом с ним.

– А эта одежда тебе идёт, – сказал он, рассматривая меня. – Сегодня ты выглядишь

потрясающе.

– Благодарю, – ответила я, надеясь, что в моём голосе нет волнения. И, всё-таки, сердце

стало биться сильнее, а на щеках выступил румянец.

– Перестань, – приказала я себе. Я не хочу внимания Валко. И я не отвечу, если вдруг он

его проявит.

– Займи же своё место, – он указал на престол так, будто это было высшей наградой

Рузанина.

Я пыталась сосредоточиться на ауре жемчужин, что было сил. Я пыталась

сосредоточиться на чём угодно, только не на чувствах Валко. Потому что, если его аура

станет переплетаться с моей, я снова потеряю контроль.

Ступив на помост, я присела рядом с ним. Когда я хотела положить руку на подлокотник, моя кисть коснулась его руки. И этого хватало. В груди появилось тёплое, нежное

чувство, а с ним – оттенок печали и сожаления. Поэтому я повернулась к императору, будто передавая ему зашифрованное послание.

– Если бы ты была племянницей короля Эсценгарда… – мягко сказал он.

Я моргнула. Моё сердце стало стучать чуть быстрее, как и его собственное. Он был бы

таким же, если бы был не наследником империи, а обычным деревенским парнем? Тогда

он был бы совершенно один, и я бы не сопротивлялась так сильно.

– Это традиция. Я танцую с каждой леди высшего класса, – он сглотнул, волнуясь. И, судя

по тому, что я принялась выворачивать свои пальцы, его и правда нельзя было назвать

спокойным. – Но, признаться, был бы рад, если бы мог подарить этот танец тебе.

– Танцевать с Имперской Прорицательницей – это тоже традиция? – я посмотрела на

парадный вход. Бояре вот-вот должны были зайти.

– С этого момента – да, – он положил свою руку на мою. Коже на шее тепло защипала. –

Ты станцуешь сегодня со мной. Соня, обещай.

– А что с дипломатом? – мои ладони чесались. Я чувствовала, что слишком сильно

нервничаю. Эти ощущения принадлежат императору? Или всё-таки мне? – Не расстроит

ли его такой Ваш ход?

– Я успокою его. Как-нибудь, – Валко махнул рукой так, будто рассеять напряжение было

так просто.

– Простите меня, Ваше Величество, – я наклонила голову. – Вы приложили так много